Хельхейм

– Не путайся под ногами, малой, – маленького мальчика, лет десяти-девяти, толкают грубо. Это был рыцарь, который отдыхал после смены на работе. Но мальчик был настойчив, он протягивал свои ладони в милостыни и получил смачный пинок в живот. Мальчик истошно стонет от боли, падая на пол. – Чё за дела, братан? – рядом с пьяным рыцарем оказывается его коллега, с которым они пришли выпить вместе и отдохнуть после рабочей смены. – Заебал просить бабло, у самих его нет, – плюется первый рыцарь и видит то, как мальчик снова поднимается на ноги. – Ладно тебе, копейки дадим, – второй мужчина оказывается более-менее человечным, вытаскивая из карман пару медных монет и кидая перед мальчуганом, – И омега еще, смотри, какой хиляк. – Помрет раньше, тем лучше, – рыцари дело говорят. На улицах, где меньше всего надзор богатых аристократов, постоянно царит бойня и животность. И конечно же, альфы старшие и поопытнее держат в страхе все переулки и малышней, которые рано лишились своих родителей, или сбежали от кого-то где-то за новой жизнью. Но реальность жестока всегда и везде, особенно таким людям, как этот мальчику омеге. – Хэндже, ты смог достать медные монетки! – один мальчик визжит, поднимаясь со старого и дырявого матраса. – Братик, пожалуйста, лежи. Лекарства утром куплю, ларьки закрыты, – омега опускается рядом, чтобы обратно уложить своего больного брата на дырявый матрас и укрыть тонкой потертой шторкой. – Нет, купи себе хлеба! – мальчик, лежавший на матрасе, ругает своего младшего брата, – Пожалуйста, заботься о себе, я не протяну и пару недель, – голос у мальца стойкий, уверенный. Не хочет, чтобы его младший брат голодал. Он, итак, не выглядит на свой возраст из-за недоедания. А чего есть-то? Хэндже с его братом сбежали из поместья, где родились у слуг. Омега, родившая их, презирала именно Хэндже. Неспроста она омегу наказывала просто так и строго воспитывала. Хэндже был нежеланным ребенком. Его папа был обычным слугой, который должен был драить поместье молодого графа и получать за это копейки – но зато есть и жилье, и стабильная работа. Но молодой граф оказывается человеком бесстыдным, и в связи со своими слугами он не видел ничего страшного. Или это омеге не повезло, когда он не просчитал свою первую течку после беременности и родов, оставшись в поместье на один день. Да, папа омеги был женат на простом садовнике, их любовь была так крепка, что через год родился их сын – альфа. У альфы темные глаза, как у большинства людей на юге, но именно тогда, когда его сын открыл свои глаза, они сияли блеском. От чего его и назвали Хваном. Первые три месяца проходили будто бы в сказке, молодой омега часто носился, помогал и по поместью, а также успевал менять подгузники своему сыну, кормить и в конце дня мыть его в теплой воде. Его любимый тоже прилагал больше усилии в ухаживании за младенцем, мужчина даже расплакался, когда поднял сына на руки. Течка не должна была начаться так быстро, особенно после родов, но у него шло все, наоборот. Именно в тот день возвращался граф, юный Лиён, который известен тем, что в округе стал графом в свои двадцать один лет из-за того, что родители скончались от болезни. Лиён был азартным молодым человеком, его природа только-только раскрывалась, и он проводил бесчисленное количество ночей с разными омегами: вплоть до шлюшек до невинных, брал насильно и омега тогда слышал о том, что насилованные омеги не оставались в покое после Лиёна. Невинных брать легче, и они сжимают член лучше – вот что он отвечает своим знакомым друзьям из бара, которые даже не друзья Лиёну, а ждут, пока Лиён не просрет все деньги родителей и смогут отобрать хоть какую-то драгоценность. В ту ночь дверь в комнату молодого омеги осталась открытой, а сам он пытался прийти в себя, дабы успокоить своего трехмесячного малыша, который безустанно плакал из-за того, что был голоден. Но рука молодого омеги не дотягивается до кроватки, его перехватывает Лиён. Альфа одет в костюм, вернулся с очередной попойки, ибо от него разит за километр. Но лицо не красное, а вот взгляд тяжелый: возбужден, сразу видно и заметно по его тяжелому аромату. В ту ночь и начинается кошмар омеги, которую забирают себе в покои граф Лиён не на пару дней, чтобы провести с омегой течку и затрахать его. Лиён тогда влюбился. Он влюбился в тело этого слуги. Несмотря на роды месяцам ранее, у него была узкая талия, хоть и местами были растяжки, но Лиён считал это искусством. Он оставлял свои следы везде, корчил лицо, когда натыкался губами на заживший укус – чужая метка. Молодой альфа не побрезговал укусить поверх, руша мир омеги под ним окончательно. – Йен, – зовет Лиён омегу, узнал имя через своих слуг. Но тот признаки жизни не подает, и парень грубо дергает юношу. Встречается с его заплаканными глазами и не понимает, почему тот плачет. А Йену хочется провалить сквозь землю, уничтожиться и исчезнуть просто. Он боится, что его кровь и плоть, Хвану что-то случилось, он порывался к двери, когда Лиён становился уязвим вовремя оргазмом, но омега был слишком слаб. А его любимый… что он скажет об этом? Слух уже разошелся о том, что Лиён проводит свои ночи с собственной слугой. Как ему потом смотреть в глаза своих коллег? Его уже окунули в болото изгоев, узнав, что он теперь с садовником. Он часто слышал в свою сторону: он же старше тебя на двадцать лет! У него уже старший сын есть! Но молодое и совсем юное сердце полюбило мужчину постарше всем сердцем, и он был окутан в любви, получал обещание о том, что они скоро уволятся и отправятся жить на окраину города, но все становится безуспешным. Лиён все портит, сам того не подозревая. Если Йен хочет уйти после того, как омежья натура успокоилась, то Лиён не дает ему уйти. Лиён делает все, чтобы заполучить этого омегу, потому что влюбился в это тело. Растяжки на животе и боках казались такими красивыми и правильными, что альфа еле сдерживал себя не прокусить до крови кожу, когда брал без остановки и с набухшим узлом. Животность порой сдерживать было трудно, поэтому на боках виднеется свежий укус, если которую не обработать, то загноится. Альфа дает увидеться с его первенцем и наблюдает за тем, как омега радостный тому, что его малыш не был забыт в его комнате. А как еще, Лиён самолично приказал слугам нанять няню