Хельхейм

– Подождите, Хельхейм, – Чонгук горячо дышит в ухо омеги, который буквально тает в его объятиях. Он прижимается к альфе и утыкается носом в его запаховую железу. Тэхён совсем как котёнок, а не тигрёнок. Тот жадно и прерывисто дышит Чонгуком, жалобно скулит от ломающейся его боли, его ноги становятся ватными, и Чонгуку приходится держать омегу за талию. – Чонгук, мне больно, – и Тэхён не врет, ему действительно больно. Ему кажется, что его живот сейчас скрутит из-за спазмов, а его природа вырвется наружу, хотя, казалось, куда дальше, но Тэхён почему-то начал представлять, как его берут прямо у всех на виду, особенно перед взором наглого мальчишки. Зря он это представил, он течет с хлюпаньем и от стыда утыкается в шею. Тэхён готов провалится сквозь землю, но хоть успокаивался, когда Чонгук гладит его спину и шептал успокоительные слова. – Подождите, – Чонгук шепчет куда-то в макушку, сам еле терпит и сдерживает себя, дыша через рот дабы не задохнуться ароматом течной омеги под ним, ароматом Тэхёна, который так привлекает внимание альфы и тот в свою очередь готов. Готов уткнуться носом туда, куда надо, готов любить свою омегу, ублажать и провести с ним течку. – Чимин проверит позже, отправился ли этот юноша обратно в свою родину, – принц обращается к Хэндже, хмурит свои брови, хаотично поглаживая спину своего мужа, – Хэндже, я надеюсь, вопросы моей жизни теперь будут касаться только меня и моего мужа. И я, – Чонгук предупредительно рыкает на всех, не только на своего отчима, – Буду занят в течение нескольких дней, и кто потревожит нас, лишатся не только своей работы, но я позабочусь, чтобы этого человека не было и в королевстве. Все слуги склонились перед своим принцем, в унисон сказав: да, Ваше Высочество. – Ваше Высочество! – когда юноша, наложник дёргает губами обиженно, его отдирает Хэндже. – Замолчи, – Хэндже шикает, смотря вслед принцу, который поднял своего мужа на руки и скрылись за поворотом. – Потерпи немного, Тэхён, – шепчет в ухо Чонгук, тяжело вздыхая, потому что Тэхён губами присосался к шее альфы. Тэхён лижет размашисто, хоть так заполняя пустоту внутри, хоть так удовлетворяя потребность альфы. Чонгук пахнул так приятно, до дури хорошо, обволакивая легкие внутри. Даже внутренние органы сжимались от аромата мускатного ореха. Тэхён кусает шею и болезненно стонет, когда живот прихватило еще новыми волнами спазмов. Почему ему никто не говорил, что течка пройдет так болезненно? И вспыхнет такое безумное желание? Желание почувствовать толстый член Чонгука внутри себя растет со скоростью света. От одной только мысли у него снова вытекает небольшое количество смазки, пачкая его штаны. Его белье уже превратилось в влажную тряпку и отвратительно прилипала к телу. Белье хотелось снять и быть взятым Чонгуком. – Чо-онгук! – тянет Тэхён болезненно, сжимая нутро, дабы не растечься снова. Все, итак, было влажно, Тэхён пугался от такого количество смазки. Как только он почувствовал аромат Чонгука, он так и течет без остановки. – Все. Все, Тэхён, мы уже в комнате, – Чонгук немного волнуется, потому что это первая течка его мужа, потому что он в первый раз проводит течку с кем-то. Хоть он и знает, что делать, Чонгук немного волнуется. Он хочет сделать все безупречно. Хочет, чтобы Тэхёну не было больно, и он запомнил свой первый раз в хорошем свете, но пока у него это не получается, Тэхён мучается от боли и почти срывает на себе одежду, когда его опускают на мягкую кровать. Чонгук помогает Тэхёну избавиться от одежды, охает, когда омега машинально поджимает ноги в колено и раздвигает их широко. Простынь под ним пачкается, когда Тэхён вновь обильно стекает смазкой. Теперь уже в сопровождении глубокого стона. Когда Чонгук касается горячей кожи омеги, Тэхён скулит, подается вперед. – Э-эй, у тебя температура, – Чонгук касается лба омеги и сглатывает. Так и должно быть на самом деле. И каково омегам во время течки? И всем так же плохо, как Тэхёну сейчас? Чонгук мысленно ругает себя, говоря, что плевал он на всех, сейчас главное успокоить Тэхёна, который так и скулит под ним. Когда скулеж переходит на хныканье, Чонгук перестает давать заднюю, он рывком стягивает с себя всю одежду и нависает над омегой. Его губы в хаотичном порядке целуют лицо Тэхёна, ловит чужие губы и Тэхён утягивает альфу в долгий, тягучий поцелуй, кажется, забывая о своей боли на мгновение. Чонгук напрягается, когда чувствует, что Тэхён прижимается своим низом о его низ, трется бесстыдно о его пах, а позже и вовсе опускает руку на его член. – Я хочу почувствовать тебя в себе, – приходится напрячься, дабы понять слова Тэхёна. Тот говорил невнятно, мямлил и часто прерывал речь. Рука альфы сразу же опускается туда, куда надо, туда, где его заждались. Чонгук покусывает свою нижнюю губу, когда он ощущает, как же там мокро. Первый палец входит с легкостью, Тэхён его даже не чувствует и рыкает на альфу, потому что он еще никогда не сталкивался с такой болью. Живот свело от новой волны боли так, что даже ноги начали дрожать, это заметил и Чонгук. И лишь шепот в полутемноте заставил Чонгука сорваться, выпустить свою природу. – Чонгук-и! – Тэхён выгибается в спине, под альфой, когда чувствует в себе сразу три пальца своего мужа. Он помнит это ощущение. Когда он сам занимался совокуплением, когда его растягивал Доён. Но сейчас ничто не сравнится с этими чувствами. Это куда лучше. Пальцы Чонгука куда лучше. Это не его пальцы, это не пальцы папы, это пальцы его мужа, которые ощущались по-другому, по-особенному. Чонгук растягивает его, разводя свои пальцы ножницами, подушечками пальцев надавливает на небольшую точку, которую он находит не сразу. Комок нервов находилось чуть выше, поэтому пальцы Чонгука вставлены до костяшек. Альфа чувствует, как по его кисти стекает смазка Тэхёна. Ее больше, чем в их прошлые разы. Ее гораздо больше… Пока Чон растягивал и подготавливал нутро под себя, скулеж под ним не прекращался, правда омега совместил скулеж со стонами, каждый раз выдыхая имя альфы, когда тот проходился по простате. Чон впивался губами о молочную кожу, оставлял свои отметины поверх старых, вылизывал все это дочиста, кусал и альфа внутри бесновался от мыслей, что