Сага о короле

— В Белфалас, мой король. С вашего позволения, — Элерриан поклонилась.       Король Амдир хмуро исподлобья глядел на свою молодую воспитанницу, подперев голову рукой. Его маленькая тэлери собралась покинуть его дом и направиться в другие земли. Отчего — он не знал. Знал только, что с того момента, как сын его друга, короля Орофера, перестал приезжать в Лорианд, Элерриан стала молчаливой, печальной, бродила тенью и ничто ее не радовало более. На вопросы, что же с ней случилось, она отказывалась отвечать. Впервые Амдир чувствовал себя бессильным как-либо помочь своей воспитаннице, но очень надеялся, что это пройдет. Но вот она вошла в его кабинет и сообщила, что хотела бы уехать… — Это твое окончательное решение, Эллериан? Не Благословенный ли Край манит тебя, дитя моё? — Да, Ваше Величество. Прошу меня понять и не удерживать, — она подняла на него свои фиалковые глаза и посмотрела в упор.       Да, подумал Амдир, эта маленькая тэлери имеет характер из митрила. Такой попробуй воспротивься. Вслух же он сказал: — Что ж, я не стану препятствовать и опровергать твое решение. Я напишу лорду Келеборну и леди Галадриэль. Они покинули Харлиндон и сейчас живут в Белфаласе. Попрошу, чтобы тебе был оказан положенный прием, и чтобы леди Галадриэль взяла тебя под свою опеку. Насколько мне известно, она знала твоих родителей и тебя еще ребенком? Когда же ты хочешь ехать, дитя моё? — Как можно скорее, дядя. — Тогда, я сегодня отправлю птичьих вестников в Эддэлонд*. А ты можешь отправляться туда, как только будешь готова. Для охраны я дам тебе небольшой отряд, он проводит тебя до дверей твоего нового дома, — король встал, подошел к своей воспитаннице и погладил ее по золотистым волосам, — В тебе сердце нолдор, хоть на вид ты нежна, как дева тэлери. Однажды ты найдешь покой своему горящему сердцу, а фэа — счастье. Но, живя в чужом краю, не забывай нас. Для нас ты с самого первого дня стала семьей. Элерриан прижалась щекой к теплой ладони короля. — Благодарю, мой добрый дядя. Разве смогу я когда-нибудь позабыть вас, ведь вы с принцем Амротом — единственные родные души для меня во всей Арде. Только благодаря вашей заботе я не чувствовала себя сиротой. Амдир улыбнулся и крепко обнял воспитанницу, сердце его щемило предчувствие скорой разлуки. — Элберет да хранит тебя на твоем жизненном пути и освещает благословенным светом, — он поцеловал эльфийку в лоб, — Ступай, собирайся. Бери с собой что и кого захочешь. Эллериан взяла руку короля, поцеловала и прижалась лбом. — Ступай, дитя.       А через несколько дней принц Трандуил получил письмо от своего друга принца Амрота о том, что маленькая тэлери покинула королевство его отца и уже вряд ли вернется. Ибо мысли ее ведут далеко на Запад, Заокраинный Запад. В Благословенный край, где наконец найдет она покой своей непокорной нолдорской душе. Что теперь она остановилась в Белфаласе, в гавани Эддэлонд. И только море отделяет ее от Валинора. «Возлюбленная твоя — вишенка с косточкой. Нежная и сладкая только снаружи. Но укуси ее неаккуратно и сломаешь зубы о ее митриловую косточку. Я уверен, что тоска по тебе, друг мой, гонит ее прочь из любящего дома в поисках успокоения. Знай, что отныне она будет какое-то время пребывать на попечении Леди Галадриэль и Лорда Келеборна. Оба они нолдор и, наверное, она надеется найти среди них понимание и покой, кой она потеряла здесь. Могу поклясться, что сердце ее всё так же тянется к твоему. Но я никак не могу взять в толк, что же вас удерживает от счастья? Не могу, потому что сам влюблен, друг мой. И не представляю, как ты столько лет живешь с возлюбленной в разлуке?..»                                           *** Нимредиль поймал за руку пробегающую мимо Лаириэль. -Ты что?! — она уставилась на него своими фиалковыми глазами. Он мягко улыбался, словно вечернее солнце. — Король позволил мне ехать вместе с вами. — С нами? Ты что говорил с королем? — эльфийка от удивления раскрыла рот. — Да, — ответил молодой эльф, не скрывая своей гордости за такую смелость. — Что ж, — пожала она плечами, — поезжай, раз тебе разрешили, — и, понизив голос, добавила, — А я не намерена ехать Валар знают куда. Мой дом здесь. Если меня не отпустят добром, я сбегу! Глаза ее сверкнули, и Нимредиль понял, что она сделает всё, чтобы было так, как хочется ей.       Тем не менее утром она покорно сидела в повозке после долгого разговора с отцом. Рядом сидела рассерженная Алассе. Нимредиля посадили этой повозкой править. Халдир выступал впереди всего обоза, верхом. Король Трандуил стоял на крыльце, по обыкновению, заложив руки за спину и разглядывая носки своих сапог. Отъезжающие эльфы гудели, как растревоженный улей: грузили последние вещи на повозки, поправляли упряжь коней. Отряд воинов строился в колонну. Халдир отдавал последние указания по построению и маршруту своим помощниками.       Но стоило королю поднять глаза, как весь гул в момент прекратился и все глаза были устремлены на него. — Халдир, — голос Трандуила был, как всегда, спокоен, — Всё ли готово к отъезду? — Да, мой король, — Халдир приложил руку к груди и склонил голову. — Что ж, да будет путь ваш скор и безопасен. Служите верно моему сыну и вашей будущей королеве. Пусть они ни в чем не знают нужды. Мой сын прошел трудный путь, а леди Арвен нуждается в вашей заботе. Надеюсь, вы не подведете вашего короля, и покажете себя с наилучшей стороны.       И еще что-то говорил король, а Лаириэль не могла отвести от него глаз. Трандуил без сомнения самый красивый эльф Средиземья, она была в этом уверена. И эти глаза цвета льдов Хэлькараксэ заставляют ее сердце бешено биться. Его голос эхом отдается в ее голове и от этого потеют ладошки, и трудно дышать. Она бы хотела прожить вечность глядя на своего короля. И была бы самой счастливой, если бы он однажды взглянул на нее. Нет, она не может покинуть его, она умрет вдали от него. Она решила, что сбежит на первом же привале. Она вынесет любое наказание, лишь бы ей позволили быть рядом с ним.       Наконец обоз тронулся. Трандуил развернулся и направился к двери. У самого входа он обернулся, ему показалось, что кто-то тихо позвал его. Левая бровь медленно поползла вверх, а глаза цепко шарили по проезжающим в поисках звавшего. И тогда этот лед наткнулся на горящие аметисты глаз дочери Халдира. Что это был за взгляд!       Трандуил даже слегка опешил от такой дерзости. Девчонка, из-за которой ему пришлось отослать одного из своих лучших воинов, еще осмеливается поднимать на него свои бесстыжие глаза?! Но она, словно услышав его мысли, тут же спрятала свои аметисты и принялась разглядывать собственные руки. — Так-то лучше, дерзкая, — тихо себе под нос прошипел король и вошел во дворец. Он поднялся в свои покои. Взял с полки книгу, но глаза просто просматривали буквы, слова и строки, смысл же их постоянно ускользал. Его разум был растревожен другим. Эти глаза цвета фиалок так и стояли перед его взором. Того же цвета, что у королевы, у его Элерриан…       Походив по комнате в надежде отвязаться от видения, король снял со стены лютню. Давным-давно, в другой жизни арнанен Трандуил хорошо играл и неплохо пел. ОНА любила, когда он пел. Для нее. Устроившись на полу, у его ног, она, улыбаясь, слушала его, тогда как сама пела много лучше. Но она любила слушать звук голоса своего принца.       