и заботится о малыше. Просто… альфе нравится лицо и страдания омеги, когда его забирают после кормления. А кормят малыша совсем мало, раз в день из-за Лиёна, который занял омежью грудь. Он, оказывается, веселясь с молодыми девственными и не рожавшими омегами упускал такую возможность. Милые растяжки, выпуклая грудь, которая порой стекает молоком из-за природы, все это сводило его с ума, заставляя альфу звереть. А в мыслях добавлять галочки, потому что это один из его фетишей… список добавляется, становится длинным из-за Йена же. Например, Лиён любит грубость, и когда он впервые ударил омегу, когда тот был на четвертом месяце нежеланной беременности, он словил некое удовольствие, увидев то, как дрожит его губа по-особенному. Губа Йена постоянно дрожит от страха и плача, но сейчас она дрожит по-особенному, с кровью в уголках, стекающая по подбородку. Йен тогда хотел вспороть себе живот и умереть вместе с чадом внутри, не дать родиться ребенку этого монстра. Монстра, что убил его любимого прямо у него на глазах. Только Йен не знал, что он стал спасением Лиёна. Альфа больше не посещал бары и таверны, он начал работать во благо своего ребенка. Лиён даже принял в семью старшего ребенка Йена, Хвана. Только держал альфу на расстоянии, оставляя его только с няней и слугами, а самого омегу не стал допускать к нему уже спустя пару месяцев. Да, возможно, организм не будет таким крепким, особенно, когда ты перестаешь получать пищу с витаминами с молоком папы, так и Хван рос медленно, благо, примеси помогали ему хотя бы набрать немного массы. Но ведь это совсем не то, что нужно малышу. Лиён радуется рождению омеги, зовет его Хэндже и нянчиться с ним вовсю. Парня не узнать, он перестал пить и, нет-нет, он не влюбился в Йена, у него просто все еще те фетиши на уме, а вот сердце тает, когда он видит своего ребенка. Его огромные глаза топят холодное сердце графа, заставляя Лиёна почувствовать себя отцом. Он идеальный отец для своей малютки, ужасный муж для Йена, потому спустя семь лет он все еще наслаждается его телом и мучениями. В такой семье и рос Хэндже. Одно слово омеги и все прихоти были выполнены, граф не жалел денег и внимание своему кровному ребенку, а вот с Хваном дела обстояли не лучшим образом. Хван являлся господином, конечно, но был полностью игнорирован своим сводным отцом, а своего папу он видит редко. Хван дружится со своим младшим сыном и общаются тесно. Все проходит идеально для Лиёна, пока он не напивается и узнает, что Йен, оказывается, пьет подавители и противозачаточные. В ту ночь он избивает омегу до полу смерти, правда, позже алкоголь берет свое и Лиён поднимается к себе, оставляя омегу на полу задыхаться в своей крови. Йен собирает все последние силы и собирая вещи своих детей в небольшую сумку, уходит. Благо, стоял гром и шел ливень, никто даже не узнал о пропаже до следующего дня, когда уже они были на окраине города. Хэндже ютился на коленях своего папы, который всегда относился к нему холодно, но все же забрал. И нет, это не из-за чувств к ребенку, как своего ребенка он любит только Хвана… А Хэндже он забрал, чтобы сделать Лиёну больно. Он и сделает. Все слуги были свидетелями недельной попойки графа снова и часто попадали под его горячую руку, его люди все обшарили, но не находили его омегу и детей, что очень злило его каждый вечер: он стоял с отчетом в руках и снова провал. – Вы, сукины дети, если не можете одну омегу с детьми, на какой хрен я вам плачу?! – стеклянный чайник летит прямо на рыцаря, который склонил голову перед своим господином. Вещь тяжело и больно бьется о голову и падает на пол, с шумом разбиваясь. У рыцаря идет кровь, окрашивая его белоснежную кожу лица в красный, но воин стоит смирно, даже не сморщился в лице, пока его поданные сзади искривились в ужасе. Только попытки были тщетными, омега умело скрывал свой запах и следы. Время уже приближалось к зиме, если дела у Графа шли плохо, то у омеги подавно. Он еле-еле устроился на работу с двумя детьми, сказав, что его альфа погиб на поле, и только один старый дед принял их, былой красавец омега, и о боже, как же он любил трепетать языком, детей он жутко любил и даже ощущал себя дедушкой. Этот старик оказался бесплодным и не имел не только детей, но и альфу, он за неделю всю свою жизнь рассказал детям, особенно относился к Хэндже и давал ему поблажек, когда Йен приказывал помогать ему, говоря, что омегам, особенно деткам надо отдыхать. Зима выдалась прохладной, особенно в двухкомнатной коморке, где вокруг была только длиннющая степь. И эту зиму дедушка не пережил, оставив этот рыхлый дом Йену с его детьми. Везет им только первые 4 года, омега не справляется с чумой, которая поразила их с суровыми зимними ночами. Йен не даже месяца не протягивает, оставляя в бренном мире своих детей. И вся ответственность ложится на Хвана. Юный альфа с самого детства был ответственным из-за того, что часто рос в одиночестве, порой тайком общаясь со своим младшим братом, стал разы ответственнее, когда они оставили отцовский дом позади. Альфа старался быть здоровым и вовсю помогать папе с его делами домашними, или продавать выращенные овощи на огороде на рынке, растил и Хэндже, который часто плакал и не понимал, почему папа на него ругается, даже если омежка старается все делать в наилучшем виде и даже научить готовился, когда его папа с Хваном отправляются в ближайший рынок. Покидают они этот дом, когда объявляют войну с соседней страной и на окраину города напали мужчины. Хван, хоть и был маленьким, но понимал, что произойдет с ними, если они попадутся в руки врагов – он ведь дети. А дети — это самое главное у королевства, ведь Хван четко понимал, что они и есть будущее своего королевства. Попросившись к старику, который тоже переезжал, они проехали почти все королевство, часто меняя своих спутников. Хван часто крал продукты и летнее время фрукты, потому что пытался откормить Хэндже, который все чаще стал походить на тонкую соломинку. Только одна из таких вылазок не заканчивается удачно, альфу подкараулили местные сиротки, такие же, как и они. Правда, своих здесь ценят, а чужаков бьют в лицо и не жалеют. Так и поступают с Хваном, отбирая у него все украденное и даже угрожают ему, что если завтра не принесет завтра столько же на этом месте, то