Ты ещё побежишь!

      Светлана Попова с детства была крепкой, непоколебимой авантюристкой. Редко когда давала волю своим чувствам, ибо ценила свою сдержанность. Плакала по-настоящему она всего несколько раз, не считая, конечно, раннего детства. Её часто спасало упорство и умелая расстановка приоритетов, поэтому школа для нее была лишь очередным укрепляющим дух состязанием. Её выбор родители не особо одобряли: не хотели подвергать опасности её жизнь. Однако профессия следователя въелась Свете в душу. Арсений тоже был бунтарём, поддерживал её, а потому у Светы были силы, чтобы работать над собой. Арсений… В её жизни он занимал, пожалуй, самое важное место.       Когда ночью телефон завибрировал, Света не хотела даже глаз разомкнуть, однако из-за работы в привычку вошло брать трубку — вдруг начальство? Но на этот раз звонили не по работе. И когда этот Сергей с работы Арсения произнёс фразу: «Ваш брат в тяжелом состоянии в реанимации», здесь Света уже проснулась окончательно. Словно кипятком обдали её в тот момент. Муж, тоже проснувшись, сонно моргая спросил Свету о смысле произнесенной ею фразе: «Я скоро буду».       — Олег, мне нужно в больницу…       — Какая больница, что случилось-то? — Олег       — Арсений в тяжелом состоянии в реанимации. Я вернусь к утру. — Она уже начала одеваться.       — Я с тобой. Арсений и мой родственник тоже, так-то.       — А Владик? С кем мы сына оставим?       — Я сейчас звякну своим, кто-нибудь уж точно пригонит. Зубарев, к примеру.       — Хорошо, ладно. Звони, одевайся, а я тогда пойду машину греть.       Уже через десять минут автомобиль выезжал со двора. В навигаторе был забит адрес: НИИ им. Склифосовского. Да уж. Неожиданно, а главное — очень волнительно получить подобный звонок глубокой ночью. Света вела авто на автомате, следуя по начертанному на экране смартфона пути. Рядом сидел муж.       Для Олега Арсений был больше, чем брат жены. Именно Арсений стал человеком, который ещё ни разу не сказал «нет» на просьбу взять Влада к себе, наоборот, старался выкроить для племянника время из своего графика. Пару раз Арсений даже пропускал пары в университете из-за того, что Владик заболел, а остаться с ним никто не мог — у Светы как всегда командировки, у Олега — очередная конференция. Арсения ценили за его честность, доброту и юмор, за неутомимость и энергичность… Да и просто так его любили, за то, что он просто был! И это было шоком — узнать о том, что с этим светлым человеком случилось что-то жуткое, что буквально швырнуло его на больничную койку.       Когда Светлана, вписавшись в резкий поворот, с остервенением крутанула руль, чтобы выровнять ход, Олег, вжавшись в кресло и боясь даже смотреть в сторону жены, всё же осмелился и предпринял попытку к успокоению взволнованной чуть ли не до трясучки Светы:       — Радость, а может ты чуток потише поедешь? Опасно же…       — Олеж, ну не получается, понимаешь? Я не могу даже на секунду отвлечься. Пойми, Сеня у нас один, и кто его знает, что с ним случилось! Тем более, у меня есть пара предположений, как и что случилось, и там уж далеко не красивая история.       — Хорошо. Ты права. — Олег сонно зевнул, прикрывая рот кулаком и встряхивая головой. — Если что, я рядом.       Света, грустно улыбнувшись одним лишь уголком губ, прошептала еле-слышное «люблю тебя», в ответ получив такое же тихое «и я тебя». Дальше ехали в тишине, нарушаемой лишь писком поворотников и прочей системы автомобиля.       В больницу и на этаж их впустили, как только Света показала документы и назвала имя и фамилию брата. Дежурная медсестра с ресепшена вызвала по телефону кого-то, и эти несколько минут, пожалуй, для Светланы и Олега были почти самыми долгими. Но вот молчаливый врач появился рядом с ними и коротко сказал:       — Пойдемте за мной, товарищи.       