Забери моё тело

Антон специалистом по романтике не был от слова совсем. Он не водил парней на свидания, а они не водили его, потому что, ну, взрослые же люди, правда? Да и два мужика, дарящие друг другу цветочки и сюсюкающиеся за столиком в ресторане, выглядели бы странно даже в Москве, не говоря о Воронеже, где за такие фокусы можно было вполне неиллюзорно отхватить. Почему Антон представлял гетеросексуальные пары такими излишне милыми, сказать не смог бы даже он сам, но тут, видимо, постарался мировой кинематограф. В любом случае, до Арсения Шастун о свиданиях не думал, как и о романтике в целом. Поэтому сейчас оказался в тупике. Попова хотелось порадовать. Это чувство появилось из ниоткуда и очень парня озадачило. Неужели, и правда, влюбился? Нет, об этом он подумает как-нибудь потом. Казалось бы, о чем там думать, но Антон всегда находил тысячу и один способ, как загнаться за считанные минуты до степени «веревку и мыло, пожалуйста». Идеальное свидание для самого Антона выглядело бы так: пицца и какой-нибудь классный фильм. Или поход в Макдональдс с тонной картошки фри. Или какая-нибудь ярмарка, где проводился бы турнир по поеданию хот-догов. В общем, путь к его сердцу определенно лежал через желудок, чего нельзя было сказать об Арсении. Конечно, судя по внешнему виду голодом себя никто не морил, да и вряд ли он не любил есть, — кто вообще не любит есть? — но вести мужчину на первое свидание в ресторан казалось Антону дурным тоном. Для него надо было придумать нечто особенное, непривычное и не такое, как у всех среднестатистических начинающих парочек, ведь для Арсения не может быть по-другому. Места с едой отмел сразу. Как и кино. Банально. Антон поднял голову вверх и мысленно спросил у Вселенной, почему встреча планируется не летом, когда варианты с пикником, роликами или велосипедом имели бы право на существование. И не столь важно, что лень Шастуна сильнее практически всех подвижных активностей… А вот для коньков еще слишком тепло, разве что в крытые катки идти, но атмосфера, все же, не та. Нет, на каток они сходят перед Новым годом, это Антон для себя решил сразу. Будут кататься под кружащимися снежинками, пока гирлянды с елки и бортиков освещают пространство, а вокруг будет много людей в преддверии новогоднего чуда. Представившаяся картина парня воодушевила, захотелось мандаринов и глинтвейна. Затем пришла идея просто-напросто завалиться с Поповым в какой-нибудь приличный бар, но Антон вовремя себя одернул: это даже на свидание не похоже. Через час просмотра различных выставок, музеев, театров и балета Шастун понял, что копает определенно не туда. «— Не то, — думал он, — пусть это вполне может быть в духе Арсения, но все-таки на свидания пообщаться ходят, а не помирать со скуки на «Лебедином озере». Нужно другое». И другое нашлось довольно скоро и было в срочном порядке одобрено Яной. Обрадованный Антон тотчас набрал номер мужчины, но парочка раздавшихся протяжных гудков резко напомнила об ушедшем было смущении. Ну, позвонил ведь уже, чего бояться… — Доброе утро, — раздался заспанный и слегка искаженный телефонным динамиком голос. Шестое чувство Шастуна подсказывало, что слышать его рады даже вопреки вмешательству в естественную потребность любого человека — в сон. — Утро? — Антон отнял трубку от уха, чтобы проверить время. — Почти двенадцать скоро. Ну ты и спать, Попов. — Не фамильярничай, — на том конце провода явно забавлялись — ни следа от былого сна. — Мне можно, я уже мужчина немолодой. — Ой, простите, Арсений Сергеевич, запамятовал, — Шастун в игру включился. — Я-то вас хотел на свидание позвать в одно интересное место, а придется, видимо, в дом престарелых. Арсений рассмеялся. — Ладно, ладно, не такой уж я и старый. Свидание, значит? Куда пойдем? — А вот все тебе скажи, — парень не хотел давать Попову времени морально настроиться, уж больно хотелось посмотреть реакцию. — Но будет весело, обещаю, мы прекрасно проведем время. — Попытался скрыть зловещие нотки. — Так что, ты согласен? — Мы все еще говорим о свидании? — Пока да, остальное на твое усмотрение. Ответом ему был одобрительный гогот. — Я думал, может в среду? Если ты не занят. — Не занят. — Хорошо. Когда? Обсудив детали и еще немного потрепавшись обо всякой ерунде, Арсений положил трубку, распластался на кровати, и губы его растянулись в улыбке. Сам он на свидания иногда ходил, но в таких случаях и он, и девушки (или парни) прекрасно понимали, что это лишь прелюдия к ночи. Встречаться просто так для секса без предварительного приятного времяпрепровождения Попов считал заурядным и не слишком вежливым занятием. Будто бы совместный ужин мог как-то сгладить эту очевидную пошлость. Но в этом весь Арсений. А теперь у него была назначена встреча с человеком, которого в первую очередь хочется нежно обнимать, гладить по волосам и трепетно целовать, а не вот это вот все. Ну то есть, вот это вот все тоже, но потом, а для начала хочется в душу парня залезть, а не в штаны, и там обосноваться; кресло-качалку там поставить, красный абажур и маленький войлочный пуфик для ног. И камин построить, чтобы Антона постоянно согревать не только снаружи, но и изнутри. Чувства были новые, сильные и доселе неизведанные, и Арсений ими от всей души наслаждался. До среды, которая считалась у ребят официальным выходным после тучи проведенных техничек (актеры даже забыли, как выглядит креативная группа в полном составе), оставалось еще три дня, два из которых предстояло посвятить усердной работе, но Арсений не мог жаловаться. Во имя легкой и безболезненной притирки Антона в коллектив необходимо было провести много времени вместе, чем Арс не без удовольствия собрался заняться в ближайшее время.

