Хельхейм

Чертежи, чертежи и снова чертежи. Эта маленькая комната обведена огромными красными чертежами. На стенах висят множество разных рисунков. На рисунках изображены множество людей, начиная от каких-то незнакомцем и детей, заканчивая аристократами. Даже рисунок Хисына был прикреплен к стене, а к нему вела красная нить, которая была обведена по несколько раз возле рисунка. Под рисунком короля висели и другие. На рисунке был Чонгук с ним. Тэхён отчетливо узнает себя, с трясущимися руками тянется к рисункам. Рядом с Чонгук висит и рисунок Юнги, даже его белый рабочий плащ был нарисован. Там все было написано на другом языке, Тэхён не может ее прочесть. Благо, надписи не были написаны не на самой стене, а на листках. Он рвет один лист под своим рисунком, а в сердце заселяется тревога. Тэхён часто оглядывается, думает, что в любой момент его застукают за таким делом. Но что такое? Хэндже, кажется, не тот, за кого себя выдает? Тэхён неспеша отступает назад и прижимается ко столу посреди комнаты. На поверхности стола были маленькие макеты. Местность была нарисована руками и черными карандашами. Тэхён бросает взгляд на надпись, узнавая название своей родины. Внутри все холодеет, а сам он делает пару шагов назад, дабы понять, что не так с Хэндже. Здесь его запах, его вещи, это его комната. Что он за человек? Ошибается ли Тэхён, если думает, что Хэндже обычный наложник, который стал главным мужем короля? Это не так? Тэхён касается макета. Хмурит свои брови и не может понять, в чем смысл во всех этих маленьких красных кружках. Но Тэхён знает одно – это север, его родина, где он родился и вырос. Златовласка аккуратно перебирает ноги, старается не оставлять какие-либо улики за собой. Макет забрать не удастся, слишком палевно будет, но когда он цепляет краем глаз одну интересную вещь, бумагу, где были нарисованы чертежи, Тэхён без раздумья тянет бумагу на себя и сворачивая в сверток, прячет под рубахой. А после шагает к выходу, дабы поскорее уйти. Его запах остался здесь, но он надеется, что еле уловимый аромат мяты с мускатным орехом быстро проветрится. Тэхён перебирается совсем тихо, его шаги даже не слышны самому себе, казалось, даже его сердце перестало биться. Тэхён, когда упирается о что-то твердое и холодное, пытается унять забившее сердце, которое ранее билось тихо. А как выйти-то? Тэхён глотает ком в горле, заодно глотая страх и панику, мысли, что если он не сможет выйти отсюда, застрянет до тех пор, пока сам Хэндже не умудрится зайти сюда и застать труп Тэхёна. Ну, или омега слишком преувеличивает. От страшных мыслей Тэхён мотает головой и руками касается стены. Он читал такое в книгах Чонгука. По типу, если надо открыть потайную дверь, надо надавить на определённый рычаг, который спрятан в стене. Тэхён, то ли рожден в белой рубашке, то ли просто повезло, он пальцами цепляет за искусственную стену, и та с грохотом открывается. Тэхён спешит выйти, молится, чтобы никого не было в кабинете и облегченно вздыхает, когда не находит никого. Дверь обратно закрывается и Тэхён думает, что лучше всего выйти через открытое окно. Ветер поднялся нешуточный, он снес пару документов на столе, разбрасывая на пол. Тэхён вновь осматривается, честное слово, будто бы какой-то преступник. А ведь правда. Он украл пару бумаг и спрыгивает на землю. Тэхён точно родился в рубашке, как только он нагибается, дабы не было видно макушку, замирает. – Я разве оставлял окно открытым? – раздается голос Хэндже, который открывает дверь и охает. – Вроде, нет, – слышит и второй голос, скорее всего, голос слуги. Тэхён ползет к клумбам, надеясь, что дальше он сможет спрячься и вернуться обратно к Чонгуку целым и не пойманным. Это и случается, он успевает скрыться, а после переходит на бег. – Вас что-то беспокоит? – слуга сзади Хэндже тревожится, пока хозяин этого кабинета молча проходит к распахнутому окну и рассматривает пейзаж. Бежит глазами туда-сюда, пытаясь что-то понять, а что, сам не знает. – Все нормально, – отвечает Хэндже наконец-то, стягивая с себя храмный плащ, – Собери эти документы и прикажи готовить завтрак Его Величеству. – Я вас понял, – слуга удаляется сразу же, а Хэндже остается стоять возле окна. Что-то у него в груди тревожно, не может понять, что не так. – Чонгук! – Тэхён бежит со всех сил, во все мочи, сносит слуг, которые случайным образом проходили мимо омеги и Тэхён извиняется, но не останавливается. Распахивает дверь альфы и тяжело вздыхает. – Ты долго, – Чонгук смотрит на настенные часы и обратно переводит взор на бумагу. – Ты не поверишь, где я был, – Тэхён хватается за поясницу, которая отдавала острой болью из-за бега. Он щелкает замком и спешит опуститься на кресло напротив Чонгука. – Интересно, где же ты был? – мурлыкает Чонгук, отвлекаясь от своего дело и Тэхён воодушевленно открывает рот, но замолкает. А что, если Чонгук тоже знает об этом? О делах Хэндже? Почему разум резко начал задавать такие вопрос? Чонгук не стал бы обманывать его, разве нет? Тэхён все же набирается сил и решается довериться Чонгуку, вытаскивает из рубашки рисунки и чертежи. – Чонгук, мне кажется, здесь все нечисто, – Тэхён вздыхает в легкие побольше воздуха, дабы все на пару выдать. Чонгук слушает рассказ, не перебивает и кивает, показывая Тэхёну, что он слушает его. Тэхён же даже жестикулировал и говорил о том, что ему повезло. Указывает на чертежи и рассказывает и о своих догадках, о планах Хэндже и кто он такой. Чонгук не понимал одного – как и зачем? Хэндже действительно является кем, за кого себя не выдает? Да уж, было бы немного смехотворно в таком случае. Чонгук смотрит на чертежи и часто вздыхает. Написано на древних языках, смешали две старые языки. Сколько бы языком Чонгук не учил, он не сумел даже слово прочитать и прикусил нижнюю губу от раздумья. – Как ты думаешь, – Тэхён говорит тише, продвигаясь ближе к молчаливому Чонгуку, – Он шпион? – Ты заделался сыщиком? – Чонгук вопросительно поднимает бровь и Тэхён сразу же недовольно рычит в его лицо. – Ага, если бы не мое любопытство, ваш Хэндже водил бы вас за нос и дальше! – Тэхён, – Чонгук опускает бумагу на стол, сам поднимается с место и подходит к Тэхёну вплотную, – Оставь это дело мне и забудь о том, что видел. Ты понял? – смотрит в зеленые глаза решительно, а Тэхён мотает головой, – Тэхён, я не слышу ответа. – Нет, Чонгук. Я это нашел, и я хочу довести дело до конца, – Тэхён такой упертый, аж скулы сводят. – Это может быть опасно, вдруг он действительно шпион, сосланный из других королевств? – Чонгук борется тем, чтобы не приказать Тэхёну и подавить своей сущностью мужа напротив, вместо этого он садится на корты перед ним и берет запястье омеги в свои руки. – Но, Чонгук, это может и для тебя грозить опасностью. – Со мной ничего не случится, – Чонгук оставляет мокрый поцелуй на ладонях Тэхёна, доказывая, показывая, что с ним ничего не будет. – Но, Чонгук! Я тоже хочу знать, в чем дело. К тому же, я могу сам себя защитить, – Тэхён все не сдается и Чонгук цокает, поднимаясь выше, накрывает сухие персиковые губы, идет напрямую, дабы Тэхён отказался копаться в этом деле. Тэхён целует в ответ, стонет в рот альфы, когда Чонгук поглаживает его за бедра и сжимает, ведь знает же, что младший так любит это чувство. – Хорошо, Тэхён? – прерывает поцелуй через минуту и заглядывает в поблескивающие зеленые глаза. Тэхён дует губы в раздумьях и кивает, сдаваясь. – Хорошо, но ты должен поцеловать еще, – Тэхён сам подается вперед и закрывает глаза. – Сколько пожелаешь, – Чонгук