Когда меня не станет

— Ты должен перестать с ней носиться как с хрустальной вазой! — читал мне очередную лекцию Зорькин. Два месяца в Лондоне были, мягко говоря, непростыми. Коматозное состояние Кати сменилось непрерывной злостью. Хотя это было безусловно лучше, чем ее призрачное существование в Москве. И, конечно, основным объектом ее ярости был я. С тех пор, как Нина занялась ее лечением, Катя постепенно начала приходить в себя. Вначале она задавала мне кучу вопросов, пытаясь полностью восстановить картину того, что произошло между нами и мне пришлось честно на все ответить. Будь ситуация иная, я бы с большим удовольствием молчал или соврал. Но это было недопустимо. Пришлось описать даже самый мелкие подробности, даже наши тупые разговоры с Малиновским. Сначала она была растеряна, затем раздражена, а теперь ненавидела меня лютой ненавистью. Чтобы я не сказал, чтобы я не сделал — все воспринималось в штыки! И я даже ответить ей не мог! Как я посмею? После того, что я сделал… Хотя Коля, мой совершенно неожиданный соратник, а теперь и друг, считал, что так продолжаться не может. — Я не могу на нее кричать, — повторил я ему в сотый раз. — А если она испугается или заплачет? Или хуже того… — Послушай, Жданов, ты, конечно, решил свалить на себя все грехи мира, но не все так просто! Я не говорю, что ты не виноват, виноват, конечно, но там была целая куча всего! Помнишь, что сказала Нина? Что Катина травма копилась годами. Денис, все насмешки, родители в конце концов! Просто ты… Ну тебя она сильно полюбила, вот и вышло как вышло. — Ты не понимаешь! — рявкнул я. — Ой, вот только не надо срывать свое зло на мне! Наори на Пушкареву, вам обоим это будет полезно! Хватит строить из себя великомученика, а из нее жертву! Он подошел ко мне и по-дружески похлопал по спине. — Ты сделал больше, чем кто бы то ни было на твоем месте, хватит себя винить. Все наладилось. А Катя… Катя может уже и не станет прежней, той которую ты любил. Прими это. — Я все еще ее люблю, даже такой, — сглотнул я и сжал кулаки. — Я знаю, но не думаю, что это принесет пользу тебе или ей, — помрачнел Коля. — Рано или поздно, Нина перестанет ее лечить. Все закончится, и ты ей будешь больше не нужен. — И что ты предлагаешь? — Может вернешься домой, в Москву? А мы с Катей тут досидим ее лечение, я перед ней на цыпочках ходить не собираюсь. А тебе нужно подумать и о себе.