его младшего брата не отдадут. Так продолжалось неделями, пока местные пацаны не расклеились перед Хэндже и его рассказами, они все же дали уйти Хвану с Хэндже, правда далеко они не ушли. Хван из-за частых побоев заработал себе болячку, да даже неудивительно, учитывая то, что он совсем не ест, пытаясь «выкупить» своего брата у местных сирот. Поэтому они останавливаются в соседнем городе и теперь крадет уже Хэндже. Он крадет и еду, и вещи, дабы продать их позже и выручить деньги на лекарства. Правда все тщетно, альфа уже исхудал до нездорового блеска в глазах, до выступающих ребер и часто кашлял кровью. Так и обрывается жизнь молодого альфы, который не смог защитить своего брата, как он выразился. Хэндже всегда помнит последние слова своего брата, и что тот тихо извинялся раз за разом за такую ужасную жизнь. Правда, он даже не знает, что Хэндже позже снова задышал из-за него же. Слова «Прости меня» давили на молодого омегу, что после сутки рыданья, он осмелел, сжимая кулачки, подошел к статно одетому мужчине и выдал уверенное: «Усыновите меня». Мужчина был сражен наглостью омеги, омеги! А не альфы, как часто бывает! Он не усыновил, но забрал его под свое крыло, и усмехался, сперва Хэндже выдал уверенное усыновите меня, а позже отказывался идти и просил, чтобы его покойного брата похоронили, как подобает. – Данте, – зовет Хэндже, спрыгивая с подоконника. Омега уже с окна видел, что его отец вернулся, но спускаться и встречать его не особо горел желанием. – Отца своего не встречаешь? – кривится в ухмылке, проходя в омежью комнату. – Не вижу в этом необходимости, – Хэндже опускает книгу, закрывая ее и поднимая взор на мужчину. – Мы обо всем договорились, твое дело – сыграть свою роль на отлично. Хэндже, – мужчина подходит впритык, пальцами обводя ровную скулу подушечками пальцев, поднимает лицо юного омеги, – Партия возлагает на тебя надежды, – Хэндже смотрит на лицо мужчины и не пугается, как раньше в детстве шугался от огромного шрама на правой щеке и глазу, оставленный диким зверем на одном бою. Данте, его новый отец, который растит его вот уже целых семь лет, всегда говорил Хэндже, что он того держит для своих целей и будет работать на него, все же добился своего. Он отправляет Хэндже за границу, как наложника королю Чону. А Хэндже и не пугает это, он даже после разговора с Данте отправляется к своему брату и сидит возле надгробья до наступления ночи, делится своими мыслями и даже предполагает, что король Чон окажется достаточно красивым, и даже шутит! А в сердце и нет тревоги, это понятное дело, ожидаемо. Данте всегда говорил Хэндже, что тот будет работать только на него, но Хэндже видел в нем своего спасителя и, глупо говорить, но в этом мужчине он видел своего родного отца. Хэндже не так часто говорит о своем родном отце, говоря, что не помнит ни его лица, ни его имени, но иногда казалось, что отец его любил всем сердцем, тяжело детство забывалось в огромном поместье так же, как и лицо своего папы, которого он даже редко вспоминал. Так Хэндже и попал в наложники. Хэндже наоборот, не был очарован красотой короля, но работа есть работа, он хотел оправдать ожидание своего королевства и не побоялся пойти на крайние меры, когда видел короля с его мужем, он не побоялся замарать свои руки, но только самого принца Чона достать было сложно. Хэндже казалось, что все взгляды после смерти мужа короля устремились на него. Он даже по ночам в покоях фаворита не мог спать и часто по ночам просыпался в холодном поту. Рядом постоянно находился король, искал в нем утешения и успокаивал омегу и себя одновременно, они так и не поняли, в какой именно момент влюбились в друг друга. Хэндже находил в нем свой комфорт и спокойствие, а Хисын свое спасение. И только во время своей беременности Хэндже начал чувствовать укол вины за свое содеянное, часто нервничал и устраивал истерики, которое сказалось и на плоде в нем. А может, плод изначально рос и развивался неправильно с первых дней, жизнь бумеранг, карма рано или поздно достигает тебя. Сейчас же Хэндже сидит в своей кровати, теребит свои длинные пальцы. Помнит, как в первые дни в этом королевстве роли наложника слуги восхищались его длинными и тонкими пальцами, находились и слуги посмелее, шутя на пошлые темы. Сейчас же они истерзаны им самим, видны алые полоски, Хэндже нервничает. Вдруг у Намджуна не получилось? Но он получает весточку от почтового голубя сразу же, и вздыхает с легкостью, читая содержимое, где было написано: он у нас. У Чонгука теперь наконец-то появилось слабое место. – Ёп твою мать! Юнги! – Тэхён рычит, прижимаясь своей спиной к спине омеги, в темном помещении, где горели пару несчастных и тухлых факелов, было немного прохладно. – Я пытаюсь, Господин Хельхейм, – сквозь зубы рычит маг, стараясь подняться и шагать за Тэхёном, правда попытки немного сложноваты, ноги крепко и плотно завязаны. Правда их вторая попытка побега рушится, когда деревянная дверь со скрипом открывается. Оттуда высунув голову, один альфа усмехается. – А то-то думаю, что вы расшумелись, опять пытаетесь сбежать? – альфа даже не прикрывает свое лицо, смотрит на омег с усмешкой и даже подмигивает Тэхёну. Подбородок у альфы начинает темнеть, образуя огромную шишку: Тэхён его ударил своей крепкой головушкой, когда их поймали при первом побеге, кстати, идея и инициатива была со стороны Тэхёна. От чего их ноги тоже связали. Альфа проходит внутрь и толкает омег обратно на сено, застеленное специально для них по приказу Намджуна. – Не шалите, – он усмехается и даже скалится, пытаясь внушить омегам страх, но Тэхёна не пробьешь. Он рычит и скалится ответно, пытаясь встать, но чуть не падает, сзади Юнги тянет на себя Тэхёна. – А ты бойкий, и вправду дикарь, – альфа фыркает весело, бросая напоследок, что отправит к ним надзирателя. – Мы должны убежать, – чеканит Тэхён, усаживаясь поудобнее и тянет веревку снова, но снова натирает кожу на запястье. – Я уверен, что нас найдет Чонгук, – сказанное Юнги не особо радует, а потому что они невесть, где, вокруг темнота и Тэхёну кажется, что такие места он видел только на севере, где под кроем снега и под землей на пару метров находилась пристанище бывших прадедов. Тэхён тогда с Санбомом тайно прокрались в гущу леса, дабы просто посмотреть, зайти. – Как? Вы хотите