целует снова и снова, пока не слышат стук в дверь. – Ваше Высочество, завтрак подан. Прошу прощения, с вами Господин Хельхейм? – Тэхён вздрагивает, когда слышит голос Хэндже и Чонгук опускает руку на руки омеги, поглаживая успокаивающе. – Со мной, – ответ выходит хриплым, тихим. – Я вас понял. – Тебе страшно? – спустя минуту спрашивает Чонгук, получает твердое нет. – Я просто… – Тэхён запинается и не находит, чтобы ответить. Чонгук стискивает его руку в своих и поднимается. – Тебе все же страшно, – Тэхён угукает, поднимаясь вслед за мужем, – Держись со мной. С тобой ничего не случится, – но видя то, как Тэхён все еще недоверчиво косится в сторону двери, Чонгук снова целует костяшки рук, – Ты ведь веришь мне? Тэхён вынужден посмотреть на Чонгука. Поднять на него свои зеленые глаза. «Ты ведь веришь мне?» хочется ответить, да, верю. Но это было бы ложью. Тэхён не до конца верит ему. Чисто из-за горьких опытов в прошлом. Но Тэхён хочет ему верить. – Верю, – выдает он. Чонгук обнимает Тэхёна, мягко поглаживая его спину, опуская руки на талию, очерчивает изгибы. Выпускает все больше своего запаха, дабы окончательно успокоить омегу и у него это получается. Волку внутри ведется и начинает мурлыкать в его руках, ощущая себя в полной безопасности в руках альфы. – Не хочешь позавтракать? За столом будет Хэндже, может приказать подать завтрак сюда? – Чонгук еще не уверен, что Хэндже виновен в чем-то, но не хочется давать омеге лишних поводов для переживания. – Все нормально, – Тэхён утыкается в шею Чонгука и сам себя уверяет, что все в порядке. Он не боится Хэндже, он боится, что тот сможет сделать им что-то, нанести какой-либо вред. Да скорее Тэхён испепелит его взглядом во время трапезы. Убрав чертежи и бумаги на первую полку и предварительно закрыв ее на замок, Тэхён просит ее потянуть, Чонгук же терпеливо выполняет своеобразный приказ и Тэхён наконец-то успокаивается, когда первая полка не поддается. После они спускаются вместе, Тэхён всем видом старается изображать безразличие в сторону Хэндже. – Доброе утро, отец, – Чонгук стискивает руку Тэхёна, когда Чон видит Хэндже, который здоровается с ним, – Сондже снова себя чувствует плохо? – Чон смотрит на пустующее место рядом с Хэндже и старший омега вздыхает. – К сожалению, это так. – Я слышал, что на востоке есть умелый лекарь, я ему на днях напишу письмо, – король вздыхает следом, сердце за своего младшего сына разрывается, ноет особенной болью. – Я вас понял, желаю Сондже скорейшего выздоровления, – Чонгук садится, все еще не отпуская руку Тэхёна, руки даже вспотели от волнения. – Хельхейм, вы рано встали, удивительно, – Хисын переводит тему и Тэхён улыбается ему. – Чонгук решил показать мне рассвет, утром у нас было свидание, – не стесняется этого говорить, и мужчина гогочет весело. Хисын безумно рад, что его сын вот так вот открывается своему мужу и, если честно сказать, в день, когда он объявил помолвку сына, он очень переживал, что Чонгук не сможет принять своего мужа, но смотря сейчас на идиллию и влюбленные глаза молодоженов, он благодарит небеса и богов за это. Чонгук изменился. Он стал другим. Если ранее Чонгук уходил часто в себя и в работе, не видал ничего, кроме своих бумажек и командировок, и даже самолично устраивал себе походы в опасные и криминальные улицы, то сейчас Чонгук даже не заикается об этом. Раньше Чонгук был бесчувственным. И Хисын понимает, почему же. Потому что помнит красные заплаканные глаза своего сына и его дрожащий голос о том, что он любит другого. При виде такого сына, Хисын хотел наплевать на всех остальных и отменить помолвку, дать разрешение на отношения с тем магом, но Хэндже отговорил в самый последний момент. Северные бы с собой забрали бы многих, своим народом он рисковать не мог, согласившись с Хэндже, Хисын стоял на своем. Его отцовское сердце разрывалось каждый раз, когда Чонгук все чаще и чаще уходил в себя, его юношеский блеск в глазах угасал с каждым днем, он корил себя, говорил о том, что он плохой отец и старался не загружать своего сына работой, но Чонгук сам находил себе работу, даже если все документы были перебраны два раза. И как же Хисын рад, что сейчас он видит перед собой того Чонгука, который улыбается и живет. В его глазах не только блеск, а уверенность, уверенность в этом необычном парнишке, который смог украсть сердце Чонгука раз и навсегда. Чонгук стал более откровенным, стал больше уделять время себе и перестал так часто закрываться в своем кабинете. Чонгук стал живым. Завтрак проходит отлично, даже лучше, чем предлагал Тэхён. Он даже не нервничал, а хотя в глубине душе боялся, что он каким-то образом покажется Хэндже подозрительным, но рядом Чонгук делал все, чтобы отвлечь его. То трогал его руки, оглаживал его бедра под взгляды слуг. И Тэхён выдохнул, когда после полчаса все уже встали. Он молча благодарит Чонгука, который сдержал свое слово и завтрак прошел в привычной обстановке. Хочет верить, что Чонгук сам справится с чертежами и выяснит, кто же Хэндже на самом деле. Тэхёна тянет спать после плотного завтрака, набивал рот от нервов, да и к тому же он встал очень рано, поэтому Чонгук отправляет его спать, да и сам самолично укладывает его спать. – Я не маленький, – прыскает смехом Тэхён, прячась под одеялом. Чонгук выгинает бровь. Тэхён маленький, невозможно доказать обратное, потому что омега кажется крохотным. Чонгук сидит рядом, потому что Тэхён может что-то учудить, так сердце и нутро альфы говорит, поэтому сейчас Чонгук личный надзиратель Тэхёна, сидя на краю кровати, ждет, пока Тэхён не уснет окончательно и поспит пару часов, хотя бы. – Хорошо, – соглашается он с Тэхёном, и омега выпучивает свои губы. – А поцеловать перед сном? – играючи спрашивает Тэхён и Чонгук снова соглашается, кивая и наклоняясь к лицу омеги. Чонгук чмокает несколько раз в пухлые, розовые губы. Тэхён не отвечает, поцелован и доволен. Правда, не скажет, что в глубине души чувствует тревогу. Чонгук уходит лишь спустя пять минут, закрывая дверь и приказывая Натану, дабы тот охранял сон Хельхейма, а сам спешит в свой кабинет. Только один человек сможет расшифровать то, что на бумаге и перевести. Но этот человек не откажется ли помочь ему? Чонгук косо смотрит в сторону башни колдуна. Юнги должен быть занят сейчас. Маг в последнее время часто закрывается в своей башне и работает над чем-то усердно, он даже берет сверхурочные от самого короля и за сутки заканчивает свою работу. Кажется, что недавнишний их разговор полностью сломал омегу окончательно, но Юнги знал, к чему приведет их такая связь и что у них нет общего будущего, разве что, как новый король и его подчиненный. – Чонгук, я проверил те переулки, которые ты попросил проверить, разбойников и карманников посадили за решетку, – Хосок стучит в дверь и получая твердое «войдите», входит с отчетами. Чонгук стучит пальцами по поверхности своего рабочего стола и охотно вычитывает отчеты. – Там и дети есть, – Чонгук видит в отчете цифры, что означает возраст карманника и нарушителя закона. И таких маленьких нарушителей закона было предостаточно. У них в некоторых местах столицы все так запущено, что маленьким детям приходится красть? – Да, их посадили под надзор рыцарей, судья думаю над тем, чтобы этих детей отправить в детский дом, – Хосок говорит сухо, почти выплевывает эти слова. Ему на самом деле жалко малышей, самому старшему пятнадцать, а младшему семь лет. Его любвеобильное сердце разрывалось, когда он словил самого младшего самым первым и слушал