Хельхейм

      На следующий день они отправляются вплавь. Тэхён прощается с Доёном и своими братьями, принимает от них подарки, дабы, когда он соскучится, сжимал их подарки в руках и вспоминал о них. Знал точно, что он не один на свете, что у него по-прежнему есть семья. Доён даже не сдержал своих слёз. А вот его отец даже не подошёл обнять своего сына. Тэхён просит Доёна спеть ему песнь эльфов перед тем, как подняться на борт, прижимает к себе своего папу и шмыгает носом. Прощаться не хочет.       – Не плачь, иначе дождь пойдёт, а тебе ещё плыть несколько дней, – старший омега заботливо стирает с щёк слёзы, но младшие не слышат, Санбом, прижавшись третьим, начинает плакать вместе с Тэхёном.       – О боги, перестаньте сейчас же! – Доён строго проговаривает, но сам шмыгает. Доёну сложно принять тот факт, что сейчас он отпускает своего сына в южные края, выпускает свою кроху из гнезда. Отпускает Тэхён своих родных ещё долго, утыкаясь в родные щёки, шеи, пока все корабли тронулись, первым отплыл сам король. Чонгук же терпеливо ждал Тэхёна, смотрел на ревущих омег, не смел торопить супруга.       Солёная вода брызгается в лицо, когда Тэхён вытягивается. Он сейчас стоит на носу корабля и смотрит, как нос разрезает воду пополам и плавно движется вперёд. Чонгук же стоит выше, он опирается на перила, смотрит вниз, на Тэхёна, и опирается руками о древесину. Чонгук, если честно, не думал, что его муж способен пустить слезы, но, увидев, как утром он ревел в надрыв, даже чувствует некий стыд за такие мысли. Чонгук был тем, кто не осудит человека лишь по внешнему виду, он думал, что раз Тэхён такой дикарь и вовсю лезет в драки, бросается матерными словами, то не способен на слёзы.       Альфа тянет морской бриз в лёгкие и сильнее кутается в своей меховой куртке, подаренной стороной жениха, которая была теплее, чем его пальто, вышитое специально на заказ. Холодный ветер резко ударяется в лицо Чона, и тот неприятно съёживается.       – О чём думаешь? – Чимин поднимается по лестнице и, увидев своего друга, который должен был отдыхать в своей каюте, приятно удивился.       – О семье, – ответ вызывает смешок у Чимина.       – Вот как, – шатен опирается о древесину и смотрит на светлую макушку, – И что надумал?       – Ничего не смог надумать, – Чонгук понимает, что рано или поздно им придётся разделить ложе, особенно когда Чонгук взойдёт на трон. Ему нужен будет наследник. От таких мыслей у него голова идёт кругом. Особенно от осознания, что он не сможет тянуть тот самый момент.       – Ну, – Чимин не спускает взора с подозрительного Тэхёна, который замолк сразу же, стоило им отойти от берега, – Он умеет плакать, думаю, Хельхейм хороший, просто... воспитание у него другое, – Чимин подмечает отношение отца к нему, и Чонгук вздыхает, соглашается с ним.       Пак Чимин, сын генерала Пака, слушающего отцу Чонгука и для своего королевства. Альфа единственный ребенок в семье, но это не помешало идти по той тропе, что выбрал он сам. Он не хотел сражений, к тому же последние двадцать лет королевство не воевало ни с кем, наоборот, все вокруг сами приходили к королю и предлагали союз, который и не был вовсе союзом, а добровольным рабством. Однако королевство Чон всё процветало, они имели дюжину солдат, тысячи жителей и народу, все вокруг сами соглашались подписать союз сразу же, некоторые действительно добровольно, некоторые просили взамен защиту. Король Чон не смел отказывать им, забирая и присваивая их земли себе.       Зачем Чимину обучаться фехтованию, если страна растёт и цветёт с каждым годом, поэтому, когда он озвучил своё желание стать лингвистом, помощником принца, ему не отказали, поддержав своего сына, отец даже смог пропихнуть сына в помощники короля. Чимин хоть и являлся альфой, у него не было супернакаченного тела, как у многих других альф, особенно на севере, ярко выраженного аромата и высокого роста. Нередко его путали с омегой, на что Чимин рыкал постоянно. Не его вина в том, что он не заинтересован очаровывать омег своим накаченным телом и крутостью.       Чимин с Чонгуком дружит с самого детства, их дружба началась в тот момент, когда генерал Пак обучал сына короля фехтованию. Чонгуку тогда было семь лет, а Чимину девять. Чимин сидел у крыльца, в тот самый жаркий первый день тренировок, смотрел на потного мальчишку, который отрабатывал базу по сто раз. Когда мальчик сбивался, он начинал считать заново, с нуля.       – Зачем ты так стараешься? – мальчик жуёт пухлыми губами, сидит на крыльце, защищённый от солнца высоким домом.       – Чтобы защищать своё королевство, – семилетний мальчик не обращает никакого внимания на Чимина.       – Разве король сам не защищает королевство? – мальчишка откидывается чуть назад, опирается руками о деревянный пол, – И мой отец тоже!       – Папа сказал, что я обязан стать королём, – Чонгук нерешительно отвечает.       «Чокнутый», – всё, что подумал Чимин. Дальше разговор не склеился, и Чимин решил не мозолить глаза юному принцу, поднимается на ноги и уходит к себе.       На следующий день Чонгук снова тренировался под палящим солнцем. Чимин попросил слуг заранее принести кувшин с холодной водой.       – Отдохни, – предлагает Чимин, когда слышит заветное «сто».       – Я разогрелся, не хочу отвлекаться, – Чонгук снова считает, но Чимин спешит перебить его.       – Но ты можешь получить солнечный удар и не сможешь заняться тренировками.       Чонгук перестаёт махать деревянным мечом и недоверчиво смотрит.              – Откуда ты знаешь?       – Меня учил этому мой учитель Квон, – Чимин снова плюхается рядом, а Чонгук решает довериться словам мальчика.       – Ты ведь тоже занимаешься фехтованием? – младший лакает воду, когда слуга ему наливает в кружку, – Я видел твой меч, – Чимин кивает, откидывается на спину и смотрит на потолок крыльца.       – Занимаюсь уже два года, но... я не занимаюсь так же усердно, как ты.       – Почему? – мальчик искренне не понимает, почему так? У него отец легендарный генерал, прославленный на весь континент своими подвигами, с ними даже строят сказки на ночь, чтобы рассказывать детям, внушить им чувство патриотизма. Чонгук же тоже слышал сказку о генерале Пака от своего папы и захотел побыстрее встретиться с ним.       – Мне просто не нравится фехтование, размахивать мечом, мне нравится сидеть в кабинете, выделенном специально для учёбы, и учиться, листать книги, узнавать новое, – Чимин тянет лениво.       – Книжки с картинками? Я тоже их начал читать! – Чонгук возбуждённо подпрыгивает с места, на что старший издаёт смешок.       – То, что читаешь ты и я, это две разные вещи, Чонгук, – Гук непонимающе хлопает глазами.       – Это те взрослые книги со скучным переплётом и без картин? – Чимин кивает, подтверждает слова принца. Кстати, надо бы Чимину обращаться к Чонгуку на «вы», но Чимину комфортнее только так, плюс никто ему ещё ничего не сказал. А после же Чонгук сам попросил обращаться к нему на «ты». Это было удивительно и так просто для Чонгука. Особенно когда все окружающие обращались к нему на «вы», хотя были гораздо старше него.       Так с каждым днём они больше сближались друг с другом, приглашали друг друга к себе, как приятели, начали делиться своими мыслями и мечтами. Годы проходили быстро, а их дружба становилась всё крепче.       – Я пойду внутрь, холодно тут, – Чимин опускает руки на плечи Чона. Старший поднимает взор на тусклое небо и хмурит брови, – надеюсь, ливень нас обойдёт, – носом втягивая тяжёлый воздух, Чимин всё же спускается к каютам, оставляя Чонгука одного.       Альфа остаётся смотреть на своего мужа, шмыгает от холода носом и выдыхает изо рта пар. Тэхён же думал о своей новой жизни, ему не хотелось узнавать его вообще никаким образом, но вот, он уже плывёт в новый континент, даже не представляет, что его там ждёт. Юг славится своими тепличными условиями, летнее время – жаркой погодой. Тэхён ни разу не видел настоящее лето, по словам альф-воинов, он вслушивался, как в некоторых местах бывает невыносимо жарко, чему омега не верил сразу. Особенно в слова, когда они говорили, что ходили только в шортах, и то кипели в тех тонких тканях.       Теперь Тэхён сам плывёт навстречу, в глубине души немного ликует от этого, но недавняя грусть и слёзы ещё не отошли. Тэхён молча смотрел вперёд, на небе не было ни одной синевы либо привычного серого неба, застилали тяжёлые облака, заставляя хоть какой-то луч солнца пропадать, затмевая собой. Тэхён понимает, что будет ливень. Он прекрасно читает море, прекрасно понимает язык стихии.       – Чонгук, – Тэхён был уверен, что Чонгук всё ещё испепеляет его.       – Что? – альфа отвечает неуверенно и намного тише, чем обычно.       – Скажи капитану, чтобы ушёл направо и обошёл те тучи впереди, – Тэхён зевает и поворачивается к альфе.       – Будет ливень? – догадывается Чонгук, заглядывает в такие необычные глаза. Даже после всех тех сумасшедших выходок Чонгук всё ещё считает, что у омеги красивый и необычный цвет глаз.       – Будет шторм, ночью, – отвечает омега и вдумчиво смотрит в сторону.       – Ночью? Разве он не близко находится сейчас?       – Неа, это просто так кажется, – Тэхён на удивление был спокойным.       Чонгук даже успел обрадоваться спокойному Тэхёну и поспешил уйти к капитану донести новость.       – Х-хорошо, но так мы доберёмся на день позже, – капитан поправляет свой галстук, – Надо будет оповестить корабли впереди.       – Делай свою работу, – Чонгук хлопает капитана по плечу, – Возникнут проблемы, отправь работников ко мне, – мужчина в белом костюме кивает и возвращается к рулю.       Когда Чон выходит из капитанского судна, его взгляд снова падает на нос корабля. И он видит Тэхёна, который снова отвернулся спиной.       – Ах... – Чонгук мотает головой и спускается вниз. Пусть стоит и дальше, никого не трогает – прекрасно же.       Как раз в это время в огромной каюте, которая заменяла столовую, подавали обед.       – Принц Чонгук! – омеги, увидев своего принца, заулыбались во все зубы и пискнули, – Пообедайте, у нас на обед говяжьи котлеты с пюре, – оба парня, похожие друг на друга, обжимают принца с обеих сторон, тянут за плечи и усаживают за круглый деревянный стол, – Мы ещё выпивки попросили у северных! Чонгук не любил пить, поэтому поднимает руку и вежливо отказывает омегам.       Во время обеда к нему подсаживается молодой военнослужащий, который зовёт себя Джексоном, альфа из западных земель, отчего и такое имя. Так же Джексон является напарником Чонгука в его тренировках и его личным телохранителем, который скрывался всё это время на корабле, дабы не привлекать к себе внимание. Разговор получается о воинах и новых расширениях, Чонгук мечтал расширить королевство до империи, набрать по сто тысяч воинов в ряду и обеспечить свой народ самым лучшим временем. Джексон и Чимин поддержали идею своего друга и принца, даже порой разрабатывали план, что и как надо делать, чтобы достичь этих мечт.       Время пролетает незаметно, и Чонгук поднимается со стула, разминает свою затекшую спину. Он прощается с Джексоном и возвращается в свою каюту. Комната просторная, как и подобает принцу, кровать двухместная, балдахин висит специально для молодожёнов, Чонгук цокает языком, стягивая с себя куртку. Думает о Тэхёне, всё ли ещё стоит на носу? Но вскоре отмахивается, почему он думает о нём и беспокоится? Пусть делает то, что хочет. Ему-то какое дело?       Альфа опускается в кресло напротив кровати, при этом захватив книгу с полки, которую закрепили верёвками, дабы не упали и не рассыпались из-за качки судна. За чтением время всегда быстро проходит, Чонгук уверен в этом, ибо сам просидел за чтением книги до самого темна, до момента, пока корабль не начал двигаться резко – непогода, сразу он подумал, вспоминая слова Тэхёна днём. За это время ему приносят ужин, а после забирают поднос с грязной посудой. А сам посмотрел в сторону ручки двери и смотрел он минут пять, не меньше. Но она всё равно не дёргалась, а дверь не распахивалась. Стоило Чонгуку убрать взор, как дверь открывается, а сам он подскакивает с места, но к его большому разочарованию (?) он видит омег-слуг.       – Ваше высочество! – шикают слуги, – Мы думали, вы с господином Хельхеймом наверху, – они опускают головы перед принцем.       – А где Хельхейм? – невзначай интересуется альфа.       – Мы не видели с утра господина Хельхейма.       – Ясно, – Чонгук встаёт и, накидывая на себя меховую куртку, приказывает омегам, чтобы они здесь убрались.       Когда Чонгук поднимается на борт, он видит, что уже довольно темно, холодный ветер резко подул в лицо, отчего его большие глаза сужаются. Он направляется к носу корабля, но не находит никого.       – Хельхейм? – стоило альфе озвучить имя мужа, как нос корабля резко поднимается ввысь, разбиваясь о высокие и дикие волны. Чонгуку пришлось ухватиться за борт, дабы не укатиться назад кувырком. Тревога в груди начинает разрастаться сильнее, а вопрос, мысль заседает в голове горько: вдруг Тэхёна унесло волнами?       – Хельхейм! – снова кричит Чонгук. Не то чтобы Чонгук волновался о Тэхёне, просто не хотел сразу же после свадьбы стать вдовцом.       – Хельхейм! – зовёт Чонгук уже громче, подходит к носу, когда корабль равняется на поверхности воды, высунув голову, осматривает чёрный океан. Его пробирает холодный ветер, пытаясь отрезвить и остудить альфу.       – Хельхейм! – Чонгук переходит на вопль, но ожидаемый всё равно не отзывается.       – Оп, – Чонгук с испуга вскакивает и вскрикивает, когда его обнимают сзади. Он резко поворачивается и видит покрасневшее лицо омеги, – чего орёшь?       – Б-боже! Я испугался, я думал, тебя течением, волной смыло, где ты был? Почему сразу не отозвался? – Чонгук глотает своё сердце, ибо из-за поступка Тэхёна ему показалось, что у него выскочит сердце. Открой он рот, омега бы увидел его сердце, – Ты весь красный, давай зайдём внутрь, – Чонгук хмурит брови и отстраняет парня, который всё ещё обнимал за талию.       – Ты был прав, вообще-то, я укатился в сторону после встряски, но подошёл ты и начал меня искать, – Тэхён ухмыляется, прячет свои ледяные руки под курткой, – Начал орать, как ненормальный, было смешно, – издаёт смешок Тэхён, когда его со спины толкают в сторону лестницы.       – Поэтому надо было так пугать? – Чонгук бубнит, точно не свыкнется с Тэхёном и его выходками.       – Надо, – отвечает довольный омега.       