такого Тэхёна можно покусать, отметить своим, спрятать ото всех и любить все предстоящие дни. Чонгук спускается вниз мелкими поцелуями, обводит языком правую грудь Тэхёна, который вздымал грудь и прижимался к губам своего мужа, который начал активно посасывать твердый сосок. Чонгук вел кончиком языка по соску, то игриво обхватывая его зубами, то посасывая звучно. Однако он застывает, когда чувствует на своей груди теплую жидкость. Поднимает взор на взмокшего Тэхёна. Тэхён кончил без члена внутри, он кончил от длинных пальцев Чонгука, от его языка, который так активно и умело ласкал его сосок. «Боже…» Чонгука сводят с ума, Тэхён такой умелый в этом деле. Тэхён, сам того не зная, сводит с ума Чонгука. С самого начала, как только они встретились. Этот сумасшедший попросту сносит крышу Чонгуку и лишних слов не надо. – Твой член, вставь его! – омега под ним то ли рыкает, то ли скулит, но явно теперь не довольствует тремя пальцами внутри себя. Ему нужно большее, нечто толстое и огромное. Ох, Тэхён помнит его размеры, помнит, что он даже в его ладошах не помещается, помнит, как Чонгук толкался в его ладошки, когда он сложил их в лодочку и старался доставлять удовольствие обоим. Тэхён скулит от легкой боли в животе, как у него только нашлось время вспоминать прошлые близости. Тэхён ерзает на кровати, на самом деле, хоть те три пальца он и принял, и даже после просит большего, то на самом деле, глубоко в души, он боится члена Чонгука, как бы странно не звучало. Но разум затуманивается природой, омега внутри рыкает недовольно, заставляя наслаждаться Тэхёна процессом, наслаждаться губами Чонгука, который снова прижался своими припухлыми губами к его второму соску. Он так умело игрался с соском, что Тэхён был готов кончить и во второй раз, но он сдерживался, как мог, но, когда альфа вытащил свои пальцы и приставил к раскрытому анусу, который истекал смазкой и был готов к акту, он не сдерживается. Сложно сдерживать животные порывы в течку, но Тэхён все еще в своем уме, часто дышит от таких размеров и казалось, что он даже и половины длины не примет. Почему Чонгук такой огромный? Чонгук в свою очередь не выдержал такого жалобного скулежа и шепотов Тэхёна под ним. С естественным хлюпаньем пальцами выскальзывая из мокрого нутра омеги, он приставляет к достаточно раскрытому анусу головку члена. Та раскрывалась и сжималась обратно, казалось, что обдавала головку члена чем-то горячим. Это неудивительно, считая высокую температуру омеги во время течки. Однако, когда Чонгук еще даже не вставляя, кусает губу, когда Тэхён вновь кончает на свой живот, прыскает спермой и до своего подбородка. Альфа тяжелым взглядом смотрит на Тэхёна, который смотрел на него заплывшим взглядом, порой Чонгуку казалось, что он видел даже нотки смущенности и страха. Чонгук входит медленно, но растянутое и горячее нутро принимает его с легкостью. Когда темно-бордовая головка скрывается внутри Тэхёна, омега задыхается, стонет так громко и руками цепляется за широкие плечи Чонгука. О как Чонгук его понимает. Ему тоже невыносимо хорошо внутри Тэхёна. Там чертовски мокро, тесно и горячо. Альфа наклоняется и губами льнет к подбородку, слизывая сперму Тэхёна. О господи, она отдает вкусом мяты, хоть и немного солоноватая. Слизывая жидкость, Чонгук поднимается к раскрытым губам омеги, впиваясь нежным поцелуем, дабы отвлечь Тэхёна и дать ему привыкнуть хотя бы к такой длине. Во время мокрого и тягучего поцелуя, альфа толкается все дальше медленно, рычит прямо в губы, когда половина длины скрывается в нутре, а дальше толкаться больно обоим. Чонгук думает, что это пока что предел Тэхёна и это неплохой результат. Для их первого раза хороший результат. Чонгук ловит ртом тяжелые стоны Тэхёна. Вытирает одной рукой выступившие поты на лице омеги, гладит его щеку и шепчет, что все будет хорошо, что им нужно время привыкнуть, что омеге нужно время. Тэхён, наверное, теряет разум тогда, когда Чонгук заполнил его всего. Он потратил на подготовку всего ничего, но он принял почти половину длины и ему казалось, что внизу живота его просто распирало. Член внутри ощущается слишком горячо, слишком странно, странно, что боли вовсе нет, кроме небольшого дискомфорта из-за размера. Тэхёну не больно, у него просто низ живота горит до такой степени, что он невольно сжимает член внутри, порой пытается соскользнуть, но не получается. Чонгук заметив попытки Тэхёна соскользнуть с члена, дает ему это. Он выходит так же медленно, как и входил. И тут Тэхён пожалел, как только почувствовал пустоту. Правда эта пустота внутри не казалась привычной после члена Чонгука и Тэхён сам обратно насаживается на головку и шумно выдыхает, когда садится с неправильного угла и головка тычется в его простату. – Чонгук! – Тэхён широко раскрывает свои глаза и стискивает свои зубы от приятного разряда, тело приятно покалывает и казалось, что он сейчас сгорит от температуры своего тело. Тэхён кончает уже в третий раз за жалкие десять минут, его член набухший от долгой невозможности прикоснуться, красный и напряженный. Он стоит колом, но Тэхён не находит силы приласкать его, он вообще увлечен новыми чувствами. Тэхён закатывает глаза каждый раз, когда Чонгук толкается понемногу, казалось бы, вот он уже упирается и дальше не войдет, но как только Чонгук толкался еще дальше, Тэхён содрогался и стонал от наслаждения. Ему так нравится это новое ощущение, он сжимает член внутри, когда чувствует переизбыток чувств, выбивая из альфы тяжелый стон. Чонгуку нравится все. Даже то, что Тэхён все еще не принял его во всю длину, хотя он продолжает толкаться и входить еще больше. Ему нравится узость и горячие стенки, нравится обилие смазки, что даже стекала по его члену и пачкала простыни. Чонгуку нравится то, как Тэхён ломает свои брови сперва от боли, потому что они слишком нахмуренные, а потом от удовольствия, как только Тэхён привыкает к еще новой длине. Альфа гортанно рычит, когда Тэхён закидывает голову назад, открывая взор на свою шею с отметинами Чонгука. Пытка, не более чем пытка. Зубы альфы так и чешутся, даже выступают, делая клыки острее, хочет отметить свое. Тэхён определенно его и стоит всем знать, чей он омега. Особенно хочет