ждать у моря погоды? – Тэхён не особо поддерживает идею Юнги и закатывает глаза, он даже недовольно дергает руку, потому что чувствуют холодную ладонь омеги сзади. Касаться не хотелось никого. Особенно Юнги, который верил в его мужа. Это он должен был говорить такие вещи, но нет, Тэхён не фантазёр и не мечтатель. Он сам выберется отсюда любой ценой. – Магия все еще недоступна? – Пока на мне этот темный кулон, – недовольно проговаривает маг, пытаясь сесть поудобнее, да не может найти удобный угол, а ноги постоянно за считанные секунды затекали и ныли, – Я не смогу даже освободить нас от тугих веревок, и, хватит, пожалуйста, дергаться, вы нам делаете больнее. Тэхён наконец-то перестает дергаться, начиная вздыхать шумно и медленно, будто бы уходя в свои раздумья. Даже глаза свои сверкающие закрывает – план придумывает. И, кстати, первый побег ведь почти удался. Они даже прошли через горстку разбойников, чья работа была охранять и не допустить их побега. Только вот досада, тот альфа как раз возвращался с ужином и застал омег. Тэхён что есть мочи, разогнался, даже Юнги стал волочить за собой и ударив того своей макушкой, которая побаливает все еще, пытались уйти, правда от шума, которую поднял альфа, не смогли. Их поймали и связали и ноги. Дверь со скрипом отрывается, заставляя Тэхёна открыть свои глаза и план побега продумывать в таком виде. – Давно не виделись, Юнги, – Тэхён перед собой видит мужчину, который пялился на него вовремя свидание с Чонгуком. – Намджун? – дыхание у Юнги спирает, заставляя его рвано дышать, а маленькие глаза округляются, будто бы увидели призрака. Мужчина подходит и садится на кушетку напротив омег, доставая из карман нож и тряпку, делая самый невозмутимый вид, что есть, он принимается чистить свое оружие. – Н-но как? Тебя объявили мертвым и даже твое тело нашли! – Юнги не разделяет спокойствие альфы напротив, даже пытается привстать, дабы лучше рассмотреть лицо своего давнего друга. Узнает черты, а к горлу поступает ком, больно видеть огромный шрам на лице, которого ранее не было. – Иметь связи — это хорошо, ты ведь на практике знаешь, – Намджун спокойно отвечает, даже поджимает плечами. – Получается, это ты нас украл? Подстроил смерть, чтобы потом Чонгуку насолить? И это твоя благодарность за спасение твоей жизни в тот вечер?! – Юнги срывается на дикий рев, порываясь с места. Намджун… Он действительно раздражал омегу, просто потому что ранее они были партнерами, и часто ходили на поход вместе с ним. Если у Чонгука личный рыцарь был Джексоном, то партнер Юнги был Намджуном, тем еще мечником, который запросто стал бы главным генералом, заменив пост Пака, но на одной миссии он умер. Был объявлен, что умер, подпольная таверна сгорела, Намджун тогда не смог выбраться, даже с помощью мага, и его тело, покрытое ожогами, было почтенно похоронено, но почему? Юнги глотает ком обиды. Если его бывший партнер был жив, то почему он скрывался долгое время? – Почему ты скрывался? К чему все это? – Так нужно было, – Намджун звякает ножом, вздыхая тяжело. – Почему я не ощущаю твоего аромата? Где?... – Юнги замолкает, дабы снова втянуть в нос аромат альфы, но привычного давнего аромата леса нет, только аромат мяты с мускатным орехом рядом и его природный запах. – Юнги, забудь, что мы ранее общались. Тебе же в пользу. – Стойте! – голова Тэхёна кипит от всего этого, он даже повышает голос, дабы привлечь внимание обоих, – Какого хрена происходит?! Так твой бывший украл нас из-за вас, Юнги? – Тэхён пытается повернуть голову в бок и показать все свое возмущение. – Он не мой бывший! – недовольно бухтит в ответ Юнги, так же пытаясь повернуться к Хельхейму. – Не из-за Юнги. А из-за вас, Хельхейм. Не окажись Юнги рядом с вами, я бы украл только вас одного, – Намджун прячет острый, вычищенный нож в кожаные ножны, криво усмехаясь. – Чу-у-удесно, не знаешь никого, но набираешь в врагов много кого, – Тэхён закатывает глаза, – Ну и? Почему меня выкрали? Хотите у Чонгука выпросить деньги за меня? Он все отдаст, но, как только я выберусь, я обещаю, я отгрызу тебе шею, шавка ты, – Тэхён утробно рычит, не боясь даже за то, что этот мужчина, вдвое больше него, может с легкостью прикончить его. – Господин Хельхейм, поверьте. Ему не деньги нужны, – Юнги стискивает зубы, вспоминая все их откровенные разговоры и вздыхает. – Ты как всегда умен, ожидаемо, – Намджун расправляет плечи, вставая с место медленно. – Да мне плевать, что ему надо. Он с самого начало за мной следил, пёс, – Тэхён начинает заводиться еще сильнее и Намджун на это лишь тихо смеется. – И? Ты думаешь, что Сокджин тебя примет, после того, что ты сделал с его Господином? – Кровь твоего Господина не будет на моих руках, – о каком Господине речь – Тэхён не понимает, но ему кажется, что ему припадет точно. Намджун сразу становится серьезным и нависает над Юнги. – Не смеши меня. Отпусти нас, и я помогу тебе вернуть тебе природный аромат и наладить все с Сокджином, – Юнги выдвигает довольно интересное заявление. Если их сейчас так отпустят, то Тэхён удивится, можно ли так легко выбраться, но почему-то ему кажется, что все не так легко, как есть на деле. – Юнги, – Намджун вскидывает бровь, а после усмехается. Показывает насмешливым взором, что не пойдет даже на какие-либо компромиссы. – Босс, – дверь распахивается и тот альфа с синяком выглядывает, – У нас чп. – Юнги, для своего же благо, не рыпайтесь, – потрепав за волосы давнего друга, Намджун покидает с серьезным лицом комнату. – Среди нас крыса, – шепчет он совсем тихо и видит то, как Намджун даже не дергается, а шумно вздыхает. – Кто? – рычит он подобно зверю, утробно и грозно. – Пока не выявили. – Чед, какого хрена? – Намджун рычит, нависая над своим подопечным и тот заикается. – Я понимаю, это мой прокол, я за считанные секунды найду эту крысу! – пищит альфа, стараясь шагнуть назад. Как Чед узнал о крысе? Все просто, нашел записку, смятую о том, что они находятся здесь и маленькая карта с объяснением, как добраться до сюда. Думает, что у кого-то выпало из кармана вовремя драк, но он сразу же стиснул зубы и побежал к Намджуну. – Так, получается, он был влюблен к Сокджина, но из-за того, что они какие-то там братья, им не суждено быть вместе? – Тэхён охает от такой истории слишком громко. Да уж, не