Потянулись коридоры и лестницы, везде, где они проходили, горел приглушенный дежурный свет, атмосфера создавалась довольно угнетающая. Когда они наконец-то дошли до нужной палаты, сердце у Светы забилось чаще, руки похолодели и появилось чувство, как будто душа ушла куда-то в пятки. Увидев за стеклом палаты брата, она не сразу смогла обработать полученную информацию. Она многое повидала на работе, и казалось, что ничем удивить, шокировать её невозможно — следователь первого разряда, лучший работник несколько лет подряд, «железная Света», как шутили на работе. Но как только взгляд скользнул по той койке, на которой сейчас лежал один из самых близких людей, вся сдержанность и железность Светланы дали сбой. После этого всё, вокруг неё происходящее, было не больше, чем отголоски. Когда подошёл тот коллега Арсения, Света слушала его вполуха. На волнующий её вопрос однозначного ответа никто дать не смог, и это настолько убивало, что не хотелось слушать дальше этих осторожных попыток уверить Свету в лучшем исходе…       Света решила остаться в больнице подольше. Ну не могла она уехать зная, что её брату сейчас плохо, когда он совершенно беззащитен. Потянулись несколько часов бесцельного присутствия их на этаже. Вместе с ними находились и те два врача, что работали вместе с Арсением. Света от старшего мужчины узнала историю о том, как её брат спас ребенка от гибели благодаря своей внимательности. И то, как он остался внизу зная, что это неимоверно опасно… К утру Олег, осторожно прижав одной рукой жену к себе, во второй держа её кофе, произнёс:       — Светик, может домой? Там Влад наверняка уже проснулся, Миша согласился только до семи часов у нас побыть, потом ему на работу.       — Думаю, ты прав. Но только мне сегодня нужно на пару суток уехать в Петербург… — Светлана сделала глоток горячего, не отличающегося вкусом напитка.       — Чёрт… Мне сегодня в одиннадцать нужно на вокзале быть, у нас в Ярославле встреча с клиентом. — Олег взъерошил волосы на затылке.       — Ладно. Давай до дома доберёмся, а там решим. Если что — вызовем няню или отдадим моим.       Они двинулись вниз по коридорам к выходу. На середине лестницы их догнал Серёжа Матвиенко — друг Арсения. Он, не желая растягивать их беседу, быстро осведомился:       — Уже уходите?       — Да, нам, к сожалению, нужно на работу.       — Понятно. Ну, если что, мой номер у вас есть, ещё не раз пересечемся у той палаты.       Света кивнула с тихим «угу», муж на этот разговор промолчал. Этот Сергей поначалу показался Олегу каким-то странным, несуразным и суетливым. Первые впечатления обманчивы, и уже очень скоро Олег в этом убедился — после того, как старший человек, вроде как Виктор по имени, мельком сказал о том, что Сергей вытащил Арсения с того света, завел ему сердце заново. Тогда Олег опешил, захотелось самого себя пришибить за то, что поначалу не воспринял Сергея, как настоящего врача и замечательного друга Арсения.       Домой пара вернулась к восьми утра — пока в пробке постояли, пока в магазин заскочили, а время ведь скоротечно. Владик ещё спал, а друг Олега Миша Зубарев, едва хозяева вернулись, оделся и, перекинувшись парой слов, выбежал из квартиры — он и так уже опаздывал на работу.       Проблема, куда деть ребенка, стала самой актуальной. Обзвонив всех родственников и друзей, оба родителя поняли, что сына оставить не с кем. Но когда они оба уже отчаялись и стали прокручивать разные варианты, Свете перезвонила её подруга:       — Светусик, я смогу посидеть с мальчиком до завтра, он с моими бандитами как раз пообщается.       — Алёна, ты нас обоих спасла! Тогда жди, скоро будем!       Влада одевал отец, чтобы не тратить время. Сонный мальчик даже не до конца понимал, что происходит, но, нужно отдать должное, никаких капризов не было. В небольшой рюкзачок были сложены вещи на сутки, игрушки, альбом с карандашами — всё то, чем ребенок сможет развлечься.       Они вышли из подъезда, и там пришлось разделиться — Светлане нужно было мчаться на вокзал, и без того она уже слегка опаздывала. Поцеловав на прощание сонно зевающего сына и взбаламученного мужа, она скрепя сердце села в такси. Олег, усадив сына в детское кресло, включил навигатор и поехал к их «спасительнице» Алёне. А вот если бы Арсений сейчас был бы здоров, то никакой сутолоки не возникло бы — он бы просто взял бы Влада к себе.       — М-да уж… Без Арса будет тяжко. — Пробормотал Олег, следя за дорогой.