Тонкие пальцы короля аккуратно тронули струны лютни. Инструмент несмело ответил. Трандуил чуть подкрутил колки, аккуратно трогая струны и прислушиваясь к звуку. И вот наконец его пальцы смело взяли аккорд, и голос зазвучал, эхом отдаваясь в сводах королевских покоев. Я позабуду дом и друзей, Полкоролевства отдам за коня, И я буду верен любимой своей, Если она не бросит меня. Я безнадежно влюблен в паруса, В скрип башмаков и запах дорог, Вижу чужие во сне небеса, Но иногда вижу твой порог. Песни мои станут петь у огня В пыльных харчевнях дальней земли, И прокричат по весне про меня Дикие гуси — братья мои. Я целовал паруса кораблей, Полкоролевства отдал за коня. И я был бы верен любимой своей, Если б она не забыла меня…*       У ног короля словно из ниоткуда сгустился туман, принявший очертания женской фигуры. Казалось, она глядит на своего короля, подняв голову и прижимая руки к груди. Трандуил притушил затихающие звуки лютни, положив ладонь на струны. — Я так давно не пел, Элерриан. С того момента как ты покинула меня. Прости своего синдар за его бездарность. Я не умею петь, так, как ты. Никогда не умел… Король откинулся на спинку кресла, выпустив из рук лютню. Всхлипнув, она упала на пол. А Трандуил уставился в окно. — Скажи мне, ты видела нашего сына там, в чертогах Намо? Тень еле заметно кивнула. Глаза короля наполнились слезами. — Я тоскую. Я бесконечно тоскую по тебе, любовь моя! Мое сердце не находит покоя ни днем, ни ночью. Если бы моя печаль была морем, Ульмо* утонул бы в нем. Любимая, — Трандуил тихо сполз на пол, встав на колени перед тенью, — Элерриан! Вернись ко мне или возьми меня, любовь моя, с собой. Я в любой форме хочу быть рядом. Рана моя не заживает, — король ронял адаманты слез на бархат своей мантии, — и никогда не заживет! Вернись ко мне! Сделай снова меня живым! Он попытался обнять туманную тень, но лишь воздух ощутили его руки. Тогда он спрятал лицо в ладонях, и плечи его сотрясались от беззвучных рыданий.                                           ***       Элерриан была погружена в изучение старинных нолдорских манускриптов по медицине, просиживая целыми днями в библиотеке Эддэлонда. Ум ее тянулся к знаниям и леди Галадриэль не чинила ей преград в этом. В ней она видела себя в своей юности: умную, пытливую, дерзкую, смелую.       В один из дней такого ее книжного затворничества в библиотеку быстро, словно весенний порыв ветра, вошла леди Галадриэль. — Война окончена, дитя моё! — торжественно провозгласила она и голос ее эхом прокатился под высокими сводами библиотеки, и птицы вспорхнули с подоконников. Элерриан, ошеломленная, поднялась из-за стола, с восторгом и некоторым недоверием глядя на Владычицу. — Миледи! Правда ли то, что я слышу из ваших уст? — Совершенная правда, моя милая! Семь долгих лет и тягостных битв, крови и слез окончены. — Слава Эру! — Эллериан бросилась в объятия Галадриэль. — Да, девочка моя, слава Эру Единому! Последний Союз поверг полчища Темного Лорда и сам Саурон развоплотился, лишь только Исильдур срубил с его пальца Единое Кольцо, — Владычица обнимала Элерриан, словно укачивая, — Но сколько полегло наших героев, и эльфов, и людей. Доблестных великих воинов. Сколько их омыло своей кровью эту победу… Сколько великих Владык почило на поле брани, чьи племена теперь осиротели… — и почти нараспев она начала в такт, — Доблестный Элендиль и сын его, принц Анарион пали. Пал Великий Гиль-Галад, оставив нолдор скорбеть о нем вечно. Погиб король Амдир, оставив своего сына Амрота утешать свой народ в скорби. Рядом с ним лег в землю и его побратим и друг король Лихолесья Орофер, оставив наследника проливать над его телом горькие слезы и вести в родные земли тех немногих, кто счастливо уцелел в горниле брани…       Так, на распев, Галадриэль перечисляла еще имена павших, словно стояла на поле битвы и видела каждого в лицо, зная каждого по имени, перемежая имена старинным эльфийским плачем о павших. И, казалось, весь дворец и море за окнами вторит ей и тысячи голосов повторяют эту ее скорбную песню. И чайки кричат печально, провожая доблестные души в последний путь.       В голове же Элерриан томилась лишь одна мысль — король Лихолесья и отец Трандуила пал. Арнанен томим горькой скорбью по отцу и отягощён обязанностью сохранить свой народ, так пострадавший в этой ужасной войне. Он там, один, сломлен потерями. Один, и ему не на кого опереться. Один и ничто не отогреет его сердце, и без того перенесшее столько лишений.       «О, любовь моя, мой арнанен! Я здесь, и моя фэа изо всех сил рвется к тебе, моё сердце просит быть рядом с твоим и разделить все тяготы твоих утрат на двоих! Моя любовь излечит твои раны! Настало время нам быть рядом, если только ты всё еще любишь меня, Трандуил. Король Трандуил». «Люблю…» — послышалось ей, словно кто-то слабо и тихо, едва-едва шепнул ей в самое ухо.       Она отстранилась от Владычицы. Та внимательно посмотрела на нее. Казалось, ей ведомы все мысли Элерриан. Галадриэль взяла ее за руки и мягко улыбнулась. — Пришло время позволить себе любить, Элерриан. Эта любовь спасет еще не одну жизнь. — Мне сердце говорит, что надо уезжать. — Значит надо уезжать. Но помни, в моих объятиях ты всегда найдешь свой дом и тихий приют. Ступай, прощайся с Келебриан. Она будет опечалена твоим отъездом, но она всё поймет, ибо ей самой скоро предстоит дальний отъезд, — Галадриэль загадочно улыбнулась. — Миледи, как я могу вас благодарить? — Ты можешь позволить себе быть счастливой рядом с тем, кто тебе предназначен. Элерриан пылко поцеловала руку Владычицы, и та крепко ее обняла. — Ступай теперь, сборы — дело не быстрое. Элерриан выбежала прочь из библиотеки.                                           ***       У своего стола в кабинете Трандуил сидел, погруженный в самые мрачные мысли. Война окончена, но ее последствия еще долго будут откликаться его народу. Пытаясь читать документы и внимательно вникать в доклады, он не услышал, как вошел слуга. — Мой король! — Я просил меня не беспокоить сегодня, — раздраженно ответил Трандуил, не поворачиваясь. — Простите, Милорд, но дозорные только что сообщили, что к границам подходит отряд под флагами владык Галадриэль и Келеборна. Трандуил обернулся в недоумении на слугу. — Что делать в наших краях посланникам Белфаласа? - Трандуил пожал плечами и велел приготовиться ко встрече гостей.       К вечеру отряд был у ворот дворца. Трандуил сидел на троне своего отца, ожидая визитеров. Но встревоженно вскочил с него, услышав знакомый, до боли знакомый голос еще в коридоре. Сердце испуганно сжалось. Он никак не мог поверить. Пока в тронный зал легкой поступью не вошла она. Волосы всё так же золоты, а глаза словно темные аметисты. Один взгляд, и вот он уже торопливо бежит вниз от своего трона и заключает ее в объятия. Слуги и стража тут же тихо удалились, оставив своего короля наедине с его гостьей. — О, Трандуил! Я больше не могла жить без тебя, любовь моя! Прости меня… — Молчи, молчи! — он приложил пальцы к ее губам, — Всё пустое, всё прошлое! Теперь ты со мной, и я никогда тебя не выпущу из рук! Ты мое сокровище, ты вернула меня к жизни! Я словно вдохнул последний раз в ту ночь, когда ты отвергла меня и с тех пор более не дышал. — Любимый мой, мой король! Примешь ли ты мою любовь? — Элерриан глядела сквозь слезы в эти его глаза цвета льдов Хэлькараксэ и не могла насмотреться. Трандуил расстегнул две верхние пуговицы своего камзола и сорвал с шеи цепочку. В его раскрытой ладони Элерриан увидела то самое кольцо, что много лет назад отвергла. — Элерриан vanimalda*, примешь ли ты это кольцо на этот раз? Все эти годы я носил его при себе, ибо оно не принадлежит никому, кроме тебя. Как и моё сердце.       Элерриан целовала раскрытую ладонь возлюбленного и не могла поверить, что снова он рядом. Только здесь впервые она до конца поняла, как тяжело было ей вдали от возлюбленного и почему она нигде не находила себе места и покоя. — Да, Трандуил Ороферион, я принимаю это кольцо, как знак твоей любви на год и один день. А далее мы либо вечно будем вместе, либо… Трандуил снова прервал ее. — Не будет другого либо! Вечно мы будем вместе! — и король надел кольцо на палец возлюбленной.       Он привлек Элерриан и их губы соединились. Впервые, после стольких лет разлуки, он снова ощутил вкус ее поцелуя, этот вкус спелой вишни. Трандуил целовал любимую жадно, совершенно теряя голову и дрожа всем телом. Ее тонкие руки виноградной лозой обвились вокруг его шеи и не было крепче объятий во всей Арде.