Ты ещё побежишь!

      Арсению удалось, как ни странно, выспаться. Он проснулся и обнаружил, что ещё и времени хватает на приготовление завтрака для племянника. Владик, как оказалось, поднялся раньше, но, чтобы не тревожить дядю, тихонько играл на полу, разложив несколько машинок. Арсений, застав мальчика за игрой, сонно улыбнулся и произнёс:       — Доброе утро, Влад. Ну что, куда пойдешь, со мной в больницу, или в летний садик?       — В больницу. В садике скучно!       — Ну, хорошо, сорванец, тогда ты пока одевайся, а я пойду нам завтрак сделаю. Ты ведь не разлюбил чай с бутербродами?       Владик весело улыбнулся и мотнул головой. Арсений, усмехнувшись, потрепал племянника по вихрастой макушке и поспешил на кухню. Хоть время и было, не стоило его тратить бездумно.       Через час врач в сопровождении маленького племянника шёл к остановке, подстроившись под детские, ещё не очень длинные шажки. Попов, садясь в автобус, вспомнил о том, что сегодня он выписывает своего первого пациента, и на душе стало ещё светлей, чем было до этого. Несколько месяцев нервотрепки, падений и взлетов ради одного дня… Ему уже не терпелось увидеть радостное лицо Шастуна, чтобы уж точно быть уверенным в том, что он действительно постарался на совесть.       Рядом сидел Владик, глядя в окно и иногда задавая типичные детские вопросы по типу «почему дома одинаковые?». Ответить на подобный вопрос было довольно муторно, но Арсений был не из ленивых, а потому ребенок получал полноценные, исчерпывающие ответы на все, пусть даже самые каверзные вопросы.       Добравшись до работы, Арсений, конечно же, нашёл Матвиенко. Серёга, как и всегда, пока ещё не знал, куда себя деть, поэтому его другу это было только на руку.       — Ну, Серёня, всего пару часиков! Тебя все равно ещё не припахали в приёмник или терапию! — Арсений едва не стоял на коленях, умоляя друга посидеть с племянником. В итоге Матвиенко сдался и пробурчал:       — Ладно, зараза. При условии, что выполнишь потом любой мой каприз.       — Да хоть сушеного бегемота доставлю тебе! Спасибо!       Арсения и след простыл, а Сергей остался в ординаторской вместе с мальчонкой. Не сказать, чтобы он любил детей, но этот кадр был исключением. Владик был спокойным, любознательным, а главное — легко было его чем-то занять. Стоило Матвиенко высыпать на стол карандаши и фломастеры и выдать бумагу, как ребёнок уже был занят полезной деятельностью — срисовывал из пособия по анатомии строение головного мозга, сопровождая свои труды различными комментариями или вопросами, на которые Серёжа впоследствии пытался найти наиболее подходящий вариант. А ведь уже завтра долгожданный отпуск…       Попов пробежался по всем специалистам, кто имел дело с его пациентом и ему подтвердили все анализы и тесты. В конце своего пути пришлось идти к Сидорчуку, чтобы он поставил свою подпись для выписки. Заведующий, конечно, не без привычной для Арсения колкости хотел устроить очередную проверку качества работы, однако увидев печати, успокоился и отпустил подчинённого, ворча себе под нос что-то неразборчивое. Арсений, радуясь такому стечению обстоятельств, выдохнул и решил вернуться в ординаторскую.       В комнате кроме Матвиенко сидела ещё и Юля. Оба они с интересом следили за тем, как Владик что-то рисует. Подойдя поближе, Арсений с удивлением разглядел на бумаге строение спинного мозга, а перед племянником лежал атлас по анатомии.       — Гляди, Арс, малец-то не промах, на гисте ему просто будет. — Серёга хохотнул, беря в руки листок и разглядывая вполне себе ровные линии детского рисунка. Юля, не отставая от Матвиенко, усмехнулась и произнесла:       — Согласна с ним. Племянник у тебя тоже врачом хочет стать, знаешь?       Арсений, все ещё нависая над столом, кивнул и обратился к Владику:       — Ну что, богатырь, со мной пойдёшь, или с тетей Юлей и дядей Серёжей останешься?       — С тобой! — Мальчик, убрав рассыпанные карандаши и фломастеры в стакан, спрятал рисунок в свой рюкзачок и вернулся к Арсению. Попов, напоследок благодарно кивнув Юле и Сергею, вышел из кабинета, направляясь к Антону.       Шастун в день выписки проснулся в приподнятом настроении и раньше обычного. Вчера он отзвонился матери, и та была рада новости о том, что Антона выписывают. Она сожалела о том, что не может приехать и забрать сына лично, на что Антон возмутился, что он уже не маленький. На вопрос, когда он собирается возвращаться, парень не смог дать однозначного ответа, пробормотав что-то типа «посмотрим». После того, как разговор пошёл в неудобное для Шастуна-младшего русло, он слегка поднаврал, что смог здесь поступить в приличное заведение. Приличными курсы педагогического назвать можно было с трудом, тем более что Антон сумел обогнать почти всю группу, отдавшись учёбе, чтобы досрочно завершить эту мутатень, которой их пичкали. Да и следовало бы заявиться хоть на одно очное занятие, чтобы его не считали чем-то мифическим, а то и так пошли вопросы по типу «почему ещё не появлялись?»       Добровольский с утра пораньше позвонил сам, и Антон удивился тому, как тренеру удаётся чуять всё, что происходит: — Алло, Антох, ты там скоро из больницы выходишь? — Ну, сегодня, к слову, выписка с последующим направлением на реабилитационные занятия. — Отлично, тогда через пару дней, если тебя не затруднит, сможем пересечься? Я как раз буду в столице. — Без проблем, Павел Алексеевич.       На такой ноте всё завершилось, и после разговора Антону стало уж слишком интересно, зачем тренеру понадобилось встретиться с ним.       Чуть позже пришел санитар и сложил его постельное бельё, оставив койку пустой. Парню сказали, что покинуть стены больницы он сможет не раньше, чем появится его лечащий врач, поэтому Антон сел на уже «раздетую» кровать и включил запись недавнего баскетбольного матча «Динамо-Спартак». На самом интересном моменте дверь в палату приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась знакомая темноволосая голова. Арсений возник перед своим пациентом, да ещё и не один. К нему жался уже знакомый Антону маленький человечек. Узнав Шастуна, мальчик радостно улыбнулся и поприветствовал его:       — Тоша! Привет! — в этих словах было столько наивной искренности, что Антон невольно улыбнулся, протягивая руку:       — И тебе привет! Ну что, чего нового у тебя?       Арсений молча наблюдал за происходящим, отметив про себя, что эти двое если не по росту и возрасту, так по отношению к миру уж точно могут быть близки. Владик уже вовсю рассказывал Антону о том, какую новую машинку купил ему папа, сколько дней он был в летней группе детского сада и кого там встретил и прочие истории. Арсений, как бы не хотелось, все же прервал их беседу:       — Антон, все документы собраны, так что, по идее, я могу тебя отпустить прямо сейчас. Как ты себя чувствуешь?       Парень, повернув в сторону врача голову, улыбнулся и ответил:       — Намного лучше, чем было пару месяцев назад, Арсений Сергеевич!       — Вот и замечательно, вот и хорошо. Значит, действительно пришло время… — Попов замялся. В глубине души он вовсе не хотел отпускать своего самого первого пациента. Вдобавок ко всему он вспомнил, что Антону негде жить, пока он в Москве, и что он — Арсений — обещал помочь с этим вопросом, но так ничего и не сделал.       Антон встал на ноги, подтянув себя на костылях, сделал шаг вперед, оказавшись к Арсению вплотную, и шепнул на ухо, обдавая щеку горячим дыханием:       — Спасибо, Арс. Ты самый лучший врач из тех, кого я знал…       У медика по спине прошелся табун мурашек. Он вдруг ощутил себя тем самым врачом из своих ранних мечт — сильным, которому говорят «спасибо», который делает все для своих пациентов. Новые ощущения, доселе совершенно ему чуждые, поселились в душе, заполняя всё в ней теплом, приятным и мягким. И в голову ему пришла совершенно бредовая идея, способная помочь ему подольше побыть с Антоном, и Арсений поспешил её озвучить:       — Слушай, а давай по этому случаю и отпразднуем? Я постараюсь отпроситься сегодня намного раньше, сразу после собрания, и, если захочешь, покажу тебе малую часть столицы… — Он не надеялся на положительный ответ. На обоих внимательно смотрел племянник Арсения, и именно его слово впоследствии предрешило исход этой затеи:       — Тоша, ты что, ни разу не видел Красную Площадь?       