In The Room Where You Sleep

      Тейту нравился Курт Кобейн, и он терпеть не мог Foo Fighters, что плохо укладывалось в голове. Он часто ходил из одного угла комнаты в другой, выглядывал на улицу через круглое окно чердака. То ложился на пол, то усаживался на колени. Иногда он мог резко засмеяться, и, хотя в это же мгновение Вайолет начинал одолевать ответный смешок, ей казалось, что мир сходит с ума. Ее отец был психиатром, она видела, какие люди приходят к местным мозгоправам — Тейт превосходил их всех вместе взятых. Он пугал ее, он же ее и очаровывал. В его резких движениях прослеживалась наивная нежность.       — Ты понравилась Эдли, — сказал он, раскачиваясь на скрипучем кресле-качалке. — Ей нравятся твои волосы.       Вайолет это смутило.       — Констанс заботится о ней?       — Можно и так сказать, — хмыкнул он, — если вообразить, что она вообще знает, что такое забота, — после чего добавил: — Она хотела, чтобы я работал в ее питомнике.       — А ты?       — Я не хочу марать руки. И я не о собачьем дерьме.       Тейт отрешенно посмотрел в сторону, и его глаза начали блестеть совершенно особенным образом. Казалось, его голова переполнена мыслями настолько, что разуму некуда деться.       — Я не заметила собак у вас дома, — Вайолет подняла на него настороженный взгляд.       Лэнгдон вдруг встрепенулся, выпуская все лишние мысли последним вздохом и поднимаясь на ноги.       — Хочешь проговорить о собаках весь вечер? — он усмехнулся, подавая ей руку. — Ты еще не прошла обряд посвящения.       — Обряд посвящения? За этим ты меня сюда позвал?       Он только отвлеченно приподнял брови.       — Будет жертвоприношение? — Вайолет поднялась с пола, поправляя юбку. Ее взгляд коротко зацепился за мелкое окно чердака — на улице уже начинало темнеть, небо светилось темно-синим во мраке комнаты.       Тейт не хотел отвечать на ее вопросы. Его рука неожиданно легко коснулась запястья Вайолет, пальцами проходясь по огрубевшим красным порезам, и это касание ощутилось ожогом на коже. Он посмотрел ей в глаза. Кажется, ему все было ясно, но он не торопился начинать расспросы.       — Пойдем, — вдруг сказал Тейт, соскальзывая ладонью вниз по запястью и беря ее за руку. Вайолет ощутила, как дрогнули ее пальцы.       Дверь скрипнула противным протяжным стоном. Вайолет мало что могла разглядеть, спускаясь в темноту второго этажа по лестнице. Тейт шел впереди весьма уверенными шагами.       — Куда мы идём?       — Ничего особенного. Простая ночная прогулка.       — Может отпустишь меня? — ее вопрос прозвучал немного резко, и она коротко вырвала руку, опережая Лэнгдона ровно на один шаг, будто имела понятие о том, куда они в конце концов направлялись.       Он шел чуть позади, поэтому она не могла видеть его лица, но в голове вертелась мысль о том, что будь сейчас возможность поставить пятьдесят долларов на то, что он улыбался в своей самонадеянной манере, Вайолет бы это сделала. Когда они достигли первого этажа, Тейт остановил ее, дергая за рукав.       — Не торопись, Дора-путешественница, ты не на своей половине, — тихо прошептал он, головой кивая в сторону кухни. Там слышались тихие шаги и приглушенная музыка из старенького радио.       Вайолет чуть дернулась, отступая в тень под лестницей, чтобы остаться незамеченной. Тейт только в очередной раз усмехнулся, проходя к входной двери и отрывая ее, будто дворецкий из детективов Агаты Кристи. Бросив короткий взгляд на кухню, Вайолет быстро перебежала узкий коридор, вырываясь на темную улицу.       — Кажется, моя мать пугает тебя до смерти, — проговорил Лэнгдон, когда дверь за ним захлопнулась и он коротко пробежал по тройке ступенек перед входом вниз.       Вайолет медленно поплелась за ним, вдыхая влажный прохладный воздух. Дождь нравился ей в любых проявлениях, и сырость, которую он после себя оставлял в воздухе, не была исключением.       — Боюсь, что она может укусить.       — При любой подходящей возможности она предпочитает кусать меня, так что тебе не о чем переживать, — Тейт чуть улыбнулся, мерно вышагивая по тротуару.       Вайолет ничего не ответила, только неспеша начала оглядываться по сторонам. Кое-где горел свет, иногда проезжали машины. Деревья казались по-особенному живыми в этих сумерках. Холод вечера понемногу залезал под рукава ее кофты.       — Знаешь, что хорошего есть в Лос-Анджелесе? — вдруг спросил Лэнгдон.       