рассказ напуганного мальчишки, поджимал губы. – Детский дом? – Чонгуку искренне жаль малышей, но и так оставлять тоже не вариант. Даже если они предоставляет для сирот больше возможностей, чем детям с полными семьями. – Да. Чонгук, – Хосок наконец-то решается спросить то, что так давно хотел. – М? – С каких пор вы с Юнги встречаетесь? Хельхейм об этом знает? – Чонгук замирает с отчетом в руках, вопросительно выгинает бровь, смотря своими темными глазами на своего старшего брата. – Я не встречаюсь с Юнги, если ты не знаешь, я уже больше месяца женат на Хельхейме, – Чонгуку не нравится насмешливый взгляд брата, который все больше веселится от такого ответа младшего. – Тогда ваш поцелуй во время фестиваля это что? Я четко видел Юнги и тебя. – А, мы с Юнги ранее тесно общались, – Чонгук даже не думал, что ему придется говорить об отношениях с Юнги именно с Хосоком, особенно зная то, что старший брат неровно дышит в сторону Юнги уже много лет. – Тесно, что тебе сейчас целоваться с ним нормально? – Хосок, – Чонгук устало трет лоб, вздыхая тяжело. Младший решается рассказать обо всем Хосоку. А чего таить-то? Сейчас он с Хельхеймом и не побоится рассказать свое прошлое Хосоку, правда не знает, поймет ли старший их. Но на удивление, Хосок стоит мирно, даже бровью не повел. Просто Чонгук не видит его внутренний мир, который взрывается огромным взрывом, разрушая все на своем пути. Хосок только и делает, что скрипит зубами. – Поэтому он мне отказывал, – не вопрос, а подтверждение. Чонгук слабо кивает. – Прости. Но ответа не следует, Хосок молча покидает кабинет принца, уходя прочь. Ему нужно побыть наедине и переварить все, что услышал. Он последние лет пять бегает за Юнги, не зная, что Юнги уже был влюблен в его младшего брата. Паршиво в груди, будто бы ножом сердце вырезали. Все эти годы он был слеп. Не видел, что их дружбы уже давно нет, что в то время, пока они проводили время втроем, он был лишним, не замечал взгляды влюбленных друг на друга. Хосок и злится и грустит. Не может злиться на брата, ведь все ему сказали от и до, признались и даже в конце извинились. Видно было, что Чонгуку жаль, но он сейчас счастлив в браке. Хосок даже завидует ему белой завистью. Он видит Хельхейма, с которым Чонгук воркует, как настоящий муж, Чонгука, которому искренне жаль, что скрывал это от него, но и не жалеет о разрыве, как сам в конце признался. Чонгуку повезло встретиться с Хельхеймом. Хосок даже сам не замечает, что, уходя в свои раздумья, его ноги приведут его к башню колдуна. Он закидывает голову назад, устремив взор на единственное окно сверху. Сколько дней он уже не виделся с Юнги? Хосок все это время боялся услышать ответ, который ранит его сердце. Он сам себя выводил, ранил свою влюбленную душу и сердце, знал ведь изначально ответ на свой вопрос. Если раньше он с радостью прибегал сюда и начал вовсю орать, дабы увидеть мага, сейчас такового желания нет. Сердце ноет тупой болью, а разум кричит, чтобы он ушел отсюда, уносил ноги, пока его не поймали, увидит он Юнги снова и сердце не выдержит. Все бывает так, как чует интуиция альфы. Юнги выглядывает из окна, не знает зачем, нутро твердило, чтобы он выглянул. Каково было его удивление, когда он увидел Хосока внизу. Тот столько дней подряд не давал о себе знать, хотя никуда и не уходил… Если Хосок собирается в другие страны, он обязательно приходил к Юнги с предложением выйти за него, а после обещал, что после возвращения они поженятся обязательно. То сейчас он молча смотрит на родное лицо, сердце ноет, а сам альфа давит из себя нечто похожее на улыбку. – Хосок? – Юнги опирается на перила своего огромного окна, наклоняясь вперед. – Здравствуй, Юнги, – хриплым и подавленным голосом шепчет он, но уверен, что омега прочитал его слова по губам. – Ты что там делаешь? Снова пришел замуж звать? – Юнги усмехается, подпирая подбородок о ладонь, со скучающим видом смотрит на альфу сверху вниз. – Нет. Пришел сказать, что отпускаю тебя, – Хосок глотает тяжелый ком в горле. Глаза его предательский заливаются пеленой, и он надеется, что на таком расстоянии Юнги не сможет увидеть его. Голос тяжелый, хриплый. – Что? – Юнги недоверчиво косится на него, хмуря свои брови. Он должен был радостно визгнуть, ведь так ждал этого дня, но почему-то сейчас он не чувствует ни радости. – Я больше не буду приставать и надоедать, – Хосок, в подтверждении своих слов, отворачивается. Он даже не смотрит назад, не останавливается, так и оставляет свою первую и огромную любовь позади, в компании тишины и, думает, облегчения. Хосок не просто так отказывается от своих чувств. По словам Чонгука он понял, что Юнги все ещё влюблен в него. И, черты бы побрал те моменты, когда он действительно видел влюблённые глаза Юнги, направленный в сторону Чонгука. Если раньше он сам был ослеплён любовью к омеге, то сейчас мозг будто бы зазвенел, вспоминая все те моменты, отвратно выворачивающие душу альфы. Черт бы всех побрал. Хосок не возвращается обратно в свои покои, проведет дней пару в таверне где-то на окраине таверны, вспомнит былые деньки... Правда с горечью в сердце. Чонгук же хлопает по столу, поднимаясь. Он смог расшифровать писанину на бумаге самостоятельно. И без помощи Юнги, чему был очень рад. Чонгук себя узнаёт, даже может сказать, что превзошёл все свои ожидания. Он полчаса потратил на поиски этой древней книги, где написаны все переводы слов. Некоторые слова были высвечены, а некоторые испачканы свечей. Пару часов за рабочим столом и шуршанием страниц он смог перевести до самого конца. Чонгук уже поставляет взгляд Тэхёна. Тот явно будет рад и, альфа внутри хотел бы получить пару порции внимании и ласк, подобно радостному щеночку. А вот за содержание письма он не вручается... Тэхён, скорее всего, разозлится. Когда Чонгук заходит в покои, он вздыхает правильный аромат. Тот самый аромат, который должен витать здесь, а стены этих покоев должны пропитаться этими запахами. Чонгук вслушивается в тихое сопение комочка на кровати. Все-таки уснул, а хотя утверждал и жаловался, что не уснет. Чонгук опускается на край кровати, а лист с переводом ставит на тумбу рядом. Его тяжёлая рука опускается на бедро своего мужа, мягко поглаживает сквозь тонкое одеяло. Чонгук смотрит на то, как золотистые волосы рассыпались на подушке и простынях, отмечает их красоту. Чонгук должен был счастливчиком или должно быть в прошлой жизни спас королевство, раз сейчас встретил и взял в мужья такого, как Тэхён. Правда, если сейчас его мысли банальны до жути и ванильными, Чонгук усмехается. У Тэхёна своя изюминка, свое очарование, которое ни с чем не сравнится. И сердце каждый раз болезненно колется, стоит подумать о том, что было бы, не объяснись он в последний день фестиваля. Лишился бы своего омеги раз и навсегда. Рядом с Тэхёном он чувствует покой и спокойствие, от чего он опускается рядом всей тушей, обнимает омегу со спины, пока тот что-то мямлит во сне. Почувствовал объятия своего альфы, никак иначе, иначе не прижимался бы к Чонгуку и урчал, словно котёночек. Чонгук позволяет себе подремать пару минут, утыкаясь в светлый затылок. Только бы волосы в рот не залезли. *** – Ты перевел все?! – Тэхён вскакивает со стула, с набитым ртом мычит непонятно что, но Чонгук его понимает. Без слов понял бы о чем будет шарманка мужа сразу же после пробуждения, поэтому заставил сперва поесть и потом уже начал говорить о переводе. – Перевел. – Покажи, – но дальше шагнуть ему не дают, Чонгук давит на плечи мужа, дабы тот обратно сел