Антон, растерянно глядя на мальчика, протянул:       — Совсем ни разу.       — А дядя Арс видел, и я видел. Хочешь, мы тебе вдвоём её покажем? — Наивные глаза выжидающе смотрели на Антона, парень не мог и дальше стоять и просто молчать. Предложение лечащего врача было столь же неожиданным, как если бы сейчас у двери оказалась мама. Шастун решился:       — А почему бы и нет? Я выздоровел, ты прав, можно и погулять. — Он подмигнул Владику, на что мальчишка звонко засмеялся. Арсений, не менее удивленный тому, что Антон согласился, пробормотал:       — Тогда я мигом! Собрание максимум на час, я отверчусь. Сможете подождать меня здесь? — Молодой человек вдруг засуетился, напомнив Антону его бабушку перед приходом гостей или дальней поездкой. Шастун молча положил руку врачу на плечо и кивнул:       — Подождём, сколько надо, — и обратился к Владу, — правда ведь?       — Да! Мы тут посидим, а ты иди вертись. — Эта реплика рассмешила и Арсения, и Антона. Попов, поправив халат, вышел из палаты, оставив Антона с Владиком и надеясь, что вместе они не разнесут всё вокруг.       Как Арсений и предполагал, собрание не затянулось надолго, главврач, выслушав то, что и так знал со вчерашнего дня, сказал пару напутственных слов и распустил подчиненных по рабочим местам. Арсений, набравшись смелости, решился подойти к Сидорчуку. Тот, прервав беседу с одним из руководящих врачей, вопросительно уставился на подошедшего к нему Попова:       — И чего надобно тебе?       — Могу я взять отгул за свой счёт? Мой пациент выписан, новых поступивших нет.       — Тебе заняться нечем? Сейчас определю и пациента, и работу дам.       — Так я же за свой счет. У меня просто племянник маленький, сестра просила посидеть, сама не может.       Арсений не сдавался, ещё видя шанс улизнуть от работы хотя бы сегодня. Заведующий, поморщившись, махнул рукой и пробурчал:       — Свободен. Не забудь заявление мне на стол закинуть, только с глаз моих исчезни. — И Сидорчук вновь вернулся к разговору. Арсений, обрадованно кивнув, поспешил в ординаторскую. Быстро переодевшись, написав заявление на скору руку и положив его на стол в кабинете заведующего отделением, Арсений помчался к Антону и Владу, то и дело ловя на себе удивленные и раздраженные взгляды как врачей, так и пациентов.       Медик застал Антона и племянника за весьма интересным занятием — они соревновались в том, кто закинет кроссовок парня в мусорное ведро. Весьма сомнительное занятие, но Арсений замер у двери, глядя на то, как Шастун готовится к броску и попадает в корзину. Тут была сразу видна техника. Видать, парню было туговато без любимого спорта, и теперь под прикрытием развлечь ребёнка он, пусть даже так, отводил душу.       Первым вошедшего заметил Владик, тут же сообщив своему большому другу об этом:       — Ой, дядя Арсений пришёл!       Антон, вздрогнув, не успел остановить свой бросок кроссовок пролетел довольно длинное расстояние и приземлился точно в корзину. Арсений, отшатнувшись, беззлобно проворчал:       — Лучше бы читать его научил. Вон, лобешник какой здоровый, а все дурью мается! — Попов не поленился изъять из мусорки кроссовок и отдать его владельцу. Антон, ловко обувшись, спросил:       — Неужели тебя уже отпустили? Неожиданно!       — Ага, сумел наплести там такую ахинею, что зав просто хотел, чтобы я исчез. — Арсений посмотрел на племянника. — Есть хочешь?       — Нет. Меня Антон яблоками накормил. — Мальчик ждал, когда взрослые договорят, катая машинку по стене. Арсений, подняв брови, немного возмущенным тоном спросил, обращаясь к Антону:       — Молодой человек, а не хотите ли объяснить, почему сами эти яблоки не потребляете?       Шастун, засмеявшись, ответил:       — А потому что у меня яблоки уже в печенках сидят, Арсений Сергеевич. Вы уж простите, но они уже из ушей последние пару дней лезли.       — Ладно, хватит трепаться, пойдём тебя выгонять отсюда к чертям. — Попов легонько ударил Антона по плечу, призывая встать. Неожиданно для племянника, он подхватил мальчика на руки и водрузил на плечо. Владик восторженно вскрикнул, вцепившись в Арсения. Тот в свою очередь поспешил успокоить мальчишку:       — Да ладно тебе, богатырь! Не так уж и высоко! — И вернул его на землю. Антон, наблюдая за этой сценой, весело улыбался, и Арсению даже показалось, что парень слегка светился от всего происходящего.       Они вышли из палаты в коридор. Напоследок Антон окинул комнату слегка погрустневшим взглядом и пробормотал так, чтобы услышать мог только Арсений:       — Желаю никогда больше не видеть этого места.       Костыли и ортез ему, конечно же, оставили. В выписной комнате было достаточно народу, все скамьи были заняты, но Антон задерживаться не собирался. Арсений, отойдя ненадолго, очень скоро вернулся и произнёс:       — Вот и всё, Антош. Будешь сюда возвращаться только по понедельникам, средам и пятницам на занятия.       — Очень хорошо. Не горю желанием здесь появляться чаще! — Он усмехнулся и взглянул на дверь. Арсений, без слов поняв его намерения, кивнул и направился к выходу. Шастун, вздохнув, оглядевшись вокруг, двинулся следом за Владиком и уже не своим лечащим врачом.       На улице было жарко и душно, над домами висело марево. Дойдя до забора, Арсений придержал калитку, дожидаясь Антона. Шастун, едва переступив «порог» больничной территории, с наслаждением вздохнул и протянул:       — Вот она, свобода! — И, повернувшись, подмигнул Владику, улыбнувшемуся в ответ. Вместе они двинулись вдоль по улице. Антон, непривычный к такому темпу, начал отставать, и вскоре Арсений услышал позади недовольный голос Шастуна:       — Эй, быстроногий блин! Подожди! — Он, пыхтя, как паровоз, смог наконец догнать Попова и его племянника. По вискам катились крупные капли пота, лоб и шея тоже были взмокшими из-за жары и нагрузки, которую устроили ему, сами того не подозревая, его сопровождающие. Арсений протянул ему бутылку с водой и извинился:       — Прости, совсем забываю, что ты пока ещё тихоходный экипаж. Впредь мы замедлимся.       Свое обещание замедлиться Арсений сдержал. Да и Владу тоже стало намного проще идти небыстрым шагом между Антоном и Арсением.       Антон впервые гулял по Москве, и это, пожалуй, было лучшее ощущение нового места. Арсений с Владиком шли рядом и улыбка не сходила с лица старшего, чему причиной был восторженно активный Антон. Парень вел себя подобно дикарю — останавливался около блестящих витрин, при виде обилия вывесок пытался вчитываться в завихренные названия ресторанов и бутиков, удивлялся тому, что так много народу и все куда-то спешат даже в такую жару… Так они прошлись до метро. Когда троица, ведомая Арсением, оказалась в подземке, Антон восторженно выдохнул и пробормотал, озираясь кругом:       — Охренеть… В Москве даже метро красивое! Я в шоке, Арс! — И он, перебирая костылями, устремился к колонне, на которой висела табличка с датой постройки станции. Они находились на Беговой, а доехать предстояло до Пушкинской — Арсению в голову вбрела идея показать Шастуну Тверской бульвар. Он сам, когда учился, любил там гулять, когда было свободное время. А для Владика хороший опыт прогулки в новом месте. Племянник тоже пребывал в восхищении от метро, ведь он больше привык ездить на машине. Света не любила общественный транспорт, больше доверяя автомобилю мужа или своему собственному.       