Хельхейм

Тэхён нежится в теплой кровати, утыкаясь в подушку, которая пропахла мускатным орехом. Уголки губ так и поднимаются, расплываясь в улыбке. Чонгук был таким неотразимым в ту ночь, что воспоминания снова будоражат кровь. Тэхён тихо хихикает. О нет, они не переспали, вовсе нет. Тэхён злорадно усмехается в подушку, медленно поднимаясь. Тэхён своеобразно отомстил Чонгуку, заходя так далеко и в последний момент сказав, что не хочет его. Конечно, не дал вставить лишнее слово и спрятался под одеяло сразу же после своего заявления. Тэхён-то уже снял напряжение, а Чонгук нет, потому что второй был слишком увлечен тем, чтобы доставить удовольствие именно своему мужу, а про себя и вовсе забыл. Тэхён тогда злорадно смелся, мысленно! Особенно, когда Чонгук тяжело дышал и через пару минут вовсе удалился, возвращаясь лишь через десять минут. Еще и шепнул Тэхёну, что отойдет по делам. Ага, знает Тэхён, какие дела. Его пальцы и пошлые воображения - вот его дела. Тэхён ведь говорил, что не простит его просто так. Даже если уже целуются и ночью прижимаются друг к другу голыми телами. Тэхён не простит, не просите. Пусть пройдет через пару мучений и лишь тогда Тэхён подумает над тем, чтобы смиловаться. – Доброе утро, Господин Хельхейм, – Натан в четвертый раз заходит в комнату, чтобы проверить встал ли его господин. Как только Натан видит, что Тэхён весело кувыркается в постели, он распахивает шторы, пропуская ослепительный белоснежный свет внутрь комнаты. Тэхён от такого жмурит свои глаза, тяжело вздыхая. Вставать не хочется. Лучший вечер, а впереди лучшие дни отдыха, если считать, что Юнги нет здесь, а их неделя, проведенная на севере, в поместье Чона, будет смахивать на медовый месяц. Вот так решил для себя златовласый. Согласитесь, хорошая же идея? Тэхён греет себя этими мыслями, купаясь в огромной ванне с пеной. Интересно, чем Чонгук занят? Не заметил даже, когда тот встал. Обычно Тэхён сразу же просыпается, когда Чонгук встает с кровати, но, кажется, вчера он вымотался из-за дороги и прозевал момент. Одеваясь, он спускается на первый этаж. Обед подают сразу же и за трапезой сидел не только Чонгук, который спустился со второго этажа, но и маг, который тоже спустился вслед за Чонгуком. – Как спалось? – Чонгук интересуется, усмехаясь. Помнит подлянку своего мужа! – Спал, как убитый. – Я после обеда пойду проверять состояние шахты и рабочих, хотите пойти со мной? – Тэхён активно кивает. Конечно хочет! – Что за шахта? – королевская семья занимается чем-то, кроме владения земель и государственных дел? – У королевской семьи имеется основный заработок, это алмазная шахта, – Юнги невесело ухмыляется с необразованности Тэхёна, отправляя в рот мелко нарезанный огурец. – Юнги прав. На севере и южной части алмазов больше, – Чонгук поддерживает Юнги, – Здесь на севере можно найти очень редкие и дорогие камни, например, как жадеит. – Я слышал о таком камне, – Тэхён фыркает, игнорируя мага полностью. Представляя, что его вообще нет, что нет такого человека, как Мин Юнги. – Генерал Пак спонсирует шахты на севере, – Чонгук тепло улыбается Тэхёну, указывает на все еще пустующую тарелку Тэхёна, дабы тот наполнил и поел хорошенько, – Наш компаньон. Вы знали? – Нет, мы у него дома не говорили о работе. Обсуждали гольф и личную жизнь Чимина, – альфа вопросительно приподнимает бровь, интересуясь, о чем же они там разговаривали. Хотя не понял, что Тэхён просто хочет позлить своего мужа. – Например? – невзначай интересуется, хотя его голос дрогнул предательский. Интересно ведь, о чем они там обсуждали, особенно, учитывая то, что Чимин яро защищал Тэхёна в тот вечер и даже забрал к себе домой. Даже появляются такие мысли, как: может у Чимина есть чувства к Тэхёну? И так множество а может крутится в голове Чонгука, и ему обязательно надо удостовериться, что его а может не произойдет. – В смысле например? Вы про гольф имеете в виду? Игра пришла с запада, генерал Пак очень любит бить мячи в лунку, – Тэхён строит из себя дурачка, хлопая глазами. – Про Чимина, Хельхейм, – сдержанно отвечает Чонгук. – А, ну. Генерал Пак жаловался, что хотел бы увидеть внуков, говорили о том, что было бы неплохо, найди Чимин себе пару. – Внуках? – Чонгук делает серьезное выражение лица. Наверное, взрослые так и гадают, когда Тэхён понесет. Ведь это в порядке вещей, после женитьбы зачать ребенка. Но Чонгук понимал, что ни он, ни Тэхён еще не готов к таким серьезным шагам в жизни. Юнги, не выдержав сладостных речей молодоженов, первым уходит и сразу же принимается за свою работу, проверяя магические камни. Чонгук еще сидит, смотря на то, как Тэхён обедает. Обедать он закончил еще тогда, когда сел за стол, потому что плотного завтрака ему вполне хватало. – Интересно, – разрушает минутную тишину Тэхён, – А когда мы заведем ребенка? – Чонгук давится воздухом и слуги рядом переглядываются, хихикая под нос. – Когда я и вы будем готовы, – альфа хрипит, прочищая горло, пока Тэхён беззаботно хлопает глазами, заинтересованно вытягивая шею вперед. – Но я готов! – Хельхейм, вы и есть ребенок, – Тэхён вздыхает, дует губы и закатывает глаза. Хочется так и ответить, что нет, он не ребенок. Чонгук съеживается от представления перед глазами. У Тэхёна больше не будет тонкой талии с мягкими изгибами, а кругленький животик. Омега будет вынашивать его ребенка… А после и вовсе родится крохотное чудо. От таких мыслей у Чонгука приятно кружится голова. Тэхён это замечает по запаху, запах приятно тяжелый, щекочет не только ноздри и его пах... – Вы представили меня с круглым животиком? Или же меня с нашей дочкой? – хитро тянет лыбу Тэхён, обнажая ряд зубов в улыбке. – Д-дочку?! Нет, Хельхейм, боже, – Чонгук запутался и вздыхает шумно, а после пару секунд молчания, переваривая информацию за считанные секунды, продолжает, – Вы дочку хотите? – Да! Прямо такую же, как и наша бабушка! Представьте только, у нас будет своя крохотная принцесса, – Чонгук качает головой. Да, он тоже хотел бы дочку, но у них вряд ли получится зачать именно девочку, учитывая то, что они оба парни. Вероятность зачать девочку у них равна лишь одному проценту из ста. Ох, о чем вообще думает Чонгук. Какой ребенок, когда Тэхён сам все еще маленькое дитё. – Хельхейм, – вздыхает Чонгук, – Поговорим об этом позже, хорошо? – Ладно, – Тэхён закатывает глаза. Потом так потом. Потом уже Тэхёна готовят к выходу. Целую ночь шел метель с бураном, поэтому с утра рабочие потели ни свет ни заря, очищая двор от снега. Правда Тэхён тогда спал сладким сном. Поэтому, когда Тэхён выходит готовый, одетый в теплое пальто, он звучно благодарит рабочих, показывая им большой палец. настроение у рабочих сразу же поднимается, видя радостное и счастливое лицо принца. Сегодня у Тэхёна настроение лучше некуда. Слуги польщены таким вниманием, и старики даже смущаются, шутят, что давно не получали внимание от омеги и сразу же получают строгий взгляд дворецкого. Ведь старики не видят строго и холодного взора принца, который уже давно готов и ждал Тэхёна. Чонгук был поражен красотой Тэхёна. Тот одет в голубое пальто, а под ним шерстяной свитер поверх рубашки. Натан одел Тэхёна потеплее, да не пожалел вещей, потому что зима ведь, холодно! Но одному Тэхёну так не казалось. Он буквально жарился в этих слоях одежд, это даже заметил Чонгук. – Вы даже в своей родине так не одеваетесь, – Чонгук усмехается и жмурится, когда проходная дверь открывается, впуская белоснежный свет в коридор. – Да это Натан, – Тэхён действительно выглядел, как капуста. Слой на слое просто. – Надо дать ему премию за этот месяц, – вдумчиво отвечает Чонгук. Тэхён останавливается возле двери. Знакомый холодный ветер дует в лицо, щекочет щеки омеги. А сам он не чувствует ни холода, ни ветра телом, а лишь небольшой дискомфорт и тяжесть одежд. Тэхёна ведет Чонгук к, о боже, саням! – Это что такое?! – восторженно вздыхает Тэхён, указывая на сани. Предмет передвижения был и на севере, правда вместо черных массивных лошадей они прикрепляли обученных лосей с рогами, то бишь кобелей. Чаще всего на специальных санях передвигались альфы по работе, если им нужно было в лес в метель, либо в самый разгар зимы. Это случалось лишь тогда, когда что-то заканчивалось, беременная омега захотела лесных шишек, или выпить ледяную воду из речки в гуще леса чисто из-за прихоти, ссылаясь, что именно его ребенок хочет эту воду. Лоси хорошо выдерживали холод на севере, даже в минус пятьдесят чувствовали себя прекрасно. Были и маленькие сани, для таких же маленьких жителей в их деревне. Тэхён помнит, как катался на санях с Санбомом и на следующий день сразу же слегли с температурой. Воспоминание приятно греет сердце. – Сани. Но мы сядем в карету, – отвечает Чон и указывает на карету сзади. Сзади стоит королевская карета, с гербом льва, тем, расстраивая Тэхёна. – Но я на санях хочу, – губа дуется сама по себе, Тэхён не специально. – Вы можете заболеть, Хельхейм. К тому же на санях будет маг Юнги, который будет очищать нам дорогу, – Чонгук торопит своего мужа, мягко толкая в сторону кареты. Ах, а