Ты ещё побежишь!

      Матвиенко буквально проклял тот час, когда один из его коллег попросил заменить его в ночь — у него заболел ребёнок, нужно было домой. Сережа по доброте своей душевной согласился лишнюю ночь посидеть, хотя дома ещё не были собраны вещи, а билет на поезд уже лежал на полке. Но время отправления было вечернее и Матвиенко надеялся, что успеет собраться.       Просидев ночь на посту, даже сумев поспать около четырех часов, Сергей всё думал о предстоящей встрече с родителями. Он не был в родном Армавире года три, а то и больше: сначала учёба и сессии, потом летняя практика, а там уж и выпуск и получение работы. За всей этой суетой, постоянным потоком он уже и забыл, как выглядит город, из которого пришлось уехать.       На самом деле он рад был остаться там, пойти в какой-нибудь техникум на электрика, но в одиннадцатом классе резко захотел в медицинский. Биологию он знал средне, а вот в химии души не чаял. Бывшие одноклассники тогда с удивлением взирали на то, как их товарищ с легкостью расправлялся с уравнениями и задачами любой сложности.       Экзамены были сданы, а родители, не особо сильно веря в сына, провожали его в темную сторону, в столицу России. Серёжу, конечно, убедили в том, что если не получится поступить, его ждут дома, что вселило в него некую надежду на хорошее стечение обстоятельств.       Столица, конечно, сильно тогда удивила Матвиенко. Много народу, все куда-то спешат, поезда под землёй шумят, везде изобилие магазинов… Первые пару дней он привыкал, живя в общежитии, а потом настал день вступительных испытаний. Коленки не тряслись, а вот руки стали вдруг словно играющими на пианино. Он помнил, как вошел в кабинет проведения экзаменов, После сдачи он ещё долго сомневался, прорешивал те задания, формулировки которых запомнил, боясь, что мог где-то что-нибудь пропустить. Уж натерпелся он тогда знатно, но когда приехал в институт и увидел свою фамилию в списке поступивших, счастью не было предела!.. И не знал он тогда ещё, как будет сложно. Бессонные ночи перед коллоквиумами, сессии, курсовые, постоянный недосып, огромное количество информации, времени на изучение которой ничтожно мало, вечные зачеты и контрольные… Но были и плюсы — новые друзья, возрастающий интерес к некоторым предметам, полученный навык распределения времени, маленькие победы и поражения, укрепляющие дух. И всё ради того, чтобы после шести лет обучения, три из которых посвящены были общей хирургии, года интернатуры с параллельной подработкой в задрипезной областной больнице получить чисто случайно возможность прохождения ординатуры в Боткинской больнице…       Когда врачей собрали в связи с чрезвычайной ситуацией, Матвиенко собирался домой. Так как удалось подремать, да и организм был не особо измотан в связи с предшествующим дежурству отсутствием большого объёма работы, Серёжа был способен отработать хоть сутки. Да и кофе в этом немного помогало пока ещё. Там Сергей увидел и Арсения, немного взъерошенного и слегка сонного. Матвиенко понял, что его друг уж точно не откажется от места, куда их хотели заслать, поэтому, тяжело вздохнув и под внимательным взглядом присутствующей здесь же Топольницкой, нехотя поднял руку, после чего заметил и ладонь Попова в воздухе. Пути назад не было, ведь Серёжа был крепкий, юркий, да ещё и здоровый, таких, как он, судя по речи замглава, и собирались заслать в «обоз». Но как объяснить родителям, которые ждут, что он не приедет в тот день, когда обещал?       Времени оставалось мало, поэтому как только им выдали более-менее удобную униформу фельдшеров, то сразу посадили по машинам. Сергей был хмур и больше расстроен. Нужно было отменить билет, что значило расстроить родителей. Напротив него сидел Арсений, рядом — Виктор Сотников. Серёжа достал телефон, и пока они тряслись в машине, отменил билет на поезд. В новостной ленте «Яндекса» уже были репортажи с места событий, куда направлялись бригады медиков. Матвиенко понял, что их ждет далеко не простое дело…