ужинать. Чонгук сам уснул в объятиях мужа, утыкаясь в его плечо и вздыхая пьянеющий аромат мяты с мускатным орехом. Проснулись оба лишь к сумеркам, благо, дел у Чонгука не было и все свои срочные работы он закончил ещё до обеда. Видя сонное личико, чуть пухлые щеки Чонгук умиляется. Особенно то, как Тэхён лениво хомячит ужин. Макароны медленно отправляются в рот, набивая щеки. Аппетита у Тэхёна нет, он хочет ещё полежать и целоваться с Чонгуком. Они этим и занимались, пока правильный принц не поднял его все-таки, когда подали ужин. И сейчас же черные глаза тщательно следят за тем, как хорошо питается его муж. Он тщательно пытается оттянуть момент до письма. Не хочет, чтобы его муж напрягался и был вовлечён в эти дела... Чонгук во время перевода второго абзаца уже начал понимать, о чем речь, не хотел, чтобы Тэхён совал свой нос в это дело, но тот же не может сидеть и ожидать Чонгука, не закончит Чонгук, сам полезет переводить и просить помощи у кого-то, но обязательно добьется своего. Спрос тоже был бы, если бы Тэхён сидел сложа руки. Таков Тэхён и его натура. Поэтому, когда омега все же заканчивает с ужином, он просит Чонгука показать ему. Просит так, что аж драка нагревается, потому что Чонгук не хочет показывать содержание и расстраивать его. Он уверен, что Тэхён расстроится. Но когда Тэхён делает глаза больше, выдавливая из себя всю милость, на которую способен, Чонгук все ещё держится, но вот когда уголки его губ сползают вниз, он сдается. Невозможно устоять перед Тэхёном. Вот просто никак. Тэхён радостный раскрывает аккуратно сложенную бумагу, перед этим чмокнув Чонгука в щёку, якобы благодарность, чтобы показать ему, что действительно благодарен ему, что тот перевел. – Тебя там ничего не обрадует, – Чонгук лишь тяжело вздыхает. И был прав. Пока Тэхён читал содержимое, его лицо изменилось за сию секунду. Радостное лицо больше не изучал ослепительную улыбку, уголки губ спущены вниз, а брови нахмурены настолько, насколько это возможно. С каждой строкой он хочет порвать несчастный лист, но сдерживает порывы своей ярости, так как это ведь труд Чонгука, который так усердно работал над тем, чтобы перевести и расшифровать писанину. – Чонгук, – голос стальной, низкий, что, кстати, не похоже на его голос, – Что ты будешь делать с ним? – Чонгуку протягивают бумагу обратно в целом виде. – Подумываю устроить обыск, но в таком случае меня будет легко убрать, это слишком рискованно. Но у меня в мыслях больше нет других вариантов, – Чонгук говорит, что будет искать выход дальше. – Ты прав, – Тэхён скрипит зубами, и все же не сдерживается, он замахивается, дабы ударить деревянный стол. Но его руку перехватывает Чонгук, тянет и впечатывает омегу к себе. – Ты поранишься, – Чонгук испускает больше феромонов, дабы окутать Тэхёна своим запахом и успокоить его. И вроде как, у него получается, только вот, слышат всхлип Тэхёна он не может и принимается усерднее утешать, поглаживая по спине и волосам. Тэхён никогда не был эмоциональным, в плане тех людей, которые не являются ему родными. А родные люди у него это те, с которым и целую жизнь провести не страшно. Хэндже же таким не является, да, они бы проведи остатки жизнь в одном замке, но они никогда не стали бы ближе, это факт. Но почему его слова, написанные в бумажке так ранят его сердце? Это не было письмом, это было планом. Планом, как захватить трон. И удивительно и неудивительно одновременно. Удивительно, потому что никто не ожидал, что такой, как Хэндже, молчаливый, весь правильный и преданный своему королю и королевству замышляет убрать наследного принца. Или, по его словам в плане, заставить выйти замуж за невоспитанного дикаря и ослабить его силу перед аристократами. Неудивительно, потому что, Хэндже не прямой потомок королевства, у него шаткое положение, особенно, когда Тэхён вступил в их древо семьи. Чонгук станет королем, а рядом с ним будет стоять именно Тэхён, Хэндже с его сыном будут стоять за ширмой, без единой власти и управления королевством, кому это понравится? Каждый родитель хочет, чтобы лакомый кусочек дался именно их сыночку. Поэтому и Хэндже планировал это... План Хэндже удался бы, если бы Тэхён был без мозгов и своеобразных принципов, но видеть в нем настоящего дикаря? Господи! Но если так подумать, это такая мелочь по сравнению с тем, с чем он встречался ранее, но почему слезы не перестают течь по щекам? Обида и горечь застилают сердце, заставляя ее болезненно сжиматься. Конечно, ему было бы обидно. Его не видят в роли мужа своего принца и с его помощью хотели убрать Чонгука с трона. Обидно, обидно и ещё раз обидно. Тэхён не настолько безнадёжен, он не подставит Чонгука, но... – Он же не сможет сделать тебе больно, да? – шмыгает Тэхён носом, отрываясь от излюбленной шеи Чонгука, смотря на него слезливыми глазами. Сердце альфы пропускает удар, потому что больно видеть такого Тэхёна, такого грустного и с блестящими глазами. Он понимал, что может расстроить Тэхёна, но не думал, что тот даже заплачет. – У него ничего не получится, Тэхён, – голос ниже, чем обычно. Зверь выть готов от того, что его омега расстроен и пускает слезы. У Хэндже не получится отобрать трон. Чонгук тоже не ожидал этого от Хэндже-то. Казалось, что тот вовсе не интересовался государственными делами, и занимал пост тогда, когда его отец отсутствовал по делам. Но свои размышления он додумал ещё тогда, когда переводил и сейчас его главная задача - утешить Тэхёна. И почему его мальчик стал таким чувствительным? Чонгук даже садится на кровать, опуская Тэхёна на свои колени, показывает, словно маленького ребёнка, пока тот плачет вовсю, размазывая слезы и сопли на белой рубашке. Нахлынувшая истерика отступает лишь после тридцати минут, Чонгук не проронил ни слово, заботливо поглаживая по спине и волосам, прижимая к себе и укачивая. Как только Тэхён не уснул-то? Но стоило глянуть на расплаканное лицо омеги, Чонгук улыбается самой нежной улыбкой, на которое способен. Тэхён уснул. – Ты не станешь моей слабостью, – шепчет Чонгук, целуя в светлую макушку. Не станет, потому что Тэхён для него уже наподобие силы. Его семья, его муж и дом, от одной только мыслей, что они с Тэхёном семья делает Чонгука в разы сильнее, что есть. И Чонгук не соврет ни за что. Маленькая брешь в виде любимого человека, это далеко не брешь. Это свет, которая прячет в себе море сил. Свет, который придаст тебе сил, заставит тебя встать с колен каждый раз, когда ты будешь спотыкаться и падать низом. Эта маленькая брешь лишь на вид кажется твоей слабой стороной, а на деле стоит коснуться или затмить этот луч света, Чонгук всех загрызет, всем все конечности разломает голыми руками. Тэхён не его слабое звено, Тэхён тот, который придает ему сил. Чонгук обещает самому себе, что с Тэхёном ничего не случится, и что в трон он вцепится зубами, если ситуация этого потребуется, лишь бы его омега был и чувствовал себя в безопасности. Лишь бы Тэхён чувствовал спокойствие, а остальное это ерунда. Так и проходит ночь, они все так же лежат в обнимку, даже если Тэхён уже проснулся, но от грусти ничего даже не произнёс, но он благодарен Чонгуку, безмерно ему благодарен за то, что тот его успокаивает. Чонгук не кажется таким расстроенным из-за правды, он наоборот, излучает ауру, что: вот, я справлюсь, все хорошо. И Тэхён хочет ему верить, утыкается ему в шею и верит. Верит, как себе. Верит, что все будет хорошо с ними, в особенности, с самим Чонгуком. *** – Так ты говоришь, что Хэндже целится на трон? – Чимин вдумчиво