***

Я сидел в гостиной, смотрел на огонь и размышлял о словах Зорькина, было уже почти восемь вечера. Может он был прав, может мое присутствие в жизни Кати лишь тормозило ее лечение. Вначале, когда мы с Колькой поочередно следили за тем, чтобы она поела, вовремя приняла душ и прибегали на ее ночные крики, я был тут нужен. А теперь? Теперь она почти пришла в себя. Точнее она пришла в себя, только была не собой. Я услышал, как скрипнула входная дверь, наконец-то Катя и Роза вернулись, я даже не встал поздороваться. Мне нужно было все обдумать. Через полчаса Коля и Роза упорхнули в кино, я лишь хмыкнул, наблюдая за сияющей физиономией Зорькина, что-то подсказывало мне, что Коленька не вернется в Москву. А если и вернётся, то не один. Жаль, что я не мог похвастаться тем же. Я услышал легкие шаги у себя за спиной, обернулся и у меня приоткрылся рот. Передо мной стояла девушка, Катя, но совершенно на себя не похожая! Конечно, я понимал, что это она, но, если бы я не знал Катю так хорошо, я бы точно ее не узнал! Она все еще была очень худой, но ее худоба больше не была пугающей. Катя сняла свои старые тряпки и надела обычные синие джинсы и свободную рубашку лавандового цвета. У нее была новая стрижка, которая очень ей шла и модные очки. Еще утром, она была измученной, безвкусно одетой девочкой, а сейчас передо мной стояла очень симпатичная женщина, которая смотрела на меня с глубокой неприязнью. Что ж, хотя бы это не изменилось. — Где Коля? — спросила она. — Ушел с Розой в кино, — я несколько раз моргнул, пытаясь взять себя в руки. — Тебе очень идет новая прическа. Катя ничего не ответила на мой комплимент, лишь поморщилась и что-то достала из заднего кармана. — Я потратила очень много, — наконец сказала она и отдала мне мою кредитку — Прости, потревожила твой финансовый фундамент. — Мне не жалко. — Как великодушно с твоей стороны. Ну да, я теперь псих больная, а ты все еще не нищий! Скажи как все хорошо для тебя обошлось? — Катя… — я сжал зубы до боли. — И самое прекрасное, я была под кайфом, пока ты Зорькина обрабатывал и теперь я даже не могу разрушить твою империю! — Катя, я прошу тебя… — у меня в ушах стучала кровь. Еще чуть-чуть и я сорвусь! — «Катя, я прошу тебя!» — передразнила меня она. — Какой же ты жалкий! Ноешь и ноешь! Хуже чем Коля, только и слышу от тебя бесконечное блеянье! — НЕ СМЕЙ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ! — не выдержал я, пересек комнату и схватил ее за локоть. На секунду, в Катиных глазах вспыхнул страх, а затем что-то похожее на удовлетворение. — Я пожертвовал всем, всем ради тебя! Я бросил все и приехал сюда! — Я тебя об этом не просила! — закричала Катя в ответ. Все то напряжение, что копилось, между нами, наконец достигло своего пика. — Ты можешь хоть завтра собирать свои вещи и лететь в Москву! — А вот возьму и улечу! — Ну и вали! — Катя вырвалась из моей цепкой руки, она была багровая от злости. — Пожертвовал он! Да ты… да ты! Если бы не ты, то… — Я все это прекрасно знаю! Я знаю, что виноват! И я не прошу, чтобы ты любила меня, но я требую к себе уважения! За все время, что мы тут, я от тебя доброго слова не слышал! — Любила?! Жданов, ты еще надеешься, чтобы я тебя любила?! — Катя чуть не задохнулась от возмущения. — Я просто хочу, чтобы мы общались как нормальные люди! — Я ненормальная! Больше ненормальная, благодаря тебе! — Орешь ты на меня, как вполне себе нормальная стерва! — я выпалил, прежде чем успел прикусить язык. Катя с удивлением посмотрела на меня, а затем начала громко смеяться. Ее смех был почти истеричный, я уже испугался что перегнул палку, что сейчас у нее будет очередной срыв. Но Катя покачала головой, сделала два глубоких вздоха и села на диван. — Что мы делаем, Андрей? — прошептала она. Это было так странно, после дикого скандала, крика и оскорблений, я впервые услышал почти знакомый тон Кати. Когда она с нежностью говорила мое имя. Я сел возле нее и покачал головой. Наверняка я ошибся, просто Катя выпустила свой яд и у нее не осталось сил. — А что мы делаем? — спросил я ее, и Катя посмотрела на меня почти грустно. — Я думала… Я думала если ты наконец-то сорвешься, накричишь на меня, мне станет легче, я наконец-то смогу избавиться от тебя, но опять ничего не вышло. — Я уже понял, что ты хочешь, чтобы я уехал, я так и сделаю, не переживай, — я не хотел этого, но больше так дальше продолжаться не могло. Я больше так не могу! — Я не это имела ввиду, хотя… Думаю будет лучше, если ты действительно уедешь. — А что ты имела ввиду? — я нахмурил брови. — А ты не понимаешь? Мое сердце больно ударилось о грудную клетку и мне стало трудно дышать. — О, — все что я смог из себя выдавить. — Даже сейчас? — Не пойми меня неправильно, я тебя ненавижу. Хотя не только тебя, и Колю и всех вокруг. И себя больше всех. Но и избавиться от любви к тебе не могу. И меня просто убивает твоя жалость ко мне. Я не смогу тебя забыть, если ты будешь здесь. — А ты хочешь забыть? — Хочу, все равно у нас ничего не выйдет. — С чего ты это взяла? — я снова начал злиться. А еще у меня появилась надежда, впервые с того дня, когда Катя сорвалась. Я надеялся и это было очень странно. — Посмотри на меня! — Катя вскочила со своего места и заходила по комнате. — Я больше не та Катя, которую ты… Любил или думал, что любил. Я стала злой, я постоянно злюсь на всех! Я даже с родителями не могу говорить! Не говоря уже о других вещах… Я не хочу, чтобы ты ломал себе жизнь из-за меня. Уезжай. Я пытался переварить то, что услышал. Я схватил ее за руку и заставил посмотреть себе в глаза. — Да, ты злишься, и ты имеешь на это полное право. И меня это не пугает. Это пройдет. Но ты все та же Катя. Даже сейчас… Ты все равно думаешь о том, как сделать лучше мне. Хотя и выбрала для этого весьма оригинальный способ. Ты поэтому изводила меня все это время? Надеялась я возненавижу тебя и брошу? — И да, и нет, — почти улыбнулась Катя. — Я просто хотела, чтобы ты перестал на меня смотреть как на призрака. — Понятно, — я кивнул и положил ее ладонь себе на грудь, Катя вздрогнула, но ничего не сказала. — Я никуда не уеду. Кричи на меня, опустошай мою кредитку, мне все равно. Я обещаю тебе, больше никакой жалости. Если ты будешь вести себя как… — Стерва? — подсказала мне Катя и улыбнулась. По-настоящему. Я не выдержал и улыбнулся в ответ. Это было настолько забытое ощущение, что у меня заболела челюсть. — Именно, то и я буду себя вести соответственно. Но я никуда не уеду. — Ты что действительно любишь меня? — спросила Катя почти шепотом. — А ты до сих пор сомневаешься? — я прижался к ней лбом. Мне очень хотелось ее поцеловать, но я не решился. — Почему? — Потому что люблю, потому что ты это ты, а я это и я. И все на этом.