Спускаются они и заходят в каюту уже молча, Тэхён стягивает с себя куртку и передаёт омеге, которая собирала книги по полкам, омега падает на кровать и присвистывает от шикарных хором.       – Твоя комната, как целый мой дом, – омега дует губу и разглядывает балдахин.       – Мм, ага, – альфа нехотя снимает верхнюю одежду и тоже передаёт омегам.       – А мы сегодня переспим? – Тэхён ложится животом, приподнимается на локтях и заглядывает в лицо альфы, который давится воздухом.       – Хельхейм, – омеги переглянулись, приоткрыли рты от такой информации и, повесив куртку принца, поспешили удалиться.       – Что? – Тэхён укатывается на спину и теперь в другом положении смотрит на возмущённо-красиво-хмурое лицо.       – В смысле «что»? Такое при людях не говорят, – Тэхён ожидал услышать про любовь и принципы Чонгука, – И я тебе говорил, что я хочу по любви, – альфа видит, как губы омеги обиженно дуются, и принялся стягивать с себя вещи.       – Холодно, пиздец, – ругается Тэхён, разбрасывая вещи на пол и оставаясь в одних шортах, залезает под слой одеяла, натягивая до носа.       – Если будешь спать голым, конечно, будет холодно, – Чонгук уже собрался расстёгивать пуговки на рубашке, как раздался голос омеги.       – Я есть хочу, – на это заявление Чонгук лишь приподнимает бровь вопросительно.       – Так иди, поешь, но вряд ли на кухне осталось что-то съедобное.       – Я уже разделся, мне лень всё это заново натягивать на себя. Принеси мне поесть, – альфа заливается смешком, но, видя серьёзное красное лицо от холода, вздыхает.       – Ты серьёзно?       – На полном.       – Я позову слуг.       – Валяй, – Тэхёну неважно, кто ему принесёт еду, главное – поесть.       Но, когда Чонгук приоткрыл дверь, он увидел, что в коридоре никого нет, даже принюхавшись, не уловил мимолётные и лёгкие запахи ушедших омег совсем недавно.       – Жди здесь, – Тэхён оглядывается, мол, это ты мне? А после ухмыляется словам Чона, куда бы он ушёл?       Чонгук же в свою очередь шагает в столовую, если сегодняшняя доля, порция ещё осталась. А завтрашнюю приказать открыть он не осмелится. Из-за погоды им, наверное, придётся плыть ещё сутки.       – Ваше высочество, что-то желаете? – омега, отвечающий на кухне и за чистоту в столовой, протирал стол посередине и приподнял взор на вошедшего.       – Мне бы что-нибудь поесть, Хельхейм не ел, – Чонгук кусает губы, чувствуя себя странно, когда просил еду для своего мужа.       – Ох, мне жаль, мы выбросили всё, что осталось, могу открыть завтраш…       – Не стоит, он может и не есть, – на такое неожиданное заявление омега приподнимает брови.       – Н-но есть фрукты, они в бочке, северные подарили вместе с бочком ёма, – омега жуёт губы, и Чонгук вздыхает, машет.       – Можете помыть фрукты и нарезать?       – Сию минуту, – омега кивает, бросает своё дело сразу же и уходит в глубь кухни.       Принц ждёт, держится за стойку, дабы не упасть из-за бушующих извне волн.       – Ай... – альфа проходит в кухню и обеспокоенно спрашивает.       – Что случилось?       – Н-ничего, ваше высочество, просто порезался, – альфа выхватывает нож и охает. Он не просто порезался, нож резанул глубоко, наверное, когда волны минуту назад бились, заставляя корабль снова подняться носом ввысь. Омега берет с пола грязную тряпку и хочет приложить к порезу, но Чонгук останавливает его, выхватив и тряпку, и нож.       – Она загноится позже, – хмурит брови принц.       – Но... – не успевает омега ответить, как Чонгук прикладывает большой палец омеги к своим губам. Сосёт кровь и высасывает остаток, заставляя слугу шипеть от боли, – Н-но... вы не обязаны, ваше высочество, – омега почти хнычет, боится, что их могут застать в таком положении, – Если нас кто-нибудь увидит... – но Чонгуку плевать, на нём не было шрамов, несмотря на жестокие тренировки. Потому что шрам уродует – он так считал. А от такого пореза с лёгкостью останется шрам, а лечение усложнится из-за микробов на грязной тряпке. К тому же, ещё учитывая то, что это он попросил помыть и нарезать фрукты, действия Чонгука вполне нормальные и адекватные. Спустя две минуты альфа отстраняется и видит, что крови больше нет.       – Аккуратнее теперь, – омега только и делает, что кивает, возвращаясь к своей работе.       Фрукты всё же нарезаются и отправляются к Тэхёну, слуга ещё и добавил к нему выпивку, правда в кружке меньшей, чем они выпивали на севере. Когда дверь открылась, Тэхён жалобно застонал.       – Почему так долго? Я думал, помру, пока буду ждать еду! – Тэхён замолкает, когда приподнимается и видит поднос с фруктами, – где еда? – рыкает омега на Чона, который опускается на край кровати, – слушай, чем я тебе не нравлюсь? Трахаться со мной не хочешь, и кормить, оказывается, тоже, что это за диета такая? – Тэхён принимает сидячее положение и хмурится.       – Сам виноват, нефиг было пропускать ужин, – несмотря на бубнёж омеги, Чонгук тыкает деревянной вилкой в яблоки, – Будешь есть?       Омега кивает и усаживается рядом, открывает рот. Он берет протянутую вилку, но замирает. Резко притягивая к себе парня за его запястье, он утыкается носом в руки Чонгука. Тэхён чувствует ярко выраженный запах мускатного ореха, который приятно щекочет лёгкие, но он так же замечает запах чего-то приторно сладкого. Запах чужого. Запах другого омеги.       – Хельхейм! Ты опрокинул алкоголь, – Чонгук возмущённо тянет, пытаясь вырвать руку из крепкого захвата, но через секунду оказывается прижатым к кровати.       – Слушай меня, дорогой муж, за измену я тебе яйца вырву, – слова звучат до жути смехотворно, отчего Чонгуку хочется рассмеяться, с чего бы вдруг? Но серьёзные и непривычно холодные глаза говорят о серьёзности произнесённых слов.       – Х-хорошо? – альфа внутри завыл, что значит «хорошо»?! У него даже в мыслях не было изменять!       – Ты пахнешь другой омегой, ещё так выраженно, – Тэхён утыкается носом в лицо мужа, пытаясь выяснить, откуда исходит, где же засел этот запах.       – Я тебе объясню, как только ты перестанешь давить меня, – волны снова бьют корабль, пара чуть вскакивают. За дверью же шуршат, распахивают дверь. Не опять, а снова те омеги, они сразу же опускают взор, когда видят молодожёнов в кровати.       – М-мы зайдём чуть позже! – омеги, которые принесли таз воды, дабы принц с мужем умылись, разворачиваются и уходят прочь. Теперь явно слушок пойдёт, не явно, а точно.       – Боже, Хельхейм, слезь, – Чонгуку всё же приходится применить силы, но снова замирает, когда Тэхён тычется носом в его губы. Альфа напрягается всем телом. Он слишком близко к нему, так нельзя...       – Почему ты целовал его? – только это и выдаёт.       – Я его не целовал, – омега отстраняется, хмурит брови. Ждёт ответа, – Он порезался, и я, эм, высосал его кровь, ибо рядом тряпок не нашлось, – Тэхён закатывает глаза, слезает с альфы и молча жуёт яблоки. Красный алкоголь разлился прямо в середине кровати, чудно, как раз оба будут спать на других половинках кровати. Чонгук не понимает Хельхейма от слова совсем, ему никак не привыкнуть к его выходкам.       Тэхён снова замолк, как и днём, Чонгук лишь покачал головой, убирая поднос, когда омега, закончив трапезничать, демонстративно отодвинул его в сторону альфы.       