Хельхейм

      В лицо дует тёплый ветер, Тэхён заворожённо вздыхает и смотрит на берег, который видно плохо: отображается в глазах омеги как маленький кусок земли. А ведь город, по словам воинов и прислуги, огромный.       Как только серое небо сменилось синим, с лёгкими на вид облаками, которые обретали каждый раз иную форму, плыли вместе с ними. Тэхён постоянно проводил время на носу корабля и часами смотрел на голубое небо. Голубое небо он видел в своих землях не так часто, только изредка, когда в мае удавалось застать лучи солнца и ранние красивые закаты.       Тэхён и не думал, что здесь может быть настолько красиво, в кристально чистом океане можно было увидеть разноцветных рыб, пару раз даже дельфинов. Омега точно знал, что запомнит их вид и звонкий свист животных навсегда. Даже Чонгук, который держал дистанцию после той ночи, наблюдал за Тэхёном, который впервые увидел дельфинов. Погода в тот день была значительно тёплой, поэтому стулья и столы вынесли наверх, накрыли для принца и его людей обед. Тэхёну было непривычно обедать за большим и круглым столом, где сидел не только Чонгук, но и Чимин, а вместе с ними и воин, которого звали Джексон, и молодой капитан. Поэтому ни одна пища не лезла дальше горла, после двух ложек с тарелки Тэхён встал и, сказав, что наелся, отошёл в своё излюбленное место. Но внимание омеги привлекло животное, которое звонко свистнуло и выпрыгнуло из воды. Тэхён подбежал к бортику и охнул от удивления, заворожённый красотой животного, которая выпрыгивала на сушу лишь на секунду и плавала с кораблём вместе, не отставая. Никогда такое не видел!       – Осторожнее, – Тэхён не обращает внимания на слова Чонгука и встаёт на цыпочки, смотрит на это животное сверху вниз. Замечает, что он не один плавает в воде, – Дельфины, – выдаёт Чонгук, равняясь с Тэхёном и ухмыляясь чужой реакции. Его приоткрытые от удивления губы, казалось бы, невозможно закрыть, а зелёные глаза с восхищением сверкали, изучая животное, которое радостно пищало.       – У меня на родине есть известный генерал, он же отец Чимина, я тебя обязательно познакомлю с ним, – Чонгук смотрит на животных, – Больше двадцати лет назад у нас была морская война, генералу Паку удалось отбиться от кораблей врага, возвращался тогда с победой только один корабль. Но внутри судна оказался шпион, который установил взрывчатку и взорвал корабль. Половина воинов утонули, увы, тела героев не нашли спустя годы, и знаешь, как выжили остальные? – Чонгук неловко заглядывает в зелёные глаза, которые заинтересованно смотрели на дельфинов, но одновременно слушая речь Чона.       – Как же? – у Тэхёна в последнее время заимел привычку кусать нижнюю губу, поэтому омега снова жуёт нижнюю губу. Чонгук же не упускает это из вида и обратно поднимает взгляд на глаза Тэ.       – Они так же плавали вместе с дельфинами, как мы сейчас. Генералу Паку пришла гениальная мысль подплыть к испуганным животным на свой страх и риск, но они помогли ему выбраться с бескрайнего океана. Удивительно, правда?       – Верится с трудом, – Тэхён пожимает плечами, на секунду посмотрев на Чонгука, а после возвращает свой взор на животных, опираясь на деревянные перила.       С этого разговора прошло два дня, Чонгук и Тэхён сталкивались редко вне каюты, почти не разговаривали. Чонгук старался не бесить Тэхёна излишне, не попадаться ему на глаза, возвращался поздно, когда Тэхён спал до обеда. Не выходил из каюты, когда не обнаруживал супруга в кровати ранним утром. В первом случае Тэхён решил остаться в каюте, во втором Тэхён поднимался и не отлипал от океана.       – Господин Хельхейм, мы должны привести вас в порядок, – омеги насильно тащат светловолосого вниз, отрывая его от красивого вида, пообещав, что, когда они закончат, вид будет ещё прекраснее. Тэхён не верит им, но и не применяет силы, дабы вырваться. Не хватало ему разбитых носов перед выходом на весь мир, в мир Чонгука. Они толкают омегу внутрь каюты и хихикают.       – Ваше высочество, можете покинуть каюту? Нам надо привести господина Хельхейма в самый лучший вид!       Чонгук откладывает свою книгу в сторону и встречается с нечитаемым взглядом Тэхёна. Всегда такой. Сверкают эти зелёные глаза с голубой горошиной лишь тогда, когда он смотрит на океан и небо. Тэхён первым разрывает контакт, опирается о стол бёдрами и разворачивается к слугам.       – Удачи, – после долгой минуты Чонгук решается неловко пожелать удачи. Правда, Тэхён не понял, кому он это говорил, а слуги уверяли, что ему.       После той ночи прошло всего четыре дня, а Чонгуку эти четыре дня проходили безумно медленно, что не скажешь о Тэхёне, который подружился с персоналом судна и с воином Джексоном, с которым он в шутку дрался, конечно, не у всех на виду. Молодожёны не общались, но оба чувствовали некий дискомфорт, оставаясь наедине. Тэхён держался стойко и отстранённо, лишний раз не разговаривал с Чоном, как и сам Чонгук. Нормально говорили они лишь о дельфинах, и всё, дальше разговор не клеился.       Тэхёна моют всего, в купальной комнате набирают тёплую и даже ближе к горячей воде в деревянный, огромный таз. Омега упирался и говорил, что не хочет раздеваться, орал как не в себе, когда слуги победили числом. На его ор прибежали ещё несколько слуг и помогли снять с него грязную одежду.       – Я вас сожру! – щурится Тэхён, прикрывая свой пах рукой.       – Мы знаем, слышали от вас вчера, – смуглый омега улыбается, трёт мягкой мочалкой свободную руку своего господина.       – Скормлю дельфинам, – угрожает снова.       – И это тоже слышали, только вы уже опоздали, рядом уже не водятся дельфины.       – Заставлю вернуться назад.       – Господин Хельхейм, – смуглый омега, который был старшим из всех слуг и по возрасту, и по статусу, – Мы должны помыть вас всего, – Тэхён стонет протяжно от безвыходности, понимая, что раз его голая попа коснулась дна древесины, то встать и уйти не получится.       Он молча поджимает губы, и слуги наконец-то ускоряются. Они и раньше помогали купаться Тэхёну, но сейчас с особой тщательностью проходятся мылом и руками, чтобы не пропустить ни один миллиметр. Слуги хотят показать всю красу своего господина, они знают, что без хорошего вида их народ даже не заинтересуется душой Хельхейма, а она у него очень красива и проста, как говорят слуги. Снова слышен крик Тэхёна, уже не боевой, а отчаянный вой. Тэхён не знает, чем, но его избавили от волос на подмышках, говоря, что его платье без рукава и полностью обнажает плечи. Когда слуги топили сахар, они говорили ему, что это будет компот в конце! И что после всех процедур готовки его обязательно угостят этим вкусным напитком!       После многочисленных масел и процедур на всё тело, начиная от головы до пальчиков на ноге, его наконец-то укутывают в огромное полотенце. Сушат Тэхёна, усаживают на стол. Тэхён смотрит на белое лёгкое платье, что покоится на кровати, заранее подготовленное ещё в его землях, в первый же день взяв с него мерки. Платье было действительно лёгким, ткань на ощупь казалась мягкой, белый цвет плавно переливался: рукава отсутствовали. Один из слуг тянет на золотистые мокрые волосы Тэхёна своеобразные бигуди.       Подготовке не видно конца, омегу после тщательного мытья тянет спать, но его каждый раз дёргают слуги и не дают закрыть веки, разве что чтобы нанести косметику – тени на глаза. И голова чертовски тяжёлая, которая тянет омегу за собой то вправо, то назад, вообще куда угодно, Тэхён просто хочет лечь. На вопрос, зачем ему краситься, он получил ответ, который полностью сбил Тэхёна из колеи. Омеги здесь не только красятся, они носят платья и полностью отличаются от северных.       – Мне всегда надо будет носить платье? – Тэхён снова смотрит на платье.       – Вы муж Его Высочества, вы вправе надеть всё самое лучшее и качественное, неважно, платье это или рубашка с брюками, – отвечает омега, который отходит и охает, смотря на лицо Хельхейма.       Хельхейм всегда был красив, что уж говорить, он даже с синяками входил в топ самых красивых омег, которые составляли альфы-подростки. Альфы просто вычёркивали характер омеги и добавляли в список, озвучивали между собой, и разлеталось по всему поселению. Светлые тени шли к белоснежной коже, делая акцент на красивых зелёных глазах омеги, губы особо выделены розовой помадой, закреплённые блеском, длинные ресницы покрашены густой тушью, удлиняя их в два раза. Брови подчёркиваются карандашом, и его снова красят. Платье надевается легко, оно идеально сидит на Тэхёне. Его смущали только эти пышные бантики на ключицах. Даже не обнажённая спина, а бантики!       – Нельзя убрать эти бантики? – Тэхён снова трогает их, а омеги мотают головой.       – Они не просто прикреплены, это кончики платья, – Тэхён снова смотрит на причудливый аксессуар платья. То ли смотрел долго и высмотрел что-то нормальное, то ли смирился, Тэхён в конце концов посчитал, что эти длинные ленты и лента в виде бабочки действительно подходят и платью, и ему. С его волос наконец-то падают эти тяжёлые бигуди, слуги укладывают длинные волосы красиво, закрепляют у виска шикарную брошь, тоже, кстати, тяжёлую. Брошь была золотисто-белого цвета, имела красивый, непонятный узор, который сверкал, отражая блики света в комнате.       – Оно тяжёлое, – жалуется Тэхён не первый раз, но его успешно игнорируют.       – Было бы здесь зеркало, вы бы упали от своей красоты! – пищит самый младший омега в комнате и крутится вокруг господина.       – Ну, – Тэхён не всегда так готовился, да даже на свою свадьбу он не красился и не натягивал дорогие броши, поэтому охотно верит слугам.       – Всё, мы готовы выйти, – Тэхён наконец-то вздыхает. Его часы мучения закончились, наконец-то!       Омеги ждут, пока Тэхён выйдет из комнаты.       Брошь, которая ранее казалась тяжёлой, теперь же кажется лёгкой, ему нравится, как она стягивает и убирает длинные волосы с лица.       Наверху шумно, многие воины восторженно ликуют, смотрят и указывают на виднеющийся порт, где, скорее всего, так же шумно. Все переводят взгляд на золотистые волосы, охают, теперь уже замолкая от красоты омеги. Чонгук тоже был в их рядах. Тэхён, не заботясь о том, что в платье, подбегает к носу корабля и восторженно вздыхает, когда видит город. На нём только платье и всё. Ему не холодно, на нём нет накидки. Солнечный луч падает на белоснежные плечи Тэхёна, окутывает своим необычайным теплом, к которому омега всё ещё не привык и носил накидку. Но сейчас, сейчас он смотрит на виднеющийся порт и охает, смотрит на город, к которому приближаются.       – Господин Хельхейм, пожалуйста, аккуратнее, – выдаёт омега, который колдовал над Тэхёном. Но Чонгук тут же поднимает руку, заставляя всех окружающих оставить их наедине.       Чонгук на минуту был ослеплён от красоты Тэхёна. Это видно по алеющим щекам и искрам в глазах, которые так восхищённо смотрели на своего мужа. Тэхён был красив, Чонгук это всегда знал, но сейчас он красив особенно. Его длинные золотистые волосы до талии приковывали взор альфы, закрывая спину Тэхёна.       – Выглядишь восхитительно, – Чонгук прочищает горло и равняется с омегой. Ликующие зелёные глаза смотрят вперёд, а после переводят взор на альфу.       – Твои люди постарались, – альфа глотает вязкую слюну от такого ответа.       – Они и твои подданные, Тэхён, – напоминает альфа, его взор с зелёных глаз падает на розовые губы, которые сразу же кусаются, но Чон хватает Тэхёна за подбородок мягко.       – Не кусай свои губы, они уже, итак, искусанные, – чёрные глаза отдают уверенностью, смотрят в зелёные, в которых читается непонимание.       – Тебе-то какое дело, – Тэхён хмурит свои брови. От такой близости омеге хочется рыкнуть и вырвать руку, – Больше так не трогай меня без причины, мне неприятно, – омега скидывает руку альфы.       – Извини, – робко извиняется Чонгук и теперь он сам кусает свои губы. Увидев Тэхёна в знакомой одежде и стиле, он и забыл, где он рос, какое у него воспитание. Забылся он.       Чонгук уходит немедля, ему стоит поменять одежду, уже через час они будут на месте. Чонгуку не нужно готовиться около двух часов, как Тэхёну, ему стоит лишь сменить удобную одежду на более официальную, и всё.       – Готовы к новой жизни? – Чимин привлекает внимание Тэхёна.       – Неделю назад началась новая жизнь, – поправляет Тэхён и поворачивается к Чимину.       – Точно, прошу прощения, – Чимин тоже был одет строго и по всем правилам. Нет той мешковатой одежды, – Только нас и ждут, – Чимин прильнул к борту и вздыхает.       – Король Хисын уже прибыл? – Тэхён глотает нервно, как помнится, неделю назад они самыми последними отплыли из острова. Чимин кивает, медленно поворачивая голову к омеге.       – Хочу сказать вам, что вы выглядите красиво, вам идёт наша одежда, – Тэхён ухмыляется, сминая подол белого платья, кивает, соглашаясь. Но дальше они не разговаривают.       Тэхён молчит, понимает, что немного встревожен. Выйти к людям другого континента? Немного страшно. Но омега давит в себе это чувство и вновь кусает свои губы, но морщится из-за вкуса помады. Лучше сегодня не стоит кусать губы. Он замечает, как легко дрожат его руки, и спешит успокоить себя другими мыслями, о погоде, о дельфинах.       Чонгук в своей каюте думает о Тэхёне. Предполагал, что этот дикарь может быть красивее, чем обычно, но не настолько. В голове всплывают восхищённые зелёные глаза, его голые и заострённые плечи, невольно даже хотелось укрыть его своей курткой, видя, как его воины тоже были очарованы его омегой, да и в принципе. Альфа-то внутри уже хотел рыкнуть на всех и вся.       Чонгук тянет галстук на шею и вздыхает. Снова он видит Тэхёна, красивого до невозможности. Невольно вспоминаются его губы в ту ночь, в этой комнате, атмосфера той ночи. От чего альфа сглатывает. Он действительно дал заднюю в самый разгорячённый момент. Чон не жалел о своём поступке, наоборот, посчитал его правильным. Но губы и алые щёки всё ещё вспоминают тот неловкий поцелуй, в особенности когда он смотрит на кровать в каюте. Чонгук тянет свой плащ и берет с кровати золотистый, лёгкий плащ Тэхёна, который висел рядом с его. Спешит покинуть каюту, которая, казалось, душила его своими воспоминаниями, моментами в ту ночь. Ему даже показалось, что у него опухли губы, как после поцелуя с Тэхёном, и он невольно проводит большим пальцем по губам. Но рука отдёргивается, поцелуй поцелуем, но в первую очередь его принципы. Он поднимается на палубу и видит Тэхёна.       – Тэхён, позволишь? – омега смотрит на плащ и выгибает бровь.       – Это ещё для чего?       – Посчитали нужным, – говорит Чонгук и, не дожидаясь ответа, подходит к омеге впритык. Альфа улавливает нотки мяты и разных эфирных масел, которые так вкусно пахли, совсем отличается от его холодного природного запаха. Все они создавали приятный контраст между собой.       Чонгук окольцовывает Тэхёна, одной рукой убирает волосы с левого плеча и цепляет специальными зажимами. Чонгук даже касается бархатной шеи омеги, на миг застывая, ведь тот просил не касаться его без повода, пока Тэхён не окликнул его.       – Всё нормально?       – Да-да, – Чонгук кивает, теперь уже убирая волосы с правого плеча и тоже невзначай касаясь шеи, он чувствует, как кожа на шее покрывается гусиной, и тихо сглатывает, – Теперь повернись, – Тэхён закатывает глаза, подумав, что он сам мог бы обойти его, но всё же поворачивается к альфе спиной. Омега теперь уже вдыхает свежий запах морского бриза, а не аромат альфы, который забился, кажется, не только в лёгкие, но и под кожу, засел во все его внутренние органы. Звучит жутко.       Чонгук касается мягких волос и вытаскивает их из-под плаща, поправляя и приведя их в изначальный вид. Он долго всматривается в плечи Тэхёна, изучает его волосы, которые так вкусно пахли, борется со своим желанием уткнуться носом. Желанием альфы! Чонгук готов сам себе дать пощёчину за такие мысли, поэтому отстраняется сразу же после таких мыслей.       – Готово, – Тэхён кивает, мол, спасибо, хочет прикусить губу, но не кусает. Снова ощущать тот противный вкус блеска и помады не очень-то хочется.       – Ты вернулся на свою родину, рад? – Чонгук непонимающе смотрит на затылок и светлую макушку.       – Я здесь родился и вырос, конечно, я буду рад вернуться, – Тэхён ухмыляется, опираясь на бортик, смотрит вперёд.       – А я был бы рад не вернуться обратно, – омега говорит слишком тихо, но Чонгук всё же улавливает слухом и вздыхает.       Он, конечно, не слепой и видел то, как к нему относятся. Отчасти он думает, что сам Тэхён виноват в этом, но бывают и такие моменты, когда родителям попросту плевать на своих детей, поэтому судить Тэхёна он не собирается. Уж далеко не ему судить Хельхейма. Они так стоят ещё долго, пока уже не виднеется порт отчётливо, даже уже можно видеть людей, которые одеты в лёгкие тканевые одежды и всё шумят.       