Хельхейм

      Сколько бы Тэхён ни хотел прогуляться по портовому городу, ему не дали разрешение выйти. И король самолично обещал, что в следующий раз сам покажет город. На удивление Тэхёну, состоится ещё одна свадьба, точнее, свадьба по обычаю со стороны мужа. Если Чонгук обручился и женился в северных землях из-за уважения к своему жениху и его обычаю, то теперь в королевстве они тоже должны сыграть свадьбу. Чонгук даже сказал, что почти всё готово и через пять дней состоится свадьба. Потому им надо поторопиться с возвращением.       Добраться до столицы на карете всего ровно суток, за это время Тэхён успел разузнать о королевстве и какой статус он занимает. Спрашивал про людей здесь, и, как и думал, люди здесь солнечные, тёплые, особенно простой народ, который так любит своего короля и принца. Узнал, что надо держать спину ровно и говорить в нужное время в нужном месте, чтобы завоевать восхищение у аристократов, и Чонгук отметил, что большинство богатых людей не особо приятные личности, и посоветовал обращаться к нему, если кто-то плохо обращается с ним.       Столица же была более огромной и ослепительной. В прямом смысле, конец мая, но всё же солнце пекло ужасно. Тэхён, не привыкший к такой жаре, пил воду литрами и стонал жалобно в карете, даже магическая штучка, специальный камень, не спасал от жары. О как удивился Тэхён, когда ему сказали, что этот голубой камень магический. Тэхён о магии, конечно, читал, читал и то, что чаще всего в южном и восточном континенте практикуют магию, поэтому, когда маленький голубой камушек начал охлаждать карету, Тэхён всё ахал. Это просто нереально! Магия такая редкая и недоступна, а тут принц может себе позволить охлаждающий камень. И вот, когда Чонгук произнёс заветное: мы прибыли, Тэхён так завизжал. Они входили уже в столицу, за окошком столпились люди, прямо как позавчера. Тэхён всё улыбался, страх отступал лишь постепенно, ему нравилось то, как его встречали, ему будто этого не хватало всю жизнь – такое внимание. Поэтому сейчас Тэхён сполна наслаждался этим вниманием со стороны народа.       Когда карета уже входит в главные огромные ворота, Чонгук подаётся вперёд.       – Тэхён, – привлекает к себе внимание омеги.       – Да?       – Неформально можем общаться только наедине, в остальное время старайся обращаться на «вы» почти со всеми, даже со слугами, хорошо?       – Хорошо, – Тэхён кивает, понимая, почему это говорит Чонгук.       Лошади шумно фыркают, останавливаясь. Столичный дворец был вдвое огромнее, чем в портовом городе, и сейчас слуг было гораздо больше, все они выстроились в очередь, склонив голову вниз. Посередине же стоял мужчина, одетый в платье. Рядом с ним стоял юный мальчик, немного вычурно одетый, но в отличие от взрослого, он выпятил свою грудь и смотрел на всех и вся надменно. Даже на Тэхёна, который последним вышел из кареты, стискивая руку Чонгука.       – С возвращением, мой король, – мужчина делает лёгкий поклон, опускаясь на колени и мигом поднимаясь.       – Благодарю, Хэндже, как тут работалось без меня? – омега дует губы, наигранно обижаясь.       – Работалось неплохо, а вот жилось плохо без вас, мой король, – король заливается хохотом, спешит обнять своего мужа и младшего сына, – С возвращением, Ваше Высочество, – названный Хэндже с лёгкостью выпутывается из объятий и встречает принца. Чонгук только и делает, что кивает, – А вы... Хельхейм, – старший омега смотрит на Тэхёна сверху вниз, оценивающим взглядом осматривает юношу с ног до головы.       – Здравствуйте, – Тэхён делает поклон, он, хоть и прогуливал некоторые уроки, но этикету его учили, почти бегая за ним, поэтому он хорошо знает здешний этикет.       – Добро пожаловать в королевство Чон, теперь этот дворец будет вашим домом, – мужчина натянуто улыбается, – Чон Сондже, младший брат вашего мужа и младший сын короля, – Хэндже представляет мальчишку, который только и фыркнул, смотря на Тэхёна.       Если маленькое представление закончилось возле входа во дворец, то конкретное представление начнётся ранним-ранним утром, когда Тэхён ещё даже не поймёт, спал ли он вообще. Вернувшись под вечер, они все поели за одним столом. Тэхён думал, раз так много людей за столом и все они что-то политическое обсуждали, то омега не сможет нормально поесть, но его мысли оказались ошибочны, он с хорошим аппетитом поел очень вкусный ужин и мясо, а после даже сразу уснул в отдельно выделенной комнате. Но спал ли он вообще?       – Хельхейм! Время уже перевалило за пять утра! Солнце уже взойдёт в зенит! – слуги нагло отбирают у омеги одеяло, которое он прижимал к себе обратно и боролся за свой сон. Но он проигрывает, когда его берут количеством. Пытается не застонать жалобно, на секунду бросая взгляды с молниями на Хэндже.       Они приняли ванну с разными пахучими травами, Хэндже говорил о том, что теперь у них в запасе всего два дня, и что Тэхён должен быть тщательно подготовлен не только к церемонии, но и к брачной ночи, мол, у королевской семьи всё должно быть прекрасно и идеально, даже выбранная ему омега.       – Хельхейм, я вижу, ваши одежды совсем не подходят под наши стандарты. Я попрошу дизайнера с мастером взять с вас мерки и сшить вам платья! – Хэндже расчёсывает длинные золотистые волосы после ванных процедур.       – Мои одежды удобны, – Тэхён пытается возразить и оставить свои штаны с огромными рубахами, иначе ходить в платье, которое так жмёт в области талии, совсем не хочется!       – Удобны, не спорю, – Хэндже собирает волосы в высокий тугой хвост, – но у наших принцев и короля должны быть красивые омеги! – Тэхён сдерживается, чтобы не рыкнуть. Хэндже за утро уже говорит это слово раза пять, не меньше.       – Я буду свободен после утренних процедур?       – Нет, – удивляется Хэндже такому вопросу, собирая хвост в пучок. Тэхён прикусывает губу, дабы не охнуть от боли, когда резинка так сильно тянет волосы на макушке, – Я вам покажу дворец, ознакомлю с историей. Вряд ли вы что-то о нас знаете, поэтому не будет лишним рассказать и показать историю нашего королевства.       Тэхён мысленно вздыхает, и это действительно случается. Целый день ему показывают дворец, и у Тэхёна устали ноги уже на третьем этаже, а впереди четвёртый и последний, пятый этаж с башнями.       – В башни у нас заточают непослушных людей, будь слуга, будь сам принц, – мужчина говорит строго, с ровной спиной и несильно бьёт своей специальной палкой по спине Тэхёна, дабы тот выпрямил спину, – Вы постоянно забываете держать осанку! – рыкает омега.       Тэхён же стискивает зубы, палка раз за разом бьёт по спине, и сейчас уже спина неприятно побаливала, поэтому он весь оставшийся вечер выпрямлялся. На него даже одели платье Хэндже, которое было ему маловато в размере. И когда Тэхён проходил мимо огромных зеркал в коридоре, он остановился и взглянул в отражение. На него смотрел совсем другой человек. Раньше заплетённые в низкую косу волосы с побрякушками теперь собраны в высокий и строгий хвостик, на нём нет его привычной свободной одежды, а зелёное платье, которое так сжимало в талии.       – Хельхейм! Не отставайте, – цокает Хэндже, когда замечает, что за ним не шагают.       – Иду, – Тэхёну стоит огромных усилий не рыкнуть на дотошного омегу, спешит к нему, и тот вновь учит его.       – Нельзя омегам бегать! Особенно в платье! – Тэхён кивает. И они спускаются обратно.       Весь день Тэхён был на ногах, его учили этикету и рассказывали истории. Тэхёну, честное слово, было плевать. Он, итак, всё это учил. На слова, что он учил, Хэндже лишь фыркнул и сказал: повторение – мать учения. И этим утром, когда оценивали внешний вид и состояние тела, Хэндже мотал головой, говорил Тэхёну, что он весит больше, чем обычно, и что у него выступает тоненький слой жира на животе, а этого категорически нельзя допускать у омеги принца. Отчего ужина ему сегодня не подали. Старший омега запретил слугам приносить ему еду и давать, когда Тэхён спустится на кухню. Тэхёну же всё равно и на это. Он, во-первых, накачанный в меру, во-вторых, он нравится самому себе, и у него есть страховка под именем Чон Чонгук.       Тэхён пробегает в зелёном платье в комнату Чонгука, удостоверившись, что никого в коридоре нет, он вбегает в комнату, тихо закрывая дверь. Чонгук же в это время раздевался, кажется, хотел переодеться, возмущённо начинает бубнить.       – Тэхён! Стучаться надо!       Тэхён не отвечает ничего, он стягивает с волос резинку и падает на кровать.       – Принеси мне поесть, Чо-онгук! – жалобно пищит он, его живот уже воет волком, за сегодняшний день он выпил лишь два стакана воды и всё! Хэндже настоящий ужас в человеческом обличье. Даже глупенький Чонгук окажется тем ещё приятным пареньком, чем его отчим.       – Как тебе во дворце? – Чонгук кивает на просьбу, обратно натягивая рубашку с пиджаком.       – Устал, ужасно, голодно, жарко, – Тэхён перебирает весь ужас, загибая палец, тем вызывая усмешку у Чонгука.       – Хорошо, сейчас принесу тебе поесть, а ты пока запри дверь, чтобы Хэндже не нашёл, – Тэхён закивал головой, вскакивая. Пока Чонгук посмеивался под нос и вышел из комнаты, Тэхён сразу же её запер. А после и вовсе начал стягивать с себя платье, развязывая тугой пояс на талии. Он кидает платье на пол и вздыхает. Под платье же была натянута сорочка до бёдер, поэтому Тэхён спокойно щеголяет в комнате Чонгука, подходя к шкафу, дабы натянуть хотя бы рубаху мужа на свои голые плечи.       Тэхён натягивает рубашку, которая была большой, оглядывает хоромы принца. Почти свистит от того, как блестит золото на потолке. Тэхён проходит к письменному столу и замечает посередине конверт. Тот был запечатан синим маслом и звёздным гербом, конверт сам же был нежно-бежевого оттенка, но омега не трогает его, проходит мимо, разглядывая принадлежности на столе. Но он замирает, когда в дверь стучат.       – Ваше Высочество? – голос Хэндже Тэхён узнает везде, тот смотрит, как дёргается ручка, но дверь не поддаётся, и Хэндже вскоре уходит, думая, что принц вышел из комнаты либо уже уснул. Тэхён сдержал своё дыхание, даже смог сдержать свой ещё не раскрывшийся запах, и когда возле двери слышатся отдаляющиеся шаги, он облегчённо вздыхает, вероятно, Хэндже заметил пропажу или зашёл по своим личным делам.       Когда Чонгук возвращается спустя десять минут, он шепчет, что это он, Чонгук, и Тэхён находит это до жути смешным. Открывает ему и сразу же запирает дверь. Чонгук возмущён вновь, на Тэхёне его любимая белая рубашка с синими запонками (это вообще-то подарок!). Но Тэхён не обращает внимания на альфу, набрасываясь на поднос и поднеся его на стол, сам садится на мягкий диван в позе лотоса.       – Хэндже запретил есть? – Чонгук привык к тому, что Хэндже сам садится на диеты и порой не ест пару дней подряд, а в некоторые моменты и вовсе приказывает слугам готовить только жидкие блюда для него.       Тэхён на вопрос кивает, глотает огромный кусок мяса, запивая его сладостным яблочным компотом.       – Вообще, – Чонгука забавляет Тэхён, поэтому он садится напротив, смотря, как тот набивает себе щёки, – Он ещё сказал, что я слишком жирный, – фыркает он, и Чон, наклонив голову в бок, усмехается.       – Хэндже не использует такие грубые выражения.       – Да, не дословно, но он имел в виду, что я слишком толстый! А он даже не знает, что мой рост и вес – самое то для омег в наших землях! Крупные омеги ценнее, – рыкает Тэхён недовольно, вмиг проглатывая еду.       – Да? У нас считают, что хрупкие и маленькие омеги симпатичнее и красивее, – Чон чешет свой нос, и Тэхён кивает.       – Они тоже красивы, но ты знал, что потомство не зависит от альфы в частности? Чтобы иметь крупное потомство, надо иметь крупного омегу, – Тэхён усмехается своей шутке, но говорит он правду.       – Серьёзно?       – Серьёзно, – Тэхён усмехается, когда видит удивлённые тёмные глаза.       Дальше разговор не клеится, и Тэхён вскоре убегает к себе в комнату, оставляя в комнате Чонгука то несчастное зелёное платье, и что прикажете делать Чонгуку с этим платьем? Пока альфа бережно его складывал на спинку кресла, он качает головой, Тэхён же в своей комнате уже давно уснул с приоткрытым ртом из-за усталости.       Утро снова началось с Хэндже.       – Хельхейм! Как вы умудрились потерять ваше платье в покоях Его Высочества? Это не подобает омегам!       Тэхён стонет в подушку, сильнее утыкаясь, пока у омеги не стащат сперва одеяло, а после и самого Тэхёна. День был нагруженнее, чем вчера, его натирали маслами, делали массаж, растирали внутреннюю часть бёдер и ягодицы. Тэхён сглотнул, когда к нему подошёл один молодой парень. Тот растирал в руках сомнительную бумажку. И не зря он переживал. Тот прижал липкую бумажку к ногам и резко дёрнул. От боли Тэхён аж завопил, и Хэндже приказал слугам дать Тэхёну тряпку.       – Не трогайте мои волосы! – кричит он, когда его уже насильно держат четыре слуги, раздвигают его ноги, дабы избавиться от пушковых волос. Тэхёну было больно ещё когда они были на судне и омеги избавлялись от волос в подмышках, он и представить не может, как тут будет болезненно. К тому же его не радует перспектива сидеть в таком положении совсем голым. Его маленький член дёргается от прохлады, и Тэхён стонет жалобно, ему на данный момент хочется прикрыть свои глаза, дабы не видеть лиц перед собой. Это ужасно.       Тэхён целый день игнорирует Хэндже, а тому всё равно, ходит с ровной спиной, да внимания не обращает на Тэхёна. От обиды настолько хочется подраться, порычать на кого-нибудь, поэтому Тэхён запирает дверь на замок и лежит целый вечер. Ему снова не приносят ужин, и слуги после ванных процедур говорят, что уже завтра состоится свадьба и что Тэхёна разбудят рано утром. Тэхён поглаживает свои гладкие руки и вздыхает, не спорит, тут множество омег красивые, но все они проходят через это? Пахучие травы, ванная раза четыре-пять в день, а потом и вовсе процедура избавления от волос? И почему-то в груди засела обида и горечь, он почему-то хочет вернуться обратно к себе на родину и жить там, будучи мужем Чонгука. Тэхён не знает, привыкнет ли он к жизни здесь и здешним правилам.       Платье, сшитое за два дня, просто шикарное. Тэхёна сонного красят, стараются не крошить тенями на белоснежное свадебное платье, златовласый же шатается и мешает омегам делать свою работу.       – Хельхейм… – Хэндже всё не унимается, Тэхён успешно игнорирует, зевая и даже не прикрывая рта.       Виски давят болью из-за недосыпа за пару дней, Тэхёна выводят в зал ожидания, Хэндже ведёт за собой, что-то говорит, а Тэхёну хочется просто прилечь и поспать, разве он просит так много? Свадьба у них, точнее, церемония связывания душ уже была, поэтому сейчас эта свадьба имеет ценность только для Чонгука и его народа, Тэхён же просто рассматривает красиво украшенные стены, лестницы, но стискивает зубы от головной боли.       Тэхёна передают королю, и тот всё говорит ему, Тэхён не разобрал ничего, кроме последних игривых слов короля:       – Побыстрее заделайте внучат.       Тэхён охает, его сонливость мигом улетучивается, и тот с широко открытыми глазами смотрит на довольного короля, который уже передаёт ладонь омеги Чонгуку. Тэхён даже не успевает понять, в какой момент сейчас они находятся внутри здания наподобие храма, и он стоит с Чонгуком в центре. Вокруг нет множества людей, на скамьях же сидят люди в разных одёжках. Кто-то воин, кто-то вычурно одет, и кто-то Хэндже. Он стоит рядом со своим мужем, строго одетый, на голову выше короля, надменно смотрит на пару у алтаря. Рядом с воином он замечает Чимина, которого было видно лишь позже. Чимин машет Тэхёну, заставляя того улыбнуться, а что? Два дня не виделись!       – Выглядишь красиво, – Тэхён устало кивает, вставая напротив Чонгука. Дальше говорит священник, молится богам, Тэхён же лениво поднимает взор на своего мужа и замирает. Солнечные лучи падали на его лицо, делая акцент на его молочную кожу. Чёрные длинные ресницы подрагивали, а ранее тёмные глаза теперь сияли ярче, чем даже зелёные, Тэхён в этом уверен. Ярко-шоколадные глаза чётко были видны, волосы были завиты назад, отчего Тэхён мог увидеть открытый лоб альфы. Священник заканчивает свою речь и объявляет пару.       Чонгук целует Тэхёна в лоб не мешкаясь ни на секунду и теперь уже ведёт вверх, к балкону на втором этаже, дабы представиться перед народом, который уже собрался с самого утра на площади дворца. Гул людей всё сильнее давит на виски, вызывая сильную головную боль. Чонгук интересуется, всё ли у Тэхёна хорошо, и тот мотает головой, говорит, что хочет спать. На вопрос, надо ли отправить в покои, он вновь мотает головой. Он дотерпит до ночи. Банкет проходил в огромном зале, сейчас бы Тэхён обязательно смотрел бы с открытым ртом на все украшения и золотистые отливы в потолках, стенах, не посмотри он вчера, когда проходили с Хэндже мимо зала.       – Поздравляю со свадьбой, господин Хельхейм, – Тэхён узнаёт бархатный, более сладковатый (Тэхён так думал!) голос.       – Благодарю вас, Чимин, – за то время, что они плыли, не то чтобы Чимин с Тэхёном общались хорошо, порой они просто переглядывались и изредка общались. Но у обоих сложилось приятное вторичное впечатление, и Чимин извинился за те свои слова в первый день на борту, можно сказать, что после таких извинений Тэхён начал относиться к Чимину как к другу.       – Как необычно слышать обращение на «вы» от вас, – Чимин поднимает свой бокал шампанского и растягивает свои пухлые губы в улыбке.       Чимин смотрит на Тэхёна, который тихо хихикал под нос, отмечает, что омеге идёт их наряд, да и в принципе, его мешковатые и свободные одёжки тоже ему шли, они даже делали некий акцент на нём, создавая необычную атмосферу. И в голове Чимина что-то щёлкнуло, Тэхёну подойдёт всё, что бы он ни надел. Когда тихая фоновая музыка стихает, Чимин усмехается, шагая в сторону. К Тэхёну же подходит Чонгук, протягивает свою руку.       – Вечер должны открыть мы, – произносит тот, и Тэхён мысленно паникует. Он не умеет танцевать! Чонгук после минуты молчания Тэхёна приподнимает брови, его рука всё так же висит в воздухе, и Тэхён неуверенно обхватывает чужую руку.       – Я не умею танцевать, – шепчет Тэхён, ойкая с того, что его прижали к себе за талию. Рука омеги ложится на плечо альфы, и тот невольно отмечает, что у Чонгука сильные плечи.       – Я буду вести, ты просто повторяй за мной, – лицо Чонгука слишком близко, тот наклоняется и действительно ведёт сам. Тэхён неловко повторяет, старается держать невозмутимое лицо, мол, всё в порядке. Но когда тот вынуждает Тэхёна податься назад, омега хмурит брови. Танец молодожёнов выходит немного неловким и однотипными движениями, но никто не осуждает, а кто, собственно, осмелится? Танец не длится долго, спустя две минуты Чонгук сразу же отпускает, делая поклон друг другу, они сразу же отходят в сторону, но быстро отдалиться друг от друга не получилось, король начал знакомить Тэхёна с аристократами, рыкал на сына, чтобы и он стоял рядом, дополнял картину.       Тэхён познакомился с множеством людей, боль в висках пульсировала сильнее, и он сомневался, что до вечера банкета сможет выдержать сильную боль. Стоило ему отойти в сторону балконов, как его перехватывает Чимин.       – Хельхейм, – зовёт альфа, выталкивая в сторону балкона.       – Говорил же, наедине Тэхён, – Чимин кивает, опирается на перила и смотрит на тёмное небо, усыпанное мелкими звездами.       – Как тебе у нас?       – Необычно, жарко, людно и шумно, – Тэхён устало вздыхает, наконец-то он выбрался из эпицентра шума. Его то и делали, что подлавливали, дабы познакомиться, поэтому выбраться было сложновато.       – Летом будет ещё шумнее, скоро месяц июнь, будет фестиваль в честь первого месяца лета, Чонгук обязан тебе показать ярмарку и фестиваль, – Чимин хихикает на жалобу омеги.       – Почему не ты? – Чимин замирает из-за такого вопроса, почему не он? Парень активно закивал.       – Если хочешь, я тебе покажу, Чонгуку же не скажем, – альфа по-доброму ухмыляется, представляя лицо друга, узнай он, что его супруг и друг сбежали смотреть на фестиваль.       – Здесь очень красиво. Если в моих землях была только белая пелена из снега, тут зелени много, солнце печёт жарко, но всё же необычно видеть солнце поздним вечером, – Тэхён неспеша изливает душу, свои мысли об этих краях, – Пока добирались до столицы, я видел мужчин, у которых были золотистые кожи из-за солнца, и мне это понравилось. Это как отдельный вид искусства, – на такое признание Чимин прыскает смехом.       – Чужое тело, что ли? – посмеивается под хмурые брови.       – Зачем мне чужое тело! Цвет кожи красивый!       – Да-да, – Чимин по-доброму подшучивает, хихикая.       Чонгук в свою очередь периодически чувствует взгляд одного человека, он просто уверен, что это он смотрит. Ему удаётся поймать этого человека лишь с третьей попытки, прижимая его в тёмный угол. Молодой омега почти пищит от страха и щурит недоверчиво свои глаза, когда он чувствует знакомый запах.       – Ты меня напугал, – ругается он, толкая парня в грудь, дабы тот отошёл и перестал давить своим запахом.       – Извини, ты просто избегал меня все эти дни, – омега замирает, услышав эти слова. Его раскусили.       – Нет, я был занят подготовкой к свадьбе и строил защитный барьер. А ты знаешь, что это занимает много энергии, – Чонгук кивает.       – Но ты не отвечал на мои письма, Юнги, – Юнги пытливо посмотрел на альфу. Что он сейчас хочет от него?       – Я же говорю, я был завален работой.       – Прости, – резко выдаёт Чонгук, делая пару шагов назад, он болезненно-тоскливо смотрит на омегу впереди, – Я не смог сдержать обещание. Мы ведь всё ещё останемся друзьями?              Юнги кусает губу, задумываясь над глупым обещанием, когда им сказали про помолвку Чонгука. Чонгук всё ещё помнит. И, честно, Юнги надеялся, что тот сможет отказаться от женитьбы, как и обещал. Но прямо сейчас у него состоялась свадьба, он выходил на свет со своим супругом, целовал его в лоб, танцевал и открывал вечер с ним. Юнги только и пришлось стоять и смотреть за тем, как Чонгук целует кого-то, держит кого-то за руку, кого-то, но не его. Но сколько времени уже прошло? Четыре года ведь. Считай, Юнги уже должен был отпустить Чонгука, свою первую любовь и парня. Юнги смеётся неестественно, решая что-то ответить, ибо молчание затянулось.       – Что ты, Чонгук, это ведь была шутка, когда я говорил это, ты ведь не воспринял всерьёз?       – Если бы шутил, ты бы не помнил, о каком именно обещании идёт речь, – Юнги вновь прокололся. Он вздыхает, сдаваясь.       – Ну, да. Я часто думал об этом, когда ты был в отъезде, но ты уже вернулся с супругом. Король устроил тебе такую шикарную свадьбу аж на всю столицу, поэтому лучше всего будет списать это на шутку. И вообще, где твой супруг? Я бы хотел познакомиться с таким красивым человеком, – Юнги толкает Чонгука в плечо и выходит в свет.       – Он на балконе с Чимином, – отвечает Чон, отходя назад.       – Я пойду знакомиться в таком случае, – Юнги нервно жуёт губу, выбираясь из угла, – Какой именно балкон? – на это Чонгук лишь разводит руками.       Юнги, честно, не хочет знакомиться с Тэхёном, и был рад, что единственный златовласый на банкете был окружен другими аристократами и людьми, не познакомься он сегодня, списал бы, что людей было много, пробраться к нему было сложно. Но он ведь уже ляпнул Чону, что пойдёт знакомиться. И почему же Чонгук решил так внезапно извиниться? Но Юнги понимал, что тот всё равно сделает всё, как велит отец. Он это говорил не раз. Юнги перебирает входы в балконы, высматривает и на третьей попытке находит золотую макушку. Омега, облачённый в церемониальное платье, оборачивается сразу же, и Юнги сталкивается с зелёными глазами, которые на секунду сверкнули.       – Юнги! – Чимин радостно вскрикивает, подходя к омеге вплотную.       – Давно не виделись, Чимин, – Юнги перебирает свои голубые бусинки, сплетённые наподобие браслета, – Господин Хельхейм, я Мин Юнги, придворный маг и колдун, – шатен приветствует соответствующе, делая низкий поклон.       Тэхён стоит на месте, нервно улыбаясь. Как говорил Чонгук, если представляются, то просто улыбайся.       – Рад знакомству с вами, господин маг, – Тэхён сталкивается с удивлёнными парами глаз, Чимин кусает щеку. Он впервые слышит, чтобы к Юнги так обращались. Обычно тот пакостит так, что мама не горюй, а тут к нему обратились так официально. Юнги спешит, машет руками.       – Господин Хельхейм, можно просто Юнги или придворный маг, но я никак не могу зваться для вас господином, – Тэхён вспоминает былые разговоры с аристократами, не обращался ли он с другими так же.       – Хорошо, придворный маг, – Юнги кивает, Тэхён же всё ещё вспоминает, вдумчиво тянет губы, и его брови немного хмурятся. У Юнги проскакивает мысль о том, что Хельхейм очень красив. Он высок и одного роста с Чимином, а может выше, чем альфа, ибо Чимин тот ещё любитель высоких платформ. Омега из чужих земель имеет пухлые розовые губы и белоснежную кожу, и самое необычное и красивое – его глаза. В меру огромные глаза приковывали взор, голубая горошина порой сверкала. И сам Хельхейм выглядит уверенным, его движения не утончённые, но всё равно вызывают восхищение.       – Юнги? – Чимин мягко касается локтя мага, и тот вздрагивает.       – Простите, я просто на минуту был ослеплён вашей красотой, – признаётся Юнги и встречается с ухмылкой омеги впереди.       – Минуты две, – маг кусает свои щёки, он и не заметил, как очаровался Хельхеймом.       – Простите, – вновь бубнит под нос Юнги, не переставая перебирать голубые бусинки.       – Я спрашивал про магию и твою силу, – Тэхён игриво сверкает своими глазами, заинтересованно оглядывая Юнги, которому понадобилась ещё одна минута, дабы понять вопрос.       – Ну, когда я в последний раз сдавал тест, у меня был шестой ранг, – Тэхён выгибает бровь.       – У магов бывают ранги, у воинов классы, – мягко вставляет Чимин, и Юнги кивает, соглашаясь.       – У магов есть семь рангов, я пока на предпоследнем, поэтому я не особо силён, господин Хельхейм, – Тэхён возмущённо охает.       – Что вы! Не говорите так! Я уверен, что вы сильны, раз вашу силу оценили в шестой ранг.       – Д-да, но есть и те, которые сильнее меня, – но Тэхён мягко перебивает.       – Извините, но вы можете сделать так, чтобы убрать головную боль? Из-за недосыпа у меня голова болит, и боюсь, не выдержу ещё часа такой боли, – сердце Юнги почему-то болезненно колется, он вспоминает слух про зелёное платье. Омеги-слуги шушукались друг с другом, говоря о том, что уже в первый день их принц покрыл Хельхейма, ибо слуги нашли платье в комнате Чонгука, а на Хельхейме была рубашка принца.       – Конечно, – чуть тихо кивает Юнги, а после поднимает руку, – можно к вам прикоснуться? – получив кивок и разрешение, Юнги касается подушечками пальцев до лба омеги напротив. Маг видит негативную энергию сквозь тело, пускает туда голубые, чистые энергии через касание, полностью избавляясь от красной энергии. Благо, неблагополучной энергии было мало, поэтому избавить от головной боли и видимой усталости маг смог за пару секунд, – если вам станет плохо, вы обращайтесь. Я живу в огромной башне, но вы спросите у слуг, они скажут и покажут, – Тэхён касается своего лба, восхищённо охает.       – Боли нет! Благодарю! – Тэхён поправляет свою чёлку, широко улыбаясь. Он должен сдружиться с этим магом, ну просто обязан! Юнги в глазах Тэхёна слишком крутой, да и к тому же красивый омега.       – Не стоит благодарностей, – Юнги удивляется такой реакции. На первый взгляд Хельхейм кажется надменным и горделивым, его изначальный тон и ухмылка. Но сейчас, видя, как тот искренне благодарит мага, у него снова болезненно колется сердце, теперь он понимает Чонгука, который вернулся с супругом в своё королевство. Хельхейм красив и интересен.       В итоге они стоят ещё пару минут, и первым уходит Юнги. Тэхён отпустил его лишь тогда, когда взял обещание, что завтра навестит его в обед. И перед Тэхёном стоит ещё одна работа – вторая брачная ночь. Когда все гости уходили с улыбками, Чонгук оттягивал время, как мог, пока король сам не начал прогонять Чонгука в покои. Тэхён уже давно поднялся и сразу уснул бы, но с помощью Юнги он даже не чувствует былую усталость. Стоило ему развязать пояс на талии, как дверь открывается. Краем глаза он видит Чонгука, который нерешительно зашёл вглубь комнаты.       – Помоги расстегнуть молнию, – Тэхён бросает свои попытки с молнией сразу же, как видит Чонгука, и тот подходит впритык. Тэхён улавливает нотки алкоголя с природным запахом Чонгука, – Ты когда успел выпить? – удивляется Тэхён, ведь когда он поднимался, Чонгук был трезв.       – Выпил для смелости, – тихо отвечает альфа, звякая молнией, и платье мигом падает на пол. Белая ткань падает звучно, шурша. На Тэхёне белая тонкая сорочка, но та ничего не скрывала. Тэхён посмеивается на ответ Чона, на цыпочках шагая и отодвигая красный балдахин, взбирается на кровать.       Чонгук же медлит с одёжкой, его мундир стягивается целые две минуты, а после он звякает ремнём, всё это бережно складывает на спинку кресла, как и платье Тэхёна. Чонгук просто любит порядок и чистоту. Такое же отношение и к своему разуму, но сейчас в нём есть градусы, которые помогают ему кое-как справляться с мыслями о том, чтобы разделить постель. Чонгук ведь не может же избегать этого случая подолгу, рано или поздно им придётся разделить ложе, и Чон считал, что лучше это сделать раньше и так быстрее привыкнешь. Альфа внутри беснуется, он, ещё когда стоял сзади Тэхёна и стягивал замочек вниз, тогда уже хотел впиться в его голые плечи, которые так вкусно пахли.       Чон отодвигает балдахин и видит, что Тэхён закрыл свои глаза.       – Тэхён? – удивлённо отзывается омегу альфа, на четвереньках приползая и нависая рядом с омегой.       – Что?       – Не хочешь заняться сексом? – Тэхён распахивает свои глаза, не улыбается, не хихикает, серьёзно смотрит тому в глаза.       – Ты по любви хотел, – Чон кивает, глотая гулко слюну.       – Но нам рано или поздно придётся заняться сексом, и я подумал, что лучше начать рано, чем поздно, – Тэхён выгибает бровь, приподнимаясь на локтях.       – Чонгук, я не хочу, у меня ещё не было первой течки, мне попросту будет сложно тебя принять, даже если и буду истекать смазкой от возбуждения, – Тэхён говорит спокойно, но Чонгук удивляется сильнее, его большие глаза округлились ещё больше.       – Тогда почему ты тогда предлагал переспать? – Чонгук бубнит под нос, неловко почесывая кончик своего носа.       – Доён меня растягивал, – альфа давится своей слюной, кашляя.       – Ч-что?       – Что ты так смотришь? Это нормальная вещь, если у омеги, которая выходит замуж, не было течки, но он женится, то его растягивает его папа, – Тэхён забавно фыркает, довольствуясь пунцовыми щеками Чонгука.       – Тебе ведь двадцать? – Тэхён кивает на вопрос.       – В этом году исполнилось.       – И у тебя не было первой течки? – Чонгуку неловко о таком спрашивать, он жуёт свою губу.       – Конечно нет, у нас омеги текут после двадцати, я тоже должен раскрыть себя в этом году. У нас климат холодный, а во время течки омеги становятся уязвимыми и бесполезными в те дни, пока будет течь из-за своей природы, понимаешь? – Тэхён обратно ложится, поворачивая голову к Чонгуку.       – Я понял, – Чонгук рыкнул на себя же, из-за чего не догадался сразу, это ведь было ясно с самого начала.       – Но у вас тепло, омега уже должен проснуться в скором времени, – Чонгук вздыхает и давится своей слюной. Ему сейчас сказали, что у его супруга в скором времени должна быть течка. Альфа внутри уже ноет и хочет прикоснуться к белоснежной коже, такие разговоры всё больше возбуждают волка, тот хочет заласкать ещё неопытного, юного и непахучего омегу.       Чонгук же понимает природу своего мужа. У них в краях тепло, временами жарко, отчего омеги начинают взрослеть в пятнадцать-шестнадцать. Чонгук осторожно касается плеч омеги, и тот молча смотрит на альфу с приподнятыми бровями.       – Тогда мы можем учиться прикасаться друг к другу? – Чонгука жрёт собственная природа изнутри, его руки вспыхивают огнём, когда он касается плеч омеги. Тэхён кивает, даже специально приподнимается, опираясь руками о простыни. Омега облизывает свои губы в ожидании, пока Чонгук поднимается и накрывает губы Тэхёна.       Тэхён почему-то сдерживает своё дыхание, когда Чонгук сминает его губы, чмокает неуверенно.       – Тэхён, дыши, – совсем тихо произносит альфа в губы, следом сразу же накрывая мокрые губы. Чонгук с каждым обсасыванием губ набирается смелости углубить поцелуй: он кончиком языка ведёт по контуру губ, лижет её маленькими мазками, а после и вовсе зажимает нижнюю губу омеги зубами, оттягивая и кусая несильно.       Тэхён же от приятных чувств внизу живота не сдерживает вздох, коротко и тихо стонет в поцелуй. Альфу это заводит сильнее, пуская по телу табун мурашек. Чонгук теперь надавливает, заставляя Тэхёна обратно прилечь из-за своего напора. Им обоим в таком положении будет легко целоваться и целовать тело. Тэхён первым проталкивает в чужой рот юркий язык. Он проталкивается меж треугольных губ Чонгука, и альфа глухо стонет, когда языки пошло хлюпаются друг о друга. Если Чон целует без мешкания, то его рука совсем неуклюже и неловко опускается на талию омеги, предварительно стянув одеяло и бросая его рядом. Чонгук сжимает её силой и случайно выбивает из уст Тэхёна более громкий стон.       – Ещё, – тихо просит омега с пунцовыми щеками. Чон активно лижет губы парня под ним, смотрит своими чёрными, почти красными глазами в глаза напротив.       – Где хочешь ещё? – когда Чонгук отодвигается и тянет нить слюны, он опускает руку на бедро парня, задирает сорочку и сжимает, вновь выбивая из Тэхёна писк.       – И второе бедро, – просит Тэхён, поджимая колени. Рука Чонгука скользит легко, сжимает до белых костяшек. Его губы влажно мажут по уголкам губ Тэхёна, спускаясь к шее.       