Тэхён успел обрадоваться, что почувствует холодный северный ветер, что снова прокатится, чувствуя не только то, как пальчики на руках и ногах леденеют, но и то самое незабываемое чувство. – Как только мы устраним проблему, вы обязательно прокатитесь. Я вам обещаю, – Тэхён ломается недолго, когда Чонгук открывая дверь, указал на свои губы, омега заулыбался. А в мыслях: дурак что ли? Но все равно заходит внутрь, и как ожидалось, внутри кареты вкраплён магический камень. Тэхён точно испечется и станет, как жареная курица, такая же сочная и вкусная. Чонгук согласился бы с мыслями Тэхёна, Тэхён ведь сочный и вкусный во всех смыслах. Чонгук закрывает дверь, и карета через минуту трогается. А сам Чонгук подается вперед, накрывая розовые губы своего мужа. Тэхён везде вкусный, и тут, и там, и пальцы его, кстати, пахнут мятой. Тэхёново тело вообще интересно изучать, лизни руку – так мятой пахнет, лизни между мягких половинок, отдает вкусной мятой, почти сладость. Нет, Чонгук вовсе не преувеличивает, а говорит факты. Тэхён вкусный.... Тэхён кусает альфу за нижние губы, получая тихий стон в рот. – Тэхён, – шепчет Чонгук, чмокая губы напоследок и отстраняясь. Чонгук выглядит неуверенным, мнется, смотря в глаза напротив. – Что такое? – тихо мычит в ответ. – Ты действительно хочешь ребенка? – Тэхён застывает. Еще спрашивает! Конечно хочет! Но пока нет, дело не в том, что Тэхён не любит детей, наоборот, он еще как любит детей, он просто не уверен именно в Чонгуке. Златовласый даже не находит подходящих слов и кусает губу. Что ему сказать? Я готов рожать хоть прямо сейчас, но я не уверен в тебе, как в муже? Не пойдет. Почему-то Тэхёну кажется, что ответь он так, то черные щенячьи глаза перед ним вмиг станут грустными. Но на самом деле, Тэхён действительно не уверен в Чонгуке, каким отцом он будет? Чонгука еще не видели в деле, Сондже не в счет. Каким он будет родителем? Тэхёну важно, чтобы Чонгук был противоположностью его отца, потому что не хочет, чтобы завтра малютка задавалась вопросом о том, почему он неинтересен своему родному отцу? – Тэхён? – когда Чонгук не получает ответа спустя несколько минут, тот выгибает бровь вопросительно. – Что ты так резко заговорил о ребенке, – криво и нервно улыбается Тэхён, шумно глотая скопившуюся слюну, – Ты ведь говорил, что мы поговорим, когда вернемся во дворец, – Тэхён теребит края кармана пальто нервно. Чонгук сразу же становится серьезным, напрягается из-за чего-то. Понимал, что им слишком рано говорить о ребенке, но, черт бы побрал его рот. Он действительно думал о их общем малютке, когда переодевался, но он ведь сам решил отложить разговор на потом! А после вот так задает вопрос и застает врасплох не только себя, но и Тэхёна. – Я тебя понял. Прости, что задал такой вопрос, – Тэхён кивает, принимая извинения. Ох уж эта тема… Дальше они едут в тишине, за окно снега навалом, хотелось выйти и пошагать, потоптать снег, слыша то, как белоснежный снег хрустит под ним. Тогда Тэхён бы вспоминал о своей родине, он скучал только по моментами, по своей семье, но отказался бы возвращаться. И на юге ему нравится. Нравится быть рядом с Чонгуком. Первым делом они посещают шахту. Но знакомой по картинкам шахт Тэхён здесь не видит, когда он выходит из кареты. Чонгук придерживает его за руку. Это было огромное поле, которая обозначена высокими башнями по сторонам, которая освещала рабочее поле. На входе стояли люди с мечом и магическими посохами. Увидев принца и мага сзади, они немедля встают в длинный строй и делают поклоны, в унисон приветствуя члена королевской семьи. Все рабочие одеты теплее некуда, будто бы копия Тэхёна, над которым Натан так тщательно работал. – Ваше Высочество, – один мужчина, укутанный в тёмно-синюю куртку, еле перебирает ноги и Тэхён мысленно вздыхает, отмечая, что не он один так вычурно одет, – Добро пожаловать, а мы вас заждались! Честно, не надеялись на ваш скорый визит после вашей просьбы достать жадеит, – не смотря на свой возраст и внешность, голос у мужчины высокий. – Что? Вы заказывали у них жадеит? – Юнги вдумчиво поглаживает подбородок, щелкнув пальцем и избавляясь от снега на поле, который выпал за ночь. Работники, которые должны были очищать этот снег, восхищенно благодарят мага, как и рабочие колдуны на этой шахте. – Д-да, захотелось подержать в руках наш камень, – Чонгук тяжко выдыхает, косо глядя на Тэхёна, который изучал все новое. Этот старик чуть не спалил его и его будущий подарок, однако, как же хорошо, что сам Тэхён меняет тему. –Что такое жадеит? Камень? – Тэхён отмечает, что видит небольшие дома из глины, а после заинтересованно переводит взор на Чонгука. – Ваше Высочество! Вы должны быть тот самый Хельхейм из севера! Я Кан Гю, отвечаю за шахту здесь, – мужчина делает необычный поклон, протягивая руку. Тэхён же смотрит то на Чонгука, который глазами указывал на чужую руку, то на мужчину, который все еще стоит в поклоне. Тэхён не хочет протягивать руку в ответ, ему, во-первых, не ответили, во-вторых, он просто не хочет. Этого очень как достаточно стоять с нахмуренными бровями в недовольном жесте. – Кан Гю, – начинает Тэхён, пряча руки в руки мужа, – У меня в краях не целуют руку, не пожимают в ответ, они падают на ниц, – от слов омеги, мужчина распахнул глаза. Он открыл рот, дабы возмутиться, но сдержал свое возмущение. Перед ним же сам Хельхейм, который, кажется, не только по слухам, украл сердце наследного принца. – Н-ну… Вы ведь сейчас в Южных землях, – нервно трет покрасневший нос пальцами Кан Гю. – Так мне забыть о своих устоях? – Тэхён играет удивленного, вопросительно приподнимая брови и наигранно охая. – Хельхейм, – Чонгук стискивает руку Тэхёна в своих, – Вы ведь про камни спрашивали, может, вам показать? – Хорошо, – Тэхён мурлычет довольный, оставляя мужчину в стороне. – Жадеит – это камень, как вы и спрашивали, – отвечает Чонгук и просит провести к временному складу, где хранятся камни до отправки в столицу, – Жадеит редкий камень, который продается за огромные деньги. Особенно неочищенный жадеит, потому что в таком случае он имеет дополнительный вес. Но продавать неочищенные дорогие камни во многих королевствах запрещено, но есть такая вещь, как черный рынок. Там продают работники, которые смогли украсть алмазы, спрятав где-нибудь у себя, – Тэхён слушает, будто бы самый лучший ученик, и когда получает объяснение, он искренне не понимает одного. – Но почему их не наказывают? Работников, которые украли у вас камни и нелегально продают? – Могу ли я ответить на ваш вопрос, Ваше Высочество Хельхейм? – Кан Гю встревает в их разговор невзначай, спрашивая сперва разрешение. – Конечно, – одобряет Тэхён. – Ранее, во время вступления Его Величество Хисына на должность первые годы, мы принимали на работу почти всех, потому что работать на шахте сложно. Но многие приходили с злыми намерениями. Если первые годы люди крали камень спрятав под язык, в одежде, были некоторые, которые даже прятали в волосах, но все изменилось, когда один мужчина решил сразу вывести пятьсот грамма алмаза, – Тэхён охает. Это же как и куда прятать-то? – И что было потом? – интересуется Тэхён, сам того не замечая, сильно стискивает руку мужа. – Он спрятал все это под подмышкой, вот здесь прям, – мужчина поднимает руку и указывает на место, – Его поймали спустя два часа, когда он дошел до соседней деревни и упал из-за обильного кровотечения. После него маги придумали интересную и полезную вещь, камень и некий предмет, распознающий ложь. В самом начале сила магического камня была такой мощной, что те, которые осмеливались врать оставались на всю жизнь калеками, либо… – Кан Гю смотрит вверх пару секунд и до Тэхёна сразу же доходит. Он охает. Вроде бы жалко этих людей, а вроде бы нет. И как иронично-то, что по пути сюда они поговорили насчет одной новой жизни, а здесь люди, оказываются, умирали, и не раз. – Вот мы пришли, – они проходят в один глиняный дом, огромная картина отодвигается, а сзади огромный сейф щелкает, оповещая, что код правильный, и мужчина достает маленький черный пакет, – После недавного вашего заказа мы раздобыли еще пятьсот грамм жадеита. То место, где мы копаем очень богата именно на эти камни! Чонгук открывает пакет уверенно, второй рукой все еще держа за руку Тэхёна, будто бы он может куда-нибудь пропасть. В пальцах сжимается темно-зеленая бусинка и Тэхён невольно отмечает, что даже в неочищенном виде он сияет. – Есть какие-либо вопросы еще? – Чонгук спрашивает у Кана, крутя перед глазами камень, а после невзначай подглядывает в глаза Тэхёна, отмечая, что не ошибся с выбором камня. – Пока никаких нет, мы приостановили работу из-за сильных морозов буквально пару дней назад. Еды и теплой одежды, что мы получили пока предостаточно, – благодарно произносит Кан Гю, улыбаясь и обнажая свои маленькие зубы. – Хельхейм, хотите посмотреть? – Тэхёну передается камень. И Тэхён отмечает, что будь он работником, то ни в жизнь не понял бы, что это драгоценный камень. – Камень, как камень, – Тэхён ведь сын вождя. Он хоть и не был любим своим отцом, но