отметить Тэхёна из-за случая вечером. Чонгук слышал голоса и понял, что Хэндже с тем отпырском не относятся к его мужу, как подобает. Это злит альфу. Тэхён самый важный и влиятельный человек после него, почему какой-то Хэндже не воспринимал его слова всерьез? Это бесило, раздражало так, что Чонгук льнул губами в губы. Альфа так пытался успокоить свою омегу, облизывал его губы и рот, вел кончиком языка по зубам, ловил каждый тяжелый вздох Тэхёна, глотал их, чтобы они доставались только ему одному. А они и предназначены только ему. Только своему мужу. Чонгук на самом деле ревнив, но скрывает это за маской воспитанности. Он принц и не может ревновать из-за лишних слухов. Но стоит честно признаться, он косо смотрел на тех молодых аристократ, которые пытались познакомиться с Тэхёном поближе на банкетах. Почему Чонгук, нет, его альфа вспомнил эти моменты? Эти взгляды альфы аристократов. Это раздражало, бесило. Просто альфа ищет причины для меток. Причины, чтобы прокусить запаховую железу своего омеги. Чонгук стискивает зубы и утыкается в шею омеги. – Умничка, – Тэхёна награждают поцелуем в пахучую железу. Чонгука всего приняли и Тэхён сейчас, казалось бы, взорвется от того, что принял член альфы целиком. Чонгук губами прижимается в пахучую железу, слышится скрежет зубов, но он забывается под резким и высоким стоном омеги. Чонгук начинает медленно двигаться, сперва двигается плавно, вдалбливаясь в мягкие стенки. Чонгук чувствует, как стенки раздвигаются, принимают член, а позже и вовсе сжимают горячий член. Тэхён забылся, он точно забылся и отдал всю инициативу своей природе. Омега порой вилял бедрами и толкался в ответ медленным и нежным толчкам, потому что поскорее хотел быть покрытым своим альфой. Мечтал заполучить метку в том месте, где альфа активно вылизывал и оставлял тысяча мелких поцелуев. Мечтал сам укусить альфу, пометить его собой. Чонгук кусает губу, он так долго не кончал, хотя Тэхён нещадно сжимает его внутри. Но кончи он в омегу во время течки, высока вероятность, что узел на члене набухнет и повяжет Тэхёна. Чонгук под тяжелые вздохи омеги выходит из него. Тэхён от пустоты внутри распахивает свои слезящиеся глаза. Виляет ягодицами и даже дует губы. Его глаза как две огромные бусины, зеленые глаза сияют блеском. Похотливо, но в тоже время смотрит невинно. Как он может совмещать в себе такие разные черты одновременно? Чонгук молниеносно опускает руку на свой набухший член, припозднись он на пару секунд, повязал бы Тэхёна в его первую течку. А дальше Тэхён понес бы их чадо, ходил бы с округленным животом. Альфа распахивает свои глаза, он кончил, представив беременного Тэхёна. Чонгук ужасается своим мыслям и тихо рычит на себя. Его альфа из ума выжил такое представлять. Но как же Чонгук ошибался, все эти потаенные мысли принадлежали ему, а не его природе. Его природа, альфа все принимает и не понимает, почему человек дает заднюю, когда его омега готова вынашивать ребенка и даже течет для него сейчас, лежит перед ним весь раскрытый и готовый. – Чонгук! – Тэхён недовольно рыкает, тянет Чонгука обратно на себя. Тот спешит вытереть руку об простыни и наклоняется, послушно впиваясь в пухлые губы омеги. Тэхён с явными намерениями трется ягодицами о его, снова вставший член. – Подожди пару минут, Тэхён, – Тэхён мотает головой, самолично насаживаясь на член, но вместо той наполненности, что сводила с ума Тэхёна, омега чувствует внутри себя пальцы. На сей раз их больше, чем три, – Как только узел снимется, я тебя возьму. – Я хочу тебя с узлом! – на пару выдает Тэхён, дует губы прямо в губы альфы. Он действительно хочет Чонгука и его узел. Хочет, чтобы Чонгук повязал его, хочет чувствовать наполненность не только члена, но и его спермы. Чувствовать, что Чонгук полностью от и до его, отдаться своему альфе, чувствовать его член на протяжении часа. Но Чонгук стоит на своем, заставляет Тэхёна забыться, пальцами надавливая на простату и обхватывая свободной рукой набухший член омеги. Тэхён из-за течки такой чувствительный? Он просто извивается на постели и течет все сильнее. До жути приятно, до жути хочется течь для альфы напротив. У Тэхёна настолько заплывший взгляд, что он даже не видит Чонгука перед ним, но ощущает его жар тело, чувствует его тяжелый, возбужденный аромат, чувствует бедром его твердую плоть и даже виляет бедром, натираясь о член. Просит большего. Но Чонгук заполняет его лишь позже, как и говорил, когда узел спадает. Он наполняет его всего сразу, стонет от удовольствия в шею, все еще грозясь оставить метку, все еще борясь внутри самим собой. Но Чонгук так и не решается прокусить, даже тогда, когда клыки за ночь проявляются раза две до утра, Чонгук в такие моменты начинает двигаться размашистее и быстрее, забываясь в стонах Тэхёна. Самое сложное для Чонгука было то, что он должен был предугадать время и не кончить в Тэхёна раньше. И это было гораздо важнее того, что всем процессом управлял он сам, целовал и двигался он. Утром, когда солнце взошло за горизонт, первые лучи солнца падают на лицо омеги, который дёргал ресницами, засыпая на пару часов. Его тело обмякло, Тэхён приятно усталый жмется к альфе, который прикрыл свои глаза на пару минут. Это полная пытка, а не течка. Чонгуку сложно контролировать себя и узел, свою природу. Он так и норовит укусить, утыкаясь носом в железу. Если сейчас Тэхён полностью уснул и сладко сопит, Чонгук вздыхает, поднимаясь с кровати. Ему срочно надо привести себя в порядок и поменять постельное белье. Тэхёна временно переносят на диван. Чонгук еще ранее никогда так быстро не двигался, он за минуту меняет белье на чистое и грязное кидает в корзину в ванной комнате. Сам он принимает душ за пару минут, смывая с себя липкость спермы и пот, а позже набирает горячую воду в таз и выходит обратно к Тэхёну. Тэхён сладко причмокивает, хмурит свои брови и Чонгук надеется, что Тэхён поспит еще пару часов, хотя, даже полчаса не прошло с того, как Тэхён закрыл свои глаза. Чонгук садится возле кровати и осторожно стягивает с омеги одеяло. Он мочит белое полотенце в воде и выжимает из нее всю воду. Чонгук стирает с лица омеги пот, и Тэхён дергается. Альфа не на шутку пугается, ведь действительно