***

Они встретились недалеко от центра в каком-то тихом дворике у серого дома с неприметной железной дверью, ведущей в подвал. Антон докуривал неизвестно какую по счету уже сигарету, когда увидел Попова. Парень немного волновался, и поэтому пришел раньше условленного, из-за чего Арсений вмиг почувствовал себя кисейной барышней, которая опаздывает на свидания, потому что «все приличные девушки опаздывают на свидания». — Привет, — Антон затушил сигарету о мусорный бочок, оглянулся вокруг и, не увидев поблизости любопытных прохожих, раскрыл руки для объятий. Арсений прижался к парню, уткнулся в шею и коротко втянул в себя воздух, чувствуя легкий древесный парфюм, смешанный с натуральным, притягательным запахом тела и свежими морскими нотками. — Судя по району и этой двери, мы пришли за наркотиками, — отпрянув, хитро подмигнул Арсений. — Я, конечно, хотел устроить что-то интересное, но давай пока без этого, — Антон элегантным жестом указал на дверь. — Только после Вас. У входа показалось несколько ступенек вниз, ведущих в небольшое полуподвальное помещение, оформленное в красно-черных тонах. За деревянной стойкой из темного дерева сидела полнолицая девушка с тоненькими светлыми кудряшками, которые спадали на розовую кофточку. Смотрелась она в этой обстановке странновато: на стенах висели жутковатые картины, кадры из известных фильмов ужасов, в одном углу на стеклянном столике обнаружился череп козла в обрамлении свечей, зато девушка выглядела как эталон безобидной страны эльфов с единорогами, не иначе. — Добрый вечер, меня зовут Мария. Вы по записи? — На имя Антона Шастуна. Арсений огляделся в очередной раз и, пока Мария вбивала в компьютер имя парня и читала заметки, тихонько обратился к Шастуну. — Комната страха? — Подумал, что совместная стирка штанов после первого свидания сближает, — Антону и самому стало не по себе. Он, мягко говоря, не был фанатом подобного жанра, если не сказать, что боялся до усрачки, но в надежде впечатлить Попова как-то даже об этом подзабыл. Сейчас он начинал жалеть, что мозги у него отключались при мыслях о мужчине так же быстро, как и бесследно улетучивались остатки благоразумия. — А говорят, что романтика умерла, — Арсений театрально растрогался и смахнул несуществующую слезу. — А то ж, ёпта, я, знаешь, какой романтичный? — Вам вниз по лестнице, — администратор прервала их сюсюкания и указала на ступеньки, уходящие еще глубже под землю. — Ваш квест называется «Шелуха», это вторая дверь слева. Приятно вам испугаться. Спустившись, мужчины увидели перед собой мрачный, плохо освещенный свисающими с потолка заржавевшими лампами небольшой коридор. Стены были небрежно обиты черной тканью, лоскутки которой торчали то тут, то там. Справа и слева расположились по две черные двери с прибитыми к ним покосившимися табличками. Арсений подумал, насколько же, должно быть, большие здесь подвалы. Как-то излишне живо они подошли к нужной точке, а деревянная дощечка, на которой ножом было вырезано слово «Шелуха», предвещала целую кипу эмоций. — Готов? — Антон уже не был уверен в гениальности своей затеи, но отступать было некуда. — Погнали. Дверь за их спинами закрылась, и полоска света из коридора померкла, позволив темноте заполнить всю комнату без остатка и оставив этих двоих тихо тонуть в ее глубинах. Арсений, зашедший первым, слегка попятился, уткнувшись спиной в грудь Шастуна. Тот приобнял его сзади, хотя и сам сейчас был в шаге от того, чтобы начать трястись похлеще стиральной машинки на отжиме. — Арс, ты как, в порядке? Арсений был не в порядке, далеко не в порядке. Сглотнул, сделал пару вдохов-выдохов. — Я… Ну, в общем, темноты боюсь. То есть, не просто там темноты, а именно в замкнутых пространствах, если я один или… — Ты… чего? Почему сразу не сказал? Могли бы пойти в любое другое место. — Ну ты старался, организовывал. Да и я подумал, вдвоем не так страшно будет, — почему-то шепотом признался