он держал в руках разные виды драгоценностей, начиная от простых золотых колец, до самых массивных украшении. Даже не помнит, чтобы видел там жадеит, а может и видел, просто не может вспомнить. – Хорошо, – Чонгук сперва теряется на пару секунд и соглашается с мужем, – Вы можете готовить войска для отправки в столицу. Кан Гю кивает, спрашивает, остались ли у Чонгука вопросы к нему и тот мотает головой. Мужчина оставляет их наедине, выходя к магу, который остался дать снаружи по приказу принца. – Тебе действительно не понравилось? – интересуется Чонгук, получая камень обратно. – У меня было все, все эти драгоценные камни, очищенные и неочищенные, потому что мой отец после похода отдавал половину драгоценностей в казне мне, но самое смешное то, что я не смог получить его любовь, – спокойно говорит Тэхён, когда он заканчивает свою реплику, Чонгук тяжело вздыхает. – У тебя есть доступ к моей сокровищнице, ты знал? – Тэхён удивляется, мотая головой, – И у тебя есть доступ к моему сердцу, – последнее слово Чонгук мямлит, жует это слово и смущенно кусает нижнюю губу. Признаваться, будучи трезвым действительно смущало, еще вдвойне, когда Тэхён смотрел на него с выпученными глазами и открытым ртом. – Ты так романтика включаешь? – легко смеется Тэхён, хихикая. – Тэхён, я на полном серьезе, – Чонгук даже впритык подходит и звучно целует в лоб, – Ты мне действительно нравишься, – тихо шепчет ему в лицо, пряча смущенную улыбку. Тэхён не разделял с ним смущение. Его сердце колотилось, как бешеное, но разум все еще остерегался его. Поэтому он сейчас выдает неловкую улыбку. – Хорошо, хорошо, я тебя понял, но почему ты сказал это шепотом? – Потому что всё королевство знает о нашем пылком романе, – правду говорит, – И кое-кто пустил слух о моей безмерной любви к своему любимому мужу, – Чонгук подмигивает игриво и Тэхён не сдерживает смешок. – Подожди, ты серьезно? – Тэхён получает серьезный кивок. – Это случилось, когда ты был в поместье Чимина, я тогда специально жаловался громко о том, что скучаю, – Чонгук обнажает зубы в улыбке, смущенно заглядывая в глаза Тэхёна. – Ты что, дурной? А вдруг они поверят! – Тэхён вспыхивает красным сразу же, пытается выбраться из хватки альфы, который каким-то образом успел сжать обе руки омеги. – Так я правду и говорил, Тэхён. – Ваше Высочество, нам пора, – Юнги снаружи торопит. Конечно, колдун торопит их. Аромат влюбленных настолько силен, что все присутствующие здесь это чувствовали и, что ужасно для Юнги, видели в глазах Чонгука сердечки. Юнги попросту не может быть рядом с ними. Вся атмосфера будто бы давит на него, не оставляя даже возможностей нормально вздохнуть. Почему любить так сложно? Особенно, когда у тебя невзаимная симпатия… а ведь она когда-то была взаимной, а ведь когда-то Чонгук его целовал… Маг торопит молодожёнов, скрывая разочарование и боль в груди. Чем раньше они начнут, тем быстрее вернутся обратно во дворец. Юнги отшили, и ему здесь делать нечего, кроме работы и все. Если честно, Юнги даже не хочет выполнять данную работу и все время находится в пространстве. Когда молодожёны выходят, Юнги вздыхает с мыслями: наконец-то. На их лица даже не стал смотреть, знает ведь, что те красные. Откуда? Да сами такими были. Дорога занимает всего ничего, сегодня погода спокойная, нет резких морозов, нет снега, даже небо все еще голубое. Юнги начинает чувствовать магию тогда, когда они заходят в густой лес, покрытый белым снегом. Его тело пронзает осознание, колдун останавливается и распахивает глаза. Он чувствует эту магию, эту силу. Он это видел раньше. Сзади слышится то, как дверь кареты открывается, а после топот. – Это то, что я думаю? – Чонгук тоже почувствовал это, – Вы тоже чувствуете вибрацию? – Чон чувствует легкую вибрацию по всему телу. Если присмотреться, то можно увидеть волны. – Да, – Юнги просит разбить лагерь здесь, – Хельхейм будет с нами? Это опасно, – сухо говорит Юнги, снимая с сани свой мешок с магическими вещами. Чонгук сразу же отходит назад, Тэхён уже вышел из кареты и оглядывался по сторонами, весело отмечая, что это место не отличается от его родины. – Тэхён, – омега поворачивается медленно, вопросительно мычит. – М? – Тебе стоит вернуться. – Что? С чего бы? – ранее спокойный Тэхён хмурит свои брови, не до конца понимая просьбу Чонгука. – Мы наткнулись на место с магией, разобьем лагерь и останемся. Тебе стоит вернуться, ночи будут холодны, и к тому же, я буду занят снятием и запечатыванием магии, – Чонгук говорит медленно, стараясь доходчиво объяснить Тэхёну, но лицо Тэхёна не меняется, он так и остался хмурить свои брови. – Это опасно? – спустя минуту молчания спрашивает, теребя пальцы. Не за себя боится. Чонгук сказал, что по ночам здесь холодно, поэтому юное сердце переживает за Чона, который пытается прогнать Тэхёна в безопасное место. – Опасно. Я чувствую огромную силу от легких волн, – Тэхён не обладает магическими силами, и он далек от таких вещей. Чем он сможет помочь? Правильно, тем, что послушается Чонгука и не будет ему излишне мешать. Тэхён не дурак и не упрямец, дабы доставлять другим людям излишние неудобства, особенно тем людям, которые будут работать. – Я тебя понял, – тихо соглашается Тэхён, удивляя Чонгука. Если честно, то Чонгук не ожидал такого ответа, думал, что Тэхён будет отнекиваться, и даже придумал пару ответов на его отказ. – Тэхён, – любой Тэхён красив, но почему покорный Тэхён такой потрясающий? Ах… – Что еще? – недовольно бубнит Тэхён, недовольный тем, что не может помочь Чонгуку в его работе, в его опасной работе. – Ты ведь сказал, что простишь меня, если я подарю тебе сердце дракона? – Говорил, – кивает Тэхён. – Я подарю. Тэхён долго молчит, сперва удивляясь этим словам, а после усмехается мысленно, думая, откуда? Из своего камня этого зеленого сделает сердце? Но Тэхён непринужденно улыбается. – Тогда я буду ждать. Тэхён снимает с себя пальто, отдавая верхнюю одежду Чонгуку, хлопает его по спине. – Ты ведь замёрзнешь, – не успел Чонгук отреагировать и отругать Тэхёна, так его сразу затыкают. Тэхён касается своими губами губ Чонгука, утягивая в тягучий поцелуй. Чонгук не робеет, притягивая к себе тело и прижимая к карете, пока сам бесстыдно исследует излюбленный рот. – Когда вернешься? – сквозь поцелуй спрашивает Тэхён и мычит, когда Чонгук не дает договорить и языком лезет в горячий рот омеги, – Чонгук! – шипит он тихо, стараясь оттолкнуть альфу. – Я не знаю, усмирить эту магию займет пару дней, но я постараюсь уложиться в три дня, и мы вернемся в столицу, – Чонгук бесстыдно улыбается, отстраняясь и видя красные щеки Тэхёна, его жалобно надутые губы. Как иронично, что сейчас они поменялись местам. Если ранее Тэхён смущал Чонгука всегда и вся, то сейчас смущает Чонгук, при этом более смелыми поступками. Конечно, после преодоления стольких эмоции внутри, особенно стыда и джентльменского воспитания. – Ну… – Тэхён смотрит в сторону, где маг все еще складывает свои вещи и наполняет пустые флаконы. Тэхён не говорит ничего, оставляя выбор за Чонгуком, потому что он не хочет ревновать, он не хочет говорит Чонгуку, что ему надо делать, – Удачи, – Тэхён отстраняется первым, открывая дверь кареты. Чонгук закрывает дверь, а после приказывает кучеру, чтобы они добрались в целости и сохранности. За этой картиной наблюдали и присутствующие, Юнги же старался заняться своими делами. Остальные маги уже убрали снег с определенного участка, где будет расположены палатки. – Думаю, это сердце снежного дракона, – Чонгук помогает Юнги собрать все флаконы. – Уверены, что это сердце дракона? – ухмыляется Юнги, расставляя все по коробкам. – Это чувство ни с чем не перепутаешь. – Да… Чонгук и Юнги знакомы уже давно, повидали и прошли через многое вместе. В первые годы их дружбы рядом со столицей, в городе Царафан случилась аномальная жара, которая сразу же поразила и столицу. Благо, магов в столице было предостаточно, чтобы помогать рабочим, которые выращивают овощи, а сам дворец охлаждали два раза в день. Когда все же было установлено, что в городе есть магические волны, которые и создают жару, то было решено устранить эту проблему сразу же. Было отправлено больше десяти магов и рыцарей, и сам Хисын присутствовал в этом походе. Чонгук тогда увязался с ним. Юнги, кстати, тоже попросился к своему папе, который был наставлен как главный маг в этой вылазке. Тогда они впервые почувствовали эту магическую силу. Она внушала в сердце страх, потому что сердце было неспокойным, буйным и гневным на весь мир. Было потрачено сотни магических посохов, дабы усмирить сперва гнев давно павшего дракона, а после перенести огромную силу в чашу. Сердце дракона пробуждается через сотни лет после смерти. Исходя из их вида, их сердца отдают той самой силой, которую они обладали при жизни. Этот же скорее всего из семейства снежных. Чонгук усмехается, ведь иронично, его муж тоже из севера. – Я могу создать чашу для этой силы, – Юнги краем глаз смотрит на профиль принца, который что-то внимательно читал. – Я не чувствую злобы от этого сердца, возможно, перенести