В самом вагоне Шастун удивлялся наличию розеток и возможности зарядить телефон, экранам на стенах, где можно было почерпнуть много интересной информации, да и в общем и целом парень был полностью поглощен столичной подземкой. Народу было прилично, но пара заботливых людей пожертвовала места парню с костылями и маленькому ребёнку. Антон сначала удивился и этому, но когда Арсений пояснил, что так требуют правила, то успокоился и сказал, что в Воронеже не всегда и не все могут отдать свое насиженное место.       На нужной станции они вышли из вагона. Арсений прищурился, разглядывая на указателях, в какую сторону им лучше всего выйти, и повёл свою маленькую стайку на поверхность, навстречу солнцу и горячему ветру.       На улице царило оживление, люди шумными компаниями текли по плавящемуся асфальту. Антон, озираясь по сторонам, пробормотал:       — Вот о таком мне мама и рассказывала, что всё в бешенном ритме и все куда-то постоянно идут.       — Что поделать, столица. У каждого своя цель, многие здесь привыкли обходить преграды, встречающиеся на пути, а потому и вся эта спешка…       Они двинулись в сторону Тверского бульвара, стараясь идти чуть сбоку. Владик забрался на тротуарные блоки и шёл, балансируя, рядом с Антоном. Арсений шагал рядом и являл собой своеобразную стену, отгораживающую своих от остальных людей. Он следил за тем, чтобы Влад не упал, а также за тем, чтобы они держали один темп, наиболее медленный, чтобы Антону было удобно. Иногда они останавливались на детских площадках, давая Владу время на то, чтобы немного порезвиться на горках и лестницах. Антон с Арсением усаживались на скамейку и ждали, когда мальчик сам подойдёт и скажет, что наигрался. Его хватало на семь-десять минут, поэтому остановки не особо задерживали их прогулку, да и Антон успевал немного передохнуть.       Парень, неспешно переставляя костыли, смотрел куда угодно, но не под ноги. Арсений по возможности рассказывал что-то о каком-нибудь известном доме, постройке или ещё какой достопримечательности. Оба — Антон и Владик — слушали и вникали в «экскурсию», наслаждаясь прогулкой.       Когда бульвар закончился, Арсений свернул вбок и компания направилась вдоль домов. Попов решил вернуться немного окольными путями, вдоль домов к автобусной остановке, чтобы там сесть на транспорт до дома. Он видел, что Антон уже порядком устал, а Владик, словно чувствуя это, потянул Арсения за руку и сказал:       — А мы остановимся, чтобы покушать?       — Ты уже проголодался? — Арсений замедлился и посмотрел на племянника. Мальчишка утвердительно кивнул. Антон, поравнявшись с ними — он успел немного отстать — с шумом выдохнул и, утирая со лба влагу, прислонясь к стене дома, пробормотал:       — В самом деле, Арс, я тоже голодный ещё с утра, да и куда ты спешишь? Тебя же выпустили с работы.       — Ну, раз уж вы у меня такие голодные, то можем заскочить в ближайший ресторан быстрого питания. В Воронеже есть Макдональдсы?       Шастун, повеселев, ответил:       — Конечно есть. Однако, я там был раз пять от силы.       — Значит, не в новинку тебе будет. Пойдем тогда, голодное Поволжье. — Арсений медленным шагом направился вдоль домов.       Шастун под конец их пути хотел одного — упасть и не вставать. От такой нагрузки здоровая нога, на которую приходился весь упор, уже изнывала, а нога в ортезе вспотела насквозь. С трудом переставляя костыли, Антон надеялся, что место, куда их ведёт Арсений, уже близко. Владик тоже уже устал, но всё ещё спокойно шёл вслед за дядей. Когда они вышли почти к тому месту, откуда начали свой путь, Арсений ненадолго остановился и, указывая на ресторан со знакомой вывеской на углу большого дома, с видом знатока произнёс:       — Это самый первый московский Макдональдс, так сказать, легендарный.       