Она повернула голову, заглядывая в глаза.       — Чертовски ничего.       — Другие варианты? — переспросил он, убирая руки за спину. — Никаких? Ладно, предложу свой. Я вижу в этом городе только два плюса: наркотики и океан.       — По тебе видно, что ты торчишь, — немного едко сказала Вайолет, ощущая легкость от того, что ее дурные шутки быстро распознавались.       — По тебе видно, что ты еще нет, — Тейт запустил руку в карман джинсов, вытаскивая оттуда пачку сигарет и протягивая ей. Вайолет коротко затянулась, выдыхая дым наверх и осматривая сквозь него темнеющее небо. Тейт смотрел на нее странным взглядом. В его темных глазах блики были видны особенно выразительно.       — Ты расскажешь, куда мы идем? — наконец спросила Вайолет, когда они прошли мимо очередного дома.       — Нет, не расскажу. Просто жду подходящего момента, чтобы оглушить тебя и съесть.       От чего-то ей стало не по себе, и Вайолет затянулась чуть глубже, стараясь выглядеть непринужденно. Телефон надоедливо запищал, когда они добрели до того места, где асфальт медленно уходил в мокрый от недавнего дождя песок, а где-то в глубине темноты перед носом шумели волны. Тейт улыбнулся ей, когда Вайолет нажала на кнопку сброса.       — Мы нашли океан, теперь остались наркотики? — голос Вайолет звучал чуть тише на фоне тяжелых волн.       — Не переживай, это мы оставим на следующий раз, — пробормотал Лэнгдон в ответ, вдруг со всей дури разбегаясь и мчась ближе к воде. Вайолет глупо засмеялась, кидая остатки сигареты в песок и приминая ботинком.       Спустя пару минут она дошла до Тейта — он сидел на песке, глядя на волны бешеными завороженными глазами. Она уселась рядом, подбирая под себя платье. Рукава хотелось натянуть как можно сильнее на пальцы. Они начинали замерзать.       — Это мое любимое место. Наверное, самое любимое во всем мире, — тихо пробормотал Тейт, вдруг оглядываясь на нее. — Я сюда никого не водил.       — С чего бы вдруг? — Вайолет это смущало. Она ничего не знала о Тейте Лэнгдоне, а он — ничего о ней, однако почему-то ложь с его стороны как вариант ей не рассматривалась.       — Мне показалось, что тебе бы тут понравилось.       В этот момент его голос показался ей немного отрешенным и неуверенным. Наверное, это был первый раз, когда Тейт себе такое позволил. В следующее мгновение он повернулся к ней, заглядывая в глаза.       — Обряд посвящения в жильцы нашего дома состоит лишь из двух действий, — его голос снова сквозил желанием напугать и заинтересовать одновременно. — Кровь и клятва, — в этот момент его глаза коротко метнулись к ее запястьям.       Вайолет показалось, что это колко и коротко задело ее. Под рукавами кофты запекшимися ранами цвели порезы. Она не заметила, когда чужие пальцы мягко коснулись ее. Тейт провел большим пальцем по выступающему шраму — он был совсем недавним. Может быть, пять дней назад.       — Я понимаю вещи, вроде этих, потому что мне просто было суждено родиться с этим пониманием, — прохрипел он, поднимая глаза, — и это самое тяжелое, — Тейт отстранился, приподнимая свой правый рукав. — Этот я сделал, когда мне было семь. Не знаю зачем, просто было ясно, что так нужно.       Вайолет нервно поджала губы, после чего подняла глаза и выждала пару секунд прежде чем ответить.       — Эта неделя. Отец снял себе новую квартиру. По крайней мере, так он сказал нам. Я знаю, что с выбором он не мучился, потому что уже год заказывал туда такси ночью после работы.       Тейт чуть нахмурился, не отрывая глаз.       — Кровь это не только способ пережить обиду, Вайолет. Мне кажется, кровь хранит все наши мысли. В этом есть что-то… толковое, понимаешь? Поэтому… — он снова тянется к ее руке, проводя пальцами по ладони. — Я первый.       Тейт достает из кармана мелкое лезвие — оно блестит в его пальцах, когда он проводит по низу своей ладони. Вайолет не может отвести взгляд. Она ощущает страх, осевший в ее легких, но тянется к лезвию в чужих руках. Через мгновение теплота выступает и на ее ладони красными каплями. Тейт берет ее за руку и переплетает их пальцы. Все кажется странным и непонятным, пока они сидят на холодном песке.       — Просто поклянись не лгать ни мне, — тихо начинает он, — ни этому месту.       — Почему мне кажется, что ты только и делаешь, что врешь мне? — спрашивает она, не отводя глаз.       — Я никогда так не поступлю. Клянусь, — его зрачки, кажется, полностью заливают радужку.       — Я тоже клянусь, — говорит Вайолет, и ее голос звучит холодно. Тейт улыбается и опускает голову. Его рука выпускает ее ладонь, и они сидят в тишине, которая гудит в ушах вместе с ветром с моря. Вайолет чувствует, как засыхает кровь, размазавшаяся по ее ладони. Она сжимает руку в кулак, поднимаясь. — Мне пора.       Тейт ничего не отвечает, поднимаясь за ней следом. Они уходят с пляжа и идут до дома в тишине. Пару раз он случайно задевает ее плечом и коротко смеется.       — У тебя красивые волосы, — говорит Тейт, когда они стоят у входа, и скрывается за дверью. Вайолет выкуривает еще одну сигарету на крыльце, пытаясь согнать легкую усмешку с губ прежде, чем встретиться с Вивьен.       Они ужинают под странный фильм по телевизору, который был включен ими на половине. Вивьен иногда поглядывает на экран и чему-то улыбается. Вайолет отрешенно ковыряет вилкой в тарелке.       — Я отвезу тебя завтра в школу, так что не проспи, — говорит Вивьен, протыкая зубцом вилки горошину. — Я положила тебе на кровать новое постельное белье, — она выжидающе смотрит на Вайолет. — Знаешь, я могу уехать завтра к тете Джил, чтобы ты тут… устроилась. Включишь музыку в гостиной, как ты любишь. Приготовишь что-нибудь.       Вайолет поднимает голову, чувствуя легкое раздражение от обилия внимания в свою сторону. Она тихо выдыхает, стараясь расслабиться. Отношение между ними в последнее время были натянутыми, и она не хотела быть проблемой. Хотя Вивьен отличалась от нее разительным образом, Вайолет всегда оставалась на ее стороне. Поступки отца по большей части казались ей неприкрытой мерзостью.       — Хорошо, если ты так хочешь. Но… жить вместе под одной крышей с тобой для меня не проблема, если ты этого боишься.       — О, нет, я совсем не об этом, просто хотела тебя предупредить, — отвечает она, но Вайолет замечает легкое облегчение на чужом лице. Когда они расходятся по своим комнатам, по дому свистит ветер, и уснуть не получается около часа. Почти всю ночь за соседней стеной слышится приглушенная музыка.

***

      Вайолет возвращается из магазина, устало разваливаясь на диване в гостиной. Нужно было докупить некоторые вещи для дома, чтобы хотя бы немного скрасить пребывание тут на бытовом уровне. Разве что солнце сегодня пекло особенно сильно.       Куски обоев на кухне неровно свисали вниз — вчера вечером Вивьен начала снимать их, потому что ближе к полу по ним пошла плесень. На столе стояли немытые тарелки, по углам комнаты — еще не распакованные коробки. Находится внизу пока была неприятно. Казалось, сюда вот-вот зайдут грузчики с очередным креслом, обмотанным в защитную пленку.       Сидя здесь в одиночестве, Вайолет все с меньшим успехом могла отделаться от мысли о комнате на втором этаже. Она помнила шаги, которые были слышны с первого этажа, когда бабушка поднималась наверх за подарками на Рождество. Они сидели внизу, доедая ужин. Бен о чем-то громко шутил, как делал это всегда, стоило ему оказаться за пределами дома. Он умел казаться хорошим отцом и мужем. Вивьен всегда смеялась. Сидеть тут теперь было в какой-то степени невыносимо. Все казалось немного неправильным, будто странный сон, который отчаянно пытается выдать себя за реальность.       Вайолет медленно поднялась с кресла. Почему-то теперь казалось, будто любой шорох способен привести к катастрофе. Она прошла по лестнице наверх, скрипя половицами добралась до комнаты в конце коридора. Все та же дверь с бронзовой ручкой. Стоило надавить на нее и потянуть дверь на себя, затхлый запах как будто ударил по лицу. Занавески были задернуты, кровать — собрана не пойми как давно. Когда прошли похороны, Бен ездил сюда в одиночестве и приводил дом в порядок. Следующие десять лет он простоял, как музыкальная шкатулка в чулане. Теперь все казалось ужасно старым, как пропахшая сыростью балерина, крутящаяся под музыку.       Вайолет тихо села на край кровати, проводя ладонью по подушке. Наволочки с нашитым на них кружевом точно принадлежали бабушке. Они были пропитаны пылью. Она могла представить здесь ее лицо. Собственная молодость от таких мыслей начинала казаться совершенно хрупкой.       Она не помнила, как долго просидела на одном месте. Спустя какое-то время солнце за тонкими занавесками начало становиться розовым, а комната погрузилась в легкие сумерки. Сколько раз за все это время дни сменялись один за другим? Слишком много, чтобы представить.       