силу в чашу займет всего пару дней. – Согласен, сердце будто бы… все еще не пробудился. Чонгук вздыхает, понимает Юнги, который опасливо смотрел в густой лес. Волны слишком спокойные, учитывая то, что уже больше месяца здесь идет снег. На севере летом снег не идет, а по ночам не бывает холодно, конечно, исключая некоторые моменты. – Может, дракон умер не сотни лет назад? А двести? – Юнги предполагает, ведь такое действительно возможно. Первое сердце, с которым они встретились был буйным и агрессировал при каждом прикосновении с магической силой, потому что оно было молодым и умер относительно сто лет назад. Чонгук молчит, уходя в свои раздумья. Думает о том, что было бы прекрасно, будь это так. Он бы закончил свои дела быстрее и вернулся бы с Тэхёном в столицу. Поэтому Чонгук приказывает всем приняться за работу. Готовятся вещи за считанные секунды, большие надежды возлагаются именно на магов, которые обещают, что справятся со своей работой на отлично. Группа уже выдвигается в лес, в главе, которой Чонгук и Юнги. Юнги очищает дороги, Чонгук же страхует Юнги, готовый вытащить меч из ножен в случае всего. Юнги кажется, что шагает он долго-долго, он чувствует силу все сильнее и сильнее, знает, что почти близко, что почти добрались. Но он спотыкается, падая на колени. Только вот дела. Когда он поднимется на ноги и открывает глаза, он оказывается во дворце. – Юнги, вот ты где! – знакомый голос окликает сзади, поворачивая голову назад Юнги меняется в лице. Это был Хосок. Но он выглядел более молодо, более таким…хилым и молодым. – Хосок? – спрашивает он в недоумках. Как он попал во дворец? Что он здесь делает? – Юнги, так ты примешь мои чувства? П-прости, если я докучаю и вот так вот спрашиваю, мне стоило бы подождать, пока ты сам не ответишь, – Хосок нервно смеется, глаза бегают волком, смотря то на лицо Юнги, то на его одежду. – Хосок, сколько раз мне тебе отказывать? Я ведь тебе говорил, что, между нами, ничего не будет, – Юнги почти рычит. Во-первых, он не понимает, как сюда попал, во-вторых, действительно, сколько уже можно?! – Н-но ты мне не отказывал… Или то, что ты убежал, так и не ответив на мое признание и есть отказ? Б-боже, прости, – Хосок тараторит быстро, заметно грустнеет, опуская взор и покусывая свои верхние губы. Хосок так делал в юности часто…. – Хосок! – Юнги выкрикивает это имя, разглядывая свои руки. Озарение пронзает его разум резко, поэтому маг оказывается таким эмоциональным, – Сколько тебе лет?! – Ч-что? – Сколько тебе лет? – Юнги раздраженно переспрашивает, смотря на мямлю Хосока. – Двадцать же… – Двадцать! Это иллюзия, – Юнги щелкает пальцами, ходит туда-сюда, вызывая у Хосока еще больше вопросов, которые маг успешно игнорирует. После пяти минут блуждания туда-сюда и безуспешных результатов, Юнги рычит подобно зверю. – Да что же такое! – ругается он, пиная брусчатку под туфлями. – Юнги! Ответь же, что случилось? Я волнуюсь за тебя! – Хосок резко впивается в его плечи, заставляет посмотреть на себя. Юнги раздражается сильнее, толкая его назад, скидывая чужие руки со своих плеч. – Не трогай меня, – шепчет он хриплым голосом, направляясь к своей башне. Магию нельзя использовать, тогда это не иллюзия? Такие магии рассеиваются сразу же, как только человек, попавший под иллюзию распознает, что мир вокруг него – ложный мир. Но почему такое не случилось с ним? Почему он все еще здесь, а за ним плетется Хосок. Он… он попал в прошлое? Юнги резко поворачивается и Хосок, шагающий сзади, впечатывается в грудь Юнги своей грудью. – Какой сегодня месяц? – С тобой что-то случилось? Февраль ХХ года. Юнги замирает. Через месяц ему признается Чонгук. И они начнут встречаться. Если это прошлое… его можно изменить? Например, не дать Чонгуку отправиться на север? Только стоило подумать об этом, мир начал рушиться, голубое небо падало на них и Юнги зажмурился, пытаясь создать купол для защиты но, когда он открыл свои глаза, он вернулся в самое начало этого мира. Он понял. Это не прошлое. – Юнги, вот ты где! – Хосок сзади догоняет мага, который замер и стоит к нему спиной, – Юнги, так ты примешь мои чувства? П-прости, если я докучаю и вот так вот спрашиваю, мне стоило бы подождать, пока ты сам не ответишь, – Хосок повторяет свои слова точь-в-точь, даже мимика на лице схожи. Что за дела такие? Что вообще происходит? – Что это такое? – Юнги оглядывается, смотрит на небо, которое падало совсем минуту назад, а земля под ним тряслась так, будто бы сейчас его вовсе не станет. – Юнги? – Помолчи, пожалуйста, – Юнги шагает в сторону своей башни. Это что за магия? Магия того дракона? Он это понял, но как отсюда выйти? За Юнги плетется Хосок, буквально, как и тогда. Если Юнги не понимает решение данной проблемы, Чонгук понимает сразу же. Правда, теряется, но все же выходит из проблемы. Чонгук спотыкается об свои собственные ноги и больно падает на колени. – Я думал, ты не зайдешь и переночуешь на улице, – Чонгук видит Тэхёна. Тэхёна, который в своей родине. Коморка совсем маленькая, пахнет нераскрывшейся мятой, Чонгука пробивает на ностальгию… Их первая брачная ночь на севере.... И сейчас Тэхён пахнет так девственно, почему он раньше этого не замечал? Он был так увлечен своими проблемами и траблами, что даже не замечал такого чистого Тэхёна. – Мы же женаты, – ответ Чонгука удивляет Тэхёна. Омега действительно приподнимает брови вопросительно, будто бы не он стоял побитым щенком под алтарем и не избегал его после церемонии. – Что? – удивленно охает Тэхён, приподнимаясь на локтях, – То есть, ты думаешь, что я и ты, эм… действительно женаты? – как-то сухо спрашивает Тэхён с кирпичным лицом, но Чонгук уже давно знает Тэхёна (месяц тоже огромный срок), и отчетливо видит удивленность в глазах мужа. – Да, или церемония здесь была просто фарсом? – Чонгук опускает взор вниз. Взгляд цепляет аккуратная обнаженная грудь. Ах, точно. Он же тогда был в шортах… Стоп. Был? Чонгук не понимает, как тут оказался, но и не может вспомнить события до. Что он делал? Он точно помнит, что он не вчера женился… Но, какая разница? Сейчас Тэхён сидит перед ним почти обнаженный, а в ушах его ранее сказанные слова «Меня растягивал Доён». Чонгук рвано дышит, облизываясь и улавливая красные щеки Тэхёна. Черные глаза скользят на розовые бусинки, то ли от напряжения, то ли от чего-то еще они затвердели прямо на глазах, вызывая бурю эмоцию внутри альфы. Чонгук делает один шаг вперед. – Хочешь со мной переспать? – спрашивает Тэхён совсем тихо. Его невинность убивает, подождите? Если Чонгук согласится (а он согласится), то он во второй раз заберет невинность своего мужа? А когда он забрал в первый раз? Разум будто бы в тумане, воспоминания есть, но их невозможно прочесть, перемотать, он будто бы все еще в пространстве. – Хочу, – так же тихо отвечает Чонгук и делает еще один шаг вперед, – Хочу заняться с тобой любовью, Тэхён, – не сексом, не перепихом, а настоящей любовью. Так, как одаривал его день назад. Как долго и тягуче целовал и брал нежно. – Ч-что? Откуда ты знаешь мое второе имя, – Тэхёну все кажется странным, Чонгук, который резко поменял свое отношение к нему и лезет целоваться, его взгляд, в которым читается нежность и… любовь? Тэхён гулко глотает. – Ты мне его сам говорил, – Чонгук придерживается девиза – меньше слов, больше дел. Чон нависает над чужим лицом и касается своими губами губ Тэхёна, нежно и медленно обсасывает, звучно причмокивая. Его руки касаются груди, которая так и манила всем своим видом. Тэхён тихо стонет, чувствуя холодную ладонь парня. Боже. Он такой прекрасный. Альфа позволяет себе на секунды закрыть глаза и уловить тот самый момент. Его сердце бешено колотится, влюбленность так и кричит, вот он! Твой Тэхён! Прямо перед тобой, дурень! Чонгук углубляет поцелуй и весело отмечает, что Тэхён не умеет целоваться. А раньше-то, как сосал губы альфы… Невинность и неумелость так заводят Чонгука, знал бы Тэхён как сильно… Чон рыкает и легко толкает Тэхёна на кровать. Тот ложится на спину и возбужденными глазами смотрит на своего осмелевшего мужа. Он возбужден и одновременно боится близости. Он таким был в их первый раз, Чонгук помнит. Но тогда Тэхён горел так ярко, так открыто, что Чонгук самолично преодолел стыд и красноту щек. – Ты так сладко пахнешь, – Чонгук фыркает, утыкаясь в запаховую железу, где нет его метки. Почему нет? Так непривычно, что аромат мяты чистый, не смешанный с его мускатным запахом, а сами глаза волком бегают с шеи до железы. Где его метка? Почему так болит голова и он не может вспомнить что-то важное? Неважно. Наплевав на все дурные мысли, Чонгук высвобождает клыки и впивается в запаховую железу омеги так, что тот вскрикивает, брыкаясь под Чонгуком, Тэхён хнычет. – Стой, ты что? – дрожащим голосом плачет Тэхён, боль резко пронзает все тело, шея начинает гореть так сильно, что Тэхёну кажется, что она опухает. – Так правильнее, – шепчет Чонгук и в качестве извинения зализывает ранку, утыкаясь носом в железу и удовлетворяя внутреннего зверя от привычного запаха. Чонгук губами спускается к