Хельхейм

      На следующий день, утром, Тэхён, проснувшись, не находит рядом с собой Чонгука, но и не расстраивается, ведь ночью хорошо постарался. Самое лучшее ещё то, что он полностью выспался. Хоть телом он и устал всё ещё, всё-таки два часа ходьбы и ещё час под ливнем дают о себе знать. Тэхён, как выжатый лимон, лежит в ванной, пока слуги готовят его к банкету. Во второй день охоты проходит банкет, где объявляют победителей, и Натан, говоря, что выиграет именно его господин, готовит его тщательно. Когда ему выбирают платье, Тэхён наотрез отказывается надевать платье. Оно неудобное, хотя, стоит признаться, оно красивое. Бордовое платье до пола выглядело восхитительным и подходило для королевской особы, но Тэхён стоит на своём, и выбор они останавливают на костюме-тройке такого же цвета, что и платье, поэтому разочарованным не остался никто: ни личный дизайнер Лу, который мило шепелявит, ни Тэхён, которому очень даже удобно именно в таких одеждах.       Волосы собирают в высокий хвост и решают украсить шпилькой. Натан относился к подготовке серьёзно, но даже в таком случае он не надевал на Хельхейма вычурные одёжки, украшения, всё выбирал с умом. Да и вряд ли сам Тэхён надел бы что-то нечто вычурное или то, что ему покажется неудобным.       Когда всё готово, Тэхён всё лыбу тянет. Никак не может унять улыбку, уголки губ, которые так и сползают вверх, вспоминая то, что они делали вчера, точнее, он делал. У Чонгука даже подбородок обкусан, и его железа. Хотелось уткнуться туда и удостовериться, что вчерашняя ночь не приснилась ему. Но поймать принца оказалось сложной задачкой, в принципе, как и всегда.       Тэхён спускается в банкетный зал, и аристократы бурно обсуждают именно принцев. Кто-то хихикал глупо, кто-то смотрел с завидными глазами, но Тэхёну на них было всё равно. Он лишь кивнул им в знак приветствия, выискивая глазами нужного человека, но вновь проваливается с этой задачей. Решив, что посмотрит позже, ведь им ещё жить пару дней в покоях Чонгука, Тэхён видит Сокджина. Тот стоял возле фуршетного стола и молчал. У него, почему-то, настроения не было, это было видно по лицу.       – Сокджин? – Тэхён смотрит на него и кусает свои губы. Пока что единственный омега из юга, который носит штаны с рубашкой, а не платье.       – Господин Хельхейм? – нахмуренные брови сглаживаются, и Тэхён рассматривает лоб омеги. У Сокджина даже нет морщинок, что за удивительный человек…       – Вижу, у вас настроения нет. Мы получим первое место, вам не нравится? – Тэхён смотрит на пирожное. Десерт выглядел таким аппетитным, таким свежим, а как на креме стояла вишенка. Тэхён невольно для себя облизывается.       – Я рад, что вы получили первое место, господин Хельхейм, но причина моего хмурого настроения совсем другая.       – Мы получили первое место, – поправляет его Тэхён, отправляя в рот десерт и вздыхая шумно, дабы не замычать от того, какой он воздушный, какой сладкий! И он немного эгоист сейчас, раз особого значения не придаёт Сокджину и его значимой проблеме.       – Мы, – Сокджин больше не говорит и тоже решает съесть десерт. Как говорила его матушка, сладости помогают от стресса.       – Хельхейм? – когда Тэхён, отправив в рот второй кусочек десерта, Чонгук решает к нему подойти.       Скрывался с самого начала, и как тот начал есть, так сразу объявился. Тэхён с набитым ртом поворачивается, медленно жуёт десерт и видит то, над чем так работал ночью. Шею Чонгука покрывают красные засосы, на запаховой железе красуются следы зубов. Тэхён проглатывает и хихикает под нос.       – Тебе идёт, – омега принимает протянутую руку, и Чонгук утягивает Тэхёна в танец.       С танцами у Тэхёна стало лучше, Сокджин учил его последние дня три. Хэндже попросил с особой тщательностью отнестись именно к танцам, ведь, увидев первый танец молодожёнов на церемонии, чуть в обморок не упал от увиденного, правда, очень обрадовался после, когда никто не упоминал про то, что Тэхён не умеет танцевать. Хэндже попросил быть особо строгим с Тэхёном, Сокджин и был. В самом начале, первые десять минут.       Сокджин просто видел в Тэхёне себя, как бы смешно ни звучало. Тэхён горит своими личными амбициями, хочет отстаивать своё мнение, и у него это хорошо получается. Он, конечно, недолюбливает Хэндже и его постоянные упрёки, но справляется с ними, стискивая зубы. Тэхён сильно напоминает Сокджину его самого. И отличие в том, что Сокджин, будучи бунтарём внутри, выбирает молчать, а не говорить, как Тэхён.       Если Тэхён смотрит на свои старания, разглядывая шею, а позже и лицо альфы, то Сокджин смотрит на свои старания и результаты. Тэхён танцевал куда лучше, чем есть. Кружился в руках альфы умело, обнажал зубы в улыбке. Джину на минуту стало интересно, о чём они там разговаривают.       – Костюм сшит на заказ, – Чонгук неправильно понимает слова Тэхёна, точнее, понимает, но делает вид, что Тэхён про другое.       – Я про засосы, – Хельхейм не Хельхейм, если не скажет всё прямо.       – По-моему, ты переплюнул меня в отметинах. Особенно укусив железу, – Чон с невозмутимым видом кружит Тэхёна, который позже оказывается в объятиях альфы.       – Не сдержался. Ты вкусно пах, – Тэхён расплывается в улыбке, вспоминая их ночь и атмосферу. А Чонгук действительно пах соблазнительно и вкусно.              – Ты тоже, – лицо Чонгука не дёргается, когда он это говорит. В принципе, Тэхён и сейчас пахнет очень вкусно. Просто с ума сойти. Не нравится альфе и то, что другие люди смотрят на Тэхёна. Его-то хочется укрыть всегда и везде. Просто взять и заточить в его покои. Чонгук дёргается именно от таких мыслей, делая следующее движение неправильно. Он запинается о свои ноги, и теперь Тэхён держит его за талию, прижимая к себе, дабы Чонгук ненароком не упал. Они так и застывают в такой позе. Тэхён был слишком близок к Чонгуку, их noses почти соприкасались, и Чон вздыхает.       – Отпусти, – но Тэхён сильнее впивается в талию и прижимает к себе. Обычно за талию держат именно омег, но никак не альф, отчего Чонгук чувствует себя странно. Но, видя, что Тэхён не собирается его выпускать из своих лап, делает резкий выпад вперёд, перехватывая чужую талию и касаясь своими горячими ладонями бёдер омеги.       Тэхён не успевает шикнуть и хмурит свои брови. Ах, он не рассчитывал, что Чонгук так поступит. Его ноги так бесстыдно были подняты, вот бы только штанина не порвалась. Однако, вопреки страхам омеги, штанина выдержала такую особую гимнастику, и Чонгук усмехается. Когда все были увлечены королём, который взошёл на сцену, Тэхён пихнул локтем в рёбра Чонгука.       Альфа возмущённо охает.       – Совсем глупый, что ли? – шикает Тэхён, и Чонгук наклоняется так близко, что всё недовольство Тэхёна мигом испаряется.       – Надо было сразу отпустить, – как? Прижать самого альфу, своего мужа, за талию к себе удаётся не всегда, поймать его – особенно. Так что Тэхён был обязан так сделать.       Но всё же Тэхён доволен собой. Он даже всё ещё чувствует жар тела сквозь ткань, его ладонь всё ещё приятно горит, кончики пальцев приятно покалывают. Чертовски доволен.       Объявляют первое место, конечно же, команда Тэхёна получает первое место, и омега скромно улыбается. Пытается скромно улыбаться. Ему нравится получать внимание и восхищение аристократов.       Тэхён с Сокджином подходят к королю. Тот поздравляет своего сына с победой и даже обнимает Тэхёна. Король Хисын очень добр к Тэхёну, так было почти с самого начала. Мужчина легко хлопает омегу по спине и наконец-то выдаёт что-то кроме поздравления.       – Вы можете попросить меня об одной вещи.       Тэхён уходит в раздумья сразу же, даже жуёт свою губу, думая, что бы попросить ему. Если Сокджин сразу попросил выкупить ему ценные книги из востока, то Тэхён сказал чуть позже.              – Я хочу ванную, как в покоях Чонгука, – если Тэхён говорит это в целях, чтобы ему построили бассейн в ванной, то некоторые взрослые хохочут. Тэхён как всегда.       Оказывается, Соджун заболел сразу же, как только зашёл в свои покои, и он сейчас отлёживается, лечится. На магов, оказывается, не действуют лечебные магии, как когда Юнги убрал головную боль Тэхёна. Это очень необычно для Тэхёна, и, наверное, он немного благодарен судьбе за то, что не является магом. Позже он усмехнулся своим мыслям. Думает над этим так серьёзно, будто бы имел все шансы родиться колдуном.       Дневной банкет заканчивается вечером, многие аристократы, оказывается, останутся на ещё один день, но Тэхён попросил вернуться обратно. Предварительно попросив слуг крепости позаботиться о Соджуне, Тэхён уходит довольный. Теперь их карету сопровождал на одного человека больше, чем они ехали. Это был Чонгук. Принц облачился в рыцарские одёжки и верхом шагал впереди кареты. Сокджин читал книгу на протяжении двадцати минут, как только они сели в карету.       Всё было бы ничего. Они ехали в спокойном темпе, никто никого не трогает, но, если бы не один рыцарь, который так спешил в сторону крепости. Тот, увидев белую карету и самого принца впереди, радостно визгнул.       – Ваше Высочество! – молодой парень орёт, всё машет бумажкой в руках. – Его Величество Хэндже приказал вам вернуться с Его Высочеством Хельхеймом. Мэм, – как только Чонгук слышит последнее слово, напрягается, – утром приехала во дворец и требует увидеть Его Высочество Хельхейма. Она устроила бунт и снесла гостиницу, – парень задыхается, как задыхалась его лошадь, пока бежала сюда.       – Я понял, – Чонгук знает, какой человек его бабушка, и спешит к остальным. Тэхён, слушавший всё это в карете, интересуется у Сокджина, кто такая мэм.       – Мэм – бывшая королева, – со скучным видом отвечает Сокджин, переворачивая лист.       – Бывшая королева? То есть бабушка Чонгука?       – Она самая.       – Вау, – Тэхён выглядывает в окно и смотрит на дворец, который всё ещё далеко. Мысленно торопит всех, хочет познакомиться с женщиной.       В их мире так мало женщин, что в одном королевстве можно на пальцах сосчитать. Особенно когда в своём небольшом путешествии Тэхён видел только мужчин и юных мальчиков, женщин даже мельком глаз не замечал. Он, конечно, не дурачок и знает, как они выглядят, какое тело и отличие имеют, но ему не терпелось увидеться с бабушкой Чонгука! Не то чтобы он уважал старшее поколение, просто из любопытства. У него самого есть дедушка, который, потеряв одну ногу, перебрался в соседний островок и до сих пор там живёт, но к старшим он не особо был привязан, потому что чаще всего они просто качали головой каждый раз, когда видели Тэхёна.       Интересно, каким человеком окажется бабушка Чонгука.       Но вместо этого Тэхён высунул голову из окна и смотрел на спину Чонгука. Чонгук, кстати, невольно приковывал к себе его взгляд. Тэхён сперва отметил то, что стоило и затылок покусать, но позже омега начал думать о том, как Чонгуку идёт одеяние рыцарей. Не совсем типичная, как у остальных. Чонгук был одет в бордовое одеяние, жилетка выглядела плотной, на поясе висел меч в ножнах. Чонгук красив. Тэхён смотрит на широкие плечи и хихикает под нос.       – Чонгук, – зовёт он альфу, и тот поворачивает голову в бок. Тэхён вздыхает, даже в профиль красив.       – Что такое? – Чонгук равняется с Тэхёном, который, положив локоть на окно, а на локоть щеку, лениво, почему-то счастливо смотрел на альфу.       – Ничего, – Чон удивляется сперва, – просто хотел посмотреть на ваше красивое лицо. Мой муж такой красивый, – Тэхён видит, как щёки альфы медленно покрываются румянцем, и Чонгук смущённо дёрнул губами.       – С чего вы вдруг, – Чонгук засмущался не на шутку, когда услышал такой неожиданный комплимент. Рыцари рядом отчётливо слышали слова господина Тэхёна и те сразу же подавили свои смешки. Мило было наблюдать за молодожёнами.       – Захотелось сделать комплимент своему мужу, – Чонгук дёргает уголками губ, хоть и пытается подавить улыбку. Ему, конечно, делали ранее комплименты, но почему-то альфа так расплывался в улыбке и довольный урчал, но вскоре, когда подавлять улыбку стало больно, Чонгук расплылся в довольной улыбке.       – Чонгук, – вновь зовёт его Тэхён, ему, видимо, очень скучно, и он решил поприставать к своему мужу.       – М? – альфа больше не прячет своё довольное лицо, и Тэхён, смотря на него, думает про себя, что ему повезло. Иметь такого красивого мужа не дано многим. Или может Тэхён слишком разогнался в своих мыслях? Но Тэхёну нравилось думать о Чонгуке.       – Спасибо за первое место, – подаренные животные тоже считаются.       – Вы сами наловили много зверья, не стоит благодарностей, – Чонгук приятно удивлён сегодняшним настроением Тэхёна и отвечает ему так же.       – Ну, вы всё равно ловили крупных животных, а это сколько баллов было!       Сокджин вздыхает, наконец-то закрывая книгу. Эти голубки сейчас очень-очень сильно мешали ему читать его книгу. И он смотрит на лицо альфы, который улыбался и что-то говорил Хельхейму. А может, ну их, не станет он мешать им вести дискуссию. Джин обратно открывает захлопнутую ранее книгу и мысленно цокает с того, как Тэхён воркует со своим мужем, пока альфа улыбался и порой смеялся тихо. Джин смотрит краем глаза на альфу и, честно, он даже рад, что сейчас Чонгук смеётся искренне с Тэхёном. С Лиёном Чонгук всегда сдержан, с Юнги Чонгук немного неуклюж, но с Тэхёном Чонгук другой. И почему-то кажется Джину, что сам Чонгук ещё не знает и не видит себя со стороны.       Если Сокджин думал об этом, Тэхён яростно и эмоционально рассказывал Чонгуку про его первую охоту.       – Мы на лосей охотились! Это было зимой, когда всё было нажито и народ был сытым, я с Санбомом решил, что нам лучше будет поохотиться зимой. Вы можете поверить? Зимой, когда снега было навалом. Лось был огромным, рогастым, мы слишком близко подошли к его маленькой крохе, оказывается, он был отцом. В итоге мы убегали от него полчаса, – Тэхён всё так же лежит, рассказывает свою историю, порой он поднимает щеку и жестикулирует руками, вспоминая те тёплые деньки, когда ещё каждый день дрался с Мунбином, и он невольно хихикнул глупо. Хорошие были дни.       – Вы уже успели соскучиться по родине? – Чонгук, увидев, как Тэхён на минуту замолк и задумался, интересуется.       – Нет, – Тэхён сразу же отрезает, вздыхая, – даже времени на раздумья не было о родине и родных. Мои первые недели здесь проходят так продуктивно и ярко, что у меня даже не остаётся времени на собственные раздумья, – ну, может, он и думал, и скучал по родне, когда четыре дня назад Чонгук извинился за прошлую ночь, но озвучивать он не станет, ведь сейчас всё нормализовалось?       – Согласен с вами.       – А ваша бабушка, какой она человек? – от такого вопроса замирает не только Чонгук, но и все остальные. Тэхён заметил это, но всё равно смотрел на Чонгука ожидающе.       – Ну, – альфа замолкает на пару минут и после наконец-то выдаёт, получив от Тэхёна: «Ну что?» – сами увидите, какой она человек.       Дальше Тэхён устал говорить и просто смотрел на профиль Чонгука, смотрел на его крупный нос, на его еле видные скулы, там были щёчки, которые он целовал вчера ночью. Омегу смешило то, что вот Чонгук накачанный, с толстой шеей, но у него есть премилые щёки. Не то чтобы Тэхён был против щёк, наоборот, ему нравилась мягкость этих скул и щёк, поэтому он очень даже «за» эти щёки.       Когда уже через полчаса они были во дворце, карета остановилась, и Чонгук помог выйти Тэхёну из кареты, подав ему руку.       – И сто лет не прошло! Чонгук, ты что не торопишься, глядишь, на похороны мои тоже не успеете, – Тэхён слышит звонкий женский голос и удивляется, насколько этот голос тонкий, высокий. Впереди них стояла женщина средних лет, на ней было бордовое широкое платье, которое ей очень шло, и Тэхён отмечает, что платье на ней сидит шикарно.       – Здравствуйте, мэм, я Хельхейм, – омега делает поклон, и женщина молчит пару минут. Она своими чёрными глазами испепеляет Тэхёна, смотрит на его костюм, на его лицо, глаза и волосы. Тэхён даже начал переживать и бросал взгляды на Чонгука, который пожимал плечами.       – Какой красивый у тебя муж, Чонгук. Я поражена! – женщина хохочет, отталкивая своего внука в сторону, и сама касается Тэхёна. Тэхён сперва удивляется такому и даже вздрагивает, когда мэм касается его локтя. – Он мне нравится. Хельхейм, говоришь? – женщина чётко и правильно произнесла имя Тэхёна, и тот кивнул.       – А как мне к вам обращаться? Мэм? – бывшая королева цокает, качая головой, её пучок смешно дёргается из-за этого жеста.       – Для тебя, сынок, я буду бабушкой. Смело зови меня бабушкой, и если кто-то из аристократов тебя обидит, скажи, что за тобой стоит Чон Наён, – Тэхён не успевает за слогом его новой бабушки и только через минуту понял то, что она говорила.       – Хорошо, б-бабушка, – говорит он, и женщина тащит его внутрь.       Рядом с ними стоял Хэндже, и Тэхён кивает ему в знак приветствия.       Бабушка спрашивает, как они добрались, рассказывает, как сама утром добиралась и бесилась от того, что она зашла во дворец и никого не нашла, кроме Хэндже с его сыном.       – Бабушка, дайте Хельхейму отдохнуть после поездки. Он устал, – Чонгук старается вырвать Тэхёна из-под цепких лап старушки, которая внешне не соответствовала своему возрасту. Если не сейчас вырвать, позже вряд ли получится.       – А ты что так волнуешься за своего мужа? Хельхейм, ты устал? – Тэхён мотает головой.       – Не устал, мне нравится слушать ваши рассказы.       – И правильно, я буду здесь пару дней, всё тебе покажу, расскажу, – старушка хохочет и ведёт на второй этаж. Она рассказывает про картины и даже завела в дальний угол. Она показывает самую огромную картину.       На ней были четверо людей. На картине сама Наён, она сидела со строгим лицом, рядом с троном сидел мужчина средних лет. Мужчина был красив, его нос был крупноват, с широкими плечами, на его голове красовалась корона. Сзади них стояли двое парней. Сзади бывшего короля (как понял Тэхён) стоял такой же юноша, расправив свои плечи и в одеянии кронпринца. Он понял по бордовому жакету и мундиру, в таком порой ходит и сам Чонгук. Рядом с ним, следовательно сзади Наён, стоял более мелкий юноша. Тому на вид было лет пятнадцать, тот был красив и глазами напоминал глаза самого Чонгука.       – Это мой старший сын Чиху, он был альфой и наследником трона, – Тэхён охает, удивляясь. Если присмотреться, то можно заметить сходство с Чонгуком, но Тэхён не до конца уверен, что он его потомок. Чувство такое внутри.       Бабушка проводит по картине пальцами. Молчит ровно минуту, вздыхая, она продолжает свой рассказ.       – А вот мой самый любимый сын – Чонджу, – она показывает на самого юного на этой картине, – в те года было множество войн, мой муж старался защищать и запад, и север одновременно, в одной из битв пал наш сын Чиху, тогда отец, потерявший своего ребёнка, смог одержать победу из-за своего гнева, – Тэхён смотрит сперва на бывшего короля. У того взгляд был сильным, точнее, художник действительно смог передать живой взгляд на своей картине. А после переводит взор на Чиху. Бывший наследник был на голову выше, чем Чонджу, и казалось, Чиху горел желанием и огнём, дабы защитить своё королевство. – Чиху было всего двадцать два, прямо как Чонгуку, он защитил север и погиб от злосчастной стрелы, – женщина вздыхает горько, замолкает на пару секунд.       – Тогда Чонгук…       – Чонгук – сын Чонджу. Мой второй сын вышел замуж за генерала Чхве Хисына.       – Получается, Хисын не прямой потомок короля? – Тэхён удивляется снова, охая. Он почему-то думал, что Хисын – сын бывшего короля, но не тут-то было.       – Ой, что ты. Мой сын привёл этого генерала и, сказав, что выходит замуж, устроил бунт. Удостоверившись, что они действительно любят друг друга, мы дали разрешение на брак. Пока мой муж ещё был жив, он управлял делами и учил Хисына, как своего сына. А что ещё оставалось? Рожать я не в состоянии, и ничего не оставалось, кроме как принять в семью Хисына. Хисын тогда был бесфамильным генералом, построившим себе путь через войну, – Тэхён слушает всё это и впитывает, как губка. Он удивляется, даже и думать не стал бы, что Хисын не прямой потомок короны, а бесфамильный бывший генерал…       Получается, он не зря сравнил глаза Чонджу с глазами Чонгука.       – Но и мой второй сын покинул меня быстро, оставив после себя Чонгука, – женщина говорила с горечью в голосе, и Тэхён невольно понимал её чувства. Чувство, когда ты лишаешься своих близких, родных тебе людей.       Тэхёну стало интересно, если бы Чонджу был жив, то какой была бы их жизнь? Маловероятно, что как у Хэндже.       – Тебя тоже надо добавить в наше древо Чонов. Тебя-то я рада видеть, – женщина с улыбкой толкает омегу, который ушёл в свои раздумья.       – В древо?              – Древо, – Наён наклоняется и шепчет в ухо: – Вот Хэндже с его отпрыском не войдут в древо, – старушка хмыкнула, задирая свой нос. – Хочешь посмотреть? – женщина указывает на дверь, и Тэхён кивает. Конечно, он хочет посмотреть на древо семьи Чонгука!       Огромная дверь раскрывается без препятствий, и Тэхён удивляется размерам этой комнаты. В самой комнате не было ничего, даже банальных окон, но не было и пыли, стену закрывали массивные красные шторы. Мэм подходит к шторам и распахивает, ткань поддаётся манипуляции с лёгкостью, с грузом падая на пол. Это действительно было древо.       Огромными кружками рисунок, вырезанный на специальной стене, начинает своё древо. С двух лиц, до которых невозможно дотянуться. Оно заканчивается лишь к середине стены. Мэм подходит и пальцем подводит один круг.       – Вот мои сыновья, – она спускается дальше, – вот Чонгук.       Рядом с Чонгуком стояли и другие люди, судя по рисунку, там была девушка и один парень.       – А они?       – Они тоже мои внуки, внуки моей старшей сестры, – женщина поглаживает рисунок девушки. – Чон Давон, наша первая внучка. Она сейчас живёт на Востоке, жена самого шейха, – Тэхён смотрит на девушку и видит сходство с парнем рядом, тот даже выглядит немного весёлым, а после переводит взор на Чонгука. При взгляде на Чонгука Тэхёну хочется рассмеяться по-доброму, тот выглядит совсем юнцом. – Вот Чон Хосок, он сейчас на юго-востоке, уже три месяца там на обучении, и совсем скоро у него выпуск.       Тэхён отмечает, что ему не говорили насчёт двоюродных братьев и сестёр. Да он про Сондже узнал лишь тогда, когда был в столице. А оказывается, вон как у них всё интересно устроено.       – Рядом с Чонгуком совсем скоро будет нарисовано твоё лицо, – Тэхён смотрит на своё место.       На своё собственное место. Даже в его родине не было места ему. А здесь он будет стоять рядом с Чонгуком, войдёт в древо Чонов. От таких мыслей у него тлеет сердце.       – Историю я свою тебе сказала, показала, кто есть кто, теперь идём ужинать, – бабуля, довольная собой, шагает в сторону лестницы, что-то напевает себе под нос, и Тэхён спешит за ней.       Тэхён понимает, что понравился ей, но как? Как он не понимал, но и расспрашивать и донимать тоже не стал, шагая рядом с ней и слушая её рассказы про дворец. Наён живёт на окраине столицы, где вокруг зелень и свежий воздух. Она рассказывает и говорит, что завтра беременному ему её поместье подойдёт лучше, и Тэхён охает с такого заявления. У него даже течки не было!       – Так что, как сразу будут хорошие новости, ты мигом беги ко мне, – старушка весело подмигивает и проходит в столовую. Чонгук уже успел поменять одежду, и они как раз собирались садиться за стол.       – О чём вы? – Чонгук усмехается и садится рядом со своей бабушкой, и та поглаживает своего внука по спине.       – О беременности Хельхейма, – услышав это, почти все, кроме самого Тэхёна и Наёна, давятся воздухом. Хисын радостно поддакивает и поддерживает бывшую королеву.       – Бабушка позвала меня к себе, когда у меня будут хорошие новости, – Тэхён тоже поддерживает чудачество и характер женщины, выпятив грудь, отвечает весело. Ему нравится такая реакция, как у Чонгука сейчас. У альфы раскраснелись щёки, и тот кашлянул грозно.       – Хельхейм, обсудим этот вопрос, когда вы будете в положении, – мудро отвечает Чонгук и шумно вздыхает.       С ума сойдёт с таким мужем и бабушкой.       – А что обсуждать! Вы так пропахли друг другом, что неудивительно, если Тэхён прямо завтра понесёт! – бывшая королева ругается и даже дует губы, возмущаясь.       – Я тоже так думаю, бабушка, – Тэхён её поддерживает и кусает свои губы, дабы не засмеяться.       – Хельхейм! – Чонгук от недовольства даже повышает голос и получает от бабушки подзатыльник, ведь негоже повышать голос на омег и женщин! Впервые трапеза на юге прошла очень весело, и Тэхён часто и много смеялся искренне.       Вечером, когда они после трапезы собрались в гостиной комнате, женщина лежала на мягкой софе, пока её слуги делали ей массаж тела, наносили зелёную вязкую жидкость на лицо. Женщина уламывает и Тэхёна позволить поухаживать за его телом. Тэхён не ломается долго и лежит рядом с ней, пока слуги тщательно растирали его лицо пахучей жидкостью. Она пахла так приятно, что Тэхён часто шумно вздыхал.       – Может, растереть твои бёдра? – женщина невозмутимым голосом произносит, будто бы то, что она говорит, это в норме вещей.       – А что оно делает? Оно становится мягким или? – Тэхён, наоборот, раскрывается с такой женщиной рядом, приподнимается и заинтересованно лепечет.       – Нет-нет, дорогой мой, мы будем тереть другим маслом, оно повышает чувствительность, – Тэхён удивляется, его глаза раскрываются широко. Хочется, конечно, попробовать, но Чонгук теперь вряд ли прикоснётся к нему. Но попробовать стоило.       Когда он согласился, один из подопечных растирал жёлтое масло в руках, он объяснял Натану, что для сверхчувствительности надо растирать неделю, не меньше и не больше, поэтому Натан смотрел и запоминал. Никого, кроме Тэхёна, не смущало его положение. Он лежал, прижав колени и раздвинув ноги, пока слуга массировал бёдра. Он даже попросил закрыть дверь на замок. Наён, конечно, жаловалась и, наоборот, призналась, что увидь её муж в таком положении, наоборот, обрадовался бы, но всё же закрыли дверь на замок.       Время с женщиной пролетело быстро, Тэхён даже не понял, когда уже наступила ночь, и Натан попросил Тэхёна вернуться в покои и отдохнуть. Но он не чувствовал себя усталым, наоборот, даже думал, что в состоянии обойти столицу, однако, как же он ошибался, когда лёг в знакомую постель. Он всё ещё ночевал в покоях Чонгука, никто его не прогонял, никто ему ничего не говорил, и он продолжил говорить, чтобы ему подготавливали постель именно в покоях мужа.       Чонгук, увидев Тэхёна в своей комнате, даже не удивился, наоборот, подошёл к нему и укрыл того одеялом, которое позже было обратно сброшено. Чон лишь качает головой, Тэхён такой Тэхён. Он обычно спал на диване, хоть материал и был жёстким, Чонгук терпел и уверял себя, что высыпался и спал хорошо, пока на охоте у него не заныла рука сразу же после часа охоты. Чонгук осторожно ложится рядом с Тэхёном, который вкусно пах не только мятой, но и всякого рода маслами и чем-то ещё. Чонгук не может определить и лишь вдыхает этот запах в свои лёгкие, ему просто нравится.       Чонгук вспоминает сегодняшний день и то, как он прошёл. Тэхён на удивление был приятно хаотичным, задаривал его комплиментами, и, вспоминая его слова, незаметно для себя тянет улыбку. Всё же было приятно, ранее никогда ему не делали комплиментов, не считая родственников и близких, но это и близко не стояло с тем, как это говорил Тэхён. Может, его муж не такой дикарный дикарь? И он способен на такие чувства, как у других людей?       От таких мыслей внутри трепетало приятно. Чонгук тихо усмехнулся и всё смотрел на спящее умиротворённое лицо мужа. А ведь он тоже красивый, и красивее Чонгука в разы, красивее всех в столице…       Утро у молодожёнов началось с того, что бывшая королева распахнула дверь так громко, что Чонгук вскочил, думал, что это опасность подкралась, но, увидев на проёме бабушку, успокоился и даже фыркнул.       – Бабушка! Нельзя так вламываться, – жалобно стонет Чонгук, прикрывая глаза и обратно утыкаясь в подушку.       – Простите, вы тут чем-то занимались? Я не помешала? – игривым тоном произносит женщина и даже воркует, на что её внук мысленно закатывает глаза.       – Время ещё раннее утро, чем мы можем заниматься, если не сном.       – Так вы спали, я думала, что вы делаете мне правнучков.       – Думали? Вы хотели застать нас голыми? – Чонгук смеётся тихо. Сейчас он общается с бабушкой после того, как встретил Тэхёна, он замечает то, что они очень похожи.       – Боже, я тебя что, голым не видела. Давай вспомним тот момент, когда ты со мной до восьми лет ходил в сауну вместе! – женщина ворчит и проходит в комнату. Комната приятно пахла обоими, отчего внутри женщина становилось приятно. Ей действительно приглянулся Тэхён, хороший юноша, видно по его огромным глазам, и она рада, что именно Тэхён стал мужем Чонгука.       – Боже, дайте поспать, – Тэхён утыкается в подушку сильнее, пропуская мимо ушей утренний диалог бабушки и внука, он закрывает свои уши другими подушками и обратно пытается уснуть.       