Тэхён снова тянет одеяло на себя, а Чонгук другое, они отворачиваются друг от друга, и омега впадает в свои мысли. Он среагировал так, потому что видел, как из дома его отца выходили разные омеги. В начале, когда Тэхён начал их замечать, омеги были побитые, напуганные. А спустя годы – только измотанные. Тэхён понимал, что отец с ними спит и снимает напряжение, это нормально. Это всегда так. Но маленький Тэхён не понимал, почему? Почему, если Доён и другие омеги рассказывали, какая у его отца и папы была страсть, как все завидовали их любви. Омеги, что не могли привлечь внимание альфы, кусали локти во время его свадьбы. Он слышал, как его отец носил его папу на руках, не позволял ему работать, выполняя все тяжёлые, чёрные работы сам. Как он любил своего мужа с особенной силой, когда он был в положении.       Так почему? Любовь уходит со временем? Тэхён ненавидел этих любовников, которые раз в пару месяцев сменялись. Почему его отец уделяет время чужим омегам, когда не может даже провести время с сыном. Разве Тэхён не сын Ына? Не сын того человека, которого так любил его отец? Тэхён постоянно гадил сыновьям тех омег, которые хоть раз оказывались в доме отца. И лишь спустя время понимал, что им тоже приходилось несладко. Из-за этого Тэхён так резко отреагировал. Он не надеется на верность Чонгука, это же смехотворно. Они знакомы лишь неделю, это невозможно. Тэхён даже не удивится, если у него окажется тайный любовник или же омега, в которую он влюблён. К тому же ему сегодня морально плохо. Он просто не готов к своей новой жизни и всё, просто не готов. Не нужно лишних слов.       Ранним утром поднимается Тэхён из-за топота омег. Правда, шаги были почти бесшумными, но не прошли мимо ушей Тэ. Волны успокоились и больше не качали корабль, а омега решает встать, он не хочет спать, в особенности находиться в одной комнате с Чонгуком. Вчерашний разговор всё ещё неприятно засел в груди, не он сам, а сама тема разговора. Он смотрит на спящего Чонгука, который спал в одежде. Альфа дышит равномерно, его треугольные губы лишь немного приоткрыты, омега не смотрит долго, вставая и бесшумно направляясь в соседнюю комнату, дабы там умыться. Он просит слуг, которые разбудили омегу своими шагами, принести ему тёплую воду, чтобы умыться.       Завтракает он в полном одиночестве, даже волны, что бушевали ночью, утихли после наступления утра. Утром никто и не встанет, кроме помощника капитана, дабы заменить его. Просто потому что многим делать нечего. Слуги с утра на ногах убирают палубы и каюты, копошатся в кухне, пока Тэхён тянет горячий чай и морщит нос. Слишком горячий. Тэхён поднимается вверх и вдыхает свежий утренний воздух. Тучи рассеялись, уступая серому небу. Тэхён старался не смотреть назад и снова направился на нос корабля, потому что, смотря назад, у него сердце сжимается. От боли и осознания, что его любимые, близкие и дом остались позади. Теперь дорога к ним закрылась, эта мысль заставляет омегу выть. Он сжимает в руках керамическую кружку и греет о неё свои руки, смотрит вдаль.       – Вы чего рано встали? – Тэхён слышит голос и сразу же узнаёт обладателя.       – Не спится, а вы?       – То же самое, не люблю море, – Тэхён издаёт смешок.       – Отчего же?       – Вы вчера ночью видели, как судно укачивало? – Чимин стоит рядом, возмущённо дует пухлыми губами, – Ещё и холод плохо переношу, – отвечает Чимин. Тэхён лишь тянет улыбку, как ему понять их, если сам вырос в таких условиях?       – А вам? – Чимин пытается узнать причину, почему же Тэхён так рано встал.       – Ну, – омега запинается, отпивает из своей кружки, – Наверное, просто непривычно? – он будто бы спрашивает у самого себя, но дальше отвечать он не хочет. Однако Чимин должен поговорить с ним, иначе он тут с ума сойдёт, смотря на бескрайнее море. Смотрит на профиль омеги, не сводит глаз.       – Непривычно? – переспрашивает альфа.       – Да, от осознания, что у меня начинается новая жизнь абсолютно в чужом мне месте, не даёт мне покоя, – Тэхён отвечает развёрнуто, а Чимин мнёт свои губы, переводит взгляд вперёд, на море.       – Я думаю, вам понравится ваш новый дом, – альфа замолкает, и теперь омега переводит на него взор. Разглядывает аккуратный нос и пухлые губы, изучает профиль, – У нас тепло, растут множество красивых цветов, у нас больше возможностей и перспектив в реализации себя, у нас ещё зелёные, почти бескрайние луга, как это море, – Чимин мечтательно, гордо выпячивая грудь, вздыхает, – Элитные дома и бутики, где ты можешь закупиться чем угодно, все наши жители могут устроиться на работу. А, у нас ещё есть академия, у нас их целых две, – Тэхёна услышанное не особо радует, не то чтобы он не слышал о тех вещах, что говорил альфа, просто Тэхёну показалось, что Чимин подсознательно сравнивает его родину с севером, откуда будет Тэ, – Первая академия для всех, туда могут поступить все, несмотря на их статусы, будь ребёнок торговца на переулке или сын знаменитого графа, – Чимин смотрит вдаль, он любит свою родину, это понятно по тому, с какими горящими глазами он рассказывает, делится ею. Невозможно не любить его родину, – А вторая же она элитная, там учатся только дети аристократов и самые одарённые, – Тэхён выгибает бровь вопросительно.       – Одарённые?       – Ну, простолюдины, которые смогли сдать вступительный экзамен и выиграли бесплатное обучение в академии, – объясняет Чимин, а Тэхён прыскает смехом.       – Вы делите людей по статусу, это так смешно, – Тэхён смеётся долго, даже вытирает выступившие слёзы. Чимин же напрягается.       – А что в этом такого? Так было испокон веков, – на такое заявление омега лишь фыркает.       – Не дури, мне точно у вас не понравится, – теперь очередь альфы приподнять бровь.       – С чего бы? Разве у вас так не было? Вы сын вождя, вы должны понимать свой статус и положение. Разве вы не ставили себя выше других? – альфа действительно не понимает, отчего же так говорит Тэхён, его даже это немного задевает. Зелёные глаза встречаются с тёмно-карими глазами.       – Ставил себя выше других, сын вождя? – Тэхён прыскает ещё сильнее, толкается языком в щеку, – Они уважают моего отца, но не меня, что я сделал, чтобы они меня уважали? Спас от стаи волков или отрубил голову врагам моего народа? – Чимин не понимает, к чему ведёт омега, – Для того чтобы тебя уважали в моих землях, тебе надо что-то сделать во благо народа. Но несмотря на это, наши альфы уважают омег и помогают сиротам, оставшимся без отцов, в обучении, несмотря на положение омеги, где и как он зарабатывает деньги, да даже, блять, торгуя своим телом, прыгая от койки до койки, все мы – братья, все мы готовы протянуть руку и помочь, чем сможем, – Тэхён отпивает из кружки, злобно фыркая, – Какой толк быть сыном вождя? Это не имеет никакого значения, меня били, я бил, уважение и свою значимость надо показывать, а не ждать, когда тебя будут возводить, как бога, просто потому что ты сын вождя или самого короля, – Тэхён плюётся, злобно смотрит в карие глаза. А Чимин же дышит часто, явно недовольный тоном и словами Тэхёна. Чимин понял, что же имел в виду Тэхён.       – Но место, куда вы направляетесь, совсем отличается, – холодно отзывается альфа, еле успокоившись после слов Тэхёна.       – И что? Мне плевать на других, – омега отворачивается от надоевшего собеседника.       – ... – Чимин кусает свои щёки, размышляя над словами омеги, сравнивая всё.       Они стояли недолго, первым отстранился и спустился вниз Чимин, Тэхён же воспользовался моментом и отдал ему кружку. А хотя вполне мог приказать ему отнести вниз.       Чимин встречается в столовой с Чонгуком, который завтракал с Джексоном. Эта троица снова собралась вместе. Чимин передаёт кружку слуге и подсаживается к своим друзьям, надеясь, что странные чувства после разговора с Тэхёном отпадут на нет.       – Доброе утро, Чимин, – Джексон до жути довольный тянет улыбку, обнажая ряд белоснежных зубов.       – Доброе, ты чего лыбишься? – Чимин подпирает локти на деревянной поверхности.       – Ты слышал, какой слушок ходит? – Джексона больно пихают локтем, Чонгук рыкает и закатывает глаза.       – Какой же? – Чимин в принципе не заинтересован в сплетнях и слухах, тянет незаинтересованно.       – О бурной ночи наших молодожёнов, – Джексон звонко смеётся и вскакивает со своего стула, когда Чонгук пинает его ногу.       – Я же говорю, что это не так, – рык привлекает внимание других, но принцу всё равно. Чимин лишь издаёт смешок.       – Не знаю, на Хельхейме я не заметил запах Чонгука, – сказанное заставляет Чонгука нахмурить брови, насторожить альфу внутри.       – А он где?       Чонгук, вставший утром в своё обычное время, не обнаружил Тэхёна на второй стороне кровати, в комнате даже не витал запах мяты, разве что еле уловимый. Он даже не собирался искать его, ссылаясь, что опять этот чудик что-то где-то творит.       – На носу корабля, как и вчера, – Джексон снова возвращается с поднятыми руками, мол, больше не раскрою рта на эту тему.       – Я с ним сойду с ума, – Чонгук вздыхает и вилкой тычет в нарезанный помидор.       – Согласен, он… – странный – хочется озвучить Чимину, – Немного необычный, – Чонгук соглашается, а дальше тема больше не касается Тэхёна.       Омега опускает щёки на древесину, о которую опирается руками. Что его ждёт? То, что сказал Чимин? Какова гарантия, что его будут уважать, даже когда он является мужем принца их королевства? Тэхён образованный лишь в определённой сфере, закалённый холодом и воспитан там, где нет тех правил, статусов и беспричинного уважения. Гарантии нет, всё, что говорил Чимин, – всего лишь поверхностное заблуждение. Тэхён был в этом уверен. А если он уверен, то так это и есть. Тэхён стоит ещё пару часов и решается ближе к обеду вернуться вниз, пообедать и валяться в кровати, уверенный, что не вынесет вид моря.       В столовой всё так же мало людей, в основном только те, кто занимают особый пост, сидят за столом и занимаются своими делами. Воины одеты в меховые накидки, которые скрывают их снаряжение и мечи. Работники и слуги же, увидев Тэхёна, начали шушукаться и хихикать. Тэхён пропускает мимо ушей и опирается на дверной проём, который ведёт в кухню.       – Я хочу есть, – выдаёт он, он вообще не привык так просить, но и готовить его точно не подпустят, это понятно по суровому взгляду омеги, который одет строго и «цивилизованно».       – Мы вам подадим обед в вашу комнату, – выдаёт он и спешит прогнать Тэхёна обратно.       – С чего бы? Я тут хочу есть.       – Вам лучше отдыхать побольше, господин Хельхейм, – от обращения омегу передёргивает, и он, хлопая своими длинными ресницами, решает не спорить и возвращается в комнату.       – Я думал, ты вернёшься ночью, как вчера, – Чонгук поднимает взор лишь на секунду, обратно возвращаясь к страницам книги. Альфа сидит на удобном кресле, сидел ещё на красной подушке, дабы было ещё удобнее.       – Ты хочешь, чтобы я заболел? – Тэхён снимает верхнюю одежду и опускается на диван, – Обалдеть, самый настоящий диван, – он вчера ночью приметил это, но оставил рассматривание дивана на потом, к тому же диван был из кожи. Тэхён проводит ладонью по латексной коже и снова охает.       – Таких всего десять, – отмечает Чонгук, ухмыляясь словам и детскому восхищению своего мужа.       – Десять?       – Да, это подарок от короля Ивона, он правитель юго-восточных земель, там и впервые открыли искусственную кожу, – Чонгук почему-то вздымает грудь, – Наши люди уже отправились на эти земли, дабы обучиться создавать кожу, поэтому скоро таких будет не десять, а тысяча, – альфа улыбается, не откладывает книгу, смотрит на Тэхёна, который изменился в лице.       – Понятно, – омега не решился сказать, что ему всё равно, но он лишь пожал плечами. С Чонгуком ему теперь жить всю оставшуюся жизнь, поэтому будет лучше самому Тэхёну общаться с мужем более тесно. Не в интимном плане, никак нет. Омега вступит в чужие земли, он не знает о традициях народа его мужа, и ему самому же будет лучше быть в тесных связях с Чонгуком.       – Отец тоже стал интересоваться более продвинутыми вещами, – говорит Тэхён, привлекая внимание мужа, который снова уткнулся в книгу, – Мне это не нравилось. Мне тогда было шестнадцать, когда он решил построить целый город. Строить город на Севере – безумие. Но только один я так считал. За полтора года построили город, который сейчас есть. Оказывается, народу было много, город заполнился мигом и даже пришлось строить несколько домов. Мне даже наняли специальных учителей, дабы изучать меня языкам, – Тэхён морщит нос, вспоминая те дни. Тэхён – хулиган и раздолбай, естественно, ему не нравилось учиться, – Это было странно видеть, как место, где ты родился, кардинально меняется. Когда мне было шесть, поселение было совсем другим, – Чонгук слушал внимательно и в конце шумно вздохнул.       – А я чувствую гордость, что моё королевство расширяется, перенимает новое из других стран и континентов, когда мы сами создаём и открываем новое, – Тэхён ухмыляется. Всё же они такие разные. Омега замечает, как глаза его мужа горят, вспыхивают, когда он говорит про своё королевство.       – Понятно, – повторяет он снова.       – Тебе не стоит бояться нового, Хельхейм, у нас время такое, где вываливается всё новое, этого не избежать, не пройдёт и пяти лет, как твой родной город расширится и изменится, – Чонгук говорит правильные вещи. Отчим Тэхёна, привезённый раб из побеждённых земель, уж точно постарается над этим. Чонгук жуёт губу, смотрит на притихшего Тэхёна.       – Смотрите, какой хрупкий! – голоса омег смешиваются между собой, шушукаются невесело, мелкие ребятня же носом тыкаются в штанины своих пап, заинтересованно глядят на омегу, привезённого из побеждённых земель.       – Мой муж сказал, что там все омеги одинаковые, – на слова одного мужчины охают все, смотрят на него и обратно косо смотрят на чужеземца.       – Неудивительно, что они проиграли, – Тэхён втискивается между ними и громко проговаривает, привлекает и его внимание, – Ещё он отвратительно пахнет, – старшие омеги шикают и заставляют его говорить тише, мол, он же теперь омега вождя, негоже так высказываться. Молодой парень, услышавший и заметивший на себе чужие взгляды, лишь хмыкает, держит спину ровно и сжимает в руках вилку.       – Чего? Я правду говорю же, – Тэхён цокает, вырываясь из рук старших, и проходит мимо них. Омега с шумом опускается на стул напротив, при этом привлекая внимание многих в таверне, – здаров, – но Тэхёна игнорируют. Карие глаза смотрят на Тэхёна свысока, маленький и аккуратный нос морщится в отвращении и нежелании разговаривать с парнем напротив.       – Эй, ты чё меня игноришь, па-поч-ка, – Тэхён смыкает собственные губы и заливается смехом. Его уголки губ растягиваются в хитрой, надменной улыбке, – или ты не умеешь разговаривать? – омега выпрямляется и тянет тарелку чужеземца к себе, заглядывает в эти зелёные листья, хорошо прожаренное мясо, – Ночью же ты так громко кричишь, голос сорвал? – блондин обратно отодвигает тарелку и откидывается на спинку стула. После последнего слова омега поджимает губы. В его ранее равнодушных глазах пляшут огоньки.       – О, – Тэхён толкается языком в щеку, – Нравится раздвигать ноги старику? – те, которые наблюдали за их дискуссией, глотнули слюну, нашлись и смельчаки, которые рассмеялись.       – Ты ведь Тэхён? Я правильно запомнил? – наконец-то омега раскрывает рот, он бесшумно опускает прибор в руках на древесину и пальцами проводит по медным волосам, поправляя их.       – Да, папочка, – блондин снова незаинтересованно тянет.       – Джихён часто о тебе говорил, о том, какой ты ужасный сын, – услышь Тэхён три года назад, сильно обиделся бы. Но омега лишь прыскает смехом, – И смех у тебя отвратительный, – Тэхён смеётся ещё сильнее.       – Че ещё скажешь? – Тэхён встаёт на ноги и резко тянет подстилку отца за ворот его рубашки, – Давай, выплюнь ещё, пока ты ещё в состоянии говорить, – у шатена глаза бегают с зелёных глаз, в которых беснуются монстры, до его носа, губ. Омега испугался не на шутку, Джихён говорил уверенно, что Тэхён не тронет его, что его люди примут омегу вождя. Но всё идёт наоборот. Тэхён все две недели не упускает момента поддразнить его, но не было единого случая, когда Тэхён поднимал на него руку.       – Че молчишь, блядина? – шатен отшатывается, пытается вырваться из цепкой хватки омеги, но лишь вызывает смех у второго.       – Тэхён, – шатена отпускает сразу же, он падает на свои колени звучно и ойкает, поднимая взор на своего спасителя.       – ... – Тэхёну приходится развернуться корпусом, нехотя поворачивается к отцу и щёки кусает.       – Этот ребенок... – мужчина цедит и хватает омегу за локоть.       – Тэхён? – голос Чонгука возвращает Тэхёна в реальность, вырывая его из воспоминания.       – А? – омега переводит взгляд с кожи на парня, который отложил книгу и изучал его.       – Обед принесли, – альфа указывает на поднос впереди омеги.       – А...       Чонгук привстаёт и подходит к полке. Почему-то Чонгуку хочется показать омеге свою шахматную доску и фигурки. Но руки тянутся к другому, к твёрдому переплёту, он хочет подождать, пока Тэхён не пообедает, а после и покажет. Тэхён уплетает пюре с удовольствием, он не выбирает еду, с удовольствием съест то, что готовят. Съедает он свой обед быстро, по его мнению. Но до жути медленным он оказался для Чонгука, который листал очередную книгу и мысленно цокал, когда его муж-дикарь всё ещё водил ложкой по тарелке.       – Ты знаешь, что это такое, Хельхейм? – не выдерживая, Чонгук хватает деревянные шахматы, захлопнутые крепко. Тэхён с ложкой во рту поворачивается назад и хмыкает.       – Шахматы? – альфа на секунду удивлённо распахивает глаза, но быстро приходит в себя, обходит диван и опускается напротив мужа.       – Вот он единственный во всём белом свете, – Чонгук раскрывает древесину, ставит на стол три мешка, – все фигурки были специально вырезаны с личным дизайном, – Чонгук раскрывает белый мешочек, где лежали чёрные фигурки, расставляет их на шахматной доске.       – ... – Тэхён всё ещё жуёт ложку и заинтересованно смотрит на доску. Не то чтобы он интересовался такими вещами, он вовсе избегал из деревни, когда его звали учиться. Его отец как-то хотел научить его играть в шахматы, нанял даже репетитора для него, но он каждый раз прогуливал уроки, и учителю пришлось плыть обратно к себе домой через месяц таких выходок.       – Но с размерами они потрудились, – Чонгук теперь раскрывает чёрный мешочек и расставляет белые фигурки, – Это был подарок отца на мой четырнадцатый день рождения, – альфа поднимает свой взор на омегу и слабо улыбается.       – Мне никто ничего не дарил на день рождения, – Тэхён наклоняется вперёд и наконец-то опускает ложку обратно, рассматривает фигурки, смеет даже взять в руки фигурку лошади.       – Разве? А твой папа с братом?       – Доён и Санбом? – Тэхён мотает головой и обратно ставит фигурки, так и не найдя чего-то сверхъестественного. Обычная фигурка, – На моё день рождение я лишь спивался вместе с Санбомом, а после восемнадцатилетия собирались с Доёном. У нас подарки не дарят, мне подарили те вещи перед отплытием, чтобы я не скучал по ним, – Тэхён устало вздыхает и сдерживает себя, дабы не зевнуть.       – Понятно, – Чонгук, расставив все фигурки, расправляет плечи, – У нас подарки ценятся хорошо, мы дарим своим любимым и близким подарки, показывая их значимость в нашей жизни.       – Разве их значимость ценится просто подарком? – Тэхён выгибает бровь, кусает губы и ждёт ответа.       – Не только, у нас такие же тёплые отношения, как и у вас, – альфа запинается, когда встречается с заинтересованно распахнутыми зелёными глазами, – Подарок идёт как приятное дополнение, когда ты хочешь обрадовать близкого просто так или по праздникам, – омега кивает, мол, понял.       – Хочешь, научу играть? Это очень легко!       – Давай, – но Тэхён не особо хочет. Тэхён заметил, как Чонгук говорил об этом подарке с восхищённым восторгом, он просто не мог отказаться.       – Смотри, по правилу ходят сперва белые…       – По какому правилу? А почему не чёрные?       – Не знаю, правило такое, – Чонгук фыркает, начиная продолжать.       Чонгук поднимал каждую фигурку и показывал её Тэхёну, объяснял, что и как она ходит, сколько клеток должен пройти и как можно поставить. Рассказывал он долго, но так, чтобы его «ученик» точно запомнил значение всех фигур на доске. Объяснять про короля и королеву он стал тише, голос становился всё тише и тише, а в конце альфа лишь проводит рукой по кончику носа и вздыхает.       – Уснул, – Тэхён действительно уснул. Его голова ещё во время показа фигур коснулась подушки, а веки становились тяжелее. Омега не мог противиться спокойным волнам, что так приятно его укачивали, и сытному обеду, который и стал толчком обеденного сна. В комнату с шумом заходят омеги и, видя, что их принц шикнул, поднёс к губам указательный палец, сразу замолкли.       – Мы забрать поднос с грязной посудой, – омеги отчитываются и, максимально тихо собирая посуду в поднос, покидают комнату, переглядываясь и по-дурацки улыбаясь друг другу.       Чонгук же не решается собрать обратно фигурки и захлопнуть доску, он лишь встаёт и с кровати тащит одеяло. Красно-коричневый плед опускается на омегу, укрывает Тэхёна до его подбородка. Чонгук подолгу остаётся в этой позе, смотрит на лицо Тэхёна и думает об одном. Как такой дикарь, как он, может быть настолько красив? У Тэхёна длинные пушистые ресницы, его линия губ своеобразная, Чонгук даже подумал на секунду, что ранее не видел такой формы губ. Но альфе приходится отступить назад, когда Тэхён мычит и причмокивает губами, что-то бубня под нос.       – Ох, – Чонгук лишь мотает головой и убирает шахматы, думая, что Тэхёну они неинтересны, раз он уснул.       Тэхёну снится остров ближе к востоку, тот самый остров, куда ему не разрешали плыть вместе с другими взрослыми, дабы доставить туда продукты, а Тэхён упирался и говорил, что хочет увидеть дедушку. Ему снится, как он попадает на этот остров, видит маленькую хижину с зелёным лугом, а возле дома находился маленький водопад. Его шум воды не был таким громким, как Тэхёну описывали лесные водопады, а наоборот, шум воды успокаивал, перетекал в речку, возле которого был маленький огород.       – Дедушка! – маленький Тэхён, лет семи, бежит к мужчине, который стоял рядом с домом.       Дедушка Тэхёна не отвечает, лишь машет рукой и подзывает внука бежать к нему быстрее. Тэхён смотрит на старика и улыбается, узнавая своего родного дедушку, любимого дедушку. Он смотрит на его ноги, улыбка не сползает. Даже во сне у дедушки вместо правой ноги была палка, что помогало передвигаться старику и бывшему вождю.       – А! – Тэхён спотыкается, когда слышит резкий голос дедушки. Мужчина орёт, как не в себе, а пейзаж вокруг него трясётся, голубое небо начинает трескаться и всасывать всё, начиная от водопада и до самого Тэхёна.       – ... – Тэхён вскакивает и дышит тяжело. Он оглядывается и видит каюту.       «Это был всего лишь сон...» – Тэхён прикрывает веки, обратно ложась на довольно-таки неудобный диван.       Он никогда ещё не видел остров своего дедушки, но те чёткие картины так идеально и до мелких деталей, как бабочки и цветы, всплывали, и Тэхён лежал ещё подолгу. Он улавливал рыки альфы, трепки и сладковатый запах омеги. Но из-за своего плавного состояния Тэхён лежит и решается встать лишь тогда, когда жажда выпить становится невыносимой. В каюте ради безопасности не стоит кувшин с водой, поэтому омеге приходится выйти из каюты. На дверном проёме в комнату для персонала столпились слуги, шушукались между собой и охали.       – Что такое? – охваченный заинтересованностью, Тэхён привлекает внимание одного из слуг.       – Г-господин Хельхейм! – слуги мигом отходят в сторону и опускают взоры вниз, что, кстати, не нравится Тэхёну, – У нашего коллеги началась течка.       – Течка? – Тэхён проходит в комнату, и яркий запах апельсина с нотками ещё одного сладкого фрукта ударяют в нос, отчего ему приходится сморщить свой нос. Он видит омегу на постели, которая скрючилась креветкой от боли, стонет протяжно, хнычет. А над ней стоял главный из слуг, нервно ходил вокруг кровати, рыкал под нос и ругал омегу, которая даже не слышала его.       – Господин Хельхейм, вам стоит покинуть каюту, – мужчина, заметивший Тэхёна, спешит выпроводить его обратно, а Тэхён морщит нос, улавливая аромат пряного и терпкого ореха в комнате, который смешивался с природным запахом омеги на кровати. Узнаёт запах.       – С чего бы? – лежавший омега перестаёт хныкать, ощущая еле ощутимый аромат альфы.       – На вас запах Его Высочества... – мужчина переводит взгляд на омегу, – Запах альфы, его тело сейчас требует альфу. Тэхён это сразу понимает и хмурится. Однако Тэхён не двигается с места, этот мальчишка, гораздо младше Тэхёна, осмелился взглянуть на его мужа? Интересно.       – На нижней палубе есть комнаты? – Тэхён проходит мимо и открывает комод слуг, – Ты, – он указывает на омегу, который стоял впереди всех, – Собери его вещи, как полотенце, подушку, – коротковолосый омега кивает и тут же приступает к порученному делу.       – Что вы собираетесь делать? – мужчина вздыхает от своевольности Тэхёна, на секунду прижимает подушечками пальцев прикрытые веки.       – Я спрашиваю, на нижней палубе есть комнаты? – Тэхён рыкает на мужчину, и тот кивает.       – Есть, но в соседних комнатах находятся золота и ваши приданые, они могут провонять...       – Пусть, это лучше, чем вонять здесь и заставлять альф рядом выть волком. Ещё проследите, чтобы альфы не спускались на нижнюю палубу, спустятся – мигом ко мне бегите, – омеги послушно кивают, а Тэхён оставляет юного омегу, который то ли рыкал, то ли выл на светловолосого.       На удивление, рядом, даже в столовой, не оказалось альф, кроме слуг-омег. Поднявшись на борт, Тэхён морщится от холодного ветра, видит, что все альфы собрались здесь, воины собрались в кучку у угла и что-то бурно обсуждали. Чонгук с Чимином стояли неподалёку от капитанского судна, что-то обсуждали, Чимин часто смотрел на своего друга и улыбался широко.       – Чонгук, – Тэхён встречается с чёрными глазами, которые сразу же развернулись на голос, – У тебя там течная омега, – Тэхён невесело ухмыляется, – Я отправил его в нижнюю палубу, проследи за тем, чтобы альф не оказалось рядом, ну или прикажи им, чтобы не подходили к нему. Я не хочу, чтобы рядом пахло сексом, – Тэхён не ждёт ответа, разворачиваясь и даже не смотря на Чимина, спускается обратно. Ему в окружении альф делать нечего. Ему бы поужинать и обратно лечь, теперь уже в кровать и укутаться теплее, а остальное его не заботит.       Омега делает всё, что планировал. Набил живот вкусным ужином и выбрал книгу на вечер, что очень странно. Тэхён постоянно бежал от книг и учеб, бывал на полянах и в лесу, где находились опасные звери, подобию белоснежных волков и диких кабанов. Тэхёна устраивало сражаться с ними или просто провоцировать, дабы подтянуть свою ловкость и реакцию, но никак не сидеть за столом несколько часов подряд и учить книжки, ещё и Тэхёну не нравится, когда его поправляют, а его часто, очень часто поправляли.       Время проходит, а Тэхён всё листает выбранный роман, от каждых прочитанных страниц у него перехватывает дыхание, роман оказался про двух молодых сердец, по некоторым обстоятельствам не могут воссоединиться. Читает о «чистой» любви, кои они так описывают. Тэхён добирается до страстной ночи двух любовников. Он незаметно для себя кусает свои губы и затаивает дыхание. Он и ранее похабщину читал, на поляне, с Санбомом, стоило им войти в подростковую жизнь. Они тащили из библиотеки книги, посоветованные книги старших омег и альф, заливались краской и не осмеливались предлагать друг другу такое. Конечно, они переросли со временем такой период, но, читая эту книгу, Тэхён вспомнил это время с улыбкой на лице.       От чтива его отвлекает дверь, которая открылась. Чонгук заходит без лишних слов и тяжело вздыхает, тяжело топчется на месте.       – Что читаешь? – Чонгук нависает над кроватью, снимая верхнюю одежду и расстёгивая рукава рубашки от запонок.       – Не знаю, нашёл в твоей полке, – омега старается делать равнодушный вид, но только для чего – он сам не знает.       – Я это читал, – Чонгук расплывается в улыбке, узнавая переплёт, а Тэхён, который сидел на кровати, опираясь спиной к изголовью и колени к животу прижав, поднимает взор. Не знает, залиться краской или продолжать строить из себя холодного.       – Ясно, – зелёные глаза вновь возвращаются к страницам книг.       – Там постельные сцены прописаны хорошо, – матрас под весом Чонгука гнётся, а сам парень тяжело вздыхает, будто бы сделал кучу работы. От брюнета пахнет свежестью и холодом морского бриза, смешивается с его природным запахом, Тэхёну хочется из-за этого то ли чихнуть, то ли вбирать в лёгкие микс таких запахов. Сам не знает.       – Я вижу, – соглашается Тэхён, приподнимает книгу, закрывая своё лицо.       Омега, хоть и был храбрым, палкой в детстве бил волков и кабанов, он всё же человек и имеет чувства. Прячет еле заметные румянцы на своей бледной коже книгой и шуршит листом. Жалко, что Чонгук решил отвернуться от мужа, который полностью, по его мнению, ушёл в чтение, даже не заметив алых кончиков ушей.       Альфа прижимает подушку к щеке и даже не спешит укрыть спину одеялом, хоть и прилично простоял на морозе. Уснуть ему не удаётся, даже когда пролежал с закрытыми глазами больше часа, Тэхён двигался нечасто, но изредка менял позу, шуршал листом книги и порой вздыхал громко. Чонгук напрягался, делал вид, что спит и не слышит тяжёлые вздохи мужа, который читает книгу, где особое внимание уделяется постельным сценам. А его альфа чует течную омегу поблизости. Чонгуку приходится держать зверя внутри, он порядочный сын и принц своей родины, его не сломать никаким другим запахом. Чонгук думает и лежит так уже десять минут, не меньше, пока Тэхён не начал ерзать в кровати, поворачиваясь туда и сюда, отчего альфа не выдерживает, приподнимается на локтях и поворачивает голову в сторону мужа.       Стоило ему только взглянуть в зелёные глаза, которые так напуганно расширились, в глаза, где пляшут огоньки, он и забыл, для чего поворачивался, все слова в мире были мигом забыты. У Тэхёна приоткрыт рот, вспотел лоб. От вида мальчишки, которого поймали за воровством или за чем-то интимным, Чонгук кусает нижнюю губу.       – Ч-что ты творишь? – голос осипший, хрипловатый, Чонгук глотает ком и вырывающегося наружу зверя.       – Я... – Тэхён нервно смеётся, приподнимает уголок губ и убирает чёлку за ухо, смотрит в чёрные глаза, которые невозможно прочесть, – Я просто… – Тэхён не осмеливается продолжать и признаться, но чёрные глаза смотрят выжидающе, ждут ответа, – Возбудился.       Ответ омеги даёт сокрушительный урон по выдержке Чонгука, он прекрасно понимает, от чего Тэхён возбудился, он ранее, когда впервые взял книгу «Мистер Грей», тоже возбудился. Чонгуку приходится прикрыть глаза, он думает, что как же хорошо, что он сейчас лежит животом. Чонгук возбудился сразу же. Его волк чувствует течную омегу, а рядом с ним лежит возбуждённый супруг, от которого исходил сладко-дурманящий запах, перемешивался с ноткой кислого, создают мегаультовый микс и снова ударяет в разум Чонгука.       – Чонгук, ты... – Тэхён чувствует то же самое, чувствует Чонгука и его запах, который стал ярче, чем обычно. Дурманит, пробираясь под кожу, щекочет его лёгкие, особенно кожу под низом живота, – Чонгук, ты пахнешь… – Тэхён глотает вязкую слюну и шумно поднимается на локтях.       Тэхёну кажется, что в комнате удушающе жарко, их запахи смешиваются между собой, обволакивают лёгкие друг друга и будто бы толкают в бездну.       – Я пойду, – альфа вскакивает с кровати, но сильная ладонь, вцепившись в его запястье, не даёт ему шагнуть и дальше.       – М-может... сделаем друг другу приятно? Как в той книге? – Тэхён сглатывает, дрочить ему в одиночку вполне нормально, но понимать, что Чонгук будет где-то расхаживать и привлекать внимание слуг и омег, злит. Злит не его, а омегу, который так тщательно испускает свой запах, который полностью не раскрылся.       – ... – слово «ты чокнутый?» так и вертится на языке, но альфа не смеет озвучить его. Смотрит на припухлые, приоткрытые губы и глаза. Впервые видит такие, как зелёные глаза расширяются и смотрят то ли с мольбой, то ли с звериным желанием. Чонгук сглатывает от такого вида и делает один шаг вперёд.       – Как в той книге – ты имеешь в виду, когда они дрочили друг другу? – от интимного слова Тэхён кусает губы и заливается розовым румянцем, поднимает опущенный на минуту взор, удивляется, когда видит такие же румянцы на щеках Чонгука. Вены на висках пульсируют немного болезненно, а сердцебиение учащается. Чонгук не может понять, из-за супруга с красными щеками или из-за возбуждения?       – Тогда я м-могу тебя поцеловать? – на вопрос альфы омега фыркает, выпуская из цепкой хватки руки парня.       – Можешь, – отвечает Тэхён хриплым и низким голосом, глотает слюну шумно и кусает собственные губы на секунду. Сердце бьётся бешено, живот скручивает в приятный узел, омеге это нравится. Чонгуку приходится мяться ещё минуту, он стоит и действительно думает, стоит ли остаться или же уйти? Жуёт собственную губу, не решается. Но брюнет приоткрывает свои губы, вбирает воздух. Он наклоняется к лицу, опаляя жарким дыханием губы омеги, и медленно накрывает их. Обоим невыносимо жарко от простого касания. Это даже не походит на поцелуй. Чонгуку неловко с ним. Альфа чувствует, как омега задерживает дыхание, подставляет свои губы, снова разрешает.       – Тэхён, – выдыхает омега и лижет собственные губы, на секунду отстраняясь, – Моё второе имя – Тэхён, – Чонгука это приятно удивляет, подмечая в голове, что самое удачное время выбрал для откровения.       – Тэхён... – Чонгук глотает слюну и снова касается своими губами чужих губ. Чону приходится сесть рядом с Тэхёном и снова шепчет имя Тэхёна, смакуя и пробуя на вкус, шепчет прямо в губы, снова их накрывает. Парень в начале неуверенно мнёт губы Тэхёна, сминая их, и лишь когда Тэхён льнёт к нему ближе, ответно целуя и несильно кусая за губы, Чонгук смелеет. Он толкает парня несильно, заставляя обратно упасть на спину, а сам нависает. Не прерывает долгий и чуткий поцелуй, неловко обводит кончиком языка по линиям губ Тэхёна. Зубами зажимает нижнюю губу, кусает её, вырывая из омеги первый стон, тихий, протяжный, после которого прошлись табун мурашек по спине альфы. Рука Чона опускается на тэхёновы бедра. Тэхён же, не привыкший к такому интиму, дёргает ногой слабо, но не вырывает. Позволяет горячей ладони покоиться на бёдрах. Чонгук раздвигает их, оказываясь между ног.       Тэхёну приходится глотнуть ком и вырывающийся стон. Возбуждение бьёт лихом, горячее дыхание альфы дурманит разум, стоило только податься вперёд. Но Чонгук резко отстраняется, тяжело дышит через нос. Он закрывает своё лицо ладонью, проводит ею вверх и пальцами проводит по волосам. На секунду заглядывает в глаза, которые сверкают непонимающе.       – Прости, я... я не могу, – Чонгук кусает собственные щёки изнутри и накидывает на себя куртку и покидает комнату, оставляя Тэхёна наедине с самим собой.       – Он серьёзно? – рыкает Тэхён спустя пять минут. Он утыкается лицом в подушку и протяжно воет. Возбудил и ушёл. Чон Чонгук ужасен.       Пальцы Тэхёна касаются губ, омега невольно кусает собственные губы, которые целовал его супруг. Это ведь нормально супругам, особенно молодожёнам, целоваться? Так почему юное сердце так бьётся бешено, будто бы они являлись тайными любовниками и целовались в углу, прячась ото всех. Точно безумие.       – Я спятил, Господи, – Чонгук врывается наверх, вбирает в лёгкие ночной морской воздух, который сразу же отрезвляет его. Прохладный воздух приводит альфу в разум, вытряхивает все те чувства, что он испытал в каюте с Тэхёном. Чонгуку приходится закрыть глаза, проходится языком по губам и снова распахивает глаза, – Боже, этот дикарь... я точно свихнусь с ним...