мычит, смотря на переведенные записи в листке. Чимин сперва удивился, когда получил от Чонгука приглашение к себе, ведь они уже больше времени, как не общаются друг с другом. Чимин думал, что для обратного общения, например, как в прошлом, то придется перетерпеть немало времени, но получив приглашение от слуги, он поспешил к Чонгуку и не зря. Услышанное не порадовало, заставив старшего альфу насторожиться. – Тэхён знает? – Чимин хочет, чтобы Тэхён был из тех, кто никогда это не услышит и не узнает. Зная его характер, Тэхён вполне может побить Хэндже голыми руками… Но Чимин только опасался, и его опасения не сбылись. – Знает. Это он нашел записи и выкрал, – Чимин округляет свои глаза, удивляется, а после рычит. – Это ведь опасно! Что если Хэндже об этом прознал? Он в опасности! – С ним мои рыцари, Чимин. Я вызвал тебя не для того, чтобы ты меня отчитывал, – чеканит Чонгук, выгибая бровь и стуча пальцами о деревянную поверхность стола. Чимин недовольно фырчит. Сам тоже приставит к Тэхёну своих людей. Чисто из-за чувства сохранности. – Я слушаю тебя, – тяжелым голосом произносит Чимин, успокаивая себя тем, что чем скорее они закончат, тем быстрее он приставит людей к Тэхёну. Правда проходят часы. За окном стоит лютая жара, а приходил Чимин прохладным ранним утром. Они выявляли причину, да и работали в обычном темпе, потому что Чонгук шикнул на него, говоря, что не стоит привлекать лишнее внимание. Так они и просидели до вечера. И только им одним известно, что они решили. Тэхён же был недоволен тем, что его отстранили от дел, которую он и нашел первым. Он весь день сидит в комнате, по приказу своего альфы. Тэхён закатывает глаза, когда Чонгук целовал его и начал его трогать, а в конце, взяв с него обещание, что Тэхён никуда не выйдет из комнаты, прежде чем дать ему дойти до пика, поймал Хельхейма в свои сети и довольный приставил своих охранников, которые то и дело раздражали. Они постоянно, кажется, ходили рядом. Чонгук даже отправил ему множество платков разного цвета и материала, ему притащили огромный холст с красками и еще пару вещей, дабы Тэхён не скучал в огромной комнате. Даже обед и ужин принесли в комнату. Добивает омегу то, что ночью Чонгук не возвращается и он вспыхивает. – Что он о себе возомнил?! Запер меня здесь и теперь даже не умудряется возвращаться! – конечно это обижало, особенно, когда сидишь запертый в четырех стенах, не имея возможностей выйти. Но стоило ему распахнуть дверь, как он встречается со знакомым лицом. Рыцарь, напротив, тоже испугался от напора Тэхёна, вздрогнул и схватился за ножен. – Господин! – это был Джексон, он облегченно вздохнул, – Пожалуйста, вернитесь обратно в покои. – Джексон, – Тэхён стоит на своем, скрещивая руки на груди и недовольно хмыкая, – Нет, я хочу к Чонгуку! – точнее, принимать участие в плане разоблачить Хэндже. – Ваше Высочество вернется к вам чуть позже, подождите немного. Вообще, почему вы не ложились? – Джексон обычный подданный, поэтому он не имеет право касаться Тэхёна, от чего его работа кажется непосильной, затолкать ему обратно в покои принца. Ну не дается Тэхён, он даже шагает размашисто, заставляя Джексона бегать за ним. – Ваше Высочество Хельхейм, – Тэхён замирает, услышав знакомый голос. Блондин медленно переводит взор, не замечая, как Джексон сзади уже вытащил кинжал из задних карман. – Хэндже, – сухо выплевывает Тэхён, видя знакомое лицо перед собой. Перед глазами всплывает все, что читал Тэхён и невольно морщится. – Вам не стоит так куда-то бегать, – строгим и обычным тоном произносит, – Вы все же должны позаботиться о вашем плоде. Тэхён округляет свои глаза, выпучив зеленые бусинки. О каком плоде речь? – Что? – сиплым голосом шепчет Тэхён, рефлекторно касаясь своего живота. – Ваше Высочество Чонгук сказал о том, что вы беременны и вам нужен покои. Примите мои поздравления, – у Тэхёна глаза горят, а сердце готово выпрыгнуть. Ребенок? Чонгук придумал про плод, но почему эта ложь так грело сердце и душу Тэхёна? Он точно хотел бы ребенка, но так обманывать других… Но он понимает Чонгука, почему он так сказал: Чонгук ведь хочет защитить его, даже путем такой лжи. – Спасибо. Я не хотел объявлять, – говорить о лжи сложно, но Тэхён действительно представляет, что под сердцем у него развивается жизнь и тянет улыбку. Даже Хэндже теперь не кажется таким уж и страшным. – Почему же? Это ведь такой праздник. – Пока он не родится, я не хотел говорить всем, надеюсь, так и останется в секрете ото всех. Не хочу, чтобы будущего наследника сглазили, – выделяет последнее слово, зелеными глазами впиваясь в Хэндже. – Я вас понимаю, – взгляд Хэндже тяжелеет, а сам голос становится низким, – Еще раз поздравляю вас, это хорошая новость. Но, хороших глаз было бы больше, чем завистливых, однако решать вам, – в каждых словах Хэндже Тэхён пытается увидеть скрытый смысл, сглатывает и кивает. Хэндже уходит первым, а Тэхён задумывается, неужели он еще не догадался о пропаже своего лист плана? Или он еще не заходил в свою тайную комнату? Мысли все глубоко уходят в себя, поэтому он чуть не падает, когда дверь, которую он хотел открыть, широко распахивается. Чимин уходил обратно к себе, невовремя открыв дверь. Омегу успевает схватить, прижимая его к себе и боязливо выдохнув. Сзади от такой картины, где его омегу прижимает другой, у Чонгука глаза застилает от ревности и злобы зверя. Он рыкает громко, заставляя обоих обернуться. – П-привет, Чимин, – Тэхён выходит первым из чужих объятии. Действительно, чужие объятия кроме Чонгуковы казались совсем другими и неправильными. – Здравствуй, Тэхён, – у Чимина в ноздри забивается мята с мускатом, и грустно, и вкусно. – Тэхён, почему ты вышел из покоев, – вздыхает Чонгук, дергая бровью, когда Чимин зовет Тэхёна. Не нравится то, что тот зовет его так. Это ведь так лично… – Потому что тебя нет! Чимин, вы тут работали без меня? – недовольно зыркает на мужа, а после на друга, смягчаясь в виде. Такая изменчивость на лице дико раздражает Чонгука, заставляя вены на шее вздуться, а губы поджать в одну линию. – Прости, но мы действительно решали взрослые дела. Я посещу тебя чуть позже, – Чимин смотрит на Чонгука, усмехаясь мысленно. Его тяжелый аромат пробирается во все щели, заставляя альфу Чимина кратко рыкнуть. Не станет ведь сражаться за чужую омегу. – Ты шел к себе, Чимин, – Чимин кивает Чону, напоследок игриво подмигнув Тэхёну, дабы еще больше позлить Чонгука. У него это, кстати, удается. Как только дверь закрывается, Чонгук сгребает своего мужа в крепкие объятия. Хочет пометить омегу своим запахом, этим и занимается. – Эй, я, итак, тобой пропах, куда еще? – наигранно жалуется Тэхён, ведь он не любезничать пришел к нему, а ругать его за то, что тот его запер в покоях. – Не нравится то, как на тебя смотрят, – смотрит Чимин – остается не высказанным. Не хочет, чтобы Тэхён догадывался о чужих чувствах. Что ему в голову взбредет? Тэхён будет верен, Чонгук в нем уверен, но гадкое и липко чувство в груди не дает ему вздохнуть с полной грудью, утыкаясь на место метки, вздыхая приятный мятный аромат омеги. Освежает и отрезвляет. – Кто на меня смотрит? – непонятливо фырчит Тэхён, но после пару безуспешных попыток выбраться, он сдается. А не хотел же так легко прощать! – Неважно, – смахивает из головы осевший образ, где Чимин прижимает к себе удивленного Тэхёна. Разум гадкий, заставляет видеть те вещи, которые не были и вовсе, как например, на придумывать себе улыбку Тэхёна, а на деле открыт был рот в удивлении и возмущении. – Ты