Попов. — Вдвоем не страшно, когда хотя бы один человек не боится, — в тон ему прошелестел парень, прижимая к себе Арсения еще сильнее. — Ты тоже? — Не темноты, а комнат ужасов. Храбрецы, каких не ведал свет, так и топтались на пороге, не решаясь сделать шаг вперед. Антон подумал, что у актеров наверняка есть приборы ночного видения и они сейчас уссываются от открывшейся им картины. — А нахуя мы вообще тогда сюда пришли? — могло бы показаться, что Арс злится, но в его шипении Антон расслышал отчетливые нотки паники. — Я думал, будет весело, я же не знал… — оправдания прервали звук удара гонга и совершенно отвратительный скрипучий и злорадный смех. Мужчины вздрогнули. — Кажется, актеры заскучали, — Арсений изо всех сил пытался звучать расслабленно, но получалось откровенно плохо. — Ага, и я теперь не понимаю, кому будет сегодня веселее, нам или им, — Шастун громко выдохнул. — Ладно, надо идти. Быстрее начнем — быстрее закончим. Парень намеревался было предложить идти впереди, ведь Арсению наверняка страшно шагать первому в неизвестность, но подумал, что тогда сам же первый и умрет от инфаркта на следующем повороте, где на них наверняка выпрыгнет неведомая хтонь. Умирать от инфаркта в двадцать пять лет в планы не входило. С другой стороны, Попов был еще старше, а значит, риски у него все же выше. Придя к выводу, что после такого свидания он просто обязан сводить мужчину на полное обследование организма, включающее в себя двадцатичетырехчасовую ЭКГ, Шастун все-таки решил повести себя как джентльмен. — Хочешь, я первым пойду? Арсений хотел бы согласиться на это заманчивое предложение, ибо идти вперед самому, прямо в сердце того, чего он боится, было откровенно ссыкотно. Представил, что Антон ведет его за руку, как ребенка. Стало на секундочку полегче, пока воображение не подкинуло ему картинку, как он остается спиной один на один с темнотой, и никто сзади не прикрывает. От чего нужно было прикрывать? Кто бы пояснил, но ощущение опасности со спины почему-то было сильнее. Его внутренний голос не примянул вставить, что уж ему-то бояться того, что за спиной, грешно, так как самому же все обычно нравится, но этот тонкий голосок потонул в накатывающей лавине беспомощности. — Нет, все нормально, я впереди, а ты следом. Только не отходи далеко, пожалуйста. Обнажить перед Шастом тщательно скрываемый страх оказалось слишком легко. Арсений было встрепенулся, но быстренько отбросил мысль о необходимости строить из себя хуй пойми кого перед Антоном и сконцентрироваться на имеющихся у него запасах смелости. «— Я не один, я не один, — повторял про себя мужчина, как мантру». Запасы, откровенно говоря, были скудны. — Будто бы я от тебя отцеплюсь теперь, — Антон вздохнул. — Топай уже. Как и предполагалось, за первым же слегка подсвеченным поворотом их поджидал актер в костюме пугала. На маске застыла пугающая кривая улыбка, грубо заштопанная с одной стороны красными нитками, на месте глаз — пуговицы, одна черная, побольше, другая, поменьше, голубая, на шее петля, а в руке топор, обмазанный бутафорской кровью. Плюнув на остатки самолюбия, Антон заорал дурниной, чем слегка оглушил Арса на правое ухо, и, кажется, даже само пугало заметно сжалось. Замахнувшись на парочку топором оно прокричало им: «Не ходите в кукурузу!», после чего убежало куда-то вбок, где, наверняка, была потайная дверь. — Я никогда в жизни больше не буду есть сраную кукурузу! — в сердцах выдал Шастун. Попов сдавленно усмехнулся и сжал левую руку парня, покоившуюся на его животе. На небольшом освещенном кусочке было поспокойнее, хотя идти дальше и смотреть, что же еще приготовили им организаторы квеста не очень-то и хотелось. А приготовили они поистине хорошее представление. С каждым новым поворотом, с новой открытой дверью, сердце Антона в пятки уходило, если не за пределы тела вовсе. Например, в одной из комнат, где поначалу зловеще мигал свет («Сраные позеры, — подумал