Гончие Псы

Если бы прошлое можно было убить, Ава первая наставила бы на него пистолет. Но прошлое, имеющее лицо следователя по особо важным делам, прячется за обитой дерматином дверью старой квартиры. Оно сидит на прокуренной пятиметровой кухне, размешивает сахар в чае мельхиоровой ложечкой и крепит к голой штукатурке стен бесчисленные фотографии. Каждая из которых – улика. Доказательство вины. Золотые звездочки-погремушки над детской кроваткой. Темноволосый мальчик, обнимающий коричневую плюшевую лошадь. Праздничный торт с пятью зажженными свечками и кремовыми розочками по краям. И еще, и еще, и еще.

      Тик-так. Крохотная серебряная стрелочка, нанизанная на шпиль часового гвоздика, описывает круг по голубой эмали циферблата. Цепляются друг за друга шестерни внутреннего механизма, толкая ее вперед. Оборот. Еще один. Маленькое железное сердце отмеряет отпущенные ему удары. Юра не слышит, как идут часы, но чувствует грудью каждый их шаг, хрустящий осенней наледью внутри хрупкого корпуса. Там, под ажурной крышкой, застыла в моменте бега металлическая гончая. Вспоминается Сэм, по-вороньи нахохленная, совершенно не похожая на прогонистую длинноногую собаку. Она сняла с шеи витую цепочку и протянула ее на раскрытой ладони. Эта девчонка словно состояла из концентрированного звездного света, пробивающегося сквозь «ежик» волос на затылке. Она ушла за полчаса до рассвета, когда небо изменило ночному индиго и высветлило краешек горизонта нефритово зеленым. Сделала шаг и растворилась в утреннем влажном воздухе. Вернулась домой, оставив ему свои собственные часы.       - «Следи, как бы оно не сбежало». Так говорит про время моя Небесная Мать. Я научилась только гоняться за ним, как собака за хвостом. Может, у тебя получится.

***

      - Я ждала тебя вместе с Лин. Где она? – Лебедь, в голубом шелковом костюме, занимает кресло у окна.       - Лин не явилась, Матушка. Мне пришлось возвращаться одной. – Гончая не поднимает глаз от узорчатого ковра.       - Тебе удалось пройти Нить самостоятельно?       - Да, Матушка. Но я беспокоюсь за Лин.       - Я поговорю с Драконом. Если Лин у нее, боюсь, им обеим влетит. – Лебедь хитро прищуривается. – Рада, что ты вернулась, Сэм. Идес спрашивал о тебе.       - Идес? Он здесь?       - Уже пару месяцев. У Медведиц есть кое-какие преимущества, но ты и сама знаешь. Иди.       Сэм выходит на увитую виноградными лозами террасу. По листу ползет прозрачная улитка, в панцире, похожем на кристалл розового кварца. Идес полулежит в одном из плетеных кресел, закинув на подлокотник худые загорелые ноги.       - Ого, малышка Сэмми, как ты выросла.       - Отвали, Ид, я не выросла ни на миллиметр, и тебе об этом известно. – Сэм плюхается в другое кресло. – Что ты здесь делаешь?       - У Большого Братишки тут дела – спрашивает разрешения Слепой Матери. Ему не терпится «связать себя узами брака». – Идес морщится. – Слышал, ты побывала на Земле.       - Так и есть.       - И как?       - Отличная музыка. Неплохой алкоголь. Все остальное – полный отстой.       - И ты собираешься туда вернуться.       - Нет.       - Это не вопрос. Я знаю, что ты собираешься туда вернуться.       - Ладно, хорошо, я действительно хочу обратно. Там остался кое-кто. Я думаю, он сын одной из наших.       - Почему?       - Он рассказал, что мама учила его видеть Пути. Да уже то, что он может видеть, достаточное доказательство. Ты знаешь кого-нибудь, кто жил на Земле?       - Это точно не Слепые Матери, они никогда не покидают свои Дома. Дракон из этого мира… - Идес задумчиво загибает пальцы. – Только Лебедь. Говорят, она первая из Летящих, кто родился там...