думал, что у его серьезного Джина был роман со своим братом. – Не братья они, – Юнги во второй раз поправляет господина Хельхейма и тот фырчит, – Почти, ну, фактически. Со стороны папы Сокджин Намджуну брат. – Объясняете хуево, – Тэхён выплевывает и теперь уже Юнги фырчит. Да не разбирается он в таких делах! Из родственников только родители и все! Дальше они долго молчат, минуту пять. Только и делают, что прислушиваются дыханию друг друга, Тэхён вновь думает над планом о побеге, ведь не будет ждать чудо и Чонгука, который, наверное, даже понятия не имеет, добрался ли Тэхён до поместья бабушки. От этого осознания ком подступал к горлу, а глаза щемились. Если Тэхён привык к тому, что постоянно сам себя выручает и самодостаточный, то сейчас его природа внутри ныла о том, что его альфа возможно даже не догадывается о том, что у его омеги проблемы. Тэхён громко шмыгает и не сдерживает слез: он не хочет отсюда выбираться, хочет, чтобы дверь распахнулась и зашел его любимый Чонгук, обнял и пригрел его, дабы успокоить. И когда он успел стать таким чувствительным? – Простите меня, я должен был догадаться о том, что планируют покушение на вас, если бы я среагировал быстро перед тем, как вздохнуть тот дым, нас бы здесь не было, – Юнги застывает, когда слышит всхлип и удивляется. Как такой сильный человек, как Хельхейм может проливать здесь слезы? Это удивительно, потому что Тэхён кажется тем человеком, который всегда найдет выход и поведет всех за собой, а сейчас он угрюмился и пускает слезы. Юнги действительно корит себя за позднюю реакцию, если бы он рассеял дым одним щелчком пальцев, сейчас бы Тэхён не плакал. – Я когда-то с вами хотел подружиться, – честно признается Тэхён, снова шмыгая и морщась от того, как сопли стекают из носа. – Да? – маг охает тихо, взгляд вниз опустив. Он знал ведь, видел, что этот омега был изначально настроен дружелюбно и даже пытался сблизиться с ним, а Юнги… Юнги, как всегда. – Да, у нас на севере нет магии, – Тэхён вздыхает шумно, поднимая взгляд на закрытую дверь ранее и моргает быстро, дабы рассеять слезы и страхи прочь. – Вы говорите так, будто бы это наш последний день, – маг встревоженно заикается, пытаясь глянуть через плечо на Тэхёна, но у него не особо получалось, однако он получил смелый ответ. – Ну уж нет, – «Я планирую нарожать пять детей и состариться с Чонгуком» - не произносится и Тэхён даже рыкает, настраиваясь серьезно. Слез уже не было, щека только горела легко, доказывая, что это он только что пару минут слезы ручьем лил. Тэхён ищет способы, как избавиться, хотя-бы, от веревки и осматривается. – Вы опять хотите попытать удачу на побег? – Юнги вздыхает, когда ощущает привычные неусиделки Тэхёна, таким он был и перед двумя побегами ранее, горел энтузиазмом. – Конечно, если натереть ноги о ноги, можно ослабить узел на ногах, так передвигаться легче, – Тэхён первым начинает тереться, кусая губу и ощущая дикий дискомфорт, да невозможно так. Он даже предлагает Юнги лечь на бок, – Не получается, – жалобно скулит Тэхён спустя пару минут. – Может, сделаем так, чтобы охранники сами нас развязали? – Тэхён фыркает на такое предложение. – И как же? – саркастичным тоном спрашивает, закатывая глаза. – У меня скоро течка через пару недель, мы можем сымитировать аромат, – Тэхён замирает и шумно глотает. – Это опасно. – Но эффективно. – Нет, Юнги, мы не можем вами рисковать. Хотите, будем ждать Чонгука, – Тэхён действительно не хотел рисковать здоровьем и телом Юнги из-за какой-то свободы, они обязательно выберутся, но не таким образом. Это не он дикарь, а те животные, которые охраняют их: Тэхён готов поспорить, что те мужчины те еще похабные животные, которые не могут держать свои члены кое-где. – Так быстрее, к тому же, если вы вмажете зашедшему ногой или, как ранее, головой, я смогу добить его. – Вы потом будете пахнуть. – Нет, – мало вероятно, но Юнги не хочет здесь оставаться. Нахождение в плену давит на виски, а чувство вины перед Тэхёном все растет. Ведь Тэхён действительно был с ним любезен и дружелюбен, пока он сам решил не испортить все и настроить его против себя. Не смотря на слова Тэхёна, Юнги жмурится. Он старается всем телом пробудить омегу внутри себя. Правда, еще помогает мутные воспоминания. Да господи, простите его за шальные мысли, где он думает о руках Чонгука, хотя муж Чонгука связанный лежит с ним же. Тело помнит смутно, но ощущение… Влюбленное сердце долго помнит эти ощущения, сильные руки и прикосновения. Неудивительно, что Юнги вспыхнул сразу же, а сам он начал задыхаться от нарастающего возбуждения. Омега внутри манится, а комната пропахла ароматом омеги, Тэхён аж начал задыхаться и дышать через рот. – Эй-эй, что вы тут устроили, – дверь ожидаемо распахивается и тот альфа, который получил по подбородку, усмехается, видя то, как омеги лежат на боку и один из них течет… – У него течка, дайте ему лекарства, – Тэхён пытается говорить ровным тоном, стараясь не показывать своих намерении, что после того, как с них снимут эти тяжелые веревки. – Лекарства? Да он же прямо перед его носом, – Тэхён морщит свой нос и подыгрывает ему, пытаясь вскочить. – Даже не думай об этом! Я тебя на части сгрызу, – златовласый не сдерживает животного рыка и вот, наконец-то их разнимают друг с другом, запястье, что болезненно был стиснут веревкой, ноет и отдает слабой пульсацией. Тэхён времени зря не теряет, крепкой головой снова бьет в то место, что и ранее, вызывая дикий жалобный стон у альфы. Юнги бьет следом, когда альфа падает на попу, а Тэхён пытается выбраться из веревок, что и делает быстро, заламывая альфе руку назад, туго стискивает ее. – Почувствуй, как нам было, сволочь, – Тэхён, хоть еле перебирает ноги, он почти ползет к альфе и снова дает ему пощечину, – За Юнги, – рыкает в лицо, заставляя альфу заскулить не больше секунды, потому в рот засовывается та веревка, которая фиксировала ноги омег. Тэхён полностью выбирается из плена веревок и вздыхает полной грудью. Наслаждаться свободой еще рано, но все же Юнги сможет одним щелчком телепортироваться их обратно во дворец, но щелчки не работают, отдаваясь тихими щелчками. – Почему? – Юнги все еще тяжело дышит, оглядываясь и не понимая, почему магия не работает, пока не натыкается на довольное лицо альфы, он улыбался глазами и жевал