Резкий стук во входную дверь заставил вздрогнуть. Вайолет настороженно вышла из комнаты, спустилась обратно вниз. Иногда она ненавидела двери с глазками. Кто-то упорно колотил по двери рукой, и она медленно подкралась, заглядывая наружу через мелкую линзу. В глаза сразу бросилось уродливое лицо — одна его половина была буквально перерыта шрамами, скорее всего, от огня. Мужчина, хотя и ведший себя немного нагло, тарабаня по их двери, неловко прикрывал тут половину себя рукой. На голову была надета черная шляпа.       — Бен, я знаю, что ты здесь! Открой чертову дверь! — прокричал он, и Вайолет тут же отпрянула от двери.       Пальцы быстро достали телефон из кармана кофты. Послышались тяжелые гудки. Меньше всего ей хотелось разговаривать с отцом, но говорить с мужчиной за дверью хотелось еще меньше.       — Привет, котенок, — послышался немного уставший голос отца. Он пытался казаться радостным, но выходило не очень.       — Пап, тут какой-то мужчина стучится в дверь. Он говорил о тебе. И, кажется, он зол.       — О, черт. Вайолет, просто не открывай дверь, хорошо? Я сейчас приеду, ладно? — она слышала, каким нервным он стал. Стук все еще продолжался и уже раздражал.       — Хорошо, пап, только объясни мне потом, какого черта это вообще происходит, — Вайолет сбросила до того, как отец успел ответить. Она испуганно отошла от двери еще дальше, вдруг упираясь спиной в чужую грудь. — Черт возьми!..       Тейт тут же заставляет ее замолчать, прижимая ладонь ко рту. Вайолет пытается вырваться, наступая ему на ноги, но он силой уводит ее к лестнице и открывает дверь чулана, заходя туда вместе с ней.       — Отпусти меня, придурок! — наконец удается выкрикнуть Вайолет, когда они остаются в полной темноте.       — Господи, не кричи ты так, — шипит Лэнгдон, дергая за выключатель лампочки, и Вайолет щурится, привыкая к свету.       — Какого ты вообще тут забыл?! — она отходит от него, тут же упираясь спиной в стену, и тяжело дышит то ли от страха, то ли от недовольства. — Все в этом чертовом доме сошли с ума.       — Я просто услышал шум. Этот придурок часто здесь околачивается, — голос Тейта тоже звучит так, будто он запыхался.       — И поэтому ты решил проникнуть на нашу половину и проведать, как я тут? Так любезно с твоей стороны, — Вайолет саркастично улыбается и закатывает глаза. — Кто он такой? Какого черта ему нужен мой отец?       — Я не знаю. Он часто заходит к нам, и они с моей матерью о чем-то переговариваются в ее комнате.       — Ни за что не поверю в то, что ты не пытался подслушать, о чем, — Вайолет складывает руки на груди и чуть приподнимает брови.       Тейт коротко смеется и садится на пол, укладывая руки на коленях. Он смотрит на нее сверху вниз, немного горбясь, и Хармон опять замечает что-то интригующее во взгляде напротив.       — Что-то о ее питомнике. Он обычный белый воротничок. Но моя мать не тупица, она умеет скрываться, когда ей это нужно. Вопрос лишь в том, что ему нужно от твоего отца.       — Бен часто тут бывал до того, как мы переехали. Мама не любила сюда ездить. Он просто… прибирал, когда было нужно.       — Видимо, он занимался не только этим, — Тейт замолкает и поворачивает голову к двери. Только теперь Вайолет замечает, что шум прекратился. — Кажется, ему надоело.       Вайолет недовольно подходит к двери, задевая ногой чужое колено. Тейт берет ее за руку, заставляя обернуться к нему. Она немного нервно опускает глаза.       — Тебе пора, Тейт. Мой отец скоро сюда приедет.       Он хмыкает и поднимается на ноги, резко становясь выше нее.       — Я уйду, — говорит он, не сводя с нее глаз, и они стоят в тишине друг перед другом несколько мгновений. Вайолет кажется, что она медленно начинает сходить с ума. Она ощущает, что в этом взгляде есть что-то интимное. Он продолжает держать ее руку, и она замечает это только в тот момент, когда Тейт ее отпускает. — Я пугаю тебя, да?       Вайолет тихонько усмехается, отворачиваясь и открывая дверь чулана. Дневной свет ослепляет ее белым.       — Надеюсь ты не забыл дорогу назад.       Она провожает его до чердака, а потом закрывает дверь в потолке на защелку. Все это место кажется ей одной большой проблемой, и их квартира в городе видится как воспоминание о прошлой спокойной жизни.