меня оставил, – грустно вздыхает Тэхён, когда его только сильнее стискивают в объятиях, утыкаясь в запаховое железо. – Прости, не было возможностей закончить дела быстрее. – Вы решили ситуацию с Хэндже? – Чонгук вздыхает, мотая головой и бубня слово нет в шею. На самом деле, решили. Пришли к единому плану, который состоит в том, чтобы внедрить слугу шпиона и попытаться раздобыть весомые улики. Одним планом не добьешься обыска, отец не поверит. Потому что бумажку можно подделать, и самому себе могилу выроет. Чонгук не допустит такого развития события. По крайней мере, из-за Тэхёна, которого он сейчас обнимает крепко и целует за ушком, дабы успокоить. Альфа чувствует тревогу омеги внутри, скулит и выпускает побольше феромона, дабы отвлечься и сам активно успокаивает: размашистыми поглаживаниями по спине, то пальцами цепляясь за резинку тонких брюк. Массивная ладонь ложится на аккуратные ягодицы, сминает мягкие половинки и у Чонгука получается утешить омегу, забрать все его мысли о Хэндже и о наступающей беде. – Чонгук, не здесь, – пискает Тэхён, утыкаясь в ушко своего альфы. Тэхён тает в руках своего мужчины, но и не забывает о предрассудках, за дверью стоит Джексон, которого приставили к Тэхёну, который постоянно ходит за ним, как верный щеночек. Однако Чонгук не слышит, слишком увлеченный поглаживанием ягодиц. Точнее, он слышит, но кто ему что-либо запретит? Что остановит? Тэхён сам вспыхивает, Чонгук даже чувствует смазку вытыкающуюся, когда пальцами пробирается глубже меж мягких половинок. Тэхён хочет этого. – Чонгук! – недовольно стонет Тэхён в ушко Чона, заставляя того еще сильнее забесноваться. – Что такое? Ты не хочешь? – и только рык омеги заставляет его отстраниться, заглядывая в зеленые, излюбленные глаза. В нем таится нежность, тревога и возбуждение. Все это сразу. Чонгук усмехается мысленно от такого микса. Тэхён хочет казаться сильным, а на деле стоит Чонгуку вылизывать на протяжении минуты его запаховую железу, Тэхён кончит сразу же, не находя в себе силы противиться своему альфе. И так каждый раз. – За дверью Джексон, – шикает Тэхён, но увидев то, как лицо Чонгука не поменялось, он отступает, – И зачем я вообще пришел? Я ухожу обратно к себе. Чонгук не выпускает из объятии, поэтому подобные угрозы не действуют на него. Вместо этого он подхватывает омегу за бедра, усаживая на свой рабочий стол, перед этим раскидав документы, освободив его мужу больше место. Чон накрывает чужие губы и получает ответ сразу же. Тэхён такой милый… Жаловался и грозился уйти, а сейчас отвечает и хнычет прямо в поцелуй. Природа ведь хочет свое, Чонгук телом чувствует то, как Тэхён вспыхнул и как у него зудит между ног. Тэхён же в свою очередь ругает себя, смог бы – дал бы себе легкую такую пощечину, дабы отрезвить свой разум. Им грозит опасность в виде Хэндже, а они здесь занимаются непосредственными вещами. Но… опасен ли так Хэндже, как кажется Тэхёну, если Чонгук позволяет себе распускать руки в такие моменты? Он сладко мычит в чужие треугольные губы, когда чувствует в себе не пальцы, а нечто массивное и толстое: член. Тэхён был растянут еще утром, и хорошо облюблен, поэтому не составило проблем войти и заполнит омегу всего. Дыхание у Тэхёна спирает, только после грубых и резких толчков, он больше не может сдерживать свои стоны, вскрикивает и одаривает Чонгука своими высокими стонами, поет только для него одного, а слышит и Джексон, слушали ранее и слуги, которым не повезло, проходя мимо покоев принца по делам. Рука Чона ложится на аккуратный и маленький член, начиная дрочить ему в темп. Такой аккуратный и маленький… крохотный совсем. Чонгук умиляется, усмехаясь одновременно. Пик наступает у Тэхёна первее, изливается высоким вскриком в руку мужа, заливается красным, когда Чон подносит ладонь ко рту и слизывает все дочиста. Чонгук в последнее время кончает быстрее, чем обычно, а узел так и норовит набухнуть и связать их. Чон выходит сразу же, когда головка набухает, не может взять Тэхёна здесь: неудобно. Черные глаза встречаются с недовольными зелеными глазами, потому что Тэхён не любит, когда Чонгук не кончает в него и выскальзывает. И лишь потом Тэхёна заносят в покои на руках, будто бы, как принцессу. А он и есть принцесса Чонгука. Укутав его в свой красный плащ, дабы никто не чувствовал возбужденный аромат мяты. – Пожалуйста. Забудь о Хэндже, доверься мне, – шепчет Чонгук и Тэхён невольно кивает. Он сам бы справился с ним, но, если Чонгук просит и даже начинает покрывать щеки и губы короткими чмоками, он тает. – Ладно. «Хороший мальчик» - думает Чонгук и урчит утробно, успокаивая и теребя волосы младшего пальцами. *** К плану приступили сразу же. Омега, коим является Чэбом, специально обученный убийца. Из теневого отряда Чонгука, для более грязных дел. Омега чуть маленький, попал в отряд не случайно. В молодости был сиротой, крал на рынке хлеб и часто огребал, пока Чонгук на одной своей вылазке не встретил его и одолжил пару монет. Тогда альфа обещал, что вернется за долгом, но Чэбом не ожидал, что этот альфа окажется принцем и пригласит его к себе. Как пригласит, Чонгук не оставил ему выбора, а Чэбом не дурак, не стал отказываться от шанса изменить свою жизнь в лучшую сторону и схватил руку Чонгука. Так и проходили годы, омега рос на тренировочных полях, отправляли порой на опасные миссии устранять богатых людей, или же на вид опасных людей, которые грозили чем-то королевской семье. Омега маленький, ушлый и по уши влюбленный в Чонгука. Чэбом видел в нем идеала, сильный статный альфы, который умеет отлично драться и не обделен жестокостью, несмотря на свое воспитание. Когда ему ночью сообщают о его новой работе, он кивает, в полубреду соглашаясь. Но когда утром он стоит перед Чонгуком, а рядом с альфой Джексон, который лыбу тянет и в руках горничный костюм держит, Чэбом поднимает руки и делает попытки убежать. – Ты быстро, и недели не пройдет, как мы накроем его, Чэбом! – Джексон был из тех, кто любил стебать омег, которые находятся в группе Чэбома, а их-то всего две. Джексон чеканит каждый раз на тренировках, что не омежье дело — вот так надрываться, и каждый раз получает от него. – Я не буду надевать это! – Чэбом рычит зверский, когда видит платье, подшитое под него. – Это твоя миссия! Чонгук хорошо тебе заплатит! Скажи ведь, Чонгук? – Джексон ловит омегу и впечатывает в свои объятия, ибо тот рыпался и злился. – Тысяча золотых! – рыкает он от безвыходности. Чонгук сразу кивает. – Договорились, – соглашается сразу принц и Чэбом уходит с платьем в другую комнату. Предстать в этом перед ним. Нет, не то, чтобы он любил Чонгука, просто считал своим идеалом. По крайней мере он тот, кто спас его. Он должен быть благодарен ему, как минимум. И он искренне рад за своего принца, который женился и кажется счастливым в браке, но, по правде, он в душе был за мага Юнги, который смотрел на Чонгука влюбленными глазами, готов был даже помочь. Но и Господин Хельхейм кажется не таким уж и простым. Сказание о том, что тот выгнал наложника все еще ходит, передаваясь из уст в усты. Чэбом тогда вдоволь насмеялся и удивился, уверившись, что это правда. Был очарован красотой и смелостью этого Хельхейма, и, честно сказать, он был готов браться за эту миссию и натягивать горничный костюм. Представать перед другими в платье было странно. Особенно, когда он постоянно носил рабочие широкие брюки, порой, короткие джинсы, исходя от миссии. А сейчас он в черно-белом платье, с вычурным на передник, Джексон ржет, а Чонгук