Тэхён улавливает слухом их радостные вопли и в предвкушении задерживает дыхание. Вот сейчас он выйдет к своему народу. И эти люди далеко не северные. Как Тэхён шагнёт за борт, у него начнётся новая жизнь. Новая жизнь с новыми людьми. От таких мыслей у Тэхёна, кажется, кровь бурлит до такой степени, что он уже чувствует свой жар в теле.       – Они все нас ждут, – Чонгук поправляет воротник своей рубахи и смотрит на омегу рядом, который отчего-то сделал шаг назад. Смотрел вперёд не с горящими глазами, а с неким испугом даже. Чонгук впервые такое видит, – ты в порядке? – спрашивает он, и Тэхён кивает.       – Немного страшно, а что, если они меня не примут? – Тэхён нервно теребит подол платья.       – Они примут тебя, Тэхён. Ты просто держи спину ровно и улыбайся им, – Чонгук усмехается по-доброму, – Но ты не переживай, я подстрахую, – как, Чонгук решит прямо на месте, а сейчас же он пытается успокоить Тэхёна, который смотрел вперёд нахмурившись.       – Хорошо, подстрахуй, если что, – Тэхён соглашается, делает глубокий вздох. Всё же Чонгуку лучше знать, как и что делать в такие моменты.       В землях Тэхёна к нему не относились по-особенному, сколько он себя помнит. Взять к примеру самого Мунбина, который до свадьбы Тэхёна относился к нему плохо и часто задирал. Взрослые, что игнорировали Тэхёна и часто отказывались брать его в ученики. Поэтому сейчас Тэхён боится. Боится, что люди и здесь будут относиться к нему так. Если в своих землях он пытался быть сильным из-за отца, то здесь он попросту не выдержит. Не потому, что устал, а потому что не выдержит такого отношения к себе стольких людей. Сейчас уже Тэхён может видеть сотни людей, которые собрались, и ему страшно представить, сколько тут народу.       – Чонгук, – окликает альфу, сглатывая, – А сколько людей у вас в королевстве?       – Пятьдесят тысяч, – от услышанного ответа у Тэхёна глаза лезут в лоб. Это в пятьдесят раз больше, чем его родное население! Чонгук же довольствуется такой реакцией, – Двадцать лет без войны дало свои плоды. Воинов нет, поэтому люди занимаются своими делами, зарабатывают деньги, рожают и воспитывают детей, – Чонгук мудро отмечает, смотря вдаль, уже успевший за месяц соскучиться по своей родине.       – Вау, – омега только и выдаёт восхищение, замолкая.       Чонгук же думает. Думает, что, когда заменит своего отца, он обязательно введёт новые формы и королевство с таким количеством подданных обязательно станет империей. Его мечте и цели дано быть из-за обилия золота и драгоценностей из шахт, высших по статусу людей. Чонгук мечтает об империи и о том, как бы только сделать своим подданным жизнь лучше, предоставить луга, земли и работу. Чонгук смотрит, как они уже приплывают. Огромное судно толкают специальные рабочие на суше.       Тэхён уже давно отошёл от бортика, теперь же обеспокоенно делает круги прямо в центре судна. Чонгук разговаривает с капитаном, который то и делал, что кивал.       – Так, стой! – Чонгук впритык стоит перед Тэхёном, который не сразу заметил Чонгука и врезался в его подбородок. Тэхён сразу же опускается на низ, на корты, хватаясь за свой нос.       – Какого? – ругается он, и Чонгук вздыхает.       – Прости, я не хотел навредить тебе, ты просто делаешь круги, тебе надо успокоиться, – Чонгук подаёт руку, но Тэхён её шлёпает, сам поднимаясь.       – Я спокоен, – фыркает он злобно, и Чон наклоняет голову в бок.       – Не видно.       – Я, – теперь уже рычит Тэхён от нервов, – Спокоен.       – Тэхён, простой народ может и поверит тебе, но это же будет твоим первым днём. Поэтому постарайся успокоиться и принять то, что происходит, – омега невольно отмечает, что Чонгук прав, от волнения он сможет только опозориться, как – ещё не придумал. Поэтому тот кивает, делая глубокий вздох под пристальным взглядом Чонгука, – Ты готов? – Чонгук подаёт руку, и Тэхён быстро окольцовывает локоть принца.       Он готов.       Или не готов.       Боже, он сейчас готов от испуга расплакаться. Но он даёт себе мысленного шлепка по щекам, а потом снова вздыхает. Доски уже опущены, гул, который ранее Тэхён не слышал из-за своих переживаний, теперь же шумит в ушах настолько громко, что омега понимает, сколько там уже людей. Тэхён тянет натянутую улыбку на губы, прижимаясь невольно к Чонгуку, они наконец-то выглядывают к народу.       Дневной свет на секунду падает на лицо Тэхёна, и тот ничего не видит перед собой ровно секунду. А после видит, как много народу собралось, многие из них мужчины, молодые люди и омеги с детьми. Некоторые были в шапках и прилично богатых одеждах, что показывалось качественной и красивой тканью, но были и те, которые были в порванных одеяниях. Но никто не дрался, никто не ругался между собой, все радостно кричали и визжали даже, присвистывали, поздравляя своего принца. На Тэхёна никто не смотрит косо, по крайней мере, никто здесь не знает о репутации Тэхёна в его же землях. Все только и делают, что охают при виде омеги принца.       Тот выглядит безупречно красивым. Его золотистые волосы и такая же брошь красиво переливались под солнцем, будто бы играючи ласкали волосы юного омеги. Тэхён невольно искренне тянет улыбку, обнажая белоснежные зубы, и вновь натыкается на восхищённые вздохи, некоторые смельчаки даже кричали о том, какая же красивая омега теперь у них есть.       Чонгук гордо выпятив грудь, спускается медленными шагами, подстроенными под Тэхёна, который с восхищением смотрел на народ. Нашлись и те, которые приоделись красочно, а были и те, которые были под три-четыре метра, и Тэхён действительно удивился.       – Помаши им, – шепчет Чонгук, чуть наклоняясь и ловя аромат Тэхёна. Тэхён лишь на секунду смотрит на принца и неуверенно глотает, отворачиваясь обратно к народу. Как только он неловко поднимает руку и машет ладонью, некоторые альфы и народ начал бурно реагировать, кто-то даже кидал свои береты в небо.       Чонгук ведёт по дороге к белой огромной карете с синими, красивыми узорами, лакей им открывает дверцу. Омега же смотрит на четырёх массивных белых лошадей, у которых прикрыты глаза, восхищается лошадьми. У них на голове у всех голубые украшения, похожие на перья, но те были пышнее и огромнее. Но восхищение приходится отложить на потом, Тэхёна пропускают первым. Чонгук помогает ему зайти и поднимает его подол платья с плащом, а после сам садится. Тэхён, как только оказавшись в огромной карете и внутри и снаружи, первым делом задвигает шторы и смотрит в окошко.       – Ох, а как же Чимин с Джексоном поедут во дворец? – Тэхён сейчас выглядел, как маленький ребёнок, который только-только начал узнавать новое. Поэтому Чонгук вздыхает, дабы не расплавиться под невинными и огромными, как бусины, глазами Тэхёна.       – У них своя карета, и мы поедем сперва во дворец в портовом городе и послезавтра выедем в столицу, – услышанное не радует Тэхёна, но путешествовать ему определённо нравится.       Интересуется тем, сколько же у них городов и дворцов? Но не задаёт, он вообще залип в окно и по-глупому машет и хихикает с реакции. Народу тоже нравится красивая омега, и каждый раз, когда тот махал и всячески обращал на них внимание, они заводились сильнее, они буквально шагали за каретой.       Чонгук же невольно скрестил руки на груди и смотрел на Тэхёна. Ему сегодня за день удалось увидеть страх в его глазах, а после неподдельный интерес к окружающим и даже восхищение. Оно отличалось от того, когда Тэхён смотрел на синюю гладь моря, на дельфинов. Оно совсем другое. Непонятное Чонгуку, но явно нравится ему. Чонгук кусает себя за внутренние щёки, он уже понял, что натура альфы тянется к этой омеге и даже готов радостно скулить под омегой, лишь бы тот смотрел только на него. Чонгуку приходится закрыть свои глаза, делая глубокий вздох.       Тэхён же долгое время смотрит в окно, народ, конечно, уже отстал и потом вовсе оставил их кареты в покое, но парень всё ещё не может справиться со своим возбуждением внутри, восторгом от того, как его тепло встретили. Тэхёну всё это нравится, и он не перестаёт улыбаться, и встречается с тёмными глазами Чонгука.       – Что? – спрашивает он, удобнее садится и теперь уже принимается рассматривать карету. Внутри всё богато, украшено разными красивыми узорами и даже в центре потолка был вкраплён синий камень.       – А ты всё переживал. Вон, даже до самого поворота к главной тропинке шагали за нами, – Тэхён улыбается, кивая. Так и есть. Зря он переживал. Но ему интересно, главная опора высоких людей — это сам народ? Тэхёну стоит спросить об этом Чонгука чуть позже. Сейчас он не хочет портить такую атмосферу, вдруг капнет глубже, чем должен.       Белая карета подъезжает к огромному дворцу, Тэхён высовывает голову и охает. Если у них огромный дом вождя имел всего два этажа, то это здание, скорее всего, имело больше четырёх этажей, и по ширине оно было явно больше, очень. Тэхён охает с таких размеров, он вообще всё ещё не отошёл от числа населения, а тут такие огромные здания! Это и есть дворец? Бело-голубые стены украшали здание, и Тэхён начал понимать, что в основном в городе тоже обладали синие цвета, подобные морскому бризу. Это он тоже обязательно расспросит Чонгука насчёт этого. И наконец-то через пять минут карета останавливается. Лошади фыркают, Тэхён же, теперь уже уверенный в себе, сидит.       – Добро пожаловать в синий дворец, – Чонгук выходит первым, подаёт руку и улыбается. Тэхёна же перехватывает дыхание, вблизи здание ещё огромнее! Так, когда Чимин говорил про элитные, огромные здания, он имел в виду наподобие таких? Признаться, удивили.       У входа столпились множество слуг в чёрных платьях с белым фартуком. Все они стояли в строю и склонили головы.       – Вот вы наконец-то! Я вас заждался! – Тэхён уже слышит знакомый голос и тянет улыбку.       – Здравствуйте, отец, – Тэхёну произносить это слово в новинку, отчего он запинается, говорит тихо, незаметно для себя стискивая руку Чонгука.       – Боже, ну вы долго, конечно, плыли, добирались, – король пыхтит, но всё же заключает Тэхёна в свои медвежьи объятия, легко похлопывая по спине. А после и вовсе торопит в дом.       Тэхён, находясь внутри, чуть не роняет челюсть на пол, но он быстро собирается и делает вид, что всё уже видел. Но Чонгук-то видел и видит восхищённые зелёные глаза с синей горошиной. Тот почти пищит, когда поднимается по лестнице. Он списывает это на хорошее настроение, но так ведь и было. У омеги за все последние годы действительно прекрасное настроение. Он в полусогнутом виде ходит рядом с королём, шагает за дворецким. Когда король остался на первом этаже из-за дел, сказав, что ждёт их на обед.       Тэхён шагает с Чонгуком, который не сказал ни слова, как только они зашли. Он тоже шагает за дворецким, но, оказалось, что это не так. Дворецкий показывает, открывает дверь одной комнаты в глубине коридора.       – Господин Хельхейм, отныне это ваша комната, – Чонгук же лишь кивает в знак прощания, что ли? Раз уходит дальше вглубь коридора.       – Я не буду жить в одной комнате со своим мужем? – Тэхён даже не спешит открывать дверь и скрещивает руки на груди, мигом теряет свой весёлый настрой.       – Ч-что? – дворецкий, мужчина старше возрастом, выпучил свои узкие глаза, приоткрывая рот. Чонгук же не успел отойти и давится своим воздухом.       – Мне повторить? – старик спешит мотать головой, мол, не стоит.       – Но если Его Высочество не против…       – С чего бы он должен быть против? – Тэхён даже приподнимает брови вопросительно, глядя то на вспотевшее лицо старика, то на Чонгука, который вздохнул и открыл рот, дабы объяснить.       – Господин Хельхейм, у нас мужья, в особенности аристократы, не живут в одной комнате. Мы бережём личное пространство каждого, и поэтому специально вам была выделена комната, – Тэхён всё сильнее хмурит брови. Чонгук слабо кивает. – Я думал, и у вас так, – начинает он слабо, и Тэхён прыскает смехом.       – Ты видел наши дома? Они даже с домами простолюдинов здесь не сравнятся! – Тэхён говорит на своём языке, чтобы дворецкий ничего не понял, а он и не понял, испуганными глазами всё смотрел то на омегу, то на альфу, – Ладно, – омега быстро остывает, цепляясь за ручку и дёргая на себя.       Он даже не прощается с Чонгуком, который стоял виновато. Вышло неловко, поэтому он раскрывает рот.       – Надеюсь, что моего мужа никто не обидит из-за того, что он из другого континента, где правила и обычаи другие? – Чонгук говорит низким, стальным голосом, и дворецкий мигом кивает. Понимает и принимает угрозу.       – Ни в коем случае, Ваше Высочество.       Удовлетворённый ответом, Чонгук уходит к себе. Комната у него недалеко от комнаты Тэхёна, всего три комнаты и всё. Это была и ранее комната Чонгука, в воздухе витал запах ароматных свечей, и альфа наконец-то падает на мягкую кровать. И ничего не качается, никто не сопит под боком, только он и мягкая кровать на суше. Чонгук даже пищит, обнимая подушку. Ему, конечно, двадцать два, но таковым он себя не ощущает, но к делам королевства относится с полной серьёзностью. К Чонгуку заходят его подданные, дабы готовить Чонгука, но тот машет рукой и просит подготовить воду для мытья и одежду.       Тэхён же полный дурак, он, как только зашёл в комнату, охал и ахал от параметров комнаты. Он был огромным, усыпанным узорами и, самое главное, огромной кроватью. Тэхён же скидывает с себя сандалии и прыгает на кровать. Он, конечно, хотел бы полежать с Чонгуком ещё чуть-чуть, привык за семь дней к своему мужу, или просто всю жизнь спал с Доёном в обнимку, но и иметь огромную кровать одному тоже неплохо. Тэхён катится на кровати, буквально растворяясь в ней, она была настолько мягкой. Пока он катился на кровати и радостно смеялся с этого, дверь открывается со стуком. Слуги опускают головы, когда видят, как задралась юбка Тэхёна, и то, как тот веселится.       – Господин Хельхейм, пока вы будете в этом дворце, о вас заботиться будем мы, – трое омег, похожие друг на друга внешне и даже по росту, не смеют поднять глаза, и Тэхён кивает, – Вас в первую очередь надо привести в порядок, – Тэхён глотает, вспоминая утренние долгие процедуры.       – Будем принимать ванну? – спрашивает он, и омеги кивают.       – Королевская семья должна принимать ванную три раза в день, – Тэхён выгибает бровь. Три раза в день? И волосы мыть? Они же так подпортятся, сколько не мажь маслами. Тэхён мотает головой.       – Нет, я хочу отдохнуть.       – Это был приказ, господин Хельхейм, – слуги настырные, стоят возле входа и не отступают.       – Плевал я на приказ, – слуги дёргаются от грубого выражения и на секунду посмотрели друг на друга, спрашивая будто, что надо сделать? – Я спать буду, закройте дверь и позаботьтесь, чтобы мой сон никто не потревожил, – Тэхён действительно начал стягивать с себя платье, и слуги начали переживать, один даже шагнул вперёд.       – Что вы стоите! Помогите господину переодеться! – две омеги мигом кивают и спешат в шкаф за спальной одеждой. Тэхён же словно дикий шипит, но не сопротивляется омегам, которые насильно его раздевают и натягивают спальный мешок. Он впервые столкнулся с этим на судне на второй день, кстати, те омеги были гораздо разговорчивее и проворнее, пока эти работали сухо и тихо.       Тэхён касается мягкой подушки и хихикает под нос. Он ведь приказывал и не верил, что его послушаются. Это сила Чонгука? А чей приказ был помыть его? Тоже Чонгука? Но он же говорил, что будет заниматься сексом лишь по любви. Тэхён закрывает глаза, слуги даже соизволили закрыть плотные шторки, дабы дневной свет не проникал. Он прикрыл глаза, пытаясь уснуть, но первые полчаса давались ему сложно, даже если он сейчас лежал на кровати во дворце, было ощущение, что его всё ещё качает, его голова то и дело что постоянно качалась туда и сюда иллюзорно. И лишь после полчаса Тэхён смог уснуть крепким и сладким сном в новом месте.       – Вот мы и вернулись, – Чимин входит в комнату Чонгука, который писал письмо за столом.       – Вернулись, – Чонгук вновь проводит руками по мокрым волосам, грызёт кончик пера.       – Что кому пишешь? – старший альфа подходит сзади и, наклоняясь, успевает словить пару строк, пока Чонгук, поздно среагировав, прячет королевский лист, – Что-что, Юнги-и? Ему пишешь? – Чонгук рыкает, фыркает, ругаясь под нос.       – Тебе-то что, – Чонгук сминает лист в ладони, превращая его в мусор, – Где моё личное пространство? Ворвался в мою комнату будто бы в свою, а потом и подглядываешь, – по-доброму ругается Чонгук, вставая. Чимин отходит и садится на мягкий диван.       – С Юнги вы ведь расстались четыре года назад? И вы до сих пор дружите? – Чимин удивляется тому, что вообще есть дружба после отношений. Это как, простите? У него был лишь один партнёр, и то лишь в интимном плане, и сейчас, как только он увидит его на банкетах, старается лишний раз не высовываться, а тут целая дружба.       – Ну, дружим. Мы редко видимся, но часто обмениваемся письмами, – Чимин смотрит на своего друга, который задумался над чем-то.       – Дружище, ты теперь женат, – Чонгук кивает.       Чимин понимает, что у принцев и у короля могут быть наложники, но он не понимал, зачем? Он даже не понимал, зачем дарить другого такого же человека, как ты сам, в гарем короля? Чимин считал это грязным и неправильным. Если браки по расчёту стали для него нормой, ибо каждый второй его знакомый, и даже Чонгук, женились таким образом, он обещал себе, что женится только по любви.       Чимин смотрит на Чонгука и понять не может, действительно ли тот отпустил Юнги и свои чувства к нему. Ведь помнит же Чимин те дни, когда те встречались тайком и были влюблены в друг друга. Тэхён, хоть и бывает грубым, но видно же, что у него проблемы с отцом, отчего он и такой, Чимин уверен, что это заметил не только он один, его друг тоже отличается острым глазом. Тэхёна не хочется обижать, он, итак, уже обиженный судьбой ребёнок, который пытается вести себя, как взрослый.       Чонгук прячет в карман несколько писем, пытается прогнать лингвиста, который так и засел назло. Вытащи он письма, так сразу начнёт липнуть. Поэтому Чонгук прячет их куда подальше и берётся сушить свои волосы махровым, мягким полотенцем.       – Ваши отношения всего полгода продлились, ведь так? – Чимин вспоминает былое и замечает, как Чонгук замирает на пару секунд, и позже начинает вытирать волосы, как ни в чём не бывало.       – Да, зачем спрашиваешь?       – Интересно просто, – Чимин пожимает плечами, поднимаясь с места, – Где Хельхейм остановился?       – Спроси у дворецкого, – Чонгук незаинтересованно тянет, он же, наоборот, очень рад, что теперь будет спать один в кровати. Да и альфа внутри утихает, когда рядом нет Тэхёна, а ведь на судне по ночам, когда Тэхён во сне прижимался к нему, у него в буквальном смысле чесались руки и клыки. Руки, чтобы поглаживать спящего, клыки, чтобы оставить метку. Но сейчас после ванной процедуры, вдали (всего три комнаты) от Тэхёна, его волк был послушным зверем и слушался разума.       – Ладно, спрошу у него, – Чимин фыркает и наконец-то покидает комнату. Оставляя его наедине со своими письмами. Чонгук спустя пять минут запирает дверь на замок и достаёт письма.       Как никак, его сердце всё ещё треплет, открывая каждое письмо Юнги на протяжении четырёх лет. И Чонгук понимает, что надо бы все письма сжечь и эти, но он не может справиться со своим желанием и тоской в груди от таких мыслей, поэтому и разворачивает письмо, начиная читать красиво написанное письмо. Так и сидит, пока его не зовут на ужин, всё перечитывая три письма, которые он получил за месяц май. И Чонгук собирается написать ответное письмо после обеда.       Когда он спустился, там были почти все, кроме Тэхёна.       – А Хельхейм?       – Сынок сказал, что хочет поспать, и я приказал им, чтобы ему принесли обед после его пробуждения, – отец Чонгука отвечает спокойно, ласково и берётся отламывать кусок лобстера голыми руками.       – А, – только и произносит Чонгук, садясь с правой стороны своего отца.       Обед проходит в тишине, никто из мужчин не обсуждает ничего, все вымотанные, усталые. Чимин с разрешения короля ушёл первым к себе. Чонгук же сидел, пока его отец не закончит. Привычка. А после поднялся, почти бежал к себе и запер дверцу, мало ли Чимин заглянет и будет вновь усмехаться. Принц быстро достаёт лист, и перо само будто бы парит, пишется всё легко. Слова подбирать любимому человеку проще простого. Но ни сегодня, и, как осознал Чонгук только что, и ни завтра, ни послезавтра ему будет сложнее писать эти письма. Волк внутри отдёргивает его, перед глазами восхищённые зелёные глаза, которые так и светятся. Чонгук вздыхает, вычёркивает первую строку, если приветствие и о своём состоянии было легко писать, то дальше не получалось писать.       Чонгук вздыхал, ему всё ещё нравится Юнги, но он не последний мудак, чтобы изменять своему мужу. Правда, мысли о второй женитьбе посещали его подростковую головушку ранее, но сейчас он категорически против этого. Даже если и умрёт после в одиночестве, он не изменит Тэхёну. Во-первых, это мерзко и удел других аристократов, изменять своим омегам, во-вторых, Тэхён его попросту побьёт до потери пульса.       Чонгук обратно открывает письма Юнги, дабы написать корявый ответ с помощью тех тёплых чувств, которые он чувствует при чтении. Удалось Чонгуку написать лишь пару абзацев, и он спешит его отправить, пока не передумал. Чон зовёт своего золотистого сокола с помощью свистка, и тот оказывается мигом возле окна.       – Хороший мальчик, – хвалит Чон птицу за его реакцию, сокол же позволяет себя трогать, даже сам ласкается, издавая звуки, подобно урчанию, – Теперь лети к нему, – как только он туго завязал письмо на ножках, толкает сокола ввысь. Тот своё дело знает, поэтому летит по знакомому направлению.       За окном уже темно, Чонгук интересуется Тэхёном, поел ли тот, но слуги мотают головой, говоря, что он всё ещё спит.       Тэхёна мучает кошмар. Ему снится его дедушка, который в конце сна обязательно пугал юношу. На этот раз, когда Тэхён оказался на поляне его земель, где он часто играл и тренировался, он вздохнул, стоило ему увидеть золотую макушку и массивную спину. Дедушка. Тэхён даже начал щипать себя, чтобы проснуться, но он не просыпался.       – Что ты делаешь, внучок? – Тэхён замирает, во сне это нормально разговаривать?       – Я, ну, эм, – омега запинается и делает шаг назад, когда старик вплотную подходит и злобно сверкает зелёными глазами, – Просто тренировался…       – А, твой папа искал тебя, но я тебя не выдал, – юноша замирает. Его папа?       – Ы-ына? – спрашивает он, и мужчина кивает.       – У тебя есть другой папа, внучок? – тот искренне удивляется, и Тэхён мотает головой, легко толкнув дедушку, он побежал в сторону дома отца. Папа? Его папа Ына?       Как только Тэхён забегает в дом отца, он замирает, увидев своего папу. Тот нянчится с маленьким ребёнком в пелёнке.       – Тэхён? Посмотри на своего братика, – лепечет он и тянется.       – Папа? – Ына удивляется, тот, конечно, всё ещё молодой, кивает.       – Что такое, сынок? Я твой папа, – но после этих слов из глаз Ына брызгает кровь, пространство сужается, как и в прошлый раз, Тэхён успевает схватиться за стол, но и стол вместе с Тэхёном засасывает в пустоту.       Тэхён распахивает свои глаза в абсолютно тёмной комнате, он обнимает одеяло и утыкается носом. Он действительно видел своего папу. Омега стонет от боли, жмуря свои глаза, в надежде, что боль хотя бы так пройдёт. Но боль, как зараза, не уходит. И Тэхён лежит так до самой ночи, к нему пару раз заходили слуги, дабы проверить, встал ли он, но он закрывал глаза и сопел, делал вид, что спал, чтобы омеги лишний раз не трогали. Правда, делая попытки, что спит, он действительно под ночь уснул, но вновь видел тот сон. Отчего тот снова просыпается. Лежит он долго, порой вслушиваясь в шаги в коридоре своим острым слухом, и когда наконец-то шаги прекратились вовсе, тот встаёт.       Ему необходимо посидеть с кем-то. Просто посидеть. По запаху он находит комнату. Тихонько открывает дверь и высовывает голову.       – Чонгук? – парень, кажется, либо спал, либо его нет в комнате. Тэхён, не получая ответа, проходит внутрь, – Чонгук? – ещё громче зовёт и наконец-то улавливает всплеск воды. Внутри было ещё двери, и одна из них распахивается.       – Тэхён? Что ты здесь делаешь? – Тэхён смотрит на Чонгука, который вышел к омеге после ванной процедуры. Он как раз заканчивал, когда услышал голос Тэхёна.       – Не могу уснуть, мне снятся кошмары, – Тэхён обходит Чонгука, садится на диван, и Чонгук выгибает бровь. Они в каюте по ночам спали в обнимку, и обнимал всегда Тэхён, почему он сейчас сел на диван, а не на широкую кровать? – Посиди со мной, пока я не устану, – Чонгук сушит свои волосы полотенцем, не спешит ложиться в кровать.       Тэхён же уже перешёл к креслу, ибо там удобно и лежать, и себя обнимать. Он утопал в своих мыслях, даже Чонгук в одном только банном халате не привлекал его внимания. Тэхён боится, боится будущего. И события сегодняшнего дня никак не могут успокоить его разум. Тэхён морально не готов жить в огромной столице, во дворце, где поместилось бы целое его население. А то, что завтра Чонгук станет королём и Тэхёну придётся стоять рядом с ним – тоже пугает.       – Тэхён? – омега отзывается на третий оклик и приоткрывает рот.       – Что?       – Спрашиваю, не хочешь поспать в кровати? – Тэхён кивает. Зачем ему отказываться от мягкой и удобной кровати. Но как только он оказывается на кровати, которая полностью пропахла мускатным орехом, Чонгук берёт одно одеяло и направляется к дивану.       – Полежи со мной, – просит Тэхён, но не цепляется за руку Чонгука, и тот шумно сглатывает, – Ранее, когда мне снились кошмары, Доён обнимал меня и гладил по спине, – Тэхён отодвигается в сторону, чтобы дать Чонгуку побольше места.       Взгляд Чонгука – что мне с тобой делать? Но он только вздыхает.       – Поменяю одежду, не смотри, – Тэхён кивает, но смотрит, как Чонгук отворачивается и стягивает с себя махровый банный халат, тот падает грузно на пол, Чонгук же голышом спешит к подготовленной одежде на краю кровати. Тэхён смотрит на его массивную и рельефную грудь, а после на узкую талию, на восемь кубиков и тихо охает, когда спускается вниз. Чонгук, хоть и прикрыл достоинство рукой и быстро натянул штаны, тёмно-бордовая головка всё равно цепляет взгляд омеги. Но Тэхён не спешит прикрыть своё преступление и встречается с чёрными глазами альфы, которые изредка сверкали в комнате.       – Почему тату набивал? – спрашивает он, и Чонгук вздыхает. Благодарен, что хоть не про что-то интимное спросил и не предложил заняться сексом.       – Нравилось и всё ещё нравится, – Чонгук опускается рядом, но укутывается в другое одеяло, лежит на боку и смотрит в зелёные глаза.       – Первое тату когда набил? – тихо спрашивает он.       – В шестнадцать, – Тэхён охает, в шестнадцать он морды бил, пока Чону били тату. Он тихо усмехается, – Что тебя рассмешило? – спрашивает Чонгук, и Тэхён мотает головой, мол, не скажу. Он даже отворачивается и закрывает глаза.       – Сплю на новом месте, приснись жених жениху, – Чонгук поднимается на локтях и приподнимает брови, во рту копится слюна, и хочется расспросить Тэхёна за такие слова. Какой жених, если он уже замужем?       Боже, он точно сойдёт с ума с Тэхёном. Чонгук усталый за сегодня, прикрывает свои глаза, и вот он уже почти засыпает, как его одеяло тянут на себя.       – Чонгук, – тихо произносит Тэхён.       – М-м?       – Я хочу есть, – и как доказательство слов омеги, его живот звучно урчит, Тэхён смущённо дует губы, поглаживая свой плоский живот.       – Все слуги спят, – недовольно произносит он.       – Да, но я не знаю, где находится кухня. Принеси мне поесть, – Тэхён принимает сидячее положение, и Чонгук стонет жалобно, когда его одеяло стягивают прочь.       Ему ничего не остаётся, кроме как принести Тэхёну ужин.