***

      Для Антона начались дни сурка. Лето подходило к концу, обучение он решил завершить раньше, а для этого нужно было поднажать на все предметы, которые предстояло сдать на зачёт. Практику ему заменили теорией, чтобы аттестовать, и билеты, которые ему выдали, содержали в себе настолько каверзные вопросы, что просто играя в баскетбол более десяти лет невозможно было дать правильный развернутый ответ, не готовясь.       За несколько дней он посетил Арсения раза два. Ему разрешили даже посидеть в палате — Попова перевели в специализированное помещение, в котором было всё нужное оборудование, нужное для поддержания жизни пациента в искусственной коме.       Для Шастуна было немного необычно сидеть в больничной палате рядом с человеком, который относительно недавно сам сидел так же около койки парня. Арсений сейчас был беззащитен, совершенно один, ещё не в самом лучшем состоянии. Да, да, он находился под наблюдением врачей круглосуточно, но у Антона на этот счет было своё мнение. Ему больно было смотреть, как показатели на приборах постоянно скачут: то давление, то температура, то ещё что-то. Сложно осознавать тот факт, что Арсений — тот жизнерадостный, живущий практически на работе человек — теперь под наблюдением врачей.       Тем утром Антон опоздал на курсы, пришёл к середине первой пары по основам педагогики озлобленным на весь мир, с мокрым пятном на футболке, в мятых штанах и в носках разной длины. Преподаватель, смерив его изучающим взглядом, на вопрос, можно ли войти, сдержанно кивнула, и тут же произнесла:       — Шастун, не торопитесь садиться. Раз уж вы опоздали, то я попрошу вас рассказать о видах общения. Это было темой прошлого занятия.       Антон, если бы в тот момент умел выпускать из ушей пар, наверняка устроил бы в кабинете туманное утро. Взяв уже оставленные костыли, он взобрался на кафедру, прислонил один костыль к стене, и опираясь на второй, взял в руки кусочек мела и подошёл к доске. Эту тему он повторял, у строгой педагогички уж точно не получится его завалить.       — Виды общения по своим формам и видам совершенно разнообразны, — парень написал кривое слово «общение» и черканул в сторону от него первую полоску. — По средствам, по содержанию и длительности общение могут разделять на прямое или косвенное в первом случае, когнитивное и материальное во втором и длительное и кратковременное в третьем случае. — Антон, попутно ещё и делая схему на доске, увлёкся, видя одобрительные взгляды.       — Общение также может отличаться по контингенту участников, к примеру массовое, лично-групповое, межличностное… А также есть виды общения, такие как деловое, ролевое, светское общение…       — Хор-рошо… Учил, садись. После этого занятия подойдёшь ещё. — Преподаватель, взглянув на Антона поверх своих круглых стекол очков, заметно растянула букву «р». Парень, отложив мел, спустился к партам и уселся за свободный стол почти в самом начале ряда — далеко идти не хотелось. После удачного ответа настроение поднялось, поэтому оставшееся время Антон был не против поработать над конспектами, заучивание новых тем, а на следующей паре, хорошо написав тест, был отпущен из аудитории раньше других.       