Всё это непривычно не только Тэхёну, но и Чонгуку. Чонгуку не то чтобы не целовался и не занимался любовью, однако у него так долго не было никого, что сейчас он чувствует даже ответное желание омеги под ним, будто бы слышит его скулёж. Но Тэхён тихо стонет, сильнее раздвигая свои ноги, и рука альфы скользит по гладким ножкам выше, сжимая то сверхчувствительные бёдра, то талию, ему приходится нависнуть над Тэхёном. Губами припадает к шее, он утыкается в запаховую железу и дышит часто.       Еле уловимый аромат мяты будто бы ускользал из лёгких альфы, не давая себя почувствовать в полной мере. Альфу это злило, но и заводило одновременно, он пробно мажет по ней, и Тэхён под ним съёживается, пиская и поворачивая голову в бок, прося ещё. Он буквально подставляет свою шею и отдаёт всего себя альфе, правда, знает ли об этом сам Тэхён о таком жесте? Чонгук рыкает, послушность омеги только раздирает его внутри, заставляя руки хаотично блуждать по телу супруга. Он хочет разорвать чертову сорочку, ведь она так мешает наслаждаться видом омеги под ним. Его омеги, которая испуганно пищит, когда слышит треск тканей.       – Ч-чонгук! – он недовольно шикает, но сорочка рвётся легко, поддаваясь сильным рукам альфы. Альфа сверкает своими глазами и приподнимается, дабы лучше рассмотреть тело под ним. Чонгук уже не в себе, потому что его глаза опасно сверкают красными, но даже будучи зверем, он знал, что Тэхён не готов к половому акту.       Когда Тэхён невольно подминает ноги и закрывает рукой свой член, потому что Чонгук смотрел такими голодными глазами. Однако альфа чуть тихо порыкивает, мягко и неспеша убирая руку Тэхёна.       – Чонгук, я не хочу заходить так далеко, – альфа молчит минуту, прежде чем понять слова Тэхёна.       – Но твоё тело говорит об обратном, – хрипло произносит низким голосом, медленными движениями раздвигая ноги супруга. Тэхён шумно вдыхает воздух. Его тело – да, возбудилось и вот-вот потечёт тонкая струя смазки из нутра, но Тэхён боится. Если в своих землях он был уверен, что готов к ночи и сам бы начал приставать, получи он разрешение, сейчас же он теряется. Он неподготовлен, не растянут и не течёт так, как надо. Тэхёну страшно, что такой Чонгук, который изменился за пару минут, сможет его насильно взять. Не Чонгук, а его волк. Омега поскуливает от страха, чувствует альфу, и тот замирает.       Тэхён скулит снова, и Чон наклоняется обратно, целует мягко в губы, успокаивающе зализывает припухлые губы от поцелуев. Альфа даже выпускает свои феромоны, пытаясь успокоить омегу под ним и унять его скулёж.       – Хочешь, чтобы я не смотрел? – произносит Чонгук в губы, и на сей раз Тэхён прикрыл свои глаза. Он кивает.       – Не хочу, – твёрдо и тихо произносит.       Альфа его слушается, как послушный пёс, он обратно тянет одеяло на его бёдра и прикрывает пах. Тэхён даже вздыхает облегчённо, вновь подставляя шею, и альфа рыкает недовольно. Он точно не знает, что означает этот жест. Чонгуку изо всех сил удаётся унять чешущиеся клыки, которые так и рвались наружу, дабы поставить метку, покрыть супруга в брачную ночь. Но Чонгук не хочет, в отличие от его альфы, который бурчал и рыкал на своего человека.       Чонгук целует в шею, аккуратно всасывает белоснежную кожу ртом и звучно сосёт, оставляя алую метку, которую сразу же зализывает. Его альфа надеется, что хоть так на омеге останется его запах. Чон обратно поднимается к пахучей железе и, вытянув шею, натирается о тэхёнову железу своей, выбивает стоны и у Тэхёна, и у себя. Это было болезненно приятно, он натирается словно кот, немного рвано, подаваясь вперёд, а после назад. Он повторяет эти движения до тех самых пор, пока Тэхён с болезненным стоном не отодвигается и не стонет от жгучей боли в шее. Чонгук обратно утыкается носом в опухшую железу, лижет и вбирает в рот, Тэхён же отталкивает от себя Чонгука.       – Мне больно, – охрипшим и тихим голосом произносит омега, невольно издаёт скулёж, и альфа оставляет в покое железу, в последний раз размашисто мазнув языком.       – Прости, – шепчет Чонгук, обратно обсыпая шею поцелуями и засосами, а после спускается к острым ключицам, несильно кусает их, – можно прикоснуться к груди? – Чонгук сипло спрашивает, приподнимая голову и взгляд, когда на шее и ключицах не осталось живого места. Альфа хочет обцеловать супруга везде, где только сможет, и будет довольствоваться этим. Зверь внутри доволен тем, что завтра Тэхён спустится за трапезой, и все слуги увидят, что его целовал и обласкал второй по важности альфа в королевстве. Он доволен тем, что сейчас омега под ним полностью без особых проблем впитал в свою кожу запах альфы. Сейчас омега под ним пах альфой, парень даже тщательно растирает свои засосы, периодически бросая взгляд на Тэхёна, который хмурил свои брови. Он приоткрыл свой рот, шумно и часто дышит, сам он красный от возбуждения, от такого Чонгука, который почему-то решил предложить заняться любовью, Тэхёну просто хорошо, и лишних слов не надо.       – Тэхён? – когда Чон не получает ответа на свой вопрос, он окликает омегу. Но не получив никакой реакции, он припадает губами к груди супруга, мажет языком по твёрдым соскам, и Тэхён распахивает свои глаза.       – Ты уже, – сипло стонет, плавясь под новыми ощущениями. Чонгук вбирал твёрдый сосок в рот, оттягивал и игриво кусал, повторял эти действия, беря участки кожи ещё шире. Свободной рукой он большим пальцем натирает то второй сосок, такой микс сильнее выбивает Тэхёна из колеи. Омега стонет и приподнимается в спине, дабы Чонгук активнее начал сосать. Альфа слушается, он даже приподнимается в спине, дабы удобно было вбирать в рот и, звучно причмокивая, выпускать изо рта, чтобы вновь накрыть своим горячим ртом.       Руки Тэхёна шлёпаются о сильные плечи альфы, впиваются своими коротенькими ногтями, он выгибается сильнее, чувствуя приятную тяжесть под животом и свой приятный конец, но Чонгук резко отстраняется, вызывая недовольство у Тэхёна.       