***

      Жутчайшее зрелище, самый настоящий кошмар. Арсений только появившись напротив обрушенного торгового центра сумел оценить весь масштаб трагедии. Повсюду кипела работа, слышался гул техники, крики людей — отчаянные, испуганные — крики боли и ужаса. К бригаде тут же подскочил один из спасателей:       — Вы новая бригада? Тогда отлично. Сейчас быстрее за мной, вас определят по группам и дадут рации, каски и, если нужно, ещё экипировку. — Спасатель ждал действий. Сотников с готовностью кивнул, Арсений с Серёжей синхронно повторили за старшим и все вместе устремились к брезентовой палатке неподалёку.       Под куполом стоял стол, на котором были выложены несколько планов здания, а также рации, куча карандашей и ручек и стояли чашки, судя по запаху, с кофе. Суровый на вид темноволосый мужчина стоял, взявшись руками за край стола и глядя на чертежи, нависая над ними. Увидев врачей, он поднял на них взгляд темных глаз и, отойдя от стола, быстро представился, приветственно кивая:       — Сергей Гиреев, командир отряда МЧС. Вы? — Он выжидающе замер. Арсений, Сотников и Серёжа представились, протягивая руки. Суровый Гиреев пожал их ладони. Арсений отметил, что рука у спасателя тяжелая и крепкая — у медика аж кости хрустнули. Командир подвёл их к столу, взял одну из раций и быстро дал команду:       — Сокол, приём, это опора. Пришли мне сюда три отряда по два человека, желательно кого-нибудь одного с кинологического, приём.       Прибор зашипел, послышался треск и голос:       — Опора, приём, это Сокол. Вас понял, в течении десяти минут все прибудут к вам, приём.       Гиреев, услышав это, сжал свободную руку и громко гаркнул в микрофон:       — Ты не понял! Прибыли медики, а если через пять минут у меня не будут сформированы три малых поисковых отряда, я из тебя вытащу позвоночник и вместо него вставлю черенок от лопаты!       Голос у командира Гиреева был громогласный, Арсений даже вздрогнул от неожиданности, поймав на себе пристальные взгляды Сотникова и Матвиенко. Врачи замерли, скучковавшись вокруг чертежей, куда их рукой поманил спасатель.       — Вот план всех этажей, всё что обведено красным — площади обрушения. Где на красном ещё зеленый цвет — новые данные моих ребят. Синим показаны места наибольшего на тот момент скопления людей, черным — зоны, где смерть попавших под обломки выше, чем в других местах. — Гиреев снова склонился над картой. Тут рация на столе зашипела и раздался голос:       — Опора, приём! Найдено четыре человека, пока все живы, среди них ребёнок, состояние у двоих тяжёлое, третий без сознания. Нужен врач для транспортировки, запрашиваю медицинскую бригаду!       — Принято, высылаю бригаду по вашим координатам. Отправь проводника от своей группы, чтобы безопасно провести людей.       Гиреев, опираясь руками о стол, исподлобья взглянул на троих человек и кивнул:       — Вот и всё, вперед работать, товарищи медики. Сейчас пробежитесь немного, там вас заберёт кто-то из ребят. — Гиреев выпрямился и, прихватив с собой рацию, выбежал из палатки.       Тройка покинула палатку и легким бегом, вслед за командиром МЧС-отряда направилась к разрушенному торговому центру. Вокруг кипела работа, то и дело на носилках проносили людей: окровавленные лица, руки, ноги… Арсений чуть не решил развернуться обратно, ему впервые стало не по себе от вида крови и травм. А люди ещё и кричали от боли, что просто давило на нервы. Попов, в попытках собраться, просто тупо бежал вслед за остальными и чуть было не сбил с ног Сергея, который остановился и уже пытался отдышаться. Недовольно заворчав на толчок в спину от Арсения, Матвиенко не стал вдаваться в подробности. Из-за обломков и пыли появился молодой парень, весь в снаряжении, с каской на голове. У врачей такой роскоши не было, но, как оказалось, это предусмотрели. Гиреев, быстро куда-то отлучившись, принёс три пластиковых каски и без разбору нацепил их на головы врачам. Его рация снова затрещала и командир покинул их группу. Молодой спасатель махнул рукой и сказал:       — Сейчас пойдёте вслед за мной, старайтесь ступать осторожно, прощупывайте под ногами все, чтобы не было трещин. Потом спустимся вниз по лестнице и будем на месте.       