хочет отдохнуть после ночи, но, когда Тэхён обратно засыпает, он облегченно вздыхает, начиная вытирать даже бёдра. Позже сливает воду, возвращаясь к омеге, который сладко спал. Альфа отдыхает лишь два часа, позже он проснулся от того, что Тэхён тяжело дышал, уткнувшись в его плечо. Тэхён весь вспотел и хныкал, лениво и устало приоткрывая свои глаза. Чонгук тут же принимается целовать омегу и дарить ему то, что сейчас надо. Чонгук дарит Тэхёну любовь, вновь заполняя его собой и в конце дня он даже сам входит во вкус и втрахивает в матрас податливое тело. Обеденная усталость испаряется и Чонгук хищно тянет оскал. Все же, Чонгук не удерживается и он клюет в шею. Рвано выдыхая аромат своей омеги. Клыки выступают, выбивает из омеги вскрик со стоном, когда острые зубы впиваются в железу. Тэхён распахивает свои глаза, пальцами впиваясь в плечо альфы, от боли у омеги притупились все чувства, кроме резкой и острой боли. Чонгук зализывает свой укус и вздыхает аромат омеги, аромат мяты смешивается с мускатным орехом, создавая необычный микс. Чонгук пометил его. Чонгук. Пометил. Его. Тэхён на минуту приходит в себя и распахивает глаза. Он больше не мямлит и распахивает глаза. – Ты меня только что укусил? – Тэхён отчетливо видит клыки нечеловечного размера. – Прости, – Чонгук гулко глотает, – Но я не мог не укусить, – альфы мурчит подобно зверю, когда видит свой укус на запаховой железе. Утыкается обратно носом, ведя ею вверх-вниз и вздыхая смешанный аромат их запахов. – В-все нормально, если я укушу тебя в ответ, – альфа внутри мурчит только громче, ему нравится такой ответ, нравится такое предложение. Чонгук отодвигается и поднимается, вытягивая шею перед носом Тэхёна. Омега сразу же льнет губами, всасывая кожу в рот и кусая игриво. У него вновь в жилках кипит кровь, возбуждение ударяет двойной силой, когда он впивается в шею альфы своими зубами. У омег нет клыков, но Тэхён впивается зубами и оставляет свой след зубов глубоко. Чонгук от такого укуса тлеет и смеется совсем тихо. Заворожен таким Тэхёном. Чонгук легко двигается, медленно и тягуче, заставляя Тэхёна вздыхать тяжело и податься вперед. У Чонгука, не смотря на недосып и усталость, игривое настроение. Он лижет щеку омеги, который сам подставлял щеку, скулы и шею. Чонгук брал все, целовал в каждый миллиметр кожи, игриво и довольный кусал кожу. Пока не понял, что альфа доволен тем, что пометил свою пару. Доволен до такого, что готов урчать. И почему ему не быть довольным? Его укусили так же в ответ, ему дарят любовь, поцелуи, хоть они и размазанные. Альфа очень даже доволен всем. Вечером, ближе к ночи, Тэхён обессиленный засыпает вновь, и Чонгук просит подать ужин. Он снова моет Тэхёна, теперь уже смотрит на железу чаще, чем вчера, буквально каждые две минуты. Кажется, останется шрам от укуса, но ничего. Чон касается запаховой железы пальцами и Тэхён дергается, тихо и болезненно стонет. Чон шепчет извинения и сливает воду, и как раз слуги подали им ужин. – Тэхён, встань. Тебе надо поесть, – Тэхён хмурит брови, стонет жалобно, переворачиваясь на другой бок, но резко вскакивает от ноющей боли. – Боже, почему так больно, – Тэхён фырчит, тяжело дыша. Его тело наконец-то успокоилось после череды оргазма, а его обратно будят. Он хочет отдохнуть, но, по правде, он наслаждается сексом со своим мужем, ибо ему нравится чувство заполненности, то, как его целуют и рычат на него из-за порыва страсти. Однако, физически он действительно устал, и поэтому он ложится обратно, прикрывает свои глаза. Чонгук тоже упрямый, тычется ложкой с супом в губы омеги. – Ты должен поесть, – Тэхён мотает головой и через пару минут просит воду. Кувшин воды сразу же опустошается, и Тэхён просит еще, но получает вместо воды суп. Понимая, что не денется от Чонгука с его ужином, он ест медленно. Аппетита вовсе нет, хотелось полежать и поспать пару часов, пока вновь не вспыхнет возбуждением. Поев лишь половину, Тэхён обратно засыпает в обнимку с Чонгуком. Ах, Чонгук заботливый. В это время Чимин уже закончил все поручения Чонгука. Он самолично провел того юношу в карету и удостоверился, что карета перешла границы столицы. Чимин усмехался каждый раз, невольно вспоминал слова слуг о том, что Его Высочество Хельхейм подрался с наложником его мужа и выпроводил его. Тэхён действительно может. Зная, каким он может быть, это вполне вероятно. Тот парень даже отделался легко, Чимин вспоминает Тэхёна в севере, когда они выпивали в трактире, а Тэхён дрался с пьяными альфами и отправлял их в лазарет с одного удара. Когда ближе к обеду Чонгук зовет к себе Чимина, старший альфа жмурится. Чонгук полностью пропах течной омегой, и все бы ничего, если бы этой течной омегой не был бы Тэхён. Он, конечно, понимал, что у Тэхёна скоро будет течка, ведь тот так пах, что даже любой бы понял это, и это нормально, что Тэхён проводит течку с Чонгуком, они ведь женаты, но почему эта реальность так не нравилась Чимину? Почему он сейчас, закончив свои дела, все никак не может уйти к себе и кружится возле внутреннего сада? Мысли о том, что сейчас Тэхён беззащитен и уязвим все не давали покоя, а после перед взором всплывал образ Чонгука, который помогает Тэхёну. Это чертовски злило Чимина. – Чимин? – альфа узнает голос и поворачивается к магу. – Здравствуй, Юнги. – Эй, ты пахнешь отвратно. Успокойся, – омега морщит свой нос, поправляя ворот своего плаща. От Чимина действительно исходил тяжелый аромат, который окутывал местность вокруг себя. – Не хочешь выпить? – альфе срочно надо выпить, желательно в чьей-то компании, иначе он завоет на луну одиноким волком. Юнги косится на альфу, но все же кивает. Все, что чувствовал Чимин, чувствует и Юнги, но у второго боль более ярче, более болезненнее, ведь омежье сердце все еще любит, все еще мечтает, что его бывший мужчина бросит всех и вся ради него, прибежит к нему и предложит сбежать. Но реальность сурова. Его бывший мужчина женат на принце другого континента, его бывший мужчина сейчас с другим омегой, проводит его течку вместе и ради своего мужа он прогнал даже подаренного наложника из запада. Хоть Чимин с Юнги не особо ладили, но этой ночью они пьют вместе, на удивление, без всяких ссор и гавканий