одобрительно кивает ему. – Харэ ржать! – Чэбом больно ударяет того в бок, заставляя Джексона согнуться в боли, но не перестать ржать. – Джексон, – Чонгуку наконец-то надоедает перепалка этих двоих и смотрит на старшего строго. – Я все-все, – поднимает руку вверх Джексон, показывая, что сдался. А он действительно отстал, лишь до конца, пока Чэбому не объяснят его дело. И когда все было рассказано до последней точки, Чонгук доверился Чэбому так же, как и всегда. Вот так и начинается их работа. Чэбом заходит в кабинет Хэндже с тряпкой в руках, и для вида протирает до идеала чистые полки с книгами, медленно пробираясь к висящим доспехам. Он принимается вытирать до блеска потертые доспехи, и когда он наклоняется, дверь в комнату открывается. Чэбом дергается, выпрямляясь, а после мысленно дав себе подзатыльника, он склоняет голову перед Хэндже. – Вы кто такой? – холодный голос звучит перед ним и омега чистит горло перед тем, как представиться. – Я Мей, Ваше Высочество. Я новенький, меня приставили в этот корпус, чтобы я убирался, – Чэбом не поднимает взгляда и стискивает тряпку, надеясь, что Хэндже ничего не заподозрит. – А то, что здесь убираются только мои личные слуги, вам не говорили? – Хэндже проходит дальше к своему рабочему столу, шуршит там. – Н-нет, мне не говорили, – виноватым (давит из себя) голосом произносит Чэбом. – Что стоите? Уйдите и больше не заходите в мой кабинет, – Хэндже спокойно прогоняет, садясь за свой рабочий стол. Чэбому ничего не остается, кроме как покинуть кабинет их главного героя. Ему стоит рано вставать, либо поздно ночью приходить сюда. И не думал, что Хэндже такой человек. Но если сказанное Чонгуком правда, то да, неудивительно. Ему есть что скрывать и убирать каждый раз свидетеля муторное занятие. – Блять, – ругается Чэбом, когда встречается со взглядами аристократов, что пришли на совет. Те пошло усмехаются и подзывают его к себе, на что Чэбом делает вид, что не видит их жесты и похотливые взгляды, если удается сбежать от заржавшихся аристократов, то он не может сбежать от главной горничной, которая отвечает за весь главный корпус. Главная горничная гоняет Чэбома тужа-сюда аж до самого вечера и даже люди Хэндже (ага, чувствовал, что за ним следят) перестали за ним следить ближе к вечеру. – Блядство, – снова ругается омега, крутя во рту тонкую сигарету. Продвинутый восток, вместо привычных табаков и толстых сигар, придумали и нечто удобное. Это курить легче и приятнее, чем отвратную сигару, которую, кстати, достать сложно. Тренировки кажутся ему легче, чем уборка. Да он никогда нахуй не убирался в своей комнате, оставляя это дело своему соседу омеге, хотя, в своей комнате он редко появляется. Ночью он предпочитает крыши, вместо мягких матрасов. – Ку-ку, – рядом кто-то активно подает их сигнал. Почему-то знает, что это Джексон. – Все пучком, – шепчет он и кое-кто спрыгивает рядом с ним. По терпкому запаху узнает Джексона. Чэбом даже не смотрит в сторону альфы, втягивая едкий дым в легкие и смотря на звездное небо. – Как обстоят дела? – Хуево, в его кабинет нельзя обычным слугам, – Чэбом тушит сигарету и сжимает в ладони. – Ночью пробраться тебе что, проблемно, что ли? – Джексон приподнимает бровь вопросительно и Чэбом рыкает кратко. – Я этим и хотел заняться. – Есть еще, что хотел бы сказать? – Ничего. – Удачи, – альфа ставит на перила балкона коробку, а омега сразу знает, что там – подавители. Больная тема для Чэбома, омеги, которая потеряла свою сущность из-за них же. Миссии требуют отсутствие запаха, от чего Чэбом с раннего возраста начал принимать их, с двенадцати, что ли? Плохо помнит, но точно знает, что из-за подавителей у него не было ни одной течки, а его цветочный аромат так и не раскрылся в полной мере, оставаясь лишь, как легкий аромат, не оставляя за собой даже шлейф аромата, как многие омеги в этой цветущей стране. Вылазку совершает ночью, выходя полностью в черной одежке. Он с особой тщательностью прикрывал свое лицо, мало ли, его смогут спалить. Он залезает через окно, аккуратно распахивая ее, дернув тонкой шпилькой за замок. Опускаясь совсем тихо на пол, который даже не скрипит, спасибо королю, который заботится о вещах своего мужа, то есть, покупает ему качественные вещи. Дергает за ноги, доспехи, если быть точнее и дверь поддается. Он все помнит, помнит и то, как должен выйти отсюда. Удивлен, как только Хельхейма не поймали, помещение бы впитало его аромат, если не кабинет Хэндже, а эти стены могли. Омега проходит ловко внутрь и открывает единственную дверь впереди и видит… ничего. Здесь ничего нет. Чэбом в непонятке рассматривает небольшое помещение, там только полки с некоторыми книгами. Он шагает к ним и открывает книги, читает и видит то, что там просто литература древняя. Какого хрена? Порыскав еще десять-двадцать минут, он решает покинуть это место и сразу же направляется к окну принца. Правда жалеет, потому что за открытой дверью со стороны балкона доносится приглушенный стон. При том, высокий и звонкий. Чэбом шатается на высоком дереве и старается унять бешеное сердце из-за бега. Чэбом прижимает уши руками и смотрит на полную луну. Ждал он долго. Томительно долго. Запах любви, именно любви, не секса, щекочет его ноздри. Когда все стихает, он дает сигнал, а в мыслях: наконец-то блять. Чонгук накидывает на себя темно-бордовый халат, а Тэхён, которого вновь заперли в покоях, измученно стонет, перекатываясь на бок. – Ты куда? – осипшим голосом спрашивает Тэхён. Омега не хочет оставаться один, это ясно по его запаху, который сразу же изменился. Чонгук клюет в щеку и заботливо поглаживает. – Покурю. Тэхён на такое хмурит брови, обычно Чонгук не курит, но, думает, что возможно ситуация с Хэндже заставляет его напрягаться и кивает, обратно утыкаясь в подушку. Очередной узел, очередная любовь изводят его и его тело приятно. – Тогда убедись, что от тебя не несет табаком позже, – Тэхён хрипит, закрывая тяжелые веки. Чонгук снова целует его в носик, там, где милая родинка и завязывая пояс халата выходит в балкон. Он открывает дверь на широченный балкон и смотрит на Тэхёна, оглядывая комочек, который уже, кажется, уснул. – Что такое? – хриплым и тихим голосом спрашивает Чонгук, походя к высоким белым перилам балкона. «Воняет пиздец» – вот что думает Чэбом, но не произносит ничего, бесшумно опускаясь рядом и стягивая маску с подбородка. – Там ничего нет. – Что? – Там ничего нет. Никаких чертежей, никаких бумаг. Хэндже их вынес, – сказать, а может Хельхейм врет? Он ведь не из наших земель – язык не поворачивается. Не то, чтобы Чэбом сомневался в Хельхейме, особенно, учитывая то, как те занимаются любовью… В любви врать не у всех получается и Чэбом надеется, что Хельхейм тоже не врет. – Блять, – ругается Чонгук, что ни странно, потому что маты и Чонгук это две параллели. – Что будем делать? – Искать новое его убежище, – Чонгук злобно зыркает, раздраженный тем, что план идет не так, как надо. Тэхёна опасно оставлять здесь одного, от Хэндже можно ожидать удар в любой момент. Альфа так и тянется обратно к Тэхёну, кажется, что даже сейчас Хэндже или его люди могут зайти к нему в покои и сделать что-то со спящим комочком. В какой момент Чонгук стал допускать такие мысли насчет Хэндже и видеть в нем угрозу, когда он не особо и страшный противник? Он ведь не противник ему даже. Чонгук утробно рычит и Чэбом кивает. – Я попытаюсь найти его временное логово или улики, – так и скрывается обратно, оставляя злого альфу в одиночестве. Чонгук возвращается сразу