Путь начался. Их расставили так, чтобы самые тяжелые шли в начале. Первым двигался Сотников, за них Арсений, Сергей и спасатель шел замыкающим, координируя действия своей группы. Они прошли по узкой уцелевшей полоске бетонного пола с раскрошенной кафельной плиткой. Справа были обломки перекрытий и стекла, слева пол проседал и выглядел совсем не безопасно. Шли молча, от этого у Арсения волоски на спине вставали дыбом, а в животе собирался комок плохого предчувствия или чего-то подобного. Сердце, как говорилось в мультфильме, в пятки ушло, когда пришлось группе по совсем узкой расчищенной полоске пройти к лестнице, на которой не было первых двух степеней. Пришлось прыгать через огромную щель, в которой, если в нее заглянуть, метрах в трёх-четырех был виден пол другого этажа.       С трудом заставив себя это сделать, бесстрашный до этого Арсений понял, что в жизни всегда найдётся место для тупого страха. Спускаясь вниз по лестнице, молодой врач не чувствовал своих ног и рук. Точнее, ощущал их свинцовую скованность. Под грохот сердечной мышцы под рёбрами он через силу заставлял себя идти вперёд, пытался отвлечься от мыслей о том, что если он споткнется, то лететь придётся далеко — лестница была довольно крутой и длинной, и по шее бы надавать тому, кто придумал такие лестницы.       Они спустились и ступили на усеянный мусором и обломками витрин пол. Вдали маячил фонарик — туда и следовало сейчас бежать. Именно бежать, сломя голову, спотыкаясь об обломки бетонных перекрытий, что сейчас нагромождали пол. И Арсений побежал, подхватив раскладку, спотыкаясь и тяжело дыша. Он хотел убежать от этой гнетущей жути обрушенного здания.       Спасатель, в несколько шагов нагнав молодого врача, схватил того за шиворот футболки и рванул на себя. Попов, не удержав равновесие, рухнул на пол, оседая на осколки стекла. Острая боль тут же отозвалась в ладонях — он рассек себе кожу, маленькие блестящие капельки рассыпанных витрин тут же вошли в мягкие ладони. МЧС-ник, встряхнув обезумевшего врача, грозно рявкнул прямо в лицо Арсению:       — Перестань сейчас думать о чём-то кроме спасения жизней людей, здесь находящихся. Ещё раз ты так себя поведешь и можешь лишиться своей жизни, просто сдохнешь здесь, вместе с ещё не найденными!       Арсений тупо кивнул, глядя на подбежавших к нему Виктора Сергеевича и Серёгу. Они вдвоем подняли Попова на ноги и двинулись вслед за спасателем. Арсений опустил руки вниз и кровь каплями падала на пыльный пол. Ладони саднило ещё от того, что осколки ещё были в коже. Могло начаться заражение, потом воспаление… И зачем он согласился? Не знал, не подумал, что попадёт в такую жуть. А если бы руку не поднял, домой бы попал, с Антоном повидался — он ему даже не успел сказать, что ближайшие пару суток не в Москве будет. И как он там сейчас, этот хромоногий длинный парнишка?       Из раздумий его вывели голоса. Арсений, откинув ненужные мысли, посмотрел на свет и увидел несколько человек из рядов спасателей. Один из мужчин держал на руках маленькую девочку. Спасатели были рады видеть врачей. Сотников тут же направился за одним из мужчин вглубь широкого прохода — там лежал человек под обломками, нужно было вытаскивать как можно безопаснее. Матвиенко вызвался осмотреть людей без сознания и их шансы. Арсений тоже хотел присоединиться, но его жестко остановила рука их проводника. Парень молча поднял одну ладонь Арсения и произнёс:       — Чему вас там только учат. Или перчатки надень, или перевяжи. Вон, осколков сколько застряло. — И он ушёл, оставив Арсения стоять на месте. Спасатель, что держал на руках ребёнка, окинул Попова оценивающим взглядом и сказал, тяжело поднимаясь на ноги:       — Давай я тебе помогу, доктор. Пинцет и перекись есть?       — Есть, — буркнул Арсений, — а ребенок как же?       — Тебе передам, ты сядешь и подождешь, только руки вытянешь.       