острым ключицам, мажет языком и лижет выпирающую кость. Клыки вновь чешутся, и альфа хочет укусить за ключицы, что и делает, но без клыков. Тэхён под ним не дергается лишне, хнычет то ли от боли на шее, то ли от странных чувств, его рука опускается на плечи альфы, сжимая и впиваясь длинными ногтями сквозь плотную ткань рубашки. – Сними… – хрипит Тэхён, кусая свои губы от предвкушения ночи и его первой близости. – Сейчас-сейчас, – повторяется Чонгук, на секунду отрываясь от ключиц и напоследок звонко чмокнув, выпрямляется. Снимает рубашку натягивая вверх и кидая ее в сторону, спешит расстегнуть ремень, звякая ею звучно и ногами помогает себе избавиться от одежды. Тэхён под ним снова распахивает глаза, разглядывая плечи и руки Чонгука, которые были набиты татуировками… А он и не знал, что Чонгук типа крутой. Его правильность и строгие взгляды совсем не шли образу на рукаве. Чонгук сразу же льнет губами к бусинкам, предварительно мажет языком, делая круговые движения и размашисто лизнув, тем, заставляя Тэхёна выгнуться и застонать тихо. Первый раз, в памяти Чонгука, у Тэхёна было два раза. Кому расскажешь, никто не поверит. Да и сам Чонгук вряд ли бы поверил, но вот, он сейчас входит в горячее, растянутое нутро. Чонгук отдал бы все золото в мире, дабы вновь увидеть красные щеки Тэхёна, когда Чонгук спросил про его подготовку. Тэхён был неожиданно смущен таким вопросом, но кивнул. Чонгук же целовал, дабы Тэхён под ним, скулящий и хнычущий от боли, скорее бы забылся в наслаждении, сменив боль на удовольствие. Чонгук все делает правильно, двигается сперва в медленном темпе, а после ускоряясь, но делая так, чтобы не доставлять дискомфорт Тэхёну, который оттаял в руках, но сам он первым не инициировал поцелуи, объятия, как это делает Чонгук сейчас. Чон врезается своими губами о опухшие губы омеги. Тэхён так сладко стонет и так сладко сжимает член внутри себя, что Чонгук окончательно сойдет с ума, он просто уверен. Их, в кавычках, первый раз просто восхитителен. Чонгуку нравится все, девственность Тэхёна, его нераскрывшийся аромат мяты, которая подавляется мускатным ароматом. Чонгук доволен, будто бы кот наевшись сметанки, помогает Тэхёну достигнуть пика руками, а после делая пару глубоких толчков, он кончает в нутро, чего раньше не делал. Стоило Чонгуку прикрыть глаза от оргазма, приятных токов по всему телу и тягучего наслаждения под животом, он резко ощущает холод. Холод пробирается по всему телу, заставляя приоткрыть глаза и Чонгук замирает, видит перед глазами сердце дракона. Его резко озаряет сознанием и Чонгук стискивает зубы. Боже! Эта была иллюзия! Боже, боже, боже. Чонгук и не думал, что это иллюзия, она настолько правдоподобная, что кровь все еще кипит в районе паха. Чонгук мысленно благодарен, что на нем толстые зимние штанины, иначе опозорился бы перед своими подданными. Рядом с собой он замечает еще пару магов, таких же удивленных, как они. И еще вновь удивленные, потому что перед взором действительно на воздухе висело настоящее сердце, которое отдавало магическими волнами с каждого сердцебиение. В радиусе несколько метров земля темная, будто бы что-то взорвалось, даже снег нет из-за магии возле сердце. – Как вы? – хриплым голосом интересуется Чонгук, и подданные охают. – Это был мираж? – Миражи бывают в пустыне и во время жары, – отвечает Чонгук, переводя взор в сторону деревьев. Он не видит самого главного мага. – Я видел то, как мне признавался Остин, представляешь?! – один маг старается говорить тихо, но Чонгук все равно улавливает его голос. – Тот мужчина, которому ты отказал? – рыцарь переспрашивает так же тихо. – Да… Я еще жалел после, что не согласился встречаться с ним, и я сейчас… согласился, – голос у юного мага расстроенный, – Хотелось бы, чтобы он снова признался мне в любви. Будто бы эта магия дала мне ложную надежду или показала мне, что я потерял что-то ценное. Если бы у меня была только одна возможность… Потерял что-то ценное. Возможность. Чонгук, кажется, понимает, о чем речь. И в чем была сила этого дракона. Чонгук тоже получил возможность изменить прошлое, ему дали еще одну возможность, чтобы поступить правильно. Занявшись любовью, он смог выйти из этой иллюзии, потому что это правильно. Еще одна возможность поступить правильно… А после возвращаешься в реальность, это немного жестокая магия... Чонгук вдумчиво трет подбородок указательным пальцем, ждет остальных. Но до вечера почти все собираются, кроме Юнги. Он еще не вышел? Не воспользовался возможностью, что предоставила ему магия дракона? – Как вы думаете, – Чонгук смотрит на бьющееся сердце, привлекает внимание остальных, – Если начать усмирять силу, то Юнги выберется? – Тоже так думаю, – один маг делает шаг к сердцу, – мага Юнги уже давно нет, думал, может так поможем ему? Чонгук кивает, объявляя, что им стоит начать работать. Чем раньше они начнут, тем быстрее закончат. Тогда Чонгук сможет повторить то, что творил в этой иллюзии. Одна мысль, что Тэхён отдался бы ему безо всякого колебания тешило его самолюбие, влюбленное сердце было довольным, а тело просило продолжения и снятия напряжение. Юнги выбирается, как и предполагали те двое. У него уже в десятый раз все идет кругом, снова, снова и снова. Кроме Хосока Юнги не мог найти никого другого, а после, когда голубое небо начало снова падать, Юнги фыркал, и думал, что история повторится, но нет. В его лицо дует холодный ветер, заставляя сжаться от холода. Юнги видит перед собой яркий свет и принца. Те уже принялись усмирять сердце дракона, поэтому Юнги немедля приступает к своей работе, выпуская прямо из рук магическую силу. Интересно. Почему Юнги не мог выбраться из этой иллюзии так долго? Он пробыл в магии древнего дракона почти двенадцать часов, но никак не мог найти выход. Он настолько отчаялся, что все еще сейчас злился на себя, старался переводить злость и агрессию на поток магической силы. Знаете то чувство, когда вы получаете признание в любви? Но совсем от другого человека, не от того, кто вам нравится? Юнги расстроен, озлоблен почти на весь мир. Ведь его ледяное сердце, как другим кажется, совсем не ледяное и оно тоже может биться, может любить и болеть. Неоднократное количество признания Хосока выбивает из колеи. Юнги его не любит, он его даже не рассматривает в плане своего партнера, потому что в сердце заселился тот самый человек, тот самый, который смог украсть сердце холодного мага. *** Их первое признание было неловким, потому что Чонгук был еще молод, а Юнги молчаливым. Конечно, они были друзьями и дружили тесно. Но ведь они не дружить собрались, когда Чонгук начал ревновать Юнги к своему брату Хосоку, когда старший альфа сказал, что ему нравится Юнги. Знаете, еще Чонгук не до конца был уверен в том, что это ревность, но, когда Хосок возвращается к нему февральским вечером и выдает, что признался Юнги и не получил внятного ответа, Чонгук нахмурил свои брови и прокусил губу до крови. Потому что ему не нравилось то, что Хосок признался. Просто Юнги кажется таким… спокойным, крутым взрослым. Он чтит традиции, воспитанный, что уже нравится Чонгуку. Однако для того, чтобы понять, нравится ли ему Юнги, ему потребовалось ровно месяц. Когда родители Юнги устроили своему сыну день рождения в зале дворца. Хосок тогда сказал и посоветовался с Чонгуком о том, как бы лучше преподнести кольцо. Кольцо? Чонгук выпал от такого. Совсем юное сердце билось так бешено, что сам Чонгук слышал то, как сердце отдается каждым стуком все громче и громче. Он представлял то, как Юнги и Хосок будут вместе… то, как Юнги будет носить кольцо на безымянном пальце, хоть и обручальное. Раздражало жуть. Чонгук уже давно заметил за собой привычку пялиться в Мина за его работой, или тогда, когда они выходили прогуляться, и в отчетах для себя дал ясно понять внутреннему я то, что ему нравится этот омега. Юнги для Чонгука казался таким правильным, воспитанным. Маг казался нереально красивым, с белоснежной кожей идеально подходили его черные волосы, с темно-шоколадными глазами, в которых молодой Гук тонул. Его сердце так трепетало, что Чон был готов улететь на воображаемых крыльях от любви и бесчисленное количество чувств внутри. Если у обычных людей были органы внутри тело, то у Чонгука были чувства к старшему омеге. И самое важное то, что Чонгук чувствовал, что чувствует такое притяжение не только он, но и Юнги. Просто был уверен и все, потому что он тоже ловил короткие взгляды Юнги, да и не только взгляды говорили о взаимной симпатии. Поэтому Чонгук нашел смелость в себе признаться в день рождения Юнги, подарив ему браслет из красных нитей. Чонгук объяснил свой подарок тем, что их всегда будет связывать красная нить. Тогда Чонгук признался самыми красивыми словами на свете, говорил тихо, смущенно держал запястье старшего и еще долго говорил о том, что он ему нравится. Так они и начали встречаться. Юнги был поражен тем, что и младший Чон признается в любви, но, как ни странно, Чонгук был мил для его сердца, чем старший. Хосок тоже хороший парень, но сердце мага уже отдано младшему