Давай прокатимся

      После того, как всё убрано, они решают вернуться в квартиру Каса и повидаться с Джеком. Это кажется разумным поступком, поэтому они договариваются остановиться на стоянке грузовиков, чтобы привести себя в порядок, переодеться и смыть кровь, прежде чем вернуться к Касу.       Кас садится в машину Эйлин, не спрашивая никого и не думая о том, захочет ли Сэм поехать с ней. Возможно, специально, но даже если это не так, Дин все равно благодарен за это. Он не в настроении ехать несколько часов рядом с Касом.       Он не уверен, как бы это прошло. Молчание всю дорогу, или, может быть, ссора, или, может быть, Дин сорвался бы и положил руки туда, куда не следовало, а это плохая идея, и, Господи Иисусе, что, чёрт возьми, Кас с ним сделал? Он клянётся, что был намного более нормальным до того, как Кас подсадил его на себя.       Как бы то ни было, Сэм немного раздраженно пыхтит, но без особой суеты скользит в Детку, так что всё в порядке.       Сначала поездка проходит в тишине. Дин слушает более мягкие песни Led Zeppelin, которые помогают немного расслабиться. Сэм зависает в телефоне. Они добираются до стоянки и становятся более презентабельными, а затем снова отправляются в путь. После этого наступает удобное время.       Ну, частично. Дин продолжает поглядывать на Сэма, чтобы увидеть, смотрит ли Сэм на него. Сэм ничего не спрашивал и ничего не говорил, но он определенно сказал бы, если бы что-то знал, верно? Он знает? Эйлин могла просто выйти, подойти прямо к Сэму и сказать: «Эй, я застукала твоего брата за гейским дерьмом с Касом». Или что-то в этом роде.       Если бы она это сделала, Сэм смотрел бы на него. Возможно. Он бы смотрел на него по-другому, потому что его брат занимался всяким гейством? Скорее всего. Ну, не то чтобы Дин тоже не был ошеломлен этим, так что Сэм, живущий в его голове, может смягчить приговор. Сэм, который живет в реальном мире, ничего не говорит и не смотрит на него, так что, возможно, он не знает. Может быть, он узнает потом. Может быть, у Эйлин не было времени сказать ему, но она скажет, и тогда Сэм... Ну, Дин не знает, что сделает Сэм, но у Сэма, который живет в его голове, так много вопросов, на которые Дин не может ответить.       Может быть, если бы Дин просто... начал первый, всё было бы в порядке. Сработал на опережение, пока Сэм не успел что-нибудь сказать или сделать. Просто сказал: «Эй, послушай, Кас говорит, что мне сильно не хватает гетеросексуальности, и, может быть, он прав, но я никогда не хочу об этом говорить, так что мы можем оставить всё как есть, и ты можешь нормально к этому относиться?» или «эй, помнишь, я всегда говорил, что не из той команды? Ну, оказывается, когда я отбросил биту в сторону, Кас поймал её», или, «эй, мы все шлюхи в глубине души, не так ли? Да, ну, оказывается, я шлюха для Каса. И, может быть, парни иногда бывают горячими, неважно».       Дин громко фыркает. Так что, ладно, может быть, парни ему и нравятся, но он никогда бы не сказал об этом Сэму.       — Что смешного? — спрашивает Сэм, не отрываясь от телефона.       — Я чуть не сказал тебе, что считаю парней горячими, — отвечает Дин, снова фыркая, а затем замирает.       О, да ладно тебе. Серьёзно? Дин чуть не разбивает голову о чертов руль, потому что в этот момент это, вероятно, всё исправило бы.       — Кого именно? — спрашивает Сэм, всё ещё не отрываясь от телефона. Дин осторожно смотрит на него.       — Хм?       — Кого именно? — повторяет Сэм, наконец отрываясь от телефона, чтобы терпеливо посмотреть на него. — То есть, о каком именно горячем чуваке ты говоришь?       — Эм, — говорит Дин, моргая.       Сэм хмуро смотрит на него.       — Индиана Джонс? Док Холлидей? Доктор Секси? Дин, я не в курсе. Я смотрел в телефон, так что понятия не имею, о чём, чёрт возьми, ты говоришь, чувак.       — Я... ничего... не говорил... ничего?       — Ох. Ты собирался это сделать. Ладно, о каком горячем чуваке мы собираемся говорить?       Дин смотрит на него так долго, что Детка съезжает с шоссе на обочину. Он смотрит вперёд и выезжает обратно на дорогу. Он кашляет.       — Я не знаю, Сэм, кто приходит на ум? Мы можем остановиться и заплести друг другу косички, пока будем говорить о милых мальчиках, если хочешь.       — Идиот, — бормочет Сэм, пыхтя и возвращаясь к просмотру своего телефона, как будто ничего не случилось.       Дин бросает на него быстрый взгляд. Сэм снова поглощен своим телефоном, как будто они просто не говорили о горячих чуваках пять секунд назад. Дин смотрит на дорогу. И это всё? Это всё, что Сэм может сказать? Дин снова поворачивает голову, чтобы сосредоточиться на Сэме, чьи брови нахмурены, когда он, прищурившись, смотрит в свой телефон. Его лицо освещено экраном, и он, кажется, даже не замечает, что Дин смотрит на него.       — Сэм, — рявкает Дин.       Сэм вздрагивает, поднимает глаза, моргает.       — Что? Какого черта? Чувак, ну же, я читаю.       — Что ты читаешь?       — Статья об Ретрограде.       — Типа, спортивный напиток?       — Что? Нет, это когда кажется, что планета движется назад по своей орбите. Хотя это оптическая иллюзия. На самом деле, это довольно круто, потому что...       — Сэм, — вмешивается Дин, — я только что сказал тебе, что, по-моему, парни горячие. Как бы. Случайно.       — Ты случайно думаешь, что парни горячие? — скептически спрашивает Сэм.       — Нет! Я случайно сказал тебе это! Ты вообще... Где, черт возьми, твой мозг? — Дин фыркает.       Сэм щёлкает языком.       — В статье о Ретрограде, о которой я только что тебе рассказал. Вот где. Я почти закончил, просто дай мне...       — Ты говоришь мне подождать? Сейчас?       — Всего две минуты.       — Ты, блядь, издеваешься надо мной, — недоверчиво выдыхает Дин, уставившись на Сэма в полном недоумении, но Сэм уже снова сосредоточился в телефоне. Он просто... он действительно...       Честно говоря, Дин должен быть благодарен. В любом случае он не особо хочет говорить об этом, и это действительно была случайность, так что ему следует расслабиться. Он планирует пойти на попятную, но это... это всё? Серьёзно? Если бы Сэм начал говорить о том, что находит парней горячими, Дин бы не прервал этот гребаный разговор. Кто это делает? Это чертовски грубо. Кто, чёрт возьми, научил этого парня хорошим манерам?       Ладно, это его вина.       Тем не менее, это своего рода пиздец. Планеты интереснее, чем его брат, находящий парней горячими? Его брат, который Дин, который, в частности, никогда не находил парней горячими... вслух? Разве это не большое дело? Ну, это не имело большого значения для Каса, или Чарли, или даже для Клэр и Кайи. Чёрт возьми, Дин не хочет, чтобы это было чем-то большим. Это даже не... правда.       Ну, может быть, так оно и есть. Что угодно. Дело не в этом. Все это нелепый беспорядок, потому что Кас, блядь, что-то с ним сделал, он, блядь, поцеловал его, и... и...       — Хорошо, что случилось? — говорит Сэм, кладя телефон, чтобы повернуться и посмотреть на него.       — Ничего, не волнуйся об этом, — бормочет Дин, вытягивая голову, чтобы убедиться, что нет машин, когда он перестраивается на другую полосу. — Возвращайся к чтению о глупых планетах или что-то в этом роде.       — Чувак, это была хорошая статья, — бормочет Сэм, защищаясь. — В любом случае, я слушаю. Ну же, что это было? Ты рассказывал мне о горячих чуваках, верно? Ты смотришь новый сериал или что-то в этом роде?       — Нет? При чём тут сериалы, черт возьми?       — Я не знаю. Ты тот, кто начал говорить и горячих парнях. Я думал, ты видел их по телевизору. Кого-то нового, а не один из твоих старых.       Дин ошеломленно смотрит на него.       — Моих старых? Что? Какого хрена ты... Почему ты так странно себя ведёшь?       — Я? — выпаливает Сэм, весь в настроении и полностью погрузившийся в то, что Дин говорит. — Серьёзно, о чём, чёрт возьми, мы вообще говорим?       — Я нахожу парней горячими, Сэм!       — Хорошо? Я понял эту часть, но разве это... или...?       — Да, именно так! — выпаливает Дин. — Разве этого недостаточно? Тебе нечего сказать по поводу этой новой информации? Ничего?       Лицо Сэма разглаживается.       — Оу. Это... конечно, это новая информация. Верно, эм, хорошо... Вообще-то, здорово! Это здорово. Это... я действительно рад, что ты мне это сказал, чувак. Серьезно, это...       — Ты уже знал это, — решительно заявляет Дин.       — Я... — Сэм стискивает зубы, затем морщится и извиняюще пожимает плечами. — Да, я уже знал. Прости. Я не... я думал, ты знаешь, что я знаю. Дин, серьезно, я не знал, но ты, эм, вроде как ясно дал понять...       — Сэм, как я, чёрт возьми, ясно дал понять? Я когда-нибудь смотрел на тебя и говорил, что нахожу парней привлекательными?       — Я имею в виду... ладно, ты на самом деле никогда не говорил этого вслух, но не то чтобы ты это скрывал. Я знаю, что ты би уже много лет, я просто думал, что тебе не нравится говорить об этом, а также у тебя были некоторые проблемы из-за папы, и мы не говорим и о нём тоже. Ты все время флиртуешь с парнями. Твоя сирена была парнем. У тебя фетиш на ковбоев. Однажды ты специально посмотрел на член парня и, казалось, оценил его. Подожди, ты серьёзно не знал, что я знаю? Раньше я всё время дразнил тебя по этому поводу, например, отпускал шуточки, чтобы заставить тебя сказать это, но ты молчал, поэтому я перестал.       — Я что? Что? — Дину нужно сосредоточиться на дороге, иначе он, блядь, перевернет машину. Что? Сэм знал всё это грёбаное время, даже раньше Дина? Что это за дерьмо такое? — Неужели я настолько очевиден?       — Нет, это не так, чувак, — Сэм вздыхает, но это звучит ласково. — Просто ты тот, кто ты есть, это нормально. Ты не считаешь это... бисексуальностью. Это просто быть Дином. Ты Дин. И, в конце концов, ты прав. Навешивать ярлыки или нет, это зависит от тебя. Но ты находишь парней горячими. Это один крошечный факт о тебе среди целой кучи другого дерьма, и ты тот, кто решает, насколько важен этот факт.       Дин морщится.       — Мы можем не... давай не будем говорить, что это факт, хорошо? Я мог бы... притворяться или что-то в этом роде.       — Дин, как, чёрт возьми, ты мог притворяться, что тебя влечёт? Люди это не выбирают. Это не то, что ты можешь просто включить и выключить. Ты можешь игнорировать это, отрицать это, всё это, конечно, но это не избавит тебя от этого. Извини, но это не так работает.       — Так, дай мне чертову минуту, чтобы наверстать упущенное. У меня не было чертова десятилетия, как у тебя, Сэм, чтобы привыкнуть к этой идее. Боже.       — Больше, — Сэм кашляет в кулак.       — Что? — напряжённо говорит Дин.       Сэм прочищает горло.       — Дин, я знал это ещё до того, как уехал в колледж.       — Конечно, ты знал, — Дин опирается локтем на дверь, потирает лоб пальцами, впивается в висок. — Так... Итак, каждый раз, когда я говорил что-то о том, что я не гей, или... или...       — Я имею в виду, что ты не гей, — неловко говорит Сэм. — Как я уже сказал, я думал, что у тебя проблемы. Тогда я не думал, что ты это понимаешь. Я предполагал, что ты понял это в какой-то момент, а потом просто решил, что ты сам скажешь мне, когда захочешь, а потом подумал, что ты думаешь, что я уже знаю. Дин, я буквально спросил, был ли ты увлечен членом, когда был одержим Диком Романом. Это было... чувак, это я шутил с тобой о твоей бисексуальности. Ты скорчил мне рожу и закатил глаза. Я подумал... просто к тому моменту я предположил, что мы оба... что это было просто одно из тех вещей, понимаешь?       — Я так сильно хочу ударить тебя, прямо сейчас, — признается Дин, вытягивая одну руку, имитируя, как он душит своего маленького дерьмового брата. — О, я мог бы просто... я мог бы...       — Ну, я не знал, что ты не знаешь. Я думал, мы оба в курсе! Извини меня, чёрт возьми. И, эй, разве так не лучше? Я имею в виду, тебе должно стать легче, когда ты знаешь, что я... ну, очевидно, что мне всё равно и я не чувствую к тебе что-то другое, но у тебя есть годы доказательств, подтверждающих это. По крайней мере, ты уже знаешь, как я к этому отнесусь, верно?       — Иди сюда, чтобы я мог ударить тебя.       — Отвали, — со смехом говорит Сэм, убирая руку. — То, что ты узнаёшь об этом последним, не значит, что я виноват. И всё равно это прекрасно. Не все понимают это сразу. Некоторым людям требуются годы, чтобы понять это, кто-то даже старше тебя. В этом нет ничего постыдного.       