Не продолжая лишние разговоры, мужчина сказал Арсению сесть на обломок, осторожно передал девочку ему и раскрыл укладку. Быстро достав пинцет, бинт и хлоргексидин, МЧС-ник принялся «врачевать» руки Арсения. Он управлялся умело, вытягивая блестящие осколки стекла из кровоточащих ран. Потом смочил марлевые салфетки раствором, убрал кровь и грязи с ладоней и, приложив сухую марлю, быстро забинтовал Арсению руки. Получилось очень даже ничего, как варежки без пальцев. Попов прижал к себе ребёнка и вгляделся в испуганные глаза. Спасатель произнёс, собирая все инструменты обратно в кейс:       — Мы её нашли под небольшим слоем обломков, её накрыл, судя по всему, её же отец, к нему сейчас твой коллега пошёл. На вид с ней всё нормально, отделалась парой царапин…       Арсений все вглядывался в лицо этой девочки, кажущееся ему откуда-то знакомым. И что-то ещё не давало ему покоя. Он спросил, не отрывая от ребенка глаз:       — Сколько прошло времени с того момента, когда вы нашли её?       — Да, полчаса точно. А что? — спасатель насторожился.       — Тут прохладно, а она вся взмокшая и бледная, немного странно. Она говорила?       — Нет. Мы сочли это за шоковое состояние, расспрашивать не стали, чтобы не травмировать.       — Дай мне тонометр из укладки, пожалуйста. Тут что-то не так. — Арсений держал девочку, пока спасатель натягивал манжету и затягивал её. Попов всматривался в цифры, возникающие на аппарате. Когда устройство показало окончательную цифру, врач замер и, переведя взгляд на спасателя, прошибленный осознанием, пробормотал:       — Потливость, низкое артериальное, бледность… Ребенка наверх нужно. Срочно. — Арсений засуетился, стараясь дёргать девочку как можно меньше. — У неё повреждение внутренних органов. Рвоты у неё не было?       — Не знаю, не я вытаскивал… — Спасатель растерянно смотрел на Арсения. Врач, с трудом поднявшись, попросил:       — Позови вашего старшего и моего. По рации нужно сообщить наверх, чтоб готовили реанимобиль для детской больницы. У нее слишком мало времени. — Арсений решительно поднялся на ноги, стараясь крепко держать ребенка, снизив движения к минимуму. Сейчас её жизнь зависела от того, как быстро её доставят наверх и там — в больницу.

***

      Антон с трудом нашёл нужное здание. Как оказалось, есть несколько филиалов, ему нужен был второй, а он пришёл по адресу первого. Пришлось медленно, опираясь на костыли, идти около пяти километров, проклиная того, кто придумал одно учебное заведение разделять на несколько кусков, равноудаленных друг от друга. Колено привычно ныло, Антон даже перестал обращать внимание на дискомфорт. Жара плавила всё вокруг, хотелось залезть в фонтан какой-нибудь и застрять там до вечера. Кое-как дойдя до пункта назначения Антон, тяжело дыша, опустился на скамейку у здания, по виду напоминающего простую школу. Пот ручьями лился по лицу, застилая глаза. Парень извлек из рюкзака пачку влажных салфеток. Помучавшись немного с непослушной крышкой, он наконец смог подцепить пальцами салфетку и с наслаждением прошелся ей по лицу и рукам. Сразу стало немного легче, слегка прохладнее. Подождав так ещё минут пять, Антон нехотя поднялся и поплелся к дверям.       Помещение встретило его спасительной прохладой. Внутри все выглядело намного лучше, чем снаружи — чистые стены, обновленные стенды, множество фотографий с улыбающимися лицами, разноцветные украшения под потолком… Шастун сам не заметил, как сзади к нему кто-то подошёл. От неожиданности парень подскочил, едва не упав на пол. Под пристальным, немного строгим взглядом невысокой светловолосой женщины средних лет с очками на носу Антону хотелось сжаться до размера баскетбольного мяча и укатиться куда-нибудь подальше. Женщина, не отводя глаз, спросила:       — Юноша, вы документы подавать пришли?       — Н-нет, я подтвердить посещение курсов. — Антон, запинаясь, всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке под этим цепким взглядом. Услышав причину посещения, женщина смягчилась и снова спросила:       — А вы случайно не Антон Андреевич? Как раз из всей группы записавшихся только этого человека мы ещё не видели.       — Поразительно, но я.       — Прекрасно, пойдёмте тогда в методический кабинет, оформим вас полноценно.       