в сторону друг друга. Чимин был увлечен своими мыслями так же, как и Юнги. И единственная схожая мысль у них была: почему жизнь так сурова ко мне? Конечно, Чимин думал не так, но более приближенно. Он за свои двадцать два ни разу в жизни не влюблялся, разве что испытывал симпатию и спустя пару встреч, эти чувства испарялись, как сам Чимин потом. И когда он начал задумываться о Тэхёне, на удивление, его чувства не испарились спустя месяц. Они, наоборот, усиливались, судя по тому, как он ревнует Тэхёна к его мужу же. Разве не смешно? Тэхён изначально принадлежал другому, а он умудряется ревновать занятого омегу. И он даже не понял, в какой момент начали появляться чувства к Тэхёну. Он просто знает, что был в самом начале обижен на него, в первый день, когда они отправились вплавь. Но после пару дней, когда они порой сталкивались на судне, они общались и каким-то образом сблизились. А после помнит белое платье омеги и его прекрасные волосы. … Ах, может уже тогда началось? Тэхён в тот день действительно был красивым… На самом деле, ночь выдалась тяжелой почти всем, и даже пятому человеку, который решил не останавливаться в гостинице и даже ночью передвигался на карете обратно в свой дом. – Господин, мы почти приехали! – раздается голос кучера, а молодой парень внутри кареты высунув голову через окно, охает. Молодой парень бросает взор на дворец, который уже виднеется. – Наконец-то я дома! – радостно восклицает парень, улыбаясь во все зубы. Утро началось тяжело, к Чонгуку прилип Тэхён, который проснулся первее, чем альфа и умирал от возбуждения и количество стекающих смазок. Чонгук мысленно молится, чтобы дни проходили быстрее, ведь в прошлую ночь было сложно сдерживать свои порывы и ненароком повязать Тэхёна. Было очень сложно. И Чонгук не выспался за час, течка Тэхёна усилилась на второй день, он буквально отдавал жаром и Чонгука, с которым спит в обнимку. А запах омеги усилился настолько, что даже открытое окно не помогает. От такого запаха член твердеет сразу же, и Чонгук гортанно рычит. Они лежат на боку, Тэхён прижимается к Чонгуку, все еще сонный, но уже начинает течь, пачкая чистую простынь, которую Чон меняет каждый раз, когда Тэхён засыпает на пару часов. Чонгук задирает одну ногу омеги, помогает себе рукой направить член и сразу же входит в податливое нутро. Там уже все растянуто, горячо и влажно. Нутро сразу же принимает всю длину, но это не перестает доставлять удовольствие обоим. Тэхён стонет, все еще не до конца проснувшийся, он наощупь утыкается губами в губы своего мужа, целует мягко, нежно. Оттягивая момент. Омега размазывает языком слюну по губам альфы, всасывает губы мужа в рот, легко кусая и выдыхая в рот, когда Чонгук начинает двигаться быстрее. Такая бесстыдная поза. Хоть краской заливайся. Но Тэхёну это нравится, его омеге это нравится, нравится так, что Тэхён кончает через пару минут. Он содрогается всем телом и стонет так сладко для ушей Чонгука, что вся усталость испаряется снова. Чонгук заставляет лечь Тэхёна на спину, а сам устраивается между его ног. Изящные ноги омеги закинуты на плечи, с такой позы Чонгук входил еще глубже, заставляя Тэхёна вновь жмурится и забываться в новых чувствах. Губы омеги искусанные, а сам он обласканный руками Чонгуком, взглядом Чонгука и его ароматом. В принципе, Чонгук доволен своей работой. Когда мужчина наклоняется и оставляет на губах легкий поцелуй, Тэхён просит большего. Поэтому Чонгук начинает двигать резче и размашисто, шлепаясь яйцами о красные ягодицы омеги, губами он не отлипает с чужих, углубляя поцелуй и Чонгук распахивает глаза, грозно рыкая, когда их дверь распахивается. Омега под ним скулит жалобно, боязливо, скидывая свои ноги и обвивая ногами талию альфы. Чонгук немедля нависает над Тэхёном, прикрывая его омегу собой. – Ой, ебать, – вошедший парень, увидев такое зрелище, охает. – Хосок! – омега под ним скулит и хнычет. Не хочет, чтобы его увидели в таком состоянии, не хочет чувствовать кого-либо кроме Чонгука, поэтому Тэхён обхватывает широкие плечи своими дрожащими руками, не перестает скулить, боязливо тычась носом в шею альфы. – Блять, мне сказали, что тебя нельзя тревожить, но ебать, – называемый Хосок не скуп на выражения и после опешил. Он закрывает дверь под красные глаза своего брата, который закрывал всем телом свою омегу. Хосок смог увидеть только золотистые длинные волосы и все. Так слухи правдивы? Его младший брат женился на самом красивом человеке на свете? И они и вправду любят друг друга? Хосок хаотичный человек, и ему нормально думать о таких вещах, а не о том, что он только что помешал своему младшему брату заниматься сексом. Однако, альфа понимал, что в воздухе витал аромат не только утреннего секса. Там витал запах застоявшейся спермы, их тяжелые ароматы. И только через минуту Хосок охает – течка! Но почему ему никто ничего не сказал по поводу этого? Он бы не ворвался бы в комнату своего младшего брата. Может, он бы задумался над этой идеи. Может, оставил бы в покое младшего брата, пока он со своей омегой. Но, по правде, Хосок удивился, когда ему сказали, что Его Высочество не сможет его принять, и что он занят особо важным делом. – И вправду, особо важное дело, – пока Хосок еще отходил от увиденного, он все еще охает, качает головой, направляясь в свою комнату во дворце. Истерика у Тэхёна только усиливалась, как только Хосок закрыл дверь, аромат чужого альфы достиг омеги только потом. Поэтому, омега почувствовав запах другого альфы, заострил внимание. Ему не нравилось то, что его увидели в таком состоянии. Увидели его открытого и уязвимого. Его это обидело. Тэхён действительно плакал, но периодически стонал, когда Чонгук дабы успокоить, целовал его щеки и выпускал больше феромона и сию секунду перебил запах другого альфы. Но было уже поздно, Тэхён не мог успокоиться еще полчаса, пока сам не выдохся и обратно не уснул. Это очень даже помогло Чонгуку. Альфа принял душ и пошел встречать своего брата. Но вместо приветствие альфа впивается в воротник Хосока, впечатывая его в стену коридора. – Ваше Высочество! – слуги охнули с такого, но Хосок поднял руку, говоря, что все нормально. Это вполне нормальная реакция на другого альфу. Чонгук