Женщина, услышав жалобное мычание, отступила назад.       – Я вернусь через два часа! – она предупредила Чонгука, который уселся и кивал ей, дабы та закрыла дверь с другой стороны. И вообще думает, что пока стоит закрывать дверь на замок, пока бабушка будет во дворце.       Чонгук смотрит в окно и видит, как ещё темно. Бабушка уже лет десять вставала в раннее утро, а сейчас, как Чон видит, она теперь встаёт, когда даже солнце всё ещё прячется за горизонтом.       Альфа обратно ложится и переводит взор на Тэхёна, который спрятался лицом в подушке, и почему-то Чонгуку стало очень и очень жаль Тэхёна. Если так подумать, как только они приехали, то все просят именно Тэхёна, и не видел Чонгук того дня, когда Тэхён отдыхал в тишине или наедине, а по ночам, когда он возвращался в комнату, то он видел только то, как омега спал с открытым ротом и от усталости даже слюни чуть не пускал.       – Хватит пялиться, – Тэхён наконец-то с жалобным стоном переворачивается на бок и сверкает своими зелёными глазами в темноте.       – Прости, если разбудил, – Чонгук даже теряется от такого и запинается. – Могу я спросить?       – Ты уже спросил, – Тэхён обнимает мягкую подушку и прикрывает глаза.       – Почему твои глаза порой светятся? И разного цвета? – несмотря на слова Тэхёна, Чонгук задаёт свой вопрос, и омега вздыхает, задумываясь.       – У моего папы были зелёные глаза, а у Джихёна голубые, может, у них случилась любовь, и отчего мои глаза такие? – Тэхён усмехается, и альфа смущается от такого выбора слов. Вроде бы обычные слова, но почему-то звучат двусмысленно. – А что? Мои глаза красивые?       От такой прямоты Чонгук запинается вновь, под пристальным взглядом он и вовсе теряется внутри, но на удивление ответ выходит чётким и без запинки.       – Красивые.       – А мои губы?       – Тоже красивые, – от такого ответа Тэхён довольный хмыкает, даже урчит зверем.       – Тогда поцелуй меня, – не просит, а требует.       И как устоять перед таким человеком? Тэхёну невозможно отказать. Когда его зелёные глаза так горят, когда его розовые, чуть пухлые губы привлекают внимание после его слов. Чонгук шумно глотает и подаётся вперёд. А сколько раз они вообще целовались? Чонгук даже не помнит, помнит то, что всеми силами пытался избегать, но вот сейчас он целует человека, перед которым извинялся за оставленные засосы, переплетает язык с тем, кого избегал.       Чонгук сошёл с ума, но ему нравится. Нравится целоваться, нравится быть обцелованным и отмеченным Тэхёном.       Тэхён шумно вздыхает, когда их долгий поцелуй наконец-то прерывается. Его ресницы чуть дрожат, тело приятно покалывает. Как можно возбудиться от одного поцелуя? Тэхён не знает как, но он уже лежит весь заведённый, снова тянутся за поцелуем и звучно чмокает треугольные губы. Чонгуку нравится такая инициация, и он невольно рыкает в поцелуй, подаваясь вперёд и нависая над омегой. Тот послушно ложится на спину, у Тэхёна чуть сердце не выпрыгнуло из груди от такого Чонгука, который сразу же перехватывает инициацию и давит во всех смыслах. От такого Чонгука можно было кончать и без помощи рук. О, Тэхён помнит такого Чонгука.       – Чонгук, как только Тэхён просне… – женщина распахивает дверь шумно и, переводя взор с коридора на кровать, замирает. Видит нависшего Чонгука и Тэхёна, который распахнул свои глаза и пугливо смотрел лишь пару секунд.       – Бабушка, – Чонгук нехотя отходит, и женщина тараторит.       – Боже, дети, продолжайте делать детей. Чонгук, но ты будь с Тэхёном нежен, – та грозно рыкает на своего внука.       – Бабушка! – возмущённо шипит Чонгук и спешит сесть, дабы показать, что они не занимались тем, что она подумала.       – Не мешаю! – женщина хлопает дверцей и уходит. Чонгук надеется на те обещанные два часа и что она их действительно не потревожит.       – Тэхён, – тихо зовёт Чонгук, пока Тэхён всё ещё лежал спиной и смотрел краем глаза на альфу.       – Если ты будешь извиняться, то я тебя укушу.       – Нет, боже, нет, – Чонгук усмехается своим словам. – Я хотел сказать, что, когда бабушка обратно уедет к себе, может, ты отдохнёшь? Я скажу Хэндже с Сокджином, чтобы не трогали тебя лишне, – Тэхён недоверчиво щурит свои глаза.       – Тебя подменили? Чонгук, которого я знаю, сейчас извинялся бы за поцелуй.              – Тэхён! – Чонгуку, наверное, вечность будут напоминать об этом.       Поэтому альфа закатывает глаза, и Тэхён, увидев этот жест, весело хихикает под себя.       – Ну, если мой драгоценный муж сам предлагает, я не могу отказаться, – игриво произносит Тэхён, обратно утыкаясь в подушку. Получать поцелуи тоже нравится, но отдых. О боже, как он хотел отдохнуть последние дни! То охота, то Хэндже, все дёргают его и не дают покоя, поэтому сейчас Тэхён обратно утыкается в подушку. Стоит лишь провести время с бабушкой, а с ней проводить время Тэхёну нравится больше всего, чем с Хэндже.       Поэтому Тэхён пользуется оставшимся временем и засыпает обратно.       Утром женщина всё хихикала и разговаривала с Тэхёном на разные темы. В основном говорила о своей жизни, учила Тэхёна, как жить с мужем, точнее, ненавязчиво рассказывала о возможных проблемах в бытовой жизни с Чонгуком. Тэхён узнал, что Чонгук не из тех людей, которые делятся своими проблемами с близкими людьми, что Чонгук предпочитает быть наедине и проводить время в тишине, нежели в шумной компании.       Завтракали они в её покоях, бабушка тем временем рассказывала о маленьком Чонгуке и Хосоке. Оказывается, они не разлей вода, и тот не смог приехать из-за работы на юго-востоке на их свадьбу. И сказала, что они непременно подружатся, Хосок со всеми находит общий язык, и что он полная противоположность Чонгука. Тэхён невольно отмечает, что хотел бы познакомиться и с сестрой Чонгука, и с его братом.       – Чонгук всегда такой. Никому ничего не рассказывает, и в кого он такой пошёл? – старушка бубнит под нос и вытягивает шею, дабы посмотреть, как дела у Тэхёна. Бабушка предложила сшить им платочек, мол, попрактикуемся в рукоделии, но и предположить не могла, что у Тэхёна это не получится. Тэхён казался таким человеком, за что не возьмись – всё получится. Но, видя, как Тэхён старается над цветком, который получается криво и немного страшноватым, она немного посмеивается под нос.       – Боже, почему шить это сложно. Доёну надо потом сказать огромное спасибо, – Тэхён сдаётся после многочисленных попыток и опускает золотистый платок с кривым пошивом в уголке платка. Он ведь хотел подарить этот платок с красным цветком Чонгуку. А получается то, что нельзя дарить.       – Доёну?       – Это мой папа. Он самолично вышивал мне платье на мою церемонию, – от воспоминания у Тэхёна теплеет в груди, и он даже расплывается в улыбке. – А я ругал его, потому что он сидел допоздна и сшивал каждый узор тщательно. Я и не думал, что это занятие такое сложное.       – У тебя хороший папа, Хельхейм. Неудивительно, какой ты хороший, с таким-то папой, – Тэхёна стало так легко смутить? Он покрывается красным, обратно утыкаясь в своё дело.       Он просто должен закончить эту работу и подарить Чонгуку. А тот, в свою очередь, обязан принять подарок Тэхёна. Однако Тэхён ойкает и замечает, как на золотистой ткани выступают красные пятна.       – Я укололся, – тот даже не чувствует боли на безымянном пальце. Он даже не замечает, как у него текут слёзы по щекам. Женщина, увидев это, охнула и отложила свой платок.       – Сильно болит? Может, придворного лекаря позвать? – она заботливо отбирает платок с иголкой, предварительно воткнув в ткань, ставит в сторону.       – Нет-нет, я просто расстроен тем, что испортил платок, я ведь хотел подарить платок Чонгуку, – Тэхён шмыгает носом, вытирает влажную дорожку с щёк. И в какой момент он успел стать чувствительным? Он даже плечами подрагивает и хныкает.       – Боже, и это ты называешь испортил? Своей кровью-то? – бывшая королева засуетилась, увидев слёзы, и поспешила аккуратно выхватить ткань и посмотреть на кривые каракули и саму кровь. – Брось, Хельхейм, наоборот, это больше походит на амулет. Завтра, когда Чонгук будет носить этот платок в кармане, платок будет действовать как оберег от злых бед и недугов.       Услышав эти слова, Тэхён сперва замолкает, переваривая слова, а после недоверчиво щурится.       – Думаете?       – Знаю, ты не переживай, – женщина поглаживает омегу за макушку и невольно интересуется: – Хельхейм, у тебя случаем скоро не будет течки? – Тэхён на эти слова мотает головой.       – Я не знаю.       – Как это «не знаю»?       – У меня ещё не было первой течки, – Тэхёна обнимают до тех пор, пока неожиданная истерика не проходит. Светловолосый даже сам не знает, как его так сильно расстроила лишь одна оплошность, допусти он такую ошибку ранее, просто махнул бы рукой.       – Совсем скоро начнётся, я предупрежу Чонгука, – Тэхён на эти слова поднимает удивлённые пары глаз.       – В смысле «скоро», – он запинается, пока женщина заботливо не треплет макушку омеги.       – Ты сверхчувствителен, снижен аппетит, и самое главное – твой запах, он такой яркий и везде, даже моя комната сейчас пропитана твоим запахом, – бывшая королева всё это перечисляет и загибает пальцы.       – Т-так и есть, но это будет моя первая течка, – такое наблюдение страшит Тэхёна, ведь всё, что сказала бабушка, правдиво. У него настроение меняется со скоростью света, аппетита нет, насчёт запаха не уверен, но может, это и есть так.       – Значит, скажу Чонгуку, чтобы он был с тобой нежен.       – Боже, – Тэхёна смущает такая тема, да он даже не представляет, каково это – проводить течку с альфой. Думая о том, как с ним будет нежен Чонгук, как будет целовать его губы и успокаивать, Тэхён снова покрывается краской и даже охает.       Ему представить легко, ведь утром он был целован этими мягкими губами. Чонгук так же будет нависать над ним? Целовать, и они зайдут дальше, чем обычные поцелуи и отметины?       О боги.              – Хельхейм, у тебя запах стал гуще, о чём ты там думаешь? – на слова бабушки Тэхён пожимает плечами, возвращая свой несчастный платок.       – Ни о чём, просто так, – женщина всего лишь недоверчиво щурится и кивает.       Сама же через такое проходила, поэтому прекрасно понимает чувства Тэхёна.       – Ох, молодость она такая, – на такое заявление Тэхён тихо посмеивается. Сама-то она выглядит на сорок и говорит такие вещи.       – Вы выглядите молодо для бабушки.       – Что ты, мне свыше восьмидесяти, – теперь уже Тэхён недоверчиво смотрит на неё.       – Я бы ни за что не дал бы вам столько лет, вы выглядите очень молодо. Я бы даже сказал, что это вы скорее походите на матушку Чонгука, чем на бабушку.       – Я пророк, сынок, – женщина наконец-то заканчивает свою работу и ставит её в сторону.       – Пророк?       – Пророк, я вижу будущее. Как правило, пророки и ведьмы – это те, которые никогда не стареют. Конечно, так говорят в быту, на деле мы стареем, просто медленнее, чем обычные люди.       – Вау, – Тэхён не скрывает своего восхищения и подаётся вперёд. – Будет нагло с моей стороны попросить увидеть моё будущее?       – Нагло, – бабушка соглашается, рассматривая работу Тэхёна. – Но я уже видела твоё будущее. Ты будешь с Чонгуком стоять возле трона. Но будущее изменчиво, не всегда идёт так, как я вижу.       – С Чонгуком? – неудивительно, ведь они мужья.       – С ним. Я ещё десять лет назад видела рядом с Чонгуком светловолосого юношу. Тот, правда, был с золотистой кожей и короткими волосами, – бабушка пожимает плечами, указывает на ошибку Тэхёна, и тот спешит её исправить.       – Так получается, он моя судьба? – Тэхён не верит своим же словам, он даже не верит в судьбу и в то, что в мире существуют истинные пары. Это же звучит бредово.       – Почему нет? Вы хорошо смотритесь, подходите друг другу. Вот здесь цветочек добавить – и можно будет дарить подарок.       – Мы хорошо смотримся? – эти слова приятно греют, особенно когда он получает кивок. – А какое будущее у королевства? – услышав такой вопрос, она замирает.       – Я видел мужчину в одеянии в огромном тронном зале, уверена в том, что королевство будет только цвести под руководством Чонгука.       – Вот как.       Этот мужчина – Чонгук? Или же Сондже? Конечно, бабушка сказала «под руководством Чонгука», но всякое может быть.       – Тот мужчина точно Чонгук? Может, это Сондже…       – Сондже и до двадцати не доживёт, он болен с самого рождения.       – Что? Не доживёт до двадцати? – если Тэхёну было действительно всё равно на Хэндже, то Сондже было действительно жаль.       – Его будущее такое, но, Хельхейм, – мэм пожимает плечами, опасливо смотря на дверь, – ты аккуратнее с Хэндже. Он, хоть и кажется дотошным, вцепится в твоё горло и не отпустит.       – Разве он такой?       – Смерть моего сына Чонджу была неожиданным горем, потому что он ходил здоровый, и я видела его будущее ясным, в моём видении он жил до старости, поэтому я говорю, что будущее изменчиво. К тому же последние месяцы жизни Чонджу не особо хорошо ладил с наложниками, особенно с Хэндже.       Такие истории всё больше удивляют Тэхёна. Хэндже был наложником? Вот почему он не войдёт в древо?       – Но ведь сейчас у короля нет гарема?       – Нет, Хэндже в качестве подарка за подаренного сына-альфу попросил у короля, чтобы тот распустил свой гарем, – Тэхён поджимает губы.       Вот как всё, оказывается.       – Ты поосторожнее с ним, он мне не нравится от слова вообще, – Тэхён кивает и берёт на заметку. Всё же стоит избегать Хэндже.       Дальше у них разговор был ни о чём, бабушка рассказывала про то, как лето тут проходит, как печёт солнце так, что река рядом с её поместьем греется сама под солнцем и даже ночью сохраняет свою тёплую температуру. Рассказывала, как тут живёт народ, и насчёт фестиваля, к которому народ и вся столица на данный момент готовятся.       Тэхён невзначай спрашивает, будет ли он там участвовать, ибо в планах было отдохнуть пару дней, но и увидеть фестиваль очень сильно хотелось. На свой вопрос он получает отказ, бабушка отмечает, что Тэхён не госслужащий, не работник короны и может делать что угодно, в пределах разумного.       С бабушкой время проходит быстро, и Тэхён наконец-то заканчивает свою вышивку. Пять цветов выглядели немного криво, но всё же лучше, чем в самом начале процесса. Женщина просит завернуть платок в подарочную упаковку, и Тэхёну вручают маленькую коробку с ленточкой.       – Чонгуку должно понравиться, – тот кивает и принимает коробку.       Ему просто должно понравиться, иначе Тэхён живьём съест его ночью.       – Я рано утром уезжаю обратно, – когда они шагнули в сторону лестницы, мэм неспешно тянет.       – Так рано? То есть вы были здесь всего два дня, – терять такого приятного собеседника не особо хотелось, к тому же с ней можно было обсудить некоторых личностей.       – Я больше предпочитаю тишину и целыми днями прохлаждаюсь.       – Имеете в виду, что я напрягал вас? – у Тэхёна откуда-то взялась смелость, и женщина прыснула смехом.       – Вовсе нет, но и я в возрасте, мне бы больше отдыхать, а не мешать Хисыну и его мужу.              – Сомневаюсь, что вы мешаете другим, – но Тэхён решает не спорить и отступает назад.       За ужином он сидел рядом с Чонгуком, в принципе, как и всегда. Но теперь сам Чонгук подглядывал на Тэхёна, клал в его тарелку больше мяса и полезных овощей, однако аппетита у Тэхёна не было, и он не смог полностью насладиться таким вниманием, но старался, как мог, благодарил его и даже касался его плеч, чувствуя тепло чужого тела.       – Я учила Хельхейма шить на платке узоры. Давай же, подари платок Чонгуку, – неожиданно для Тэхёна бабушка заговаривает насчёт платка. Тэхён ведь хотел подарить подарок наедине!       – Мне? – альфа в это время жуёт мясо и проглатывает его с трудом. От понимания, что Тэхён трудился целый день над подарком, ему становится приятно.       – Бабушка, я ведь хотел подарить наедине, – возмущённо жуёт губу Тэхён, сминая коробку в кармане брюк.       – А что? – увидев пунцовые щёки, она виновато охает. – Неужели стесняешься?       – Боже, возьмите, это вам, – Тэхён быстро толкает подарок в грудь, и Чонгук вовремя успевает его словить, прежде чем тот упадёт от такой резкости.       Чонгук аккуратно развязывает завязанную ленту и открывает маленькую коробочку. Там аккуратно сложен шёлковый платок, скорее для образа, а не для пользования. В уголке платка неаккуратно вышиты бело-красные цветки. Чонгук смотрит на эту вышивку и кусает свои щёки изнутри. Мелочь, а приятно.       – Благодарю за подарок, Хельхейм, – Тэхён пожимает плечами и яростно втыкает вилку в говядину от нетерпения и стыда. Ведь все смотрят на них, даже слуги тихо посмеиваются и умиляются молодожёнами.       Тэхён вновь проводит время с бабушкой, и она говорит, что Чонгук обязан подарить что-то в ответ, и гадает, что бы тот мог подарить. Но отмечает, что Чонгук очень хорошо выбирает подарки. Так и наступает ночь. Натан готовит Тэхёна к ночи, и омега усмехается.       У него скоро начнётся течка.       Он её проведёт с Чонгуком? Точнее, Чонгук не откажется помочь Тэхёну? Но, как никак, они ведь женаты. И естественно, если Чонгук проведёт с ним его первую течку. От таких мыслей у него голова кругом идёт, и ему даже кажется, что у него поднялась температура, но ему это только кажется. Он хотел увидеть Чонгука и поговорить с ним, однако Чонгук не возвращался ни через час, ни через два, и в этих томительных ожиданиях Тэхён попросту засыпает.       И где его носит?