На полную регистрацию и зачисление официально потребовалось чуть больше часа. Антон, сидя на стуле у стены, рассматривал многочисленные вымпелы, кубки и грамоты, украшающие стеллажи, шкафы и стены. Когда со всеми документами было покончено, его наконец-то отпустили. Антону предстоял путь обратно к дому Арсения. Посмотрев по навигатору самый просто путь, парень двинулся в сторону метро, ближайшего к здешним краям.       Спустившись кое-как вниз, добравшись до платформы, Антон сел в нужный поезд и, не найдя мест, прислонился к углу у дверей, встав напротив экрана с информацией. Бегущей строкой высвечивались последние новости. Одна из строчек гласила: «Уже несколько часов спасатели и врачи борятся за жизни людей, погребенных под обломками после обрушения торгового центра в Подмосковном городе N… На помощь сотрудникам МЧС были посланы несколько бригад» скорой помощи», в том числе и профессиональные специалисты. Продолжаются поиски как минимум трехсот человек. Точное количество находящихся под завалами человек неизвестно».       Антон тут же залез в интернет и вбил в поисковик информацию про обрушение. Тут же первой ссылкой был репортаж какой-то газеты о произошедшем. Шастун, с каждым фото холодея всё больше, в итоге до конца не долистал. Слишком уж жуткие предстали его взору фотографии. «Хорошо, что Арсений работает спокойно в своей больнице», — подумал Антон, посчитав количество станций до ему нужной.       Выходя из метро, парень попытался дозвониться до Арса, спросить, не нужны ли какие-нибудь продукты, но на звонок никто не ответил. Антона, конечно, это не насторожило, он и сам видел, какой напряг может быть в травматологии, тем более когда пострадавших в том обрушении развозили по разным больницам Москвы и Подмосковья. Проявить инициативу хотелось, и когда Антон был почти у магазина недалеко от дома Арсения, ему позвонил Добровольский:       — Шастунец, ты сейчас где находишься территориально, я подъехать могу.       — Давайте я лучше локацию скину, вам проще будет. — Антон думал, куда же ему встать так, чтобы было удобно припарковать машину.       — Без проблем, жду точку.       Звонок вышел очень коротким, непривычно коротким для Антона. Он забрёл в небольшой скверик недалеко от метро и сел на лавку. Ждать он умел, но не любил это скучное и нудное дело. Посидев, не ерзая, от силы минуты три, Антон открыл переписку с Арсением, пролистав до самого начала, и стал читать диалог. В основном там были отчеты Антона о состоянии, ответы Арсения о том, что он скоро вырвется к своему пациенту… Но было несколько сообщений, от которых у Антона что-то странное шевелилось в душе. Антон Шастун: Арсений, не могли бы вы зайти минут на десять? Арсений Попов: Могу, а что такое? Нога беспокоит? Антон Шастун: Нет, то есть да. И нет. Арсений Попов: Ладно, скоро буду.       Антон вспомнил, что послужило подобному его поведению…       Колено нудно болело, кашель мешал спокойно существовать, вдобавок ко всему было скучно, и Антон решил все же докопаться до своего лечащего врача. Да и был ли теперь для него молодой медик только врачом?..       Попов ждать долго себя не заставил, прибежал быстро, как только сумел. В палату он вошёл, сперва заглянув сквозь щель между дверью и косяком проёма. Убедившись, что Антон не спит, Арсений, немного устало улыбаясь, прошёл к койке и опустился на стул, внимательно сверяясь с приборами. Антон был приятно удивлён, что врач действительно пришёл по первому же зову.       — Ну давай, товарищ пациент, рассказывай, чем я тебе так понадобился, — усмехнулся Арсений.       — Не поверите, товарищ доктор, устанете слушать, что меня беспокоит. — Антон слегка подтянул свое ещё слабое тело вверх, не без помощи своего посетителя поставив подушку под спину.       — Да ладно уж, давай, валяй…       Шастуну запомнился этот вечер. Они просто болтали обо всём, быстро перескакивая с темы на тему. Антон в компании Арсения забывался, что у него недавно не было шансов выкарабкаться из тугих объятий болезни, настигшей его. И было так хорошо на душе, как не было с отъезда мамы из Москвы…       — Фух, еле нашёл место для парковки!       