Чону. Казалось, что так было с самого начало их дружбы. Правда, потом Юнги просил не рассказывать Хосоку о их отношениях. Чонгук искренне не понимал, почему же? Но не оспаривал и постоянно вставал ранним утром, дабы побежать в башню мага, пока все еще спят, так тайно приходил, чтобы их не поймали и не раскрыли их отношения, как только хотел Юнги. И Юнги все еще помнит их первый поцелуй в его башне. Чонгук тогда робел и у него ладони потели, постоянно вытирал ладони о свои штанины. Тогда Юнги сам подался вперед, неловко коснулись губами и так простояли пару секунд. Это было только началом. Дальше Чонгук открывался Юнги, раскрепощался, как и Юнги. Старшему нравилось в младшем все, от его характера с поведением, до милых румяных щек, когда Юнги говорит похабные вещи в ухо. Даже с румяными щеками Чонгук старается быть примерным и хорошим парнем, кивая и делая вид, что все в порядке. Юнги еще помнит их первый секс, который случился спустя три месяца неловких поцелуев и держании за руки по утрам, либо поздними вечерами. Как они до такого докатились? Да бог его знает, они оба не были готовы, в особенности, Чонгук. Тот полностью был красным помидором, по десять раз спрашивал и уточнял, точно ли Юнги уверен в их действиях. И все дальше шло по маслу, раз в неделю Юнги заставлял Чонгука краснеть, и они занимались любовью. Юнги получал дозу любви, шепота о том, какой он красивый… К сожалению, юный Чонгук говорил только то, какой Юнги восхитительный, красивый и всё. Редко говорил о любви и о пылком признании, разве что в постели, но разве это считается? Может, Чонгук был неопытным в любви, как и Юнги? Возможно. Правда, их сладкой и короткой истории пришел конец, когда король объявляет на дне рождении Чонгука о том, что его обручили с принцем из севера. Мир у Юнги рушится в тот момент, когда вечером на балконе Чонгук говорит о том, что не будет оспаривать решение отца насчет свадьбы. Юнги впервые за всю жизнь плачет. С его щек катятся соленые, щиплющие глаза, слёзы. Юнги цепляется за локоть Чонгука, смотрит в разбитые глаза альфы и понимает: Чонгук уже решил для себя все. – Почему? Если мы раскроем наши отношения, т-то… король даст разрешение не быть этой свадьбе, – Юнги хрипит, пальцами впиваясь в плотный пиджак. – Как? – голос Чонгука звучит надломлено, – Ты думаешь, он пойдет и отменит свадьбу, когда все было уже готово? Ты хочешь войны? Ты ведь слышал о них, какие они, ты думаешь они не побоятся напасть и на нас? – Войны? Хосок тоже член королевской семьи, – Юнги сам себя не слышит. Он крепко стискивает локоть альфы, не хочет отпускать своего альфу. Отдавать кому-то. Чонгук должен принадлежать только ему одному. У них уже есть целая история, которая слишком быстро закончилась. Омега одергивает себя, когда понимает слова Чонгука, – Когда все было готово? Ты знал? Чонгук поджимает губы. Сердце ныло так, будто бы оплакивало смерть близкого ему человека. Хотелось завыть, забить к чертям собачим на всех и вся, вцепиться в эти губы своими и утешить Юнги, стереть с его щек дорожку слез. Но почему, скажите на милость, почему он все еще держится? Держит дистанцию, а после вздыхает обреченно. – Нам нужно расстаться, – Чонгук осторожно убирает руку Юнги. – Это был Хэндже? – Чонгук застывает, поджимая губы сильнее. Его скулы видны отчетливо, Чон напрягается. – Хватит, Юнги. У нас была неплохая история, но отныне у нас разные дороги… – Какие к черту дороги! Это была идеей Хэндже? Поэтому ты не можешь оспаривать? Давай мы расскажем твоему отцу, он должен все понять, – Юнги прижимается к груди альфы, пряча свое заплаканное лицо. Как ему хотелось бы почувствовать теплые и широкие руки альфы на своих плечах, почувствовать то, как его будут оглаживать успокаивающе. Но этого не происходит. Чонгук больше не обнимает его, не утешает. – Он не поймет… – Чонгук прикрывает свои глаза. То, что сейчас происходит заставляет его сердце кровоточить морально. Заставляя ныть и пустить по щекам первую предательскую слезу. – Почему?! Почему, Чонгук?! Ты даже не пробовал! – маг яростно кричит, переходя на истерику и заглядывает в глаза Чонгука. Застывает, когда видит боль и отчаяние. – Я уже пробовал, – совсем тихо отвечает Чонгук, отстраняя от себя Юнги, – Как видишь, ничего дельного не получилось. – Что? – Юнги не представляет, как добрый король не смог одобрить их отношения. Как? – Давай останемся друзьями, как и ранее, – Чонгук ставит точку в их отношениях на навсегда. Но это не мешает Юнги последующие годы смотреть на Чонгука, грезить о нем и по ночам выплакивать себе душу и глаза, на утро пользуясь магией, дабы опухлых глаз и щек не было. Юнги видел то, как Чонгук начал старательно заниматься фехтованием. Качался прямо у всех на виду и удивил всех рыцарей тем, что у него была татуировка. Рыцари хвалили тогда юнца, некоторые смельчаки били его по плечам и по рисункам, оценивая и говоря о том, какой он крутой. В такие моменты Юнги тоже прокачивал свои магические навыки и часто ловил взгляд альфы на себе. Были моменты, когда они случайно сталкивались в безлюдных коридорах и Юнги позволял себе слабость, прося обнять его по-дружески. Чонгук понимал его просьбу и о том, что это явно не дружеская просьба, и все равно обнимал. Он был влюбленным дураком, который не мог отказать собственным родителем и был пристыжен за свои тайные отношения. Чонгука тоже можно понять, но Юнги не хотел. Правда Юнги не знал, что ночью Чонгука так же ломает болью, так же проклинает обстоятельства. Но годы проходили, дышать становилось легче. Чонгук даже смог усмирить свой пыл и перестал пялиться на Юнги, наоборот, уходил все чаще в себя, удалял внимание тренировкам и казалось, что он напрочь забыл о своих чувствах к магу и своей первой любви, как казалось Юнги. Чонгук… он просто морально готовился, что через год у него наступит серьезная пора в жизни – женитьба. Чонгук осведомлен о своем женихе и часто старался думать о нем, а не о маге, который, казалось бы, засел где-то в глубине его сердца. Чонгук дышал спокойно, даже тогда, когда замечал взгляд Юнги на банкетах или в других местах, но юношеский разум еще не понял, что его сердце уже давно остыло, уже давно не треплет от одного только взгляда старшего. Чонгук думал, что все еще любит, но на самом деле он просто привык так думать. На протяжении трех лет он думал, что любит Юнги, что любить Юнги на расстоянии — это правильно, что так надо, но он не понял собственное сердце, когда Чонгука не передернуло от теплого и влюбленного взгляда Юнги на очередном банкете. Тогда Чонгук улыбнулся в ответ и отвернулся к своим гостям. Любить на расстоянии правильно, но самовнушение — это плохо. Чонгук даже ляпнул нечто дурное перед тем, как сесть в судно, что постарается остановить эту свадьбу. Каким же он был глупым, вы просто представьте. Чонгук дурень, который не понял, что его сердце сразу было сражено красотой Хельхейм в их первой встрече. И Юнги остался ни с чем. У него есть Хосок, который бегает за ним, как щеночек, но в последнее время и он исчез, будто бы испарился вовсе. Юнги был рад. Рад, что его теперь не докучают с просьбой выйти за него замуж каждый три часа. Все эти мысли дают силы Юнги, Чонгука заменяет Юнги. Юнги бы сказал Чонгуку насколько он обижен, насколько он задет тем, что Чонгук просто так отказался от него, но толку? Толку от этих разговор, которых было почти сто и все они заканчивались тем, что Чонгук мотал головой и просил не начинать. С помощью воспоминании, Юнги смог запечатать силу дракона в золотую чашу всего за сутки, тем, удивляя не только самого себя, но и всех. Даже Чонгука, который вообще думал, что запечатывание и перенесение сил займет от силы трех дней. – Вы хорошо справились, – хвалит Чонгук всех. Небо постепенно окрашивается в голубой цвет, тяжелые синие тучи отступают, а температура заметно поднимается сразу же. – Сердце дракона старое, без злобы, – Юнги сжимает в руках настоящее сердце. Орган отвратительно и жидко липнет к рукам мага, – Поэтому запечатать его не составило больших труда, – сердце передается в руки Чонгука. На лице у Чонгука появляется теплая улыбка. Он просит подданных закутать орган в полотенце. А сам набирает людей, дабы проведать ближайшие деревни и дать им еду и немного денег, если этого требует ситуация. Юнги же не желает продолжать работу и говоря о том, что вымотался, а он действительно вымотался, отправляется в поместье. Если муж Тэхёна и его рабочие работали целые сутки, на пару часов заменяя друг друга, то Тэхён просто был принцем. Ему готовили баню, как ни странно, на севере в каждом доме встречаются бани, которые раз в неделю топят. Так делал Тэхён на севере, они раз в неделю обязательно парились в бане, и разочаровался, когда услышал, что на юге редко кто принимает баню, предпочитая больше ванны. Но видя ванну своего мужа Тэхён теперь понимает, почему так. Сейчас же после хорошенького сна и завтрака, ему растирают мышцы в этой самой бане, которая была огромной. Она состояла из двух комнат прямо в поместье. Тэхён пользуется положением своим, приказывает