Путь парня теперь лежал в больницу, к Арсению. По времени он успевал, а потому торопиться было незачем. Когда парень сел в автобус, телефон зазвенел в кармане. Не глядя, он поднял трубку, и из динамика до ушей донесся голос Добровольского:       — Привет, Антонио! Как дела в обучении?       — И вам здрасьте… Да вроде всё нормально, стараюсь.       — Отлично. Тогда через пару-тройку дней я приеду в Москву, свидимся. Как раз буду о твоей работе разговаривать.       — А вы уверены, что я справлюсь? Как-никак, там же дети…       — Так, ну-ка не дрейфь, оставить меланхоличные мысли! Лучше обмозгуй то, как ты будешь в будущем получать награды вместе со своими воспитанниками. Давай, рад был услышать твой чертовски добрый голос, до скорой встречи, Шастунец!       — И вам не хворать, до встречи.       Разговор был недлинный, но Антон, несмотря на это, чуть не проехал свою остановку — пришлось бы возвращаться, а это лишнее время. Голос Павла Алексеевича звучал в голове, мешая сосредоточиться на чем-то ещё: «…получать награды вместе со своими воспитанниками.» — Эта фраза звучала очень «перспективно». Антон не умел работать с детьми, а его попытки кого-то чему-нибудь научить всегда заканчивались не очень хорошо. Крайний раз, когда парень показывал дворовым пацанам, как выполнять финты, одному мальчишке понадобилась медицинская помощь — тот не понял техники и повредил ногу. С тех пор прошло больше двух лет, но Шастун до сих пор боялся, что родители того мальчишки начнут искать горе-учителя.       Больница встретила Антона тишиной. Отделение интенсивной терапии, где лежал Арсений, было особенно беззвучным. Здесь всё делалось молча, врачи ходили тихо, разговаривали тоже очень тихо, будто боясь потревожить пациентов.       Антон прошел по уже знакомому коридору к заветной палате, однако, подойдя вплотную к приоткрытой двери, он услышал оттуда незнакомые голоса. Заглянув в щель, он увидел там женщину, ребёнка и мужчину. Они стояли вокруг Арсения и тихо о чем-то спорили. Антон, не долго думая, без стука распахнул дверь и замер на пороге. В тот момент ему захотелось провалиться под землю от нахлынувшего стыда. Но деваться было некуда, ошибка уже была совершена. Воцарилась звенящая тишина, и парень услышал, как за грудиной у него стучит сердце. Стоило Шастуну подтянуть своё сползшее бренное тело на костылях повыше, закрепившись таким образом, на него тут же воззрился уже знакомый мальчишка. Тот самый шаловливый и забавный племянник Арсения, ласково именуемый Владиком.       — Д-добрый день. — Антон, заикнувшись, скованно кивнул. Владик, узнав его, дернул мать за рукав и сказал, улыбаясь:       — А это Тоша! Его дядя Арсений лечит, у него нога болит. — Малец, подавшись вперед, протянул ручонку в приветственном жесте. Антон, всё ещё пребывая в неуютном положении, неуверенно пожал мальчику его ладошку. На них обоих в упор смотрели женщина с мужчиной. Владик, став серьёзным, произнёс, беря Антона за руку:       — Надо тебя с родителями познакомить.       Антон, ведомый мальчиком, был подтащен ближе к семейной паре. Оба родителя Влада смотрели на посетителя Арсения с некоторым подозрением, но, судя по всему, именно ребенок сгладил этот угол знакомства. Шастун, переминаясь с ноги на ногу, всё же осмелился протянуть руку сначала мужчине и коротко пробормотал:       — Антон, очень приятно…