Антон вздрогнул от неожиданности, повернув голову в сторону голоса. На парня смотрели темные, цепкие, но веселые глаза Добровольского. Тот, отставив костыли Антона, опустился на скамейку.       — Ну, рассказывай, Шастунец, что происходило, пока я спокойненько тренировал деточек, — произнёс тренер, потрепав Антона по макушке, с трудом, конечно, дотянувшись.       Когда Антон закончил свой рассказ на том, что ему позволили быть слушателем курса, Добровольский довольно прицокнул языком и пояснил:       — Это ты правильно. Я как раз почти по этому поводу к тебе приехал. Видишь ли, мне пришла на ум идея — в скором времени устроить тебя на работу к одному моему хорошему другу. Работа, конечно, трудная, но тебе должно понравиться.       — И что за работа? — Заинтересованно взирал на тренера Антон.       — Тренер, Антош. Я поначалу колебался — у тебя вообще нет педагогического, да ещё и с травмой… — Увидев, как взгляд Антона потускнел при упоминании травмы, Добровольский спешно добавил, — Но теперь мне точно ясно, что ты уж не станешь долго засиживаться! К сентябрю у тебя есть время не только выучиться хоть немного, но и восстановиться.       — Спасибо, Павел Алексеевич!.. Я постараюсь не подвести.       Они ещё пообщались с Добровольским на тему педагогики в обучении детей, о предстоящих юниорских соревнованиях для команды Павла, о том, где живет Антон и об обучении, предстоящем Шастуну. Когда тренер, попрощавшись, уехал и обещал ещё хоть пару раз увидеться с подопечным, Антон вдруг вспомнил о том, что чего-то он хотел… Только вот чего — совсем забыл. Нужно было идти домой, хоть и этого не очень хотелось. Забив в навигатор нужный адрес — дорогу он ещё не выучил — Антон двинулся вдоль домов, пытаясь вспомнить, что же он такое мог запамятовать…

***

      Арсений осторожно двигался, лавируя между обломков бетона и прочего мусора, прислушиваясь к своим шагам. Укладку он оставил своим, на руках неся хрупкую девочку. Здесь не должно быть ошибки.       Как только Сотников подтвердил опасения Арсения, ребром встал вопрос о транспортировке ребёнка наверх. Оставить остальных людей спасатели и врачи не могли, те были уже в бессознательном состоянии. Надежда была на Арсения. Он запомнил дорогу сквозь обрушенное здание, но с ужасом представлял себе путь наверх по обрушенной лестнице. Однако его успокоили — около лестницы уже будут ждать, чтобы поднять ребёнка наверх на носилках.       Когда Арсений наконец-то добрел до лестницы, зияющей проломанными ступенями, девочка дышала едва различимо. Перепугавшись, Арсений даже застыл на месте, приблизив ладонь тыльной стороной к носу и губам ребёнка. Уловив легкое прикосновение выдыхаемого воздуха, Попов попытался унять разбивающееся о ребра сердце и, встав ближе к ступеням, крикнул:       — Есть кто наверху? Примите ребенка!       — Есть! Спускаемся с носилками, как она?       — Плохо! Нужна срочная госпитализация.       В несколько минут рядом с Арсением оказался один человек, примерно его возраста. В руках он держал мягкие носилки, похожие на старые советские армейские носилки. Предстояло прикрепить ребенка специальными ремнями и поднять наверх вдвоём, хоть это и было довольно трудным. Арсения снова затрясло от предстоящего подъема, но угасающие с каждой минутой колебаний шансы девочки выкарабкаться всё же держали Попова в себе. Они со спасателем начали осторожный подъём, держа носилки. Первым шёл МЧС-ник, Арсений пытался идти за ним след в след. И вот самая трудная часть пути — отсутствующие ступени. На весь подъем в целом ушло около десяти минут. Когда они оказались на спасительной площадке, спасатель, не дав Арсению возможности нормально отдышаться, произнёс:       — Нужно спешить. Нутром чую, нужно спешить.       Попов, пыхтя, подхватил носилки и они продолжили путь. Когда они появились в луче света, к ним тут же подскочили врачи реанимобиля. Девочку переложили на нормальные носилки на колесах, ввезли в машину, стоящую метрах в десяти, и проблесковые маячки вместе с сигналом оглушили людей, находящихся поблизости. Арсений, не чувствуя ног от осознания прожитого только за каких-то полтора часа, тяжело опустился на землю, подняв голову к небу и снимая забинтованными руками каску.       