Дин опускает руку и кладет её обратно на руль. Он использует другую руку, которая опирается на окно, чтобы почесать щеку, напряженно размышляя, пытаясь слишком много думать. Мысль пронзает его резко и быстро.       — А кто ты? — выпаливает Дин.       Сэм поворачивается на сиденье и смотрит на него с самым осуждающим выражением лица за последние годы.       — О, я не знаю, Дин, наверное, я человек. В данный момент.       — Нет, это не... Ладно, да, я неправильно сформулировал. Ладно, моя вина. Кто из них ты?       — Что ты имеешь в виду?       — На... гейском дереве, или что-то в этом роде. О какую ветку ты ударился, когда спускался? — фыркая, бормочет Дин.       — Знаешь, визуализация дерева — это хорошо. Оно олицетворяет жизненную силу, рост, процветание. Всё хорошее.       — Сэм.       — Я должен кем-то быть?       — Нет, но ты...?       — Может быть, — говорит Сэм, пожимая плечами.       — Может быть?       — Да, может быть. Однажды я связался с парнем в колледже. Я был очень пьян и почти ничего не помню, но это случилось. Моя девушка бисексуальна, поэтому мы говорим о привлекательных людях, женщинах и мужчинах, и я склонен соглашаться с ней и в том, и в другом. Делает ли это меня кем-то? Чёрт меня побери, если я знаю. Так что, конечно... Или просто... Ты знаешь?       Дин смотрит на него.       — Эйлин нравятся женщины?       — Это твой вывод?       — А что я должен был сказать? Поздравляю? Живи своей правдой? Твоей очень тусклой правдой «может быть, конечно». Я имею в виду... Я думал, ты только что сказал, что не можешь подделать ничего из этого.       — Ну, да, но это не значит, что все знают. Ты знаешь. Игнорировать и отрицать, не то же самое, что не знать. Для выяснения этого нет временных рамок. Кроме того, некоторые люди не наклеивают ярлыки, просто говорят, что они — квир.       — Итак, дело не в том, что ты не задел ветку, когда спускался с гейского дерева, дело в том, что ты просто не знаешь, какую из них ты зацепил.       — Разумеется, Дин, давай начнём с этого.       — Круто, — говорит Дин. — Давай никогда больше не будем об этом говорить.       — Ты тот, кто поднял эту тему.       Дин вздрагивает, внезапно осознав, что он, действительно он поднял эту тему. Он так чертовски волновался, что Сэм будет задавать ему вопросы и, блядь, смотреть на него. Боже. Это была очень, очень долгая ночь. Внезапно Дину хочется просто заснуть и оставить всё это позади. Проснуться и притвориться, что этого никогда не было.       Ну, нет, не совсем. Всё не так уж плохо. Могло быть и хуже. Дин был убежден, что будет ещё хуже, так что на самом деле этого достаточно. Он даже не ожидал, что ему захочется об этом думать, но это не самая странная вещь, которая когда-либо случалась с ним. Когда-то он был демоном. Когда-то он был собакой. Он буквально побывал в Аду, и не гомосексуальные наклонности отправили его туда, так что...       — Тогда двигаемся дальше, — говорит Дин, потянувшись за рацией.       — Подожди, я должен спросить... — Сэм закатывает глаза, когда Дин бросает на него осторожный взгляд. — Расслабься, это не важно. Просто ответь. Что привело к этому? Почему ты вдруг заговорил об этом?       — О, я пытался уберечь тебя от знаний, что я занимался всякими гейскими штучками с Касом, — тараторит Дин, и сразу же хочет ударить головой о руль Детки или, может быть, просто пробить ею приборную панель.       Серьёзно? Опять? Боже, мать твою.       В отличие от первоначального разговора, Сэм сразу же встает по стойке «смирно», давая ответ, который Дин ожидал от него вначале. Его рот приоткрывается, глаза загораются по меньшей мере миллионом вопросов, и Дин со стопроцентной уверенностью знает, что Сэм точно не отпустит это.       — Ты занимался гейскими штучками с Касом?! — выпаливает Сэм, немного дико отдергивая руку от рации. — Типа... Подожди, вы занимались сексом?       — Нет! Сэм, какого черта?!       — Вы двое вместе?       — Тоже нет! Тоже какого черта?!       — Ты влюблен в него?       — Сэм! — кричит Дин, чуть не выдергивая Детку прямо с чёртовой дороги, когда нервничает, так отчаянно пытаясь избежать этого разговора, в частности, этого вопроса, что чуть не срывается, чтобы сделать это.       — Что? Ты сказал о чём-то гейском! Честно говоря, я не знаю, что ты считаешь гейскими штучками. С тобой это может быть и слишком долгие взгляды, и секс, или что-то между.       — Что это вообще значит?       — Ну, я не знаю, как ты оцениваешь это, учитывая твою... ситуацию.       — Моя ситуация.       — Потерялся в шкафу? — предлагает Сэм.       — Нет, — скрипит зубами Дин.       Сэм фыркает.       — Хорошо, достаточно справедливо. Как бы ты это ни называл, и под этим я подразумеваю всё, что могло бы объяснить сверхкомпенсацию и подавление. Внутренняя гомофобия — та ещё сука, да?       — Какое отношение оно имеет к Касу?       — Ты мне скажи. Ты занимаешься с ним гейскими штучками. Гейские штучки, которые не являются сексом, свиданиями или любовью. Итак, если это не очевидно, то что же это?       — Послушай, Эйлин может... — Дин стискивает челюсти, ноздри раздуваются, он резко выдыхает. — Она застала нас на фабрике, ясно? И мы... что-то делали, вот и всё.       — О Господи, ты травмировал мою девушку? — Сэм звучит обиженно, придурок. — Чувак! Ты не можешь держать себя в штанах на публике?       — Это не... все были в штанах! Всё было не так. Расслабься, это было... в основном уместно.       — В основном...       — Просто, там... Господи Иисусе, мы... на самом деле ничего такого не было, просто...       — Поцелуй? Целовались? Вы целовались?       — Да, это, — хрипит Дин, благодарный за помощь. — Спасибо.       — Тебе действительно было трудно это сказать, да?       — Ты даже не представляешь.       — Из-за геев или просто потому, что это Кас? — многозначительно, со знанием дела спрашивает Сэм.       — Не знаю, — бормочет Дин. — В любом случае, это не было тем, после чего требуется промывка мозгов. Просто... целовались, и я вроде как... ну, она, наверное, не так уж много видела, так что это даже... это...       — Дин, — вмешивается Сэм, внезапно становясь очень, очень серьёзным. Такая серьезность, которая привлекает внимание, независимо от того, что происходит.       Дин бросает на него взгляд, пораженный каменным выражением его лица.       — Э-э, что?       — Послушай, это не мое дело...       — Нет, это точно не твоё, так что будь осторожен.       — Это не мое дело, но кто-то должен тебе это сказать, потому что я знаю, что Кас этого не сделает. Ты не можешь... ты не можешь с ним связываться. Он сказал, что любит тебя. Мы оба знаем, что он не имел в виду это по-дружески, и я знаю, что ты это знаешь, потому что ты в значительной степени признал это, когда назвал его своим, и я знаю, что ты знаешь, что я знаю, потому что ты слышал, как я сказал, что он занят тобой. Так что ты не можешь вмешиваться в его чувства, чувак, это неправильно.       — Я не собираюсь вмешиваться в его...       — Ты не думаешь, что поцелуи считаются вмешательством в его чувства? — Сэм резко вмешивается.       — Ну, он не жаловался, — бормочет Дин, хмурясь.       Сэм сжимает челюсти.       — Ты причинишь ему боль. Ты не хочешь этого делать, но ты это сделаешь. Дин, ты не можешь...       — Я уже знаю это, Сэм! — кричит Дин. — Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я этого хочу? Это он начал всё это дерьмо! Он тот, кто признался в своей любви за несколько секунд до смерти. Это он поцеловал меня в первый раз, я не просил его об этом. Он сделал это, он что-то сделал со мной, и это он морочит мне голову, ясно? Так что заткнись о том дерьме, о котором ты ничего не знаешь!       — Я просто... Дин, я не знаю всех деталей, и я не хочу знать, но всё это просто... и с Джеком, таким, какой он есть, тоже... всё это так...       — Оставь это, Сэм.       — Дин, — протестует Сэм.       — Я сказал, оставь это! — огрызается Дин. — Разговор по душам окончен.       И затем, с этим простым заявлением, Дин протягивает руку и включает радио, делая его достаточно громким, чтобы ему не нужно было думать.