жесткую веревку, пуская слюни по болезненно ноющему подбородку. – Эй, почему магия не работает?! – Тэхён сразу догадывается и освобождает рот, но альфа в ответ лишь прыскает. – Блять, омеги ахуевшие нынче, – он ведет языком по мокрой губе и снова скалится. – Говори, почему? – Древняя крепость, приём. Вы в древней крепости, здесь не только магия глушится, но и все рационные связи, – альфа покрутил бы у виска пальцем, если бы не был связан, омеги еще не догадались, где они? Они смогли его обмануть, ударить и связать, но еще не поняли, где они находятся? – Блять, – Тэхён знает такую, у Тэхёна такая была на севере. Блондин обратно натягивает жесткую веревку и затыкает альфу, поуже затягивая сзади, а сам рыскает по чужому телу и как правило, находит два кинжала. Один дается Юнги, без магии он бесполезен и уязвим, Тэхён сможет и его защитить. – Что по запаху? – Таблеток нет, придется драться, – Тэхён усмехается на такой вопрос, Юнги кажется крошечным перед ним сейчас, а если серьезно посмотреть, то у Юнги худое телосложение и Тэхёну кажется, что тресни его кто-нибудь в щеку, он упадет и сознание потеряет. От чего-то Тэхён чувствует ответственность за него и просит держаться позади. Не хочет, чтобы придворного мага убили. Правда, если они смогли выбраться от той комнаты, то дальше было сложно. Аромат Юнги был везде, омеги хоть и старались прятаться и нападать из под тишка, было сложно, потому что эти альфы были в два, а то и в три раза больше самого Тэхёна. На очередном бою, Тэхён получает по щеке и скулит, падая на колени. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди, злость брала вверх, заставляя все его тело вспыхнуть яростью. Вспоминается его былые деньки. Точно. Он хоть и омега, но какой. Он бил своих северных, которые будут в три раза больше него самого, а этих офигевших южанинов он не сможет перебить? Да расплюснуть. Его кинжал был воткнут в деревянную дверь аж до самого конца, вынимать будет проблематично и займет время. Тэхён разминает шею, чувствуя то, как кровь бурлит в венах, поднимая адреналин, заставляя его вспоминать все его подростковые и детские годы. Как он смог позабыть, кто он есть, живя в сказочной сладости всего лишь месяц? Да, быть защищенным ему тоже нравится, но все же он не должен помнит, на что способны его кулаки. – Если завтра будет синяк, – Тэхён хрипло, низким голосом рычит, – То поверь, я тебя откапаю и снова надеру твою задницу нахрен, – ругается он и бросается к альфе, который даже не видит в нем соперника, а зря. Зря, потому что не лежал бы избитым сейчас. Тэхёна оттаскивает Юнги, говоря, что им пора. Правда, их шалость удалась на славу, шум и битье рож было настолько громким, что их слышали все, кто были рядом и сбежались сюда. – Они наступают со всех сторон, – Юнги уверенно держит острый кинжал в руках, пока Тэхён вынимает свой и усмехается, когда дверь открывается. – Не со всех, – хватая мага за его тонкие запястье, Тэхён забегает в открытую дверь, которую чутка разукрасил, то и дело, поворачиваясь раз за разом, пока они не поняли, что вбежали в лабиринт. Хорошее место, дабы спрятаться, но не особо радует перспектива здесь застрять, но Тэхён шагает уверенно, хоть и не знает куда надо поворачивать, дабы выбраться из лабиринта. Да даже если они захотят вернуться, они банально не смогут, потому что не помнят пути отступления. Они часто останавливаются, ибо течка Юнги наступала, тот опирался о высокие бетонные стены и дышал через раз, а Тэхён опасливо держал кинжал на случай чего. Считал, что альфы те еще ублюдки и смогут выйти на их след из-за усилившегося аромата Юнги, но его опасения всегда были ложными, когда с угла никто не выбегал. Тэхён начал касаться спины Юнги и невольно отмечал, насколько тот вспотел из-за тупой природы. – М-м-м, – Юнги жалобно мычит и скатывается на холодный бетон, когда останавливается в следующий раз, – Я не могу идти, идите без меня, – Тэхён замечает то, как у омеги дрожали ноги, а после Тэхён отпускается на корты и предлагает свою спину, как помощь. – Залезайте, – говорит северный, терпеливо ждет, пока Юнги взберется на его спину. – Я не смогу. Я ваш подчиненный и буду лишь грузом для вас, господин Хельхейм. – Не несите чепуху, Юнги, – Тэхён лопается быстро, потому что нервы шалят. Ему все еще кажется, что останься они здесь на одну минуту больше, то их настигнут те альфы, – Залезайте, это приказ. – Почему? Я ведь всегда подставлял вас и мешал вам с принцем, – Юнги от холодного приказа закатывает глаза, но все же взбирается и Тэхён спокойно поднимается. Да он на своей родине и тяжеленные ветки таскал, что уж там о омеге из юга говорить. – Никогда не поздно начать все с начала. Да, вы меня временами раздражаете, но я не могу оставить человека своего мужа в таком виде, – Тэхён себе не простит, если оставит беспомощного омегу здесь на растерзание злым альфам. Не в этой жизни. Юнги же не возникал и уткнулся в нос, то и делая, что, тихо поскуливая от возбуждения и зуда между ног. Тэхён не альфа, поэтому на нем не действовал течный омега, который испачкал его рубашку сзади. – Чонгук! – дверь распахивается с такой силой, что картина, висевшая на стене рядом с дверью, с грохотом падает, заставляя альфу, который работал вздрогнуть, а его сердце болезненно заныть. Чимин выглядел запханным, будто бы бегал целый час. У него красные, яростные глаза, а сам Чимин брызжет слюной. – Что случилось? – спокойно отвечает Чонгук, хотя его голос сейчас, кажется, задрожал бы, чертово беспокойство. – Тэхёна украли, с Юнги! – Чонгук вскакивает, рычит. – Джексон где? – Перевезли в ближайшие медпункт, у твоего красавчика нос сломан, – Чимин шагает за Чонгуком, который направляется к оружейному. – Откуда ты узнал об этом? – Приставил к Тэхёну своих людей, – Чонгука это не особо радует, но хоть так спасибо, что смогли узнать о похищении Тэхёна. – Хосок! – альфа, что дремал на диване в оружейном, вздрагивает. А книга, которой прикрывал свое лицо, с шумом падает на деревянный пол. – Что? Что случилось? – вид у Хосока не самый лучший, заспанный, лицо и глаза опухли. Нашел время пить и плакать. Чонгук схватывает пару кинжалов, как и Чимин. – Задержи Хэндже, не давай ни ему, ни его слугам выйти за пределы его гостиной, – строго приказывает Чонгук, а мальчишка, который