***

      — Так вы, Антон, сейчас на тренера учитесь, так?       — Именно так.       Они сидели напротив палаты Арсения — Светлана, Олег, Владик и их новый знакомый Антон. Когда парень, ввалившись в палату и думая, что там никого нет, случайно встретил там родных Арсения, ему хотелось провалиться под землю. Однако дружелюбное поведение Владика размягчило и его родителей. Они приняли решение выйти за пределы палаты, и уже там, снаружи, решить все возникшие в тот момент первой встречи вопросы. И вот сейчас парень сидел на угловом диванчике, отставив костыли и выпрямив ногу в ортезе.       Родители племянника Арсения оказались людьми хорошими, адекватными и внимательными. Первым вопросом, конечно, был вопрос о том, с какой целью Антон пришёл к Арсению. Но в процессе беседы, которая пошла легче после того, как отец Владика предложил выпить стаканчик кофе из автомата, все вопросы исчерпывались. И вот Светлана, отпивая напиток из стаканчика, задала самый неудобный и каверзный вопрос, на который Антон уж точно не хотел отвечать. Но, как говорится, всё тайное рано или поздно становится явным.       — Сеня упоминал, что за его квартирой есть кому присмотреть, когда мы в последний раз с ним списывались. Это было примерно за день до несчастного случая…       — Ах да… Арсений… Он… — Антон в замешательстве пытался правильно подобрать слова и сказать, что Арсений просто поселил его в своей квартире. Пауза затянулась, и снова вмешался Владик. Мальчик, подойдя к Антону, встал на мысочки, чтобы дотянуться до его уха:       — Тоша, просто скажи, что дядя Арс пригласил тебя жить с ним. — Громким шёпотом произнёс он. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом больницы. Антон от стыда залился румянцем и опустил взгляд в пол, чтобы ненароком не засечь на себе презренный взгляд Олега или, что ещё хуже, сестры Арсения. Света, сложив руки на груди, спросила:       — Антон, а что сейчас Влад сказал, это правда?       Парень лишь кивнул — если бы он сейчас подал голос, то наверняка сорвался бы на хрип или, что ещё хуже, на какой-нибудь фальцет.       Первой неловкость нарушила Света. Она, вздохнув с облегчением, произнесла, прикрывая глаза:       — На самом деле это намного лучше, чем я ожидала услышать, в самом деле!       Антон недоуменно взглянул в её сторону, и Светлана, это заметив, коротко улыбнулась и пояснила:       — Мне гораздо проще знать, что квартира не в запустении. Да, если бы мы решили бы заглянуть туда на днях ради того, чтобы прибраться и полить цветы, твоё присутствие там нас бы шокировало. Вопросов бы возникло намного больше…       Антон, представив себе подобную картину, нервно усмехнулся. Но после того, как Светлана адекватно отреагировала на то, что в квартире её брата живет уже не посторонний человек, всё встало на свои места. Они заобщались ещё лучше, ведь границы, которые были изначально, теперь не имели своего значения.       Перед уходом они вчетвером крайний раз заглянули в палату к Арсению. Антон, не выдержав, всё же подошел к кровати и заглянул в бледное лицо. Повязку с головы уже сняли, оставив небольшой белый пластырь на лбу Арсения. Трубки, датчики…       — Эх, Арсений-Арсений… До завтра. — Парень практически незаметно коснулся пальцами широкого плеча друга и поспешил выйти и догнать Светлану, Олега и Владика.       Из больницы они вышли вместе. Антон почувствовал, как отношение к нему со стороны родных Арсения поменялось. Сам факт того, что они подстроились под его медленный шаг с костылями, уже согревал душу.       Когда время пришло прощаться, Света отозвала Антона чуть в сторону, оставив мужа и сына у машины, и неожиданно совсем по-семейному обняла парнишку, от подобного оторопевшего, и проговорила почти неслышно:       — Я верю своему брату, а он не ошибается в людях. Да и Владик с тобой знаком. Если что — звони, — она выпустила длинного Антона из объятий и всунула ему в ладонь визитку с номером. — Второй номер мой личный, так что не стесняйся, если проблемы с квартирой или ещё что-то.       — Спасибо вам большое!.. Искренне рад был познакомиться. Владику отдельная благодарность, он у вас настоящий дипломат. — Антон улыбнулся, убирая визитку в карман. Светлана, улыбнувшись в ответ, развернулась и пошла к машине, около которой уже стояли её муж и сын. Антон, взглядом проводив авто семьи, скрывшееся на проезжей части, поплелся домой.