приготовить ему всякое разное блюдо, просит показывать ему необычные вещи, и что на удивление, Тэхён находит здесь холст с красками, правда застоявшиеся и их пришлось мочить в теплой воде, портя качество, кажется, дорогих красок. Как выяснилось, прошлый дворецкий увлекался рисованием и часто рисовал к старости. Тэхён даже зашел в личную комнату дворецкого, из которого сделали кладовую и хранились там не только его рисунки, но и вещи всякого рода. Тэхён пробует себя и в рисовании, правда, изрисовав пару холстов, ему наскучивает это занятие, но отмечает мысленно, что это занятие занимает пару часов и помогает отвлечься, например, о мыслях, что Чонгук сейчас с Юнги, хоть они и пытаются, в кавычках, спасти север от наступающих ледников. Так проходят сутки, за новыми занятиями, чтениями похабщинами, лично выпрошенных у дворецкого, который краснел с каждого слова омеги, но все же показал полу книг с пикантными сюжетами. И ближе к вечеру, Тэхёну сообщают, что вернулся маг. Если вернулся Юнги, вернулся и Чонгук? Тэхён радостный вскакивает на ноги! Тэхён просит подавать ужин, а сам обдумывает сто раз, прежде чем спуститься. Вернулся же только Юнги, ему незачем спускаться. – Интересно, а где Чонгук, – тихо под нос спрашивает Тэхён у самого себя, обратно опускаясь на мягкий диван. Огурец, прижатый к щекам, как масочка, падает на его грудь и Тэхён отправляет сочный огурец в рот, жует и думает о своем муже. Может, Юнги вернулся, а Чонгук работает все еще? Даже так, Тэхён спускается лишь через час, когда оповещают о готовности ужина. За огромным столом сидит и Юнги, который клевал носом, но ел через силу. Тэхён вопросительно смотрит на него пару секунд, но отмалчивается, опускаясь за стол. Несмотря на то, что эти омеги недолюбливают друг друга, ужинают они безо всяких взглядов и перепалок, пока что. – Вы уже закончили со своими делами? – Тэхён разрушает тишину впервые за двадцать минут. Уж больно ему интересно, вернется ли Чонгук тоже в скором времени. – Закончили, – коротко и сухо отвечает маг, вытирая уголки губ салфеткой. – Вот как, – Тэхён даже не попытался скрыть радости в своем голосе, расплываясь в довольной улыбке. Может, завтра и послезавтра они уже смогут вернуться в столицу. – Ага, – Юнги звякает столовыми приборами, убирая салфетку с колен. Он долго молчит. Сидит и смотрит на Тэхёна и на его невинно-детскую улыбку. О чем же он думает? Конечно же Юнги догадывается, о чем там думает принц из севера, судя по его зеленым глазам, которые отдают непривычным блеском – о Чонгуке, – Вам нравится Чонгук? – резко и неожиданно задает вопрос Юнги, привлекая внимания Тэхёна. – Нравится, – Тэхён даже не смущается, говорит открыто. Сзади горничные хихикают тихо и говорят о том, какой же господин Хельхейм милый. То, что Тэхён так открыто говорит о своих чувствах к Чонгуку, раздражает Юнги. Они оба целовали одни и те же губы, обнимались с одним и тем же человеком, но почему он должен был все это скрывать? Ах, точно, он ведь сам попросил Чонгука не говорить никому в те годы-то… Стоит ли злиться на Тэхёна? А причем тут вообще Тэхён? Юнги понимает, что сейчас поступает неправильно, смотря на него свысока и усмехаясь. Тэхён ведь ни в чем не виноват, ничем не заслужил такое отношение к себе, но Юнги не может контролировать свои чувства. – Интересно, а Чонгуку вы нравитесь? – Что? – Тэхён поднимает взгляд, выгибая бровь вопросительно. Не понял сути вопроса. Чонгук сам признавался и не раз, вообще-то! – Ну, понимаете, – Юнги поднимается со стула, пожимая плечами, – Я дружу с Его Высочеством достаточно долго и знаю, что он, когда берет на себя какую-либо ответственность, то старается довести все до идеала. Например, он женился на вас и старается быть идеальным мужем, – Юнги неспеша направляется в сторону выхода, разводя руки в стороны, – Вот такой Чонгук, которого я знаю. – А Чонгук, которого я знаю совсем другой, – Тэхён отвечает совсем спокойно, хотя внутри уже бьет тревогу. Особенно его омега, которая понимает, что человек напротив специально выводит его из себя. Внутренний зверь так и рычит на человека, дабы выбраться и надавать магу на все сто, чтобы тот заткнулся и вообще, ушел из их жизни навсегда. Постоянно и всегда лезет, как назойливая говняная муха. – Вы многого не знаете, вы ведь знакомы совсем ничего, – Юнги усмехается, ему стоило бы остановиться, но гадкая змея, что засело в глубине сердца не дает ему этого. Змея отвратительно обвивает его израненное сердце, сжимая до боли и заставляя Юнги выплевывать гадости и насмешки. – К чему вы ведете? – Тэхён поднимается резко, стул звучно падает на кафельный пол, – Случаем не к тому, что вы знаете моего мужа лучше, чем я? – Что вы, бросьте. Сравнили дружбу с любовью, – Юнги криво улыбается. Усталый. Злобный, хочет отдохнуть. – Юнги, у вас случаем нет чувства к моему мужу? – вопрос Тэхёна застает мага врасплох. Свидетели такой раскаленной беседой сдерживают себя даже от обычного вздоха, кажется, вздохни они воздух, то обожгутся температурой в столовой. – Что? – теперь уже Юнги распахивает свои глаза, затеряно смотря то на Тэхёна, то на слуг сзади. Зачем вообще на них смотрит? – А что? Вы давние друзья. Чонгук сейчас красив, накаченный, воспитанный и примерный принц своего королевство. Чем не идеал? Может, когда вы дружили, вы были влюблены в него? – Что вы несете? – Юнги пытается вернуть то хладнокровие и едкости в голосе, но из-за усталости он теряется сразу же. – Что слышали. А что такое? Дружи я с таким человеком с самого детства, уже будучи малышом взял бы с него обещание, что он женился бы на мне спустя годы, – Тэхён расплывается в улыбке, подходя впритык. Тэхён был чуть выше Юнги и смотрит на мага сверху вниз. – Так это так? – Вы несете какой-то бред, – рыкает Юнги, хочет что-то вставить, но его прерывает Тэхён. – Значит ваш недавний поцелуй — это дружеский поцелуй? – Юнги распахивает свои глаза. Он и не думал, что Тэхён возьмет и скажет это на виду у многих слуг. – Ч-что? – Ваш поцелуй, – по слогам выделяет Тэхён, указательным пальцем тычет в свои губы, – Чонгук сказал, что вы набросились на него словно зверь и требовали с него поцелуй. Он не мог отказать вам из-за дружбы и своей воспитанности, получается, ох! – Тэхён включает в себе актера, закрывая рот ладонью, – Вы нагло воспользовались своим положением друга и целовали занятого мужчину! – Что за бред! – Юнги рычит на Тэхёна, повышает голос и делает шаг вперед, грозясь ненароком наброситься на Хельхейма кулаками. – Бред? Признаете, что это было обоюдно? – Тэхёну приходится сделать шаг назад и выгнуть бровь. – Хельхейм, я советую вам не совать свой носик во взрослые дела, – Юнги шипит в лицо златовласки. – Совать нос? – Тэхён наклоняется и фырчит совсем невесело, – Это вам надо держать свои руки и губы при себе. Я такое не прощаю, – грозно щурит свои глаза Тэхён. – Да кем вы себя возомнили. Вы никто, просто чужак, который по случайности вышел за Чонгука. Вы просто дикарь, который должен отправится обратно на свою родину, таким, как вы, – Юнги тяжело дышит, его глаза заливаются красным цветом из-за нарастающей агрессии, – место лишь там, где вы выросли. Но скажите, вас там любили? Тэхён чувствует, как эти слова вонзаются в сердце острее ножа, оставляют кровавый след, заставляя давно забытые раны вскрыться, а сердце заныть по новой. Да, он, по сути, был изгоем в своей стране, и все приезжие называли его дикарем. Даже Чонгук. – Знаете, – рычит Тэхён звучно, вздуваясь и лопаясь буквально, – Вы перешли всю черту, Мин Юнги! Раз Тэхёна назвали дикарем, он покажет своего дикаря внутри, которого так долго и тщательно подавлял. А зря! Таких, как Юнги стоит наказывать сразу же! Тэхён резко впивается в горло Юнги, сжимая ее и поваливая на кафель. Омега из севера седлает Юнги, царапает шею длинными и острыми ногтями, а после замахивается кулаком. Ах, точно, он ведь говорил, что если почувствует на Чонгуке запах чужой омеги, то побьет его. Но тут одно – но, но состоит в том, что в это правило добавилось еще людей. Это Юнги, который постоянно раздражает Тэхёна, который всегда лезет к его мужу. Юнги, Юнги, Юнги. Какой же он раздражающий. Тэхён получает кулак в ответ, его подбородок ноет от резкой боли, но это ничто. Ничто, потому что получал удары сильнее. – Господи! Господин Хельхейм! – дворецкий бежит в столовую, как только слышит крики горничных, а увиденное заставляет старика охнуть. У Тэхёна желтые, почти нечеловечные глаза. Его дикарь, его природа высвободилась и сейчас безжалостно бьет кровавое пятно под ним. Он даже не слышит мольбы горничных, которые вовсю ревут и просят остановиться. Дворецкий не на шутку перепугался, когда Юнги под ним потерял сознание и больше не сопротивлялся, не бил в ответ. – Что здесь происходит? Почему я чувствую запах крови? – Чонгук, как только заходит в поместье, сразу чувствует запах крови. Боится, что, что-то случилось с Тэхёном, прямо в верхней одежде забегает в столовую и видит то, как Тэхён с желтыми глазами и острым запахом бьет кого-то. Этот кто-то уже потерял