удачно забежал в оружейную после чистки оружия, тоже получает приказ приготовить лошадей. А небольшое войско не будет сопровождать его, ребята Чимина будут отличной заменой. – Ч-что? Я понял, – Хосок тоже начинает собираться, натягивая общий доспех, у него нет времени подниматься к себе и наряжаться. Судя по тяжелому аромату Чонгука, все довольно серьезно. Пара альф не задерживается, выбегая из дворца и седлая готовых коней. Хосок же смотрит на то, как темная и белая лошадь скрывается за пределами дворца. – И что на них нашло? – качает головой Хосок, – Соберите всех слуг Его Величество Хэндже в его гостиной. Если буду сопротивляться, тащите насильно, – за секунду голос Хосока меняется, становится стальным, а сам он звякает своим мечом, показывая, что им дозволена грубость, в случае непослушание. Хэндже находится в своих покоях, омега вскакивает с кровати, когда видит Хосока в доспехах. – Что вы себе позволяете?! – он даже пискнут не успел, как Хосок нависает над ним. – По приказу Его Высочества Чон Чонгука вы должны пройти в вашу гостиную, и это не обсуждается, – Хосок вновь опаляет огромную комнату своим стальным голосом. Будто бы не он вчера пил и собственными соплями давился. – Что? – Хэндже усмехается, но поднимается, видя решительность в глазах Хосока. Все Чоны такие. Решительные и их хрен переубедишь в обратном. Не захочет Хэндже идти, этот Хосок потащит за собой. – Господин, мы всех слуг собрали, – один воин толкает на пол одну омегу, которая пытается рычать и вырваться. – Тщательно проверьте все комнаты Его Величество Хэндже. Его Высочество Чон Чонгук приказал всех собрать, не упустите никого! – Хосок снова звякает мечом, – Не слушаются, убейте на месте. Хэндже вздрагивает от последнего, переводя абсолютно спокойное лицо на Хосока. – Вы слишком много себе позволяете, Хосок, – выдает он спокойно и даже сидит ровной спиной, будто бы не его сейчас поймали и держат, не выпуская и угрожая его слугам. Сзади стула жмется теснее его личный горничный, в страхе за своего Господина. – Достаточно, что мне приказал мой принц, – чеканит Хосок и Хэндже стискивает зубы. Неужели его план не удался? А Намджун провалился? Но записка, которую он сжимает в ладони, свидетельствует о том, что Намджун справился. Если он соврет, то сдохнет сам в своих же мучениях, а Хэндже видел, что Намджун хотел спокойной жизни с его любимым, ему пока не за что умирать. Чонгуку кажется, что мир вокруг остановился. Он корил себя за то, что отправил свой цветочек к бабушке, даже не догадываясь, что могло бы произойти. Он самолично должен был проводить его, а вообще, не отпускать. Почему ему казалась мысль отпустить и отправить к бабушке была хорошей? Чонгук все сильнее бьет хлыстом, чтобы скакун побежал быстрее, но животное развивала ту скорость, которую ранее не развивал, Чимин даже отставал сзади. Проходя за подопечными Чимина, Чонгук спрыгивает со своего белого скакуна и рычит наподобие зверя. – Где он?! – пыхтит он злобно. – Внутри этой штуки, – юный альфа, который умело скрывался, выходит из своего места и указывает на здание впереди. – Это… – Чонгук дышит через раз. Если Тэхён там, то это провал. Он не найдет его там, потребуется пару дней, чтобы снять древнюю защиту магическую и отыскать его там. – Древняя крепость, – Чимин сзади тоже равняется с Чонгуком и заканчивает слово. – Господин, наши маги смогли выйти на контакт с древней магией и им потребуется немного времени, чтобы деактивировать его и найти по энергии. – Даю десять минут. Максимум, двадцать, – Чонгук приказывает и ловит недовольный взор молодого альфы, который обращался, вообще-то, к Чимину. Но видя то, как Чимин кивает, мол, только в такое время вы должны справиться, он вздыхает. – Это камень, который поможет вам выйти на связь, главное, прижимать к той вещи, которая вас связывает, когда древняя магия спадет, она загорится красным, – рядом оказывается молодой маг, который протягивает темный камень Чонгуку. Чонгук его сразу прячет в карман. Обязательно найдет своего малыша. Чонгук без всяких слов спрыгивает с холма вниз, и Чимин ведя за собой пару опытных бойцов, спускается следом. Они точно самоубийцы, но Чимин поступил точно так же на месте Чонгука. Их появление рассеяло вздор и горы непонимания со стороны нанятых разбойников, но Чонгук слишком зол, чтобы объяснять им их место, он сразу бьет больно, разбивая носы альфам на пути. Чонгук хочет только одного, удостовериться, что его Тэхён в порядке. Ему все еще кажется, что проходит вечность перед тем, как камень слабо отсвечивается красным в ладони. Чонгук сразу же прижимает ее к груди и зовет мысленно Тэхёна. Его сердце отбивается гулкими, частыми ударами от страха потерять своего любимого. – Тэхён! – мысленно он зовет, отбиваясь от кулака одного разбойника. – Чонгук? – Тэхён останавливается в неверии, когда слышит голос Чонгука, он оглядывается и старается не вникать в скулеж Юнги сзади. У Тэхёна глаза на мокром месте, а к горлу поступает ком. Чонгук действительно нашел его или это его иллюзия? – Тэхён! Любимый мой, – Чонгук облегченно вздыхает, сам готов брызнуть слезами, когда слышит дрожащий голос своего мужа, – Ты в порядке? Ты где находишься? – В-в лабиринте, я с Юнги, это безопасное место. – Лабиринт? – Чонгук матерится смачно, обращаясь к Чимину, – Он в лабиринте, Чимин, – услышанное не радует старшего, тот вздыхает и распахивает свои глаза. – Скажи ему поворачивать направо всегда. Древние передвигались по правилу правая рука! И когда он почувствует ветер, то пусть передвигается по нему, – Чимин чеканит быстро, но Чонгук его понимает и все пересказывает медленно, его сердце сжимается от боли, когда он слышит всхлип своего мужа и хочет броситься к нему сразу же, корит обстоятельства и себя, но слышит уверенное тэхёново – я справлюсь, Гуки. Конечно, его мальчик непременно справится. – Я вас заждался, – Намджун не бьет, не противится, он просто протягивает руки принцу, который смотрел на своего бывшего напарника с удивленными глазами. – Намджун. – Давно не виделись, Чонгук, Чимин, – мужчина не улыбается, он усмехается лишь, – Твои люди прятались бы получше, Чимин, найти их не составило труда. – Так это ты им дал информацию? – Чимин гулко глотает. – Предпочел бы, чтобы я действительно последовал плану Хэндже? – Намджун