***

      По телевизору показывали очередной боевик, но Антону было просто лень переключать на что-то другое — пульт лежал слишком далеко, надо было встать, дотянуться…       На столе перед парнем, кроме чашки чая, лежало пособие и тетрадь с конспектом по зачетному предмету, ведь уже через неделю предстояло сдать эту долбанную психологию и педагогику и распрощаться с этим нудным предметом. Антон без особого интереса вчитывался в написанные им самим конспекты, пытаясь запомнить хотя бы треть всей информации. Билетов было не особо много, но вопросы попадались сложные, без подготовки сдать будет невозможно.       Антон просидел так почти до одиннадцати — заучивая теорию и захлёбываясь чаем. Когда звук телевизора превратился в монотонный бубнеж, а строки в тетради приходилось перечитывать раз по десять, Антон понял, что дальше просто нет смысла страдать. Захлопнув пособие и ополоснув чашку, парень выключил телевизор и, медленно и лениво переставляя костыли, пошел спать.       Несмотря на усталость, сон никак не шёл. Дремота одолевала Антона, но стоило ему закрыть глаза, как в голову начинали лезть навязчивые мысли, от некоторых из которых буквально волосы на затылке дыбом вставали.       За окнами город готовился ко сну, шумя автомобильными шинами по асфальту, возмущаясь чьими-то нетрезвыми голосами, заливаясь лаем собак… Антон всё ещё не мог до конца привыкнуть к большому городу. Да, Воронеж тоже не был маленьким захолустным городишком, но там было как-то тише, спокойнее… Никто никуда не торопился, не было столпотворений на улицах. Парень не отрицал, что скучает по дому. Вернись он лет на десять назад, в родной двор, наверняка бы сейчас сбежал бы играть…

***

      — Антоха водит!       — Почему это я вожу?       — Ты последний пришёл. Стрелки не метай, иди лучше поворачивайся и глаза закрывай!       Недовольство быстро проходило в такие моменты, ведь азарт полностью захватывал собой: темный двор без фонарей и куча разных мест, которые нужно обыскать в поисках своих друзей по пряткам. Видимость нулевая — на расстоянии вытянутой руки уже сгущается мрак. Никаких фонариков, только свет окон дома, который совсем чуть-чуть освещает двор. Веселье — вот оно! Играли до двенадцати, или пока родители не утаскивали домой за шкирку. А уходить не хотелось — летом ночи в Черноземье тёплые, душные.       Были ещё походы и вылазки, о которых, конечно же, родителей никто не предупреждал. Собирались огромной толпой, брали каждый спички, хлеба с чем-нибудь, или огурец на крайняк с картошкой, и топали на пустыри, в лесопарковые зоны, а то и вовсе уезжали на автобусах в пригород. А там уже на что фантазии хватало: костер разводили, хлеб на палках жарили, картошку запекали, потом через этот костер прыгали на «слабо»…