Внутри было прохладно и хорошо, смущало только немалое количество народу. Троица быстро отыскала местечко и Арсений, спросив у Шастуна, что ему взять и игнорируя порыв того встать и все сделать самому, удалился к стойкам заказа, оставив племянника с Антоном сторожить место.       Самое долгое ожидание — ожидание еды, особенно после долгого перерыва. Когда Арсений поставил на стол поднос, заполненный различным фаст-фудом, у Антона на долю секунды глаза вылезли на лоб, а то и на затылок: о таком ему раньше и думать не получалось, не то что мечтать! Пожелав друг другу приятного аппетита, они приступили к трапезе.       На все это ушло около сорока минут. Общаясь, смеясь, Антон с Арсением не забывали и о маленьком члене их «банды», стараясь и его включать в беседу. Когда поднос опустел, а желудки наоборот наполнились, Арсений, вставая из-за в стола, произнёс:       — Было бы неплохо сейчас двинуться к автобусу и поехать домой.       Антон, мигом побледнев, пробормотал:       — А мне ведь ещё надо найти квартиру и работу…       Они успели на автобус, заскочив в самые задние двери. Сразу усевшись в середине на нижних местах, Антон опять погрузился в размышления. Хоть ещё и не было темно, вечер приближался, а жить где-то надо было. Он повернулся к не менее озадаченному Арсению и спросил:       — Как думаешь, в общежитие меня могут пустить хотя бы на одну ночь? Деньги у меня есть, это не проблема.       — Думаю, пустят, но это не самый лучший вариант… — У него на языке крутилась фраза, которую он готов был произнести, если бы не сидящий рядом племянник. Попов уже обдумал своё решение, и суть его заключалась в том, чтобы предложить Антону на время пожить в его квартире, но он никак не решался озвучить это вслух. И в голову вбрела интересная, единственно возможная идея — написать об этом. До дома было ещё с полчаса, время было, да и уставший Владик задремал, прислонившись к его плечу. Чтобы не будить мальчика, Арсений помучился, но смог вытащить телефон из кармана, и найдя диалог с Антоном, принялся печатать, стараясь как можно информативнее изложить свою мысль: Арсений П.: «Слушай, я тут подумал, что ты мог бы перекантоваться у меня. Я всё равно часто на работе, квартира пустует» Антон Ш.: «Ошеломляюще, конечно… Ты прям доверишь мне квартиру? Похоже на шутку» Арсений П.: «А почему нет? Я тебя не один день знаю, ты же не разнесешь мне жилплощадь?» Антон Ш.: «Боюсь, что потом не смогу расплатиться с тобой» Арсений П.: «Да хорош ломаться, а то так и останешься бомжом в Москве. Дают — бери, бьют — беги, как говорится» Антон Ш.: «У меня есть время подумать?» Арсений П.: «Есть. До нашей остановки»       Попов отложил телефон и взглянул на Антона. В зеленых глазах парнишки отражалось удивление, замешательство и сомнение. Он поправил сумку на коленях, вздохнул и, быстро что-то написав, убрал телефон в карман. Арсений, ощутив вибрацию уведомления, мельком взглянул на сообщение: «Ладно, я не против».       Владик крепко заснул, и Арсению пришлось взять мальчика на руки. Он был легким, так что для Попова тяжести не было. Он повёл Антона по району к дому. Парень со своей спортивной сумкой на спине выглядел так, будто у него горб и сотни лет позади, а костыли добавляли антуража какого-то старца. Арсений видел, что Шастун уже выдохся, но до дома оставалось ещё минут пять ходу. Они шли молча, чтобы не разбудить мальчика. Лучше всех себя чувствовал Влад — его просто несли на руках. У Антона проскользнула мысль, что он тоже не прочь был бы, чтобы его на руках протащили хоть немного. Наконец Арсений свернул во двор и направился к одному из подъездов.       Тяжелая дверь открылась и по ступенькам слетел подросток со скейтом и умчался вглубь двора. Арсений едва успел задержать дверь, и дождавшись, пока Антон войдёт, с облегчением заскочил следом. Лифт и нужный этаж, а вот и дверь…       Антону квартира показалась очень даже большой и комфортной. Он неспешно разулся и прислонился к двери в ожидании Арсения. Тот ушел в комнату, чтобы положить племянника досыпать. Выйдя, поманил Антона рукой и тихо произнёс:       — Оставь сумку пока что здесь и пойдем чаю попьём. У меня там в холодильнике варенье застоялось.       