шикает, когда шея отдается горячей болью. За предательство метка на шее сожжет его насмерть: отчет пошел. – Наши маги помогут тебе, – Чонгук стискивает зубы, но все же дает Намджуну смачный удар в живот из-за спектакля, за Тэхёна, а когда мужчина гнется от боли, принц замахивается и теперь уже бьет за себя, за обман. Чонгук, по правде, не часто свои эмоции показывает, но сейчас он обнимает своего давнего друга, которого объявили мертвым еще пару лет назад. Чонгук собственноручно похоронил его с тяжелым грузом на сердце, а сейчас этот мертвец стоит перед ним, живой и свой. – Тебя все равно поведу на суд, – Чонгук скалится, когда отстраняется, осматриваясь. Люди Чимина завязывают руки нанятым разбойникам и Намджун тихо смеется, получая и от Чимина. А не смотря на то, что Чимин не особо любит рукопашные бои и холодные оружия, у него кулак стальной, тяжелый. – Если с Хельхеймом что-то случится, Намджун, – нервно рыкает Чонгук, поглаживая красный камень, – Я не побоюсь заново тебя похоронить. Чонгук кажется серьезным, каким не был ранее. Намджун понимает, насколько тот серьезен, он сам таким был и все еще таким является. – С ним все в порядке, он находится в комнате… – Он в лабиринте, Намджун, – Чимин качает головой, перебивая давнего друга. – Что?! Чед должен был за ними следить! – Давайте верить к Хельхейма, – Чимин дергается сам, верит Тэхёну, но все равно переживает. Намджун ведет к выходу, стискивая зубы от боли на затылке. Метка жжет так сильно, что аж выть хочется. Но хоть так. Он не хочет быть в глазах Сокджина предателем, который доставил проблем его друзьям. Да, он видел и наслышан о том, что Сокджин с Хельхеймом тесно общаются, и Намджун даже не думал над тем, как бы причинить вред Хельхейму, отнюдь. Он пытался отгородить своих людей от омег и даже приказал всем не трогать и не посягать на них, самолично всем руки сломает и не моргнет. Но он и не думал, что эти омеги окажутся бойкими, да, в начале создавали пару проблем, но не думал, что дело дойдет до реального побега. Получается, они в лабиринте, и как они выберутся оттуда? Только чудо и поможет… – Это выход из лабиринта, если Хельхейм с Юнги найдут выход, они выйдут отсюда, – Намджун ведет к огромной двери, откуда дует прохладный ветер. Чонгук хочет шагнуть вперед, но его останавливает крепкая рука. – Давайте верить в Хельхейма, если бы побежишь за ним, придется и тебя позже ждать, – Чонгук рыкает недовольно, но отмечает верную мысль. Незачем создавать проблему на пустом месте. – Тэхён! – отзывает он вновь, прижав бордовый камень к груди. – Тут трупы! – плачь омеги заставляет заскулить, Чонгук не выдерживает. Но Тэхён плачет и шагает, потому что впервые видит скелет, реальный скелет, оставшийся здесь ранее. Тэхён передвигается так, как ему советовали, он шмыгает носом от мелкой обиды, ага, мелкой, он готов разорвать всех на своем пути, но обижается на самого себя же, когда натыкается на трупы: пугается до усрачки и Юнги, который ранее казался легким, сейчас таковым не кажется. Спина чуть отдает ноющей болью. – Я тебя убью, Чон Чонгук, – плачет он, шмыгая и шагая. – Загрузили! – маг сзади пугает всех альф, Чонгук обещает, что вернется сразу же. – Мы загрузили лабиринт, – пыхтит маг, складывая карту, где красной точкой показывается то, как Тэхён с Юнги передвигается, – Они уже почти вышли! – Тэхён, ты меня слышишь? – Слышу, – Тэхён рыкает. Да слышит он. Еще так громко, что барабанные перепонки лопнут. – Передвигайся так, как я буду указывать, – Чонгук переходит на ласково-строгий тон, чтобы Тэхён его наверняка слушался. И спустя десять минут плутания, Тэхён чувствует холодный ветер и белый свет, от чего он жмурится. Все облегченно вздохнули, стоило им увидеть заплаканное, обиженное лицо Тэхёна. Намджун с Чонгуком подбегают к омегам и Намджун забирает Юнги со спины и старается дышать через рот, когда в нос забивается аромат течного омеги. А Тэхён теряется в объятиях своего мужа. – Ты все-таки нашел меня, – плачет Тэхён, размазывая соплю на рубашках своего мужа и тот шепчет сотни извинении и о том, что ему жаль. Если бы Чонгук не настоял на том, чтобы отправить его, то всего этого не было бы. – Как иначе, любимый мой? Как иначе? – Чонгук успокаивает своего мужа, прижимая к себе и тихо похлопывая его по спине, гладит широкими движениями, и себя и его успокаивает такими объятиями. – Я не верил, даже не думал, что ты сможешь найти меня, – Тэхён наконец-то поднимает свои заплаканные глаза и Чонгук кусает губу. Иначе не могло быть. Он нашел бы Тэхёна везде, из-под земли достал бы. – Прости меня, Тэхён, прости, – утыкается он в макушку омеги, извиняясь уже в который раз. – Ты не виноват, – шмыгает Тэхён, прижимаясь ответно, да теснее, чтобы ощутить жар тело своего мужчины, – Ты ведь не предполагал, что так случится все. – А должен был, ты ведь не хотел езжать туда, а я настоял… – не договорил альфа, как его затыкают поцелуем. – Хватит извиняться. Все ведь нормально, все ведь живы и здоровы, – Тэхён шепчет в самые губы, успокаивая альфу. И у Тэхёна получалось лучше, чем у альфы. Чонгук мигом успокоился, но укол вины чувствовал в районе груди. – Пойдем домой, ночью в лесу прохладно, – шепчет Чонгук, накидывая на своего мужа свою накидку. – Пойдем домой. И они никого не замечают вокруг, еще долго простояв просто так в обнимку. Чонгук не извинялся, он вздыхал аромат Тэхёна, его волк внутри облегченно вздыхал, целовал и удостоверялся тому, что Тэхён в порядке. Простояли бы еще так, пока Чимин не сказал, что карету подали. А Чонгук благодарит его в кивке. Его люди — это действительно нечто, смогли за полчаса управится с каретой и доставить в глушь с помощью магов. Юнги же был отправлен сразу же с омегой верхом. Чонгук заботливо поднимает Тэхёна, усаживая в карету и прижимая к себе. Тот сонно клюет и еле глаза свои открытыми держит. У Чона сердце снова разрывается, он целует висок омеги, обещает, что теперь никуда его не отпустит, никуда больше. Если отпустит, самолично будет охранять. Тэхён настолько дорог ему, что даже представить сложно, Чонгук настолько влюблен и любит этого омегу, что даже представлять не надо. – Спи, я с тобой, – слышит Тэхён шепот и наконец-то расслабляется, закрывая свои глаза и наконец-то отдыхая. Он ведь с Чонгуком. Можно и отдохнуть.