***

      — Свет, а почему ты не особо удивилась тому, что в квартире твоего брата живет какой-то парень, совершенно тебе не знакомый? Я бы такому не доверял.       Олег, отпивая из кружки кофе, взглянул на стоящую у плиты жену. Светлана, повернувшись ненадолго к мужу, устало посмотрела на него и произнесла:       — Понимаешь… Арсений немного не такой, как все. Я даже не знаю, как ты это воспримешь, родной.       — Ну уж постарайся. Я знаю твоего брата довольно давно, как по мне — замечательный человек.       — В этом сомнений нет. Единственное, что отличает его, допустим, от тебя, это то, что он в жизни никогда не полюбит женщину.       Воцарилось молчание, неловкое, пустое молчание, разъедающее душу. Олег, смотря на жену в упор, спросил, отставляя чашку с недопитым чаем:       — Сенька из этих что ли?..       Света промолчала, глядя мужу в глаза. Олег, снова взяв чашку, сделал большой глоток остывшего кофе.       — Ну… Что я тут могу сказать? Думаю, в наше время это не должно восприниматься как-то остро. Я знаю, что Арсений отличный врач, который достоин любви… — Он оборвал себя на половине фразы и, округлив от удивления глаза, пробормотал:       — Так поэтому ты никак почти не отреагировала на то, что этот парнишка живёт у Арсения?.. Думаешь…       — Да, Олег. У них явно хорошие взаимоотношения, а может что-то большее. Я, конечно, не провидец, но Сеня просто так никому бы не предложил поселиться с ним. А уж тем более какому-то пациенту.       — Интересно… — Олег, допивая остатки кофе, поднялся из-за стола и встал у раковины, чтобы ополоснуть чашку.       — Главное, чтобы Сеня пошел на поправку. Как-никак, время идёт, а положительной динамики, по словам врачей, пока не наблюдается.       Олег обнял Свету и прижал к себе. Ладони его плавно заскользили по затылку жены в успокаивающих движениях. Одной рукой мягко касаясь лопаток, другой — головы, Олег прошептал Свете на ухо:       — Я уверен, что всё будет хорошо. Главное — верить, а дальше свыше помогут.       — Как же я тебя люблю, Олег… — Она выдохнула, крепче прижимаясь к его груди, руками обвив его поясницу. Они стояли и думали каждый о своём. День был насыщенным и поистине удивительным. Особенно эта встреча с уже знакомым парнем с Воронежа, которого Влад считает за лучшего друга, а тот, в свою очередь, общается с ребенком на равных.       — Я и тебя люблю, Свет, и я всегда рядом, что бы ни случилось.       Они простояли так, наверное, минут десять. Идиллию нарушил притопавший на кухню сын — Влад, уже облаченный в пижаму, осторожно спросил, выглядывая из-за дверного косяка:       — Мама, а ты мне на ночь почитаешь?       За Светлану ответил муж. Олег, выпустив её из объятий, подхватил сына на руки и спросил с поддельным возмущением:       — А на что тебе папа, сынок? Пойдём, я тебе сказку про сову лупоглазку почитаю! — Обменявшись со Светой взглядом, Олег поднёс сына к ней для ночного поцелуя, а потом они вместе с Владиком отправились в детскую.       Уложив мальчика, Олег сел прямо на пол, прислонившись к краю кровати, и спросил, глядя на сына:       — Хороший этот Антон, правда?       — Ага… Он когда болел, то очень боялся, дядя Арс волновался за него. И он мультики мне включал, мы вместе смотрели.       — Кто?       — Я и Тоша. А ещё с ним весело… — Владик уже клевал носом. — Пап, а дядя Арсений скоро поправится?..       Олег, улыбнувшись, потрепал сына по макушке со вздохом ответил:       — Конечно, сынок. Он сильный.       — Это хорошо… А то Антон за него переживает. Любит, наверное… — Мальчик уже засыпал на полуслове. Олег, задумавшись, спросил:       — А почему ты так думаешь?       — Потому что ты за маму, когда она болеет, тоже волнуешься. А мама за тебя волнуется, когда ты болеешь… Вы же друг друга любите? — Владик открыл слипающиеся от усталости глаза и внимательно посмотрел на отца. Олег, усмехнувшись, выдохнул:       — Любим… Закрывай глазки, сын, а я посижу тут, с тобой, хорошо? — Олег поправил одеяло на кровати и отодвинул ногой машинку, чтобы сесть поудобнее. Владик, закрыв глаза, почти сразу засопел, забывшись во сне. А Олег, задумавшись над словами сына, сидел на полу у его кровати, забыв обо всём.       Света, войдя позже в детскую, увидела двух спящих вместо одного: Олег, положив голову на край кровати и подперев её локтем, спал, расположившись на полу в изогнутом положении. Светлана, на цыпочках подойдя к мужу, потормошила его за плечо. Когда в свете ночника она увидела заспанное, непонимающее лицо, то приложила палец к губам и кивнула головой в сторону двери. Олег, заторможенно поднявшись, перед тем как выйти и прикрыть дверь в комнату сына, выключил ночник, погрузив помещение в темноту. Не тратя время на что-то постороннее, Света с Олегом улеглись спать, прижавшись друг к другу.

***

      Антон лежал в пустой квартире, где ему так не хватало какого-нибудь тепла и уюта. Время уже было позднее, завтра опять нужно было вставать, только не в колледж, а на лечебную физическую культуру, в простонародье именуемую реабилитационными занятиями… А так хотелось снять ортез, отбросить костыли и побежать… Побежать рядом с Арсением, а лучше — держась за руки!.. Арсений. Его так не хватало сейчас — Антону трудно было даже объяснить самому себе, что творится на душе при мыслях об этом человеке. Антон был уверен, что если бы сейчас Арсений появился здесь, то он без обиняков бросился бы тому на шею, и наконец напрямую высказал бы всё то, что его тревожит…       Он заснул ближе к двум часам ночи. Беспокойно, без отдыха, просто провалившись в черноту, вязкую, как болото. Никаких сновидений, ничего, что могло бы выдать в Антоне умиротворение и радость. Ведь, сам не понимая до конца, он случайно полюбил человека, который к нему относился с трепетом и терпением. Без Арсения жизнь Шастуна теряла всякие краски.