К нему подошёл Гиреев, недавний знакомый. Спасатель, пытаясь подбодрить врача, протянул ему руку со словами:       — Давай, поднимайся, Гиппократ. Скоро вернутся ваши, к ним уже отправилось шесть человек. Если хочешь, можешь примкнуть к кинологам.       Арсений, схватившись за грубую протянутую ладонь, поднялся на ноги, чуть не свалившись обратно. Мышцы предательски ныли, кровь ещё стучала в висках, а перед глазами «плавали» отсветы. Гиреев, оглядев его с головы до ног, недоверчиво сказал:       — Если устал, не смей даже думать о выходе. Мне не нужно, чтобы ты, врач, свалился в какой-нибудь провал по неосторожности из-за усталости, понял?       — Я в порядке, — поспешил успокоить его Арсений, — быстро поем и готов дальше работать.       — Вон там, — Гиреев махнул рукой в сторону, — полевая кухня. Чай и каша — пища наша. Поешь, придёшь ко мне и я направлю тебя с кинологом. Каску не забудь!       Арсений было двинулся в сторону полевой кухни, но окрик Гиреева о каске заставил его развернуться, подцепить свой «шлем» с земли.       Арсений пытался как можно быстрее покончить с кашей в пластиковой миске, залпом выпил обжигающий горло сладкий чай и, чувствуя себя немного отдохнувшим, пошёл на поиски Гиреева.       Командир отрядов рассылал группы по местам возможного нахождения людей. Увидев Арсения, он кивнул ему о сказал:       — Ты выйдешь с Василием, Ирой и Аметистом. — Рука его указала на группу из двух спасателей и собаки, похожей на овчарку, но другого строения тела.       Василий был человеком высоким, под два метра, с мощными руками и широкой спиной. Волосы, судя по всему выгоревшие на солнце, были светло-соломенного оттенка, а глаза серые, округлые, спокойные. Ирина — полная противоположность Василия — темноволосая, ростом, наверное, чуть повыше Серёги Матвиенко, выглядела хрупко и беззащитно в сравнении со своими временными напарниками. Арсений обменялся рукопожатиями, после чего Гиреев протянул Василию чертеж здания и напутственно сказал:       — Ни пуха вам, ребята.       — К черту, — послышался хор нестройных голосов.       Арсений шёл вслед за Василием и его собакой. Из короткого разговора он узнал, что порода у собаки — малинуа, и что на счету Аметиста уже около пятидесяти найденных в живых людей. О погибших Василий тактично смолчал, а Арсений не стал спрашивать. Ира рассказала, что они с Василием хорошие друзья, вместе учились в академии МЧС и добились распределения в один отряд. Девушка по специальности была психологом, как она выразилась, катастроф — работала с людьми после несчастных случаев. От Арсения оба спасателя узнали минимальное количество информации — о том, что он врач-травматолог и работает в Боткинской больнице. Дальше разговор не клеился.       Каска постоянно сползала Арсению на глаза, вынуждая поправлять. Руки саднило из-за того, что бинт терся о порезы, хотелось сесть и никуда не идти, но желание помочь тем, кто ещё жив и погребен под завалами заставляло Арсения тупо идти вслед за кинологом.       Они обошли множество мест, начинал сгущаться сумрак — снаружи вечерело. Фонари пробивали мрак, но все равно находиться в разрушенном здании было некомфортно. Аметист старался изо всех сил, и когда они наткнулись на первого погибшего человека, Арсений понял, что значит для поисковой собаки её работа. Пес сразу как-то поник, совсем по-человечески опустил глаза в пол и тихо поскуливал, пока Василий сообщал координаты нахождения тела. Дальше путь был ещё сложнее — пришёл приказ спуститься на цокольный этаж, самое опасное на данный момент место во всем бывшем торговом центре. У Арсения неприятно засосало под ложечкой, когда они увидели полуразрушенный эскалатор. Когда они шли по коридору, с потолка сыпалась какая-то пыль и мелкие кусочки бетона. Аметист, явно что-то чуя, упрямо шел к огромному завалу. И вот долгожданное, тихое «гав» разрезало ватную тишину этого места. Василий, сообщив о том, что собака, судя по всему, нашла ещё живого человека, принял решение попытаться разгрести завал. Человек не мог находиться очень глубоко. Тут и началась работа: Арсений вдвоем, а иногда и втроем с товарищами оттаскивали куски бетона с торчащей арматурой в стороны. Аметист становился всё более беспокойным, отчего-то стал суетиться вокруг людей. И вскоре они услышали слабый, тихий стон, и убранный массивный кусок позволил спасателям увидеть кисть, слабо шевелящую пальцами.       — Нашли! Живой! — Василий стал с остервенением оттаскивать обломки, но тут Арсений остановил его порыв.       — Ты чего, браток? А если уже краш-синдром пошёл? Кто знает, что может быть передавлено!       — Черт! Совсем забыл про это… За сегодня это первый нами найденный в живых человек. До этого были только погибшие. Нам нужна помощь.       — А что если он тут загнется, пока мы будем туда-сюда за подмогой носиться? — Ира поправила каску, вопросительно взирая на обоих парней. Арсений, опережая всех, произнёс:       — Я могу остаться здесь, пока вы соберёте помощь. Постараюсь поддерживать связь, если дадите рацию.       Оба спасателя с сомнением переглянулись, обдумывая сказанное. Ира недоверчиво спросила:       — Арсений, а ты уверен, что выдержишь в этой западне?       — Ну, вы же быстро вернётесь? — Арсений уже в глубине души начала жалеть, что опрометчиво вбросил фразу о том, что может остаться здесь. Но пути назад не было.       — Ну хорошо…       На том и порешили, что Попов ждёт спасателей, следя за состоянием найденного человека. Ему оставили флягу с водой и фонарь, чтобы, если что, подать сигнал. Когда голоса и луч фонаря скрылись из вида, а темнота, сгустившись, давила на разум, Арсений, подсев к завалу, спросил:       — Вы в сознании? Если да, то дайте любой знак.       Стон, и из-под бетонных обломков раздался тихий, надломленный голос:       — Д-да… Б-больно т-тут…       — Где? — Арсений насторожился. Любая информация будет полезна, когда человека будут извлекать из-под завала.       — Н-нога… В ней что-то в-воткн-нут-то… П-пит-ть…       Арсений, осознав, что нужно хоть немного расчистить лицо пострадавшего, постарался представить, как будет лучше. Чтобы слышать и знать, что человек жив, Арсений затеял беседу. Да, обстановка для разговора была, конечно же, самой подходящей, но другого способа контролировать мужчину не было.       — Как вас зовут?       — А-алекс-сандр…       — Хорошее имя. Я Арсений, я врач. А вы?       — П-продавец…       — Вы тут работали, да?..       Арсений успел откинуть камень, открыв наконец лицо прижатого под более тяжелыми обломками Александра до того, как с потолка пыль стала сыпаться сильнее. Сверху послышался громкий хруст, и в тот же миг обрушился потолок. Арсений задохнулся в собственном крике и пыли.       От боли, пронзившей тело, он потерял сознание, успев только подумать, что так и не успел сказать Антону, где он, чтобы парнишка не особо волновался…       А сверху суетились люди: здание разрушалось, причём очень опасно, осыпаясь с каждым этажом всё сильнее. Когда заметили огромную трещину в несущей стене, было уже поздно. Из квадрата, где приблизительно находился Арсений и найденный Аметистом Александр, не поступало больше сигнала.       Узнав, что Арсений скорее всего попал под завал, Матвиенко буквально стал рвать и метать. Он был вне себя от отчаяния — Арс, знакомый ему Попов, сейчас, возможно, на волоске от смерти, и никто ничего не может сделать, пока не будут сделаны заключения специалистов о том, что поиски безопасны. Технику заглушили, попросив пять минут тишины. Но на самом деле пять минут выливались в мучительные сначала двадцать минут, а потом и больше… И Сергей, глуша очередной пластиковый стаканчик с чаем, не хотел даже думать о том, что сейчас с Арсением — слишком страшные, сюрреалистические мысли лезли в голову. Он изначально чувствовал, что что-то будет не так.       Только это самое «не так» оказалось намного страшнее для Серёжи, чем что-либо другое, происходившее когда-то в его ещё не очень длинной жизни…