же, обнимая спящего Тэхёна, который что-то начал бубнить под нос сладко. В голове решение выскальзывает сразу же насчет Тэхёна. План Чонгука был с самого начало безуспешен, потому что за день до Чэбома, Хэндже проверяет свою тайную комнату и видит самую главную пропажу. Он дурак, так все оставлять? Нет. Маленький зеленый камень бросается на землю и перед ним появляется мужчина, у которого в руках курочка, а в другой кружка пива. – Сука, я не привыкну к вашему телепорту, – мужчина даже не оглядывается и не пугается, беззаботно опираясь бедрами о край стола и начиная доедать курочку. Хорошо прожаренная, спасибо молодому омеге, который смущался каждый раз и даже угостил мужчину кружкой пива. – Намджун. Мой план пропал, – Хэндже измеряет свою небольшую комнату мелкими шажками, шагая туда-сюда. – Че? – названный Намджун не понимает в чем суть вызова. – Мой лист с планом всегда стоял здесь, – Хэндже взрывается, ударяя свой рабочий стол, хлопает пару раз ладонью, – Пропал! Хельхейм сегодня не выходил из покоев принца, может, он? Кто? Чонгук? – Как Хельхейм может проникнуть сюда? – Плевать! Боже. Ты понимаешь, что это место могут доложить на королевскую армию и нас повяжут? Ты и я, мой Сондже, наш план, все скатится к чертям, – омега, что ранее казался серьезным и сдержанным рвет на себе волосы, расхаживая все яростнее. Намджун же его приколдесов не понимал и сюрпнул пива. – Может слуги какие-то? Там все равно на древнем языке написано, простые рабочие не смогут его перевести. – Слугам запрещено входить! Намджун! Пораскинь мозгами, ты ведь обычно за умного здесь! – Не орите, во-первых. Во-вторых… – Заткнись, Нам, – Хэндже тоже замолкает, его рабочий и рыцарь раздражает. Он устало проводит ладонью по лицу, – Это Чонгук, – вдруг решает Хэндже и ловит вопросительный взгляд Намджуна. – Я вам говорил, что стоит продолжать слежку за Хельхеймом, может, узнали бы, действительно был ли Чонгук, который выкрал план ваш? – Намджун закатывает глаза, пачкает жареной курочкой и другие документы. Честно? Ему плевать, что будет с Хэндже. Ему он не всрался вообще. Зачем же работает на него? Потому что клятва рыцаря ебучая. А уйти не может, клеймо на затылке жжет, напоминая ему о своем позорном прошлом и не давая ему зажить новой жизнью, вместо этого выполняет не менее гадкие и ужасные приказы Хэндже. Даже предать не может, клеймо убьет. – Ты выглядел палевным! Люди Чонгука начали тебя искать! Повезло, что у тебя запаха нет, – Хэндже плюется агрессивно, вызывая злость в самом Намджуне. Тема запаха его раздражала и выводило из себя. Но рыкнуть он не может, закатывая глаза и полностью допив пиво, решает забить на проблему Хэндже. Умрет Хэндже, клеймо спадет – лучший исход для альфы, который потерял свой запах, свой почет и свое имя. Так он отправился бы в скитание или отправился бы путешествовать с тем сбережением, сколько накопил. В итоге решается все это сжечь. Хэндже сказал: приступаем. Все бумаги собираются в бесконечный мешок, даже огромные чертежи, рисунки и макеты помещаются, не оставляя здесь совсем ничего. Намджун стоит возле озера и вместо того, чтобы сжигать, ибо запаришься все это доставать, кидает все это прямо в озеро. Мешок сразу же тонет, а дальше не видно, куда течение несет его. Здесь вещи не задерживаются. Поэтому влюбленные пары приходят сюда кидать бутылку с записями о своей любви. Откуда знает? Да сам раньше кидал со своим любимым омегой. Поэтому уверен, что мешок, который был легок, не утонет и унесут все улики его хозяина. А сам он возвращается во дворец, вздыхая и возвращаясь к тому, чтобы следить за нечастной омегой. Он вдоволь насмотрелся, будто бы действительно в театре, Хельхейм казался ему смешным малым, но он старается держать лицо и быть серьезным. Пора ведь. И Тэхёна бы выкрасть из-за приказа Хэндже, дабы устранить Чонгука. Но Намджун всем сердцем и душой, своей закалкой, на то уж пошло, знает, что сейчас слишком рано. Так и проходят сутки-две, пока ему не выпадает шанс удачный, наблюдая за перепалкой на самом дальнем дереве усаживаясь, камень невидимки напялив на себя. Нам вытянул ноги и закинул руки за голову, а в губах сжимает толстую сигару, играется с ним порой от скуки, но не разжигает конец. – Я сказал, я не поеду! – Тэхён рычит, топчет брусчатку ножками и отчаянно хочет остаться рядом с Чонгуком. – Хельхейм. Вас будет сопровождать маг и мои сильные рыцари. Здесь очень опасно, котёнок, – Чонгук на последних словах подходит впритык, дабы слуги не услышали. Губами касается щеки и крепко сжимает пальцы своего любимого, от сердца отрывает, от безвыходности отправляет к бабушке, куда попасть сложно и выйти сложно. Охрана кругом, ведь она сердце королевства. – Чонгук, я не хочу, – Тэхён уже не зло фыркает, а хнычет, почти плачет. Когда он успел стать таким чувствительным? Он роняет первые слезы, которые стирают пальцы Чона. Чонгук тоже удивлен чувствам Тэхёна и крепко обнимает. – Счастливого пути, Хельхейм, – Хэндже все такой же спокойный, – Бабушка, скорее всего, обрадуется вашему визиту. Чонгук с самого утра готовит карету, да поудобнее, выбирая щепетильно, будто бы Тэхён действительно беременнен, а после выбора он просто ставит Тэхёна перед фактом и пытается сдержать в себе скулеж, когда видит грустные зеленые глаза и слезы. – Я заберу тебя, обещаю, – Чонгук оставляет горячий и короткий чмок на пухлых, розовых губах и Тэхён наконец-то усаживается в карету. Внутри тоже сидит Юнги, смотрит на него нечитаемым взглядом и сразу же отворачивается к окну, пока Чонгук закрывает дверь, перед этим оставив чмок на тыльной стороне ладони Тэхёна. Вытерпит ли Чонгук разлуку? Сколько она продлится? Альфа внутри скребет ногтями все, что можно, хочет остановить карету, которая отправляется уже и виднеется пятнышкой впереди. – Две недели. Чонгук сам себе ставит срок и обещает самому себе, что разберется с Хэндже за две недели. Устранит его. Он просто обязан, для Тэхёна, для будущего с ним и их ребенка, которого они заведут. Только он не видел то, как Хэндже мысленно ликует и улыбается. А Намджун выдвигается вслед за белой каретой. Так она еще и белая. Ее легко заметить и устроить засаду. Ближе к вечеру, когда карета сворачивает, Намджун эффектно падает на крышу кареты. Магический черный камень вкрепляется к крыше. Теперь дело за малым. Рыцари, люди Чонгука сразу же выхватывают мечи, Джексон же замирает на место. А на губах одно имя. – Ким Намджун. – Давно не виделись, – здоровается альфа, разминая шею и замахиваясь для крутого удара. Намджун не сможет своих убить, но люди Чонгука могут. Они даже зарежут друг друга не без боли, но это их работа. Это их воспитание. Намджун воин, выросший на севере и на границах, отправивший на поход в десять лет, конечно, сперва, как помощник малой, которого все гоняли за вещами, то пихали свои грязные заляпанные обуви, для чистки. Намджун не брезговал и чистил, потому что так он оставался на поле сражения. Ему нравится драться и рукопашному бою он сам учился, пока его не взяли в школу для рыцарей. Намджун сильнее всех здесь. Пока все, даже кучер лежат без сознания, Намджун натягивает на свой рот плотную ткань, завязывая ее сзади. Дымок от магии усыпления еще не отошел, он точно знает. Распахивает дверь кареты и усмехается. Там еще и Юнги лежит. Не то, чтобы он общался с ним, но пару рез пересекались на банкетах. Придется и его забирать. Намджуну, высокому и широкоплечему альфе не в тягость таскать двух омег на своих плечах, направляясь в сторону своего временного лагеря.