Парень, стараясь как можно тише ставить костыли, вошёл в светлую, уютную кухню. Арсений кивнул ему на стоящий у стены стул, и когда Антон сел, забрал костыли и отставил их к стене, в зазор между холодильником. Шастун, осматриваясь, невольно произнёс:       — У тебя такая квартира офигенная, светлая и просторная.       — Рад, что тебе нравится здесь. — Арсений поставил перед Антоном чашку с затейливым узором и с чайным пакетиком внутри. Чайник пока ещё только закипал. Попов, открыв холодильник, извлек оттуда масло, банку варенья и хлеб. Антон удивлённо спросил, глядя на батон:       — А почему в холодильнике?       — Чтоб хранился подольше, мне так гораздо удобнее, чтобы потом не переживать, что он заплесневел. Колбасу будешь?       — Интересное решение. Нет, спасибо, мы же недавно только ели!       Чайник, закипев, выключился с глухим щелчком. Арсений, разлив по чашкам кипяток, поставил на стол сахарницу и положил чайные ложечки. Антон, боясь попросить холодную воду, попытался отхлебнуть хотя бы глоток напитка, но ожег язык и горло, зашипев. Арсений, цокнув языком, тут же поднялся из-за стола и с укором проговорил, ставя на стол графин с водой:       — Дурачок ты, Антон. Сразу попросить язык отсох, вот теперь мучайся.       — Так получилось. И вообще!.. — Парень хотел ещё что-то возразить, но тут у него прозвонил телефон. На экране высветилось «мама». Арсений, увидев случайно номер, сказал:       — Ну ответь ты, чего сидишь! Мама же! — Чем ввел Антона в краску. Парень поднял трубку:       — Алло, да, мамуль, привет. Нет, что ты, меня выписали, все хорошо. Что? Нет конечно, не переживай, не голодаю. Жить где буду? — Шастун запнулся, но взглянув в сторону заинтересованного Арсения, решился на ответ. — У хорошего друга поживу первое время, а потом решу, что дальше. Почему вру? Мам, я же не такой, все нормально будет. Скоро ли вернусь? Ну, не знаю, к концу августа может, мне же на занятия надо походить, да. Хорошо, буду звонить. До созвона, бабушке привет, люблю и скучаю, ага. Пока! — Разговор завершился. Арсений, усмехнувшись, намазывая хлеб маслом, проговорил:       — А какой — не такой?       — Она подумала, что я ей в три короба наврал про то, что мне есть где жить. — Парень фыркнул, зачерпывая ложкой варенье из пиалы.       Позже проснулся и присоединился к старшим Владик. Для него Арсению пришлось всё же варить кашу на ужин. Антон, проявив к кулинарии друга интерес, вдруг произнёс:       — А мне бабушка делала геркулесовую кашу с бананом и яблоком, когда мне лет восемь было… — И он тихонько вздохнул, глядя на то, как Арсений ловко управляется с кухонной утварью.       Вечер прошёл на удивление спокойно, тем более что Света, сестра Арсения, решила забрать сына раньше. Часов в восемь Попов собрал Владика, и мальчишке пришлось прощаться с Антоном. Шастун сам не ожидал, что найдёт с этим мальчиком общий язык, и поэтому когда он вышел в прихожую проводить его, Владик прижался к ногам Антона — докуда дотягивался — и проговорил:       — Ты обязательно поправишься, Тоша! Я верю! — И отстранился. Антон, немного растрогавшись, залез в свою сумку и вытащил оттуда бейсболку своего клуба, часть формы, которую им выдали, и отдал мальчику:       — Это тебе подарок. Носи на здоровье.       