должен быть, все еще окутан мыслями о своей течной омеге. Его омега был увиден другим, это нормально. Хосок получает смачный удар в подбородок и даже падает на пол. – Чонгук, удар уже слишком, – Хосок звонко жалуется, но затыкается, когда видит красные глаза младшего брата, – Ладно. – Стучаться не учили? – Чонгук вякает, – В следующий раз, кто зайдет в мои покои без стука, будут уволены и выгнаны из королевство сразу же, даже ты, Хосок. Почему я должен повторять это дважды? – Ты серьезно? – но увидев, как лицо Чонгука не дернулось ни на секунду, кивает, – Я тебя понял, прошу прощения. – Ты не передо мной должен извиняться, – Хосок снова кивает. Извинится, как только у этого Хельхейма пройдет течка. Полезет он сейчас к нему с извинениями, то Чонгук точно прогонит его из королевства пожизненно. Чонгук не спешит спрятать свои красные глаза, поправляет рукава рубашки, которую, скорее всего, натягивал в спешке. Он раздает приказы и слуги сразу же испаряются. – Помоги Чимину с моими делами, я не думаю, что освобожусь ближайшие дни, – Хосок усмехается. – Я понял. Хосок обычно веселый и всегда найдет, что ответить, но не в таком случае. Он затыкается, ощущая давящую на себя атмосферу. Это чувство не уходит даже после того, как Чонгук уже давно ушел. Поэтому, чтобы развеяться, Хосок решает навестить кое-кого. Альфа топает по знакомой дороге, прячет широкую улыбку. – Юнги-а! – Хосок смотрит на свои наручные часы и отмечает, что обычно в такое время Юнги все еще спит. Но спустя минуты две, никто не откликается и Хосок отзывает вновь. – Кто это разорался? – Юнги выглядывает из окна и ему приходится поднапрячься, чтобы разглядеть маленькую точку внизу, – Хосок? – Юнги, спустись, у меня к тебе дело есть, – Хосок мурлыкает, орет во все горло и Юнги закатывает глаза. Опять он за свое. Но Юнги щелкает пальцами и оказывается напротив Хосока. – Так что за дело? Когда вернулся? – Юнги сонно лепечет, трет свои глаза. Да он даже все еще в пижаме с китами, стонет от головной боли после вчерашней засиделки. – Ранним утром. Дело, ну, вот, – Хосок лижет свои губы и опускается на одно колено, вытаскивая из кармана брюк красную бархатную коробочку, – Мин Юнги, ты выйдешь за меня? – коробка открывается и Юнги тяжело вздыхает. В коробе блестит бриллиант, Хосок расплывается в теплой улыбке, смотря на сонного возлюбленного. Альфа смотрит на омегу самым нежнейшим взглядом, сколько он себя помнит, он был влюблен в Юнги и решительно добивался его сердце и руки и поэтому он сейчас стоит перед ним и предлагает выйти за него. – Сколько раз в этом году ты уже делал предложение? – омега хмурит свои брови. У него, итак, болит голова после того, как всю ночь пил, так утром Хосок снова тянет одну и ту же шарманку. Честное слово, это раздражает. – Это мой пятый раз за полгода, – Хосок все еще стоит на коленях и улыбается. Юнги звучно хлопает коробочкой, закрывая ее. – Нет, – Юнги наотрез отказывается и возвращается обратно к себе. – Юнги! Давай сходим на фестиваль в последний день! – Хосок все не унимается и стоит возле башни еще пару минут. Когда его игнорируют все эти минуты, он возвращается к себе. Чонгук ведь попросил помочь Чимину. Хосок прячет коробку обратно в карман, возвращается обратно. Хоть и отмечает, что у него нет ни дня покоя, как только вернулся с учебы. Спрятав и руки в карманах, альфа трет подушечками пальцев коробочку. Он признается Юнги и предложит выйти за него чуть позже. Хосок не сдастся. Не в случае, когда дело касается Юнги. У них еще есть время для того, чтобы Хосок постарался сделать Юнги своим. Хосок верит, что у него есть, как минимум, года два. Просто этот омега не из тех, кто так легко сдается, и как только Хосок заполучит место возле трона (не сам трон, ему это неинтересно), то Юнги обязательно согласится быть с ним. Хосок тешил себя такими мыслями и отправился работать с хорошим настроением, ведь ненадолго смог увидеть своего возлюбленного. Тэхён все это время требует от Чонгука его супружеский долг, пьет и спит четвертый день, пока на утро он не приходит в себя. Звериное желание было все меньше, трезвого разума больше. Тэхён проснулся от того, что было слишком жарко. Он прижимался к Чонгуку, который дёрнулся, кажется, и проснулся от этого. Но вместо лишних слов, Чонгук сонно накрывает чужие губы своими и Тэхён распахивает глаза. Он отвечает, но не так яро, как его целуют. Скорее, Тэхён удивлен. А когда он под одеялом чувствует чужую горячую руку на своих бедрах, его бедро бесстыдно закидывают себе на талию и Тэхён пискает, не выдерживая такого тесного контакта. – Чонгук, – тихо шепчет в поцелуй Тэхён, прижимаясь к плечу альфы. Это их первая интимная (очень интимная) обстановка, когда Тэхён в сознании. Тэхён углубляет поцелуй, забираясь в чужой рот своим юрким языком. Он опускает ногу на талию и прижимает к себе, тихо охая в губы, когда чувствует твердый член альфы на своем бедре. Тэхён не теряет ни секунды и начинает тереться об него, заставляя Чонгука тяжело вздыхать и предпринять что-то. Но когда альфа вот-вот вставит, он застывает. – Твой аромат больше не такой тяжелый и дурманящий разум, – Тэхён не отрывается от губ, скулит жалобно, пока Чонгук хмурит брови и легко отстраняется. – Но я хочу тебя в себе, к тому же ты сам напряженный, – ладошка омеги опускается на толстый член, а сам он заглядывает в глаза альфы. Тэхён сейчас выглядит невинным и горячим одновременно? Чонгук не знает, заглядывая в персиковые губы омеги, а после на его шею. Приятный ток бьет по телу, когда омега ведет по длине и приставляет головку к нутру. Стоит Чонгуку толкнуться вперед и он заполнит омегу собой. – Ты как? – но вместо толчка Чонгук отстраняется, разглядывая худое лицо омеги. Тэхёна позже стоит накормить, он толком не ел последние недели. – Желание быть выебанным тобой немного раздирает, а так, присутствует легкая боль в животе и болят ягодицы, – Тэхён говорит правду, смотря на удивленное лицо альфы. – Ты точно пришел в себя, – Чонгук хочет выползти из одеяла, но Тэхён не дает ему этого сделать, прижимая его к себе и выдыхая в губы. – Чонгук! – возмущается омега и дует губы. – Что? – альфа сглатывает. Заняться любовью, когда Тэхён в сознании