сознание, весь в крови и даже кафель окрасили кровью. – Хельхейм! – Чонгук без замедления бросается к Тэхёну, пытается привести его в сознание, дергает за плечи, но Тэхён не реагирует. Рычит на альфу, когда узнает запах, поэтому он лишь коротко рыкает на своего альфу и принимается вновь выбивать из Юнги душу, правда, выбивать уже нечего (нет, он не умер, просто потерял сознание). Чонгук успевает перехватить кулак омеги и сжимает запястье Тэхёна с такой силой, что Тэхён невольно стонет от боли. – Забирайте его, быстрее, и уйдите все. Живо! – Тэхён пытается выбраться, рыкая на Чонгука подобно зверью, грозясь укусить. Его раздражает то, что этот альфа физически сильнее него, и что он сейчас не может выбраться из цепкой хватки. Когда все наконец-то выходят и дверь столовой закрывается, Чонгук отпускает запястье Тэхёна. И сразу же получает по щеке твердым кулаком так, что его голова резко поворачивается в противоположную сторону. Щека горит, но Чонгук понимает, что его Тэхёну сейчас надо выпустить пар. – За тот поцелуй, – фыркает Тэхён, поглаживая свои кровавые костяшки. – Отпустило? – спрашивает Чонгук безо всякой обиды, поворачиваясь к нему лицом. – Нет, – честно отвечает Тэхён и снова бьет. Но уже дает леща, ладонь звучно шлепается о щеку альфы. – Теперь? – тихо спрашивает Чонгук, вновь поворачиваясь. – Нет, – Чонгук ждет удара, но его не следует. Тэхён хнычет так громко и жалобно. Альфа удивляется, когда видит пелену слез на зеленых красивых глазах Тэхёна. Тэхён упирается руками в грудь альфы и бьет совсем не больно, несильно. – Ты такой урод, Чонгук, – плачет Тэхён в голос. Тэхён и сам не понял, как его пробило на чувства. На те чувства, которые он так долго подавлял, – Ты сперва целуешь, оставляешь засосы и на следующий день извиняешься за все это, говоря, что все это было ошибкой. Ты поступил, как урод, понимаешь?! Чонгук скидывает с себя куртку и обнимает омегу за талию, похлопывая по спине, кивает, смотря на разбитое лицо Тэхёна. Сколько же он в себе накопил и так срывается? Плачет у него на виду? – Я чувствовал себя так мерзко, потому что мне казалось, что ты просто воспользовался моим телом и… и просто обесценил меня, как мужа! А я старался тебя понять, говорил и внушал себе, что это естественно, что мы подрочили друг другу – это нормально, но в душе все равно было паршиво, потому что ты извинился за ту ночь! А потом я пытался тебя понять снова, в ночь охоты! Я даже охотился и выложился на все сто процентов, потому что считал, что мы мужья и нельзя тебя опозорить. Несмотря на то, что многие приняли меня тепло, нашлись и некоторые, которые говорили о том, что тебе не повезло с омегой, все говорили о том, что я чужак и не уживусь на юге, ты думаешь, что я слеп и глух? – Тэхён выпаливает все на одном дыхании, в некоторых местах задыхается и повторяет свои слова. – Я понимаю, – совсем тихо шепчет Чонгук, не переставая поглаживать талию и спину Тэхёна, который дрожит, как осенний лист. Тэхён сейчас крохотный, уязвимый. Чонгук прижимает его к своей груди, похлопывая по спине и пытаясь защитить от всех бед и проблем в мире. – Я тебе подарил платок, потому что хотел быть хорошим мужем в глубине душе. Я боялся, что однажды тебе все это надоест и ты решишь развестись со мной. Хоть ты меня и привлекаешь, но это значило, что я тебя прощу за поцелуй с Юнги? – Чонгук снова кивает, – Почему ты его поцеловал? Ты хоть знал, какие я чувства тогда испытал на себе? Мне хотелось испариться, потому что мне начиналось казаться, что я для тебя никто. Что я один считаю тебя своим мужем, и что я один стараюсь для этого, а ты… а ты мудак, – Тэхён вовсю рыдает в рубашку альфы, утыкаясь и порой вытирая сопли о ткань рубашки. – Прости меня, Тэхён, – шепчет Чонгук, поглаживая теперь по макушке, – Ты правильно думал, я тоже старался быть хорошим мужем. Тэхён поднимает свои заплаканные глаза, дует свои губы в неверии. – Я действовал по-другому. Мне не стоило его целовать, ты прав, это было неуважительно к тебе. Но Тэхён, это не повторится больше, потому что все мои мысли и сердце забиты тобой. Тэхён, ты мне нравишься, и если бы не Юнги в тот день и мои притупленные чувства из-за того, что я увидел Юнги, я… – Ты? – Тэхён томит его, когда Чонгук кусает свои губы и молчит пару секунд. – Я хотел признаться тебе уже тогда. Нет, точнее, тогда не было бы таких пылких речей как тогда в поместье Чимина, я хотел предложить попробовать быть настоящими молодоженами, – Тэхён наконец-то перестает плакать и завороженно смотрит на серьезное лицо Чонгука. – Д-да? – неуверенно спрашивает Тэхён и сразу же получает кивок. – Да. Во время твоей течки я понял, что не только мой волк к тебе тянется и все те мысли о твоей защите, о потребности выполнять все твои капризы были не прихотью волка, но также и мои. Тэхён, ты мне действительно нравишься, и мой волк без ума от тебя, – Чонгук снова признается и Тэхён готов разрыдаться вновь, что он и делает. Чонгук улыбается и прижимает дрожащее тело омеги. Какой же у него Тэхён сентиментальный. – Это правда? – недоверчиво бубнит Тэхён. – Правда. – Насколько сильно я тебе нравлюсь? – Настолько сильно, что ты не можешь представить. – Тогда ты уволишь Юнги? – Этого я не смогу, – Чон мысленно усмехается с ушлости своего мужа. – Я понял, – Тэхён не дурак и понимает, что раз Юнги в свои молодые годы зовется главным колдуном во дворце, то он ценный воин. Юнги, хоть порядком побесил его, но лишаться от такого воина он не станет, нужно быть последним дураком, чтобы упустить такого подданного. Но, господи, как же хотелось Тэхёну уволить Юнги и выпнуть из дворца... – Пойдем в комнату? – получая подтвердительный кивок от Тэхёна, Чонгук ведет свою буйную омегу в комнату, дабы та отдохнула. В комнате же он помогает Тэхёну снять одежду и самолично заполняет ванную. А после без всякого стыда и неловкости, моет голого Тэхёна, который приуныл. На вопрос, что-то не так, он отвечает, что это само пройдет. Поэтому Чонгук без всяких лишних слов смывает с тело мужа мыльную воду и укутывая в полотенце, сушит его волосы, одевает и заботиться, как может. Он даже охраняет сон Тэхёна еще полчаса, с момента, как Тэхён мирно засопел. Встает он лишь тогда, когда зовет Тэхёна тихо и не получает ответа, лишь ровное дыхание и сладкое причмокивание губ. У Чонгука есть одно дело, которое он постоянно откладывал на потом, чем вредил и себе и Тэхёну, и ему. Юнги. Дворецкий сказал, что лекарь его осмотрел и сказал, что будут синяки, что у мага легкий шок и всё, пару дней и он поправится. – Можно? – стучит альфа дверь и получая ответ да, заходит, – Еще раз здравствуй. Альфа садится напротив и отмечает мысленно, что Юнги выглядит не совсем хорошо. Его глаза опухли, правая щека уже окрасилось в фиолетовый цвет, а губы были разбиты. – Что? – Юнги раздраженно рычит, а после шипит от боли. Не выдерживает пристуствие альфы. – Юнги, – Чонгук вздыхает шумно, – Может хватит? – Что хватит? – Хватит самому себе давать ложные надежды. У меня не осталось к тебе чувств, Юнги. Мне сейчас нравится Хельхейм и будет нравится в будущем. – … – Юнги, я надеюсь, что ты поймешь меня и мою просьбу прекратить свои перепалки с Хельхеймом. Если тебя что-то или кто-то не устраивает, приходи ко мне. Хельхейм тут вовсе не причем в нашей законченной истории, – голос у Чонгука ровный, даже стальной местами. – Ты… – Юнги сдерживает вырывающиеся слезы, часто моргает, дабы избавиться от слез, – Это действительно всё? – Всё. Юнги закивал, как болванчик, кусая, итак, разбитую губу от острой боли в груди. Один он дурак, что любил даже спустя столько времени. Чонгук в этой игре оказался умнее, что отрекся от чувств к нему, в отличие от него. – Поправляйся скорее, завтра, как только проснешься, отправишься обратно в столицу. Там тебе окажут достойное лечение, и не будешь мозолить себе глазами нами, – Юнги кивает, соглашаясь. А у него теперь есть другой? Был ли у него вообще выбор? Чонгук выходит из комнаты и бесшумно вздыхает. Однако, он удивляется, когда в конце коридора видит знакомый силуэт. Его малыш, который должен был спать в его комнате стоит, прислонившись к самой первой двери и рассматривает свои тапки с кроликами. – Ты должен спать, – Чонгук шагает к нему и Тэхён переводит свое устало лицо на него. Тэхён делает ответные шаги к нему и горячо прижимается своими губами к губам Чонгука, сразу же обвивая руками шею своего мужчины. Чонгук на секунду удивляется, но опускает свои руки тяжелым грузом на талию, впечатывая его к своему телу. – И насколько много вещей ты услышал? – Чонгук интересуется сквозь мокрый и такой чертовски чувственный поцелуй. – До «всё», – говорит Тэхён, улыбаясь во все зубы и вновь накрывая треугольные, излюбленные губы своего мужа. – Ах, – Чонгук наигранно вздыхает, поднимая Тэхёна на руки, – Подслушивать плохо. – Да? – смеется омега тихо, прижимаясь к Чонгуку дабы не упасть. Но он вряд ли упадет. Чонгук его держит крепко. И будет держать крепко. Будет же? Тэхён почему-то уверен, что тот будет. И почему-то чувствует, что тот не отпустит его ни за что.