Арсений, одобрительно улыбнувшись, вывел племянника из квартиры, оставив Антона на несколько минут одного. Парень, вернувшись на кухню, выглянул в окно, выходившее во двор, и сразу заметил Арсения рядом с его сестрой и Владом. Побеседовав с ними немного, Арсений повернулся и направился обратно к подъезду. А Шастун, опустившись на стул, взял в руки телефон — пришла новая лекция, надо было ознакомиться с материалом. Да и наведаться пора было уже в этот колледж, чтобы отметиться и не быть «зайцем»…       Арсений определил Антону кресло. Благо, его длины хватало, чтобы уместить Шастуна впритык. Парня немного смущал тот факт, что они будут спать в одной комнате, но второй комнаты по планировке не было, поэтому довольствоваться надо было тем, что есть. И так Арсений проявил удивительную щедрость и доброту душевную, позволив ему поселиться в его квартире!       Сходив по разрешению Арсения в душ, Антон ощутил, как каждая мышца его жаждет отдыха, поэтому без лишних вопросов устроился на разложенном кресле, сняв по совету Попова на ночь ортез, и очень быстро заснул. Арсений прокрадывался в комнату и ложился спать очень тихо, чтобы не дай Боже не потревожить сон своего бывшего пациента. Но он ещё долго лежал с открытыми глазами и смотрел на умиротворенное лицо парня, на котором иногда появлялась легкая улыбка.

***

      Утро выдалось очень муторным. Арсения резко вызвали на работу, причем звонок пришёл в шесть утра и каким-то чудом не разбудил Антона. Попов, собравшись, оставил на столе записку и ключи и выбежал из квартиры, закрыв дверь. Содержание звонка было таким: срочно собрать всех специалистов и способных выдерживать физические нагрузки.       Уже через час Арсений вбежал в ординаторскую терапевтического отделения, запыхавшийся и готовый к любой новости. Вокруг уже собрались и другие врачи, и заместитель главврача начал:       — Итак, товарищи, вчерашним вечером, примерно в одиннадцать часов произошло обрушение торгового центра в Подмосковье. Очень много людей находилось в здании, жертвами обвала по сводкам стало до пятисот человек. Получен приказ выслать человек по десять-пятнадцать на выручку МЧС. Нам нужно знать, кто готов рискнуть. Премиальных никто вас не лишит, будет определенная прибавка в этом месяце. Очень хотелось бы, чтобы поехали молодые медики, ибо нагрузки там ждут колоссальные.       Руки подняли многие, но записали далеко не всех. Арсений, увидев, как Матвиенко нехотя изъявил желание выдвинуться на место трагедии, тоже поднял руку и подошёл к замглаву. Его вписали вслед за другом. Через полчаса всей возни объявили бригады, и выяснилось, что Арсений попал вместе с Серёжей и, что его больше всего удивило, Сотниковым в одну машину СМП, следующую прямиком к месту происшествия. Тем, кто был зачислен в состав добровольцев, выдали рабочую одежду медиков «скорой» и сказали быстро привести себя в порядок. После этого всех быстро рассадили по машинам.       Арсений, пока они добирались, заглянул в новостную строку поисковика. На первом месте светилась новость о произошедшем и свежие фото с места. Вместо огромного здания теперь была суета и грязь, виднелись остовы колонн… Ужасное зрелище, от которого мурашки пробежались по всему телу. Арсений только в этот момент понял, что через некоторое время попадёт в такой круговорот работы, который позже ещё и сниться ему будет в самых тёмных кошмарах.       Антон, проснувшись, удивился, что Арсений так быстро умотал в больницу, но прочитав записку, успокоился. Видимо, что-то важное, раз его так рано выдернули из дома. Парень, повозившись на кухне, сумел кое-как приготовить себе что-то, похожее на завтрак, после чего собрался и решил как-нибудь доехать до колледжа, попутно вспомнив, что Добровольский хотел с ним встретиться. Он считал странным тот факт, что Арсений пока ещё даже не написал ему и не спросил о том, как его нога, хотя обычно это был практически ритуал, но поводов для волнения он не видел. Он же не настолько близок Попову, просто хороший знакомый и первый пациент… Просто друг, за появлением которого последовала череда интересных и волнующих для Арсения событий.       Парень, медленно продвигаясь по навигатору к метро, даже не думал о том, что делает Арсений, точно зная, что это как минимум важно, он ведь врач, и кто знает, что ему досталось на этот раз?