так и дурманит. – Я помню то, как мы занимались сексом, – Чонгук кивает, прося продолжать, хоть ему и не нравится грубое слово, как секс, но он не перебивает омегу, – Но я не помню ощущения! Их совсем нет! – обиженно проговаривает омега, он даже выдыхает в лицо альфы, показывая, насколько это его задевает. Тэхён действительно не помнил то, как чувствовал член Чонгука в себе, как тот втрахивал в матрас. Он не помнит те ощущения! У него просто болит тело и все! Это действительно его задевает и Тэхён просит повторить это, вот он сейчас в разуме и течка больше не тупит его сознание. Хоть боль и желание никуда не ушли, но природа действительно отступает. Чонгук не решается лишь минуты две и лишь потом накрывает губы привычным образом. Сминает мягкие губы, посасывая и причмокивая их. На сей раз Чонгук получает трезвый и ясный ответ на свой поцелуй. Тэхён не мямлит, не стонет, не скулит во время поцелуя, а отвечает четко и даже борется на право лидировать, правда языками и во рту. Тэхён давит языком на чужой язык, а после охает, когда Чонгук грубо вталкивает свой язык в рот омеги, хлюпает слюной и Тэхён буквально задыхается от такого поцелуя. Чон трется членом о чужой член, чувствует твердость чужой плоти, пока Тэхён тает от такого. Чонгук действительно занимался с ним сексом таким образом? Вообще-то да, но он спятил, забыв все те ощущения! О боже, Тэхён вспоминает, в каком положении его, буквально драли. И это он сам предлагал, выпучивая ягодицы вернувшемуся Чонгуку, много плакал и стонал от того, что Чонгук отходил на пару минут. Тэхён даже на секунду расхотел заняться сексом, но передумал в самый последний момент, когда чувствовал, как что-то входит в него. Что-то массивное, огромное. Тэхён невольно сжимает головку внутри, Чонгук шикает на это. – Тэхён, ты сейчас отправишь меня в лазарет из-за того, что болезненно сжимаешь меня, – выдыхает Чонгук разом, клюя губами в чужие губы. Тэхён во время течки спокойно принимал член и даже самолично насаживался. – Он не поместится! – Тэхён боится, что не примет, но вчерашняя ночь проскальзывает в его разуме, то, как Чонгук вставлял до самого основания. – Тэхён, не дури, – Чонгук подается назад, дабы выйти, но Тэхён, кажется, понял весь абсурд своих слов и садится на член сам. Каково было его удивление, когда он без препятствия принял половину длины. Тэхён дрожит от приятных ощущении. Член приятно заполнял его, теснил внизу и Тэхёну это нравилось. Чонгук двигается с такой длиной, и эта длина даже лучше, так лучше достается до комка нервов, заставляя омегу распахнуть глаза и застонать громко. Чонгук помнит, когда лишь проезжался по простате и Тэхён уже кончал с протяжным стоном, но сейчас Тэхён кажется вошел во вкус взрослой жизни. Его член болезненно дергается, и Чонгук спешит его накрыть ладонью. Однако Тэхён шлепает его руку, когда он начинает вести вверх-обратно по длине. – Мне больно, – неудивительно, он кончал раз за разом и кончит снова. Поэтому Чонгук лишь держит ладонь на члене, не двигается и не делает попытки подрочить своему мужу. Он лишь входит глубже, кусая губы омеги. Сегодня ранним утром он снова дарит Тэхёну свою любовь, но Тэхён уже в сознании. И от этого становится в разы горячее, в разы лучше. Хотя, альфе понравилось любить омегу и во время его течки. Наконец-то слуги заходят в комнату, дабы помочь Хельхейму привести себя в порядок. Тэхён сидел в ванной Чонгука, и наконец-то чувствовал, как с него смывается весь пот, хотя, он не был таким уж грязным. Он даже на утро не чувствовал липкости из-за жидкостей, но решает, что лучше всего махнуть рукой. Тэхён вытягивает ноги в ванной и морщится от боли. Ягодица отдает ноющей, немного неприятной болью, и черт бы побрал Тэхёна полезть туда рукой. Он осторожно оттягивает половинку и сквозь воду касается своего ануса. Омега шипит тихо, понимая, насколько он растянут. Такой стыд! А он еще утром переживал, что не примет член Чонгук! Неудивительно, что Тэхён принял его всего. Сколько дней они уже так ублажали друг друга? Точнее, сколько дней Чонгук ублажал его? И Тэхён вспоминает дни, когда сам целовал его после пару часов сна, как сам насаживался на его член. Казалось бы, причем тут стыд, если они женаты и это нормально, но Тэхён заливается красным, закрывает рукой лицо и глухо, жалобно стонет в руку. Он вел себя, как сексуальный маньяк, который успокаивался лишь тогда, когда чувствовал член внутри себя. Тэхён вовсе не такой! … Разве что чуточку. Не будет скрывать, ему понравился его первый секс. Но не понравилось то, что он был полным бревном абсолютно везде и всегда. Даже в случаях инициации! Он просто получал удовольствие и кончал, пока Чонгук доводил себя сам. – Ты придурок! – Тэхён обращается к себе самому и бьет по воде. Вода же вытекает из огромной ванной, но омеге все равно. Действительно повел себя, как сексуальный маньяк. Чонгук же вздыхает полной грудью. Ему, конечно, нравилось доставлять Тэхёну удовольствие, но контролировать узел было сложнее, особенно, когда альфа был готов кончить сразу же после того, как кончал и ждал, пока снимется узел. Было сложно, но Чонгук справился. И утром… ему все понравилось. Проведя время с Тэхёном, Чонгук даже мурчал довольный и удивлялся, когда действительно ловил себя урчавшимся. Чонгук удивленный охает, поправляя ворот халата. Слышит всплески воды, борется со своим желанием зайти и помыться с Тэхёном вместе. Дурак. Что за мысли такие. Тэхён выходит мокрым, в банном халате и Чонгук застывает. Ловит себя на мыслях, что ему нравится такой вид. А чего бы не нравилось? Они женаты… Чонгук проходит мимо Тэхёна, но тот впивается в локоть парня. – Подожди, слуги смоют воду и заново наполнят, – от слово смоют воду Чонгук морщится. Зачем набирать новую воду, если они друг другу не чужие? – Зачем? Я помоюсь в той воде, что мылся ты, – Тэхён охает, возмущаясь. – Дело гигиены! – Мы занимались любовными утехами пять дней подряд, – Чонгук нависает над омегой, пальцами касается щеки Тэхёна, – Я хоть и мыл тебя, но этого было недостаточно, и ты говоришь мне про чистоту? – Тэхён распахивает свои глаза. Так он был чистым из-за Чонгука? Боже. Неожиданно для обоих, Тэхён пылает красным. Его сердце