Чонгук сейчас выглядит чертовски горячим, и сейчас он явно не тот Чонгук, который говорил с пунцовыми щеками, что будет заниматься сексом лишь по любви. Чонгук сверкает своими красными глазами, в тёмной комнате красные глаза выглядят немного пугающе, и Тэхён ужасается со своей второй мысли, это же о том, какой сейчас Чонгук горячий и что хотел бы быть наполненным альфой. Чон лижет свои губы, те же соблазнительно сверкают из-за слюней.       – Я хочу посмотреть на тебя всего, Тэхён, – тихо произносит Чонгук, и Тэхён мотает головой.       – Мы зайдём слишком далеко, Чонгук, – альфа наклоняется и целует в уголок губ, пробираясь в рот парня своим языком.       – Я знаю, что ты не готов, я не буду тебя брать, – Тэхён вздыхает шумно, глотая ком в груди. Если он представится перед Чонгуком полностью голым, он ведь действительно сдержится?       – Ты обещал, – выдаёт Тэхён, и альфа довольный урчит в губы омеги, благодарно лизнув губы, – Только, пожалуйста, выключи свет, – альфа мотает головой.       – В таком случае тебя будет плохо видно, – зверь буквально порыкивает на такую просьбу и, улавливая писклявый скулёж омеги, отступает назад, шепчет в губы Тэхёна «хорошо» и нехотя отстраняется.       Когда же Чонгук выходит из балдахина, он вдыхает свежий воздух, приходит в себя и слышит собственное сердце, которое так колотится. Его волк самый подлый из всех, что есть. И зайди он обратно через балдахин, где пропахло развратом и сексом, то рыкает сам на себя. Его другая сторона думала о том, что это не разврат и не секс. Так пахнет любовь, так пахнет омега, которую любят в эту ночь. Чон спешит выключить свет, возвращаться же нет, он аккуратно открывает балдахин, и в его нос ударяется их совместный запах. Запах мяты был ярче, чем обычно, но не так сильно, в основном в воздухе витал запах возбуждения и его природный аромат. Чонгук шумно глотает. Отблеск полной луны не пропускает красный плотный балдахин, отчего тот не видит отчётливо тело омеги, он встречается лишь с зелёными глазами, которые так сверкают завораживающе.       Альфа внутри вновь доминирует, и теперь уже Чонгук сам не противится. Подаётся к омеге и утыкается в его набухшую железу. Рукой он раздвигает колени, оказываясь между ног, он прижимается плотно своим бугорком через ткань белья. Отчего Тэхён стонет тихо.       – Ты обещал, – вновь стонет омега, и Чонгук вдыхает. К сожалению, обещал.       – Помнишь, ты хотел попробовать, как в той книге? – Тэхён мотает головой, он вообще думать не хочет. Он хочет достигнуть пика, его тело приятно покалывает, и Чонгук приподнимается, стягивая своё бельё. Когда огромный и толстый член шлёпается о его живот, Тэхён не на шутку пугается. Альфа же, в свою очередь почувствовав страх омеги, поспешил успокоить его. Он, протянув руку, поглаживает щёки наугад, но пальцы касаются влажных губ. Борется со своими дикими желаниями и мягко оглаживает припухлые, влажные губы, – Мы просто сделаем друг другу приятно, – Тэхёну хочется сказать, что сейчас только он делает приятно, но забывает все слова, когда Чонгук окольцовывает ладонью его член.       Чон большим пальцем растирает выступившую на головке члена смазку, медленно растирает, и Тэхён стонет громко, сладко, говоря альфе, что тот делает всё правильно. Чонгук второй рукой сминает мягкие и маленькие яички, Тэхён от непривычных, новых чувств буквально утопает, и не надо ему спасательного круга, он сам виляет бёдрами, делая первый толчок в колечко из пальцев. Тэхён хрипло, жалобно стонет, когда Чонгук пережимает член у основания.       – Ещё рано, Тэхён, – Тэхён мотает головой. Его мучают поцелуями не меньше получаса, а он ещё даже не излился. Его тело становится напряжённее, чем было до, и Тэхён почти воет из-за этого, хаотично виляет бёдрами, приподнимая их, но Чонгук вдруг прижимается своим огромным членом к члену Тэхёна.       Омега перестаёт двигаться, он даже перестаёт дышать, чувствуя тяжесть органа на своём члене. Тот приятно давит его орган, и если бы не руки Чонгука, Тэхён бы стыдливо излился бы из-за этого. Омега скулит, впиваясь руками в простыни и сжимая их.       Чонгук не заставляет омегу ждать ещё долго. Его скулёж сводит с ума его альфу, омеге хочется дать всё и вся в такие моменты. Он начинает двигаться и натираться о красный набухший член из-за невозможности снять напряжение долгое время. Чонгуку этого не хватает, и он рыкает.       – Тэхён, приложи ладонь, – Тэхён не сразу понимает и лишь потом тянет руки, окольцовывая пальцами член альфы. Тэхён не видит члена Чонгука из-за темноты, но с неким ужасом понимает, каковы размеры альфы. Он даже пальцем не может нащупать свою головку и кусает губу. Тэхён понимает, что он сделал правильный выбор и не пошёл на поводу у своего ребячества, отказав Чонгуку в самом начале.       Чонгук, чувствуя на члене руку омеги и то, как тот пытается неловко дрочить ему, рыкает от удовольствия. Попытки сделать ему приятно уже радуют и довольствуют натуру альфы, заставляя его вбиваться и натираться о чужой член всё быстрее и размашисто. Когда Чонгук убирает руку, Тэхён с вскриком сразу же изливается себе на живот, пачкает своей спермой и член Чонгука.       Тяжёлые вздохи омеги, его стоны и его маленький член бьют разом в разум наслаждением. Чонгук обильно изливается на живот Тэхёна и наклоняется, дабы вновь оставить поцелуй на губах Тэхёна. Ведь альфе показалось, что тот вовсе и не пахнет им. Совсем-совсем не пахнет. Альфа не сдерживается и размазывает своё семя на животе Тэхёна, который бубнил насчёт этого. Но усталость накрывала омегу быстрее, чем его недовольство действием Чонгука.