делает тройное сальто, готовое выпрыгнуть из груди. – Эй, – омега пихает в бок парня, надув губу. – Так что, не вижу ничего страшного в том, что я приму ванную в той воде, где мылся ты, – сердце омеги не может выдержать, особенно, когда он нависает над его лицом и говорит такие вещи. – Иди ты уже! – Тэхён соскальзывает на кровать, опускаясь на чистую простынь. Слуги уже все поменяли, поэтому Тэхён не брезгует даже лечь. Как только Чонгук соберется и выйдет из комнаты, Натан войдет и приведет в порядок Тэхёна, пока что, он может себе позволить полежать и вспоминать те ночи. Тэхён хихикает под нос, он действительно вспоминает и утыкается в подушку. Сейчас его муж принимает ванную после Тэхёна, одаривал его любовью пять дней, и утром повторил тоже самое, как только Тэхён сказал, что не помнит те ощущения. Тэхён может сказать, что Чонгук лучший! Он утыкается в чистую простынь и хихикает. Когда Чонгук выходит в банном халате, вытирая мокрые волосы полотенцем. Тэхён смотрит на это и сдерживает себя, дабы не свистнуть от вида. – Тэхён, – Чонгук лениво шагает к гардеробной, пока тот отзывается. – М? – Сегодня последний день фестиваля, не хочешь сходить вместе? – Тэхён поднимается на локтях и часто моргает. Он вспоминает, как его чуть не поймали и они даже разговаривали. – Н-ну не знаю, – говорит Тэхён, нервно жуя губу. – Что? Не понравилось? – Чонгук усмехается, когда видит огромные удивленные глаза. – В смысле?! Ты меня узнал тогда?! – Узнал, – кивает Чон, выбирая наряд на сегодня. – То есть, я вообще был другим! У меня были черные волосы и голубые глаза! – Тэхён вскакивает и садится. Чонгук же усмехается вновь, улыбаясь уголками губ. – Я почему-то чувствовал, что это ты, – действительно. Чонгук почему-то думал, что это Тэхён и не прогадал. Чонгук помнит и знает голос Тэхёна. Правда, он удивлен этой магией. Колдун, который трудился над этой магией, должен достаточно силен. И Сокджину стоит сделать выговор, потому что подвергнул члена королевской семьи опасности. Тэхён дует губы, отворачиваясь обратно, но потом у него в голове щелкает, как переключатель. – Чонгук! – повышает голос омега, хмуря свои брови, – Хэндже говорил, что ты знал о наложнике, это правда? – Правда, – Тэхён желал услышать совсем другой ответ, вскинув брови, он поворачивается к альфе, который стоял возле шкафа и скинул с себя банный халат. При виде рельефной спины, Тэхён на секунду забывает, как дышать. Чон уже натянул низ, и смотрит, как Чонгук натягивает на себя белую рубашку. – Н-но почему ты не сказал мне? – Тэхён, – Чон поворачивается к омеге, застегивая пуговки, – Его доставили три дня назад, живого человека мне подарили в качество подарка на мою свадьбу, и как бы я тебе это сказал? К тому же по утрам и вечерам мы слишком увлечены друг другом, и не было момента, чтобы рассказать такое, – Тэхён кивает. По сути, Чонгук прав. – Но ты все равно должен был сказать мне, – все стоит на своем Тэхён и Чонгук вздыхает тихо. – Извини, ты прав. Я должен был сказать тебе сразу же, как только узнал. – Вот-вот, и Хэндже твой… – Тэхён вздыхает, не находя подходящих слов, невольно вспоминая слова Хэндже и его поведение. – Я с ним самолично поговорю, – Чонгук опускается рядом, у него все еще мокрые волосы и альфа склоняет голову в бок. С его челки спадает капельки, – Так мы сходим на фестиваль? – Тэхён не удерживается при виде нежных глаз. Почему-то, смотря на это лицо, Тэхён чувствует, что Чонгук становится ближе к нему, открывается ему… – Сходим, – Тэхён все же поддается чарам Чонгука и тот расплывается в широкой улыбке. – Ты уже все там испробовал? Или осталось что-то, которые ты не пробовал? Еда, которую не ел? – Чонгук звякает ремнем, а после хлопает, показывая, что вот он, готов. Что одетый Чонгук, что обнаженный, все равно остается сексуальным. Но Тэхён не был готов, он все еще был в банном халате и мокрыми волосами, сидел на кровати, а после и вовсе лег. – Чонгук, – вместо ответа на вопрос, Тэхён смотрит с мольбой, виляет ягодицами, и альфа гортанно рычит. Его буквально только что пригласили позаниматься любовью. Кто такой Чонгук, чтобы отказывать Тэхёну? К тому же, от омеги все еще исходит дурманящий аромат. Чонгук наклоняется, пока Тэхён смеется из-за щекотки, когда рука альфы опускается на его щиколотку, дабы притянуть его к себе. Подготовки занимают больше часа, Чонгук полностью идеален, ждет, пока Натан закончит с подготовкой его мужа. Чонгук просит Тэхёна натянуть белый плащ. Волосы, как попросил принц, убрали все назад, поэтому проблем с волосами не было. – Кто поменял твой облик? Он хорошо постарался, – в карете Чонгук решает спросить про магию и Тэхён пожимает плечами, он в раздумьях, сдавать ли Соджуна или все же сказать, что не знает. – Не знаю, – для правдоподобности Тэхён даже разводит руками. – Тебе Сокджин дал? – Ты увидел Сокджина?! – Тэхён удивляется, да вроде Джин успел слиться с толпой, пока Чонгук только шагал к ним. Но видимо, он так и не успел, – Ну, да, Сокджин и дал мне магическую подвеску. – Видимо, заказал, – выносит вердикт Чонгук, постоянно поправляя ножны. Он проведет последний день фестиваля с Тэхёном, покажет ему свой шумный город. Тэхёну должно понравится. С видом, конечно, придется постараться, чтобы их не узнали, но люди должны быть слишком будут увлечены собой, чтобы быть в состоянии узнать Хельхейма. Тэхён тоже в предвкушении дня. Ему не терпится посмотреть на ночную столицу, провести время со своим мужем, который ушел глубоко в раздумья. Тэхён теребит край плаща, гадая, как проведет время со своим мужем. И понравится ли Чонгуку его компания? Должно понравится, конечно. Омега все подглядывает в окно кареты, смотря, как покидают дворец, нервно кусает губу, ждет дня! Ждет, пока они окажутся снаружи! Стойте. Получается, у них будет свидание? Ведь они будут только вдвоем, проведут время вне дворцовых стен. Почему-то вспоминается север и то, как они неделю сталкивались до церемонии там. Тогда это ведь не было случайностью и не запланированной встречей, поэтому назвать это свиданием язык не поворачивался. Но сейчас это другое. – Чонгук, у нас будет свидание? – Чон поднимает взор и молчит больше минуты. – Свидание. У нас будет свидание.