Шастун, — никакой оригинальности») в какой-то момент резко наступила темнота, и на них сверху свалилась сеть, сопровождаемая звуками шелеста крыльев и карканьем ворон. Когда же спустя энное количество криков, матов и потраченных нервных клеток мужчины смогли выпутаться, включился свет. Прямо посередине комнаты спиной к полуживой от страха парочке сидела на стуле девушка с черными спутанными волосами и в белой ночной рубашке до пола. Перед ней стояла обыкновенная на вид швейная машинка, которую та приводила в действие нажатием педали. Мерное постукивание могло бы успокоить в любой другой ситуации, но предательский холодок, пробежавший по их спинам, твердил обратное. — И куда нам? — Арсений потихоньку начинал разделять страх Шастуна к комнатам ужаса. — Я не хочу к ней подходить, — Антон жалел сейчас всем сердцем, что не повел Попова на «Лебединое озеро». Мог бы сидеть сейчас спокойненько и скучать, глядя на изящных балерин. Нет же, выебнуться захотелось. — Надо ее обойти, — Арсений пытался рассуждать логично, тем более что в предыдущую комнату, где не было видно ни зги и в которой отчетливо слышалось чье-то дыхание, желания возвращаться не было совершенно. — Я к этой твари спиной не повернусь, — прошептал Шастун на ухо мужчине, попутно обтирая свои потные ладони о штаны. Постукивание швейной машинки прекратилось. — Ты же в курсе, что это просто актриса? — Арсений пытался воззвать к здравомыслию то ли парня, то ли самого себя. Антон был в курсе, конечно же, он был. Но страшно, очень страшно. Они же не знают, что это такое. Вот если бы они знали, что это такое… Арс невзначай переплел пальцы Антона со своими, чувствуя теплый от нагретых рук металл нескольких его колец, и повел за собой. И в самом деле, пока они жались к стене, обходя девушку, все было хорошо. Но как только рука мужчины коснулась дверной ручки, она подняла голову, встретилась взглядом абсолютно черных глаз с созерцающим этот перфоманс Шастуном, и пронзительно закричала. — Да ну в пизду! — Парень вытолкнул Арсения в коридор и захлопнул за ними дверь с таким грохотом, что та чуть с петель не слетела. — Дура! — Закричал он в прошлую комнату, зная, что даже через дверь будет услышанным. Несмотря на страх перед окружающей их темнотой, Попов рассмеялся. — Антон, дураки здесь явно мы с тобой. — Пошли уже, — буркнул парень, не отцепляя рук от Арсеньевского тела. Пройдя еще несколько темных коридоров со страшными звуками и комнату, где на них кинулся с топором какой-то лысый мужик в окровавленном фартуке, пара оказалась на свободе. В слегка подавленном состоянии они попрощались с Марией, которая понимающе им улыбнулась, и вышли на улицу. Синхронно достали сигареты. Закурили. Помолчали. — Что ж, такого свидания у меня действительно еще не было, — первым пришел в себя Арсений. — Удивил так удивил. — Прости, — Антону теперь было немного стыдно за то, что так налажал. Себя дураком выставил, так еще и Арсения на дискомфорт обрек. — Да нет, все в порядке. Сейчас, на улице, это даже весело. Особенно вспоминать, как ты там визжал, — лукаво сощурил глаза Арс. — Будто я там один визжал, — возмутился парень. — И вообще, мне кажется, после такого не грех пойти выпить. Могу я в продолжение свидания пригласить тебя в бар? — Читаешь мои мысли, Антон. Теперь идея завалиться в питейное заведение не то, что не выглядела глупой, она была самой логичной в сложившейся ситуации. Так что вскоре мужчины уже сидели за барной стойкой со стаканами виски и приходили в себя. — Ну ты и выдумщик, конечно, — Арсению уже полегчало и даже стало немножко стыдно. Все-таки не маленький, темноты бояться. С другой стороны, Антон тоже хорош. — Да я, знаешь, как-то не ожидал, что ты боишься темноты. Вообще сложно представить, что ты чего-то можешь бояться. — Страшный секрет раскрыт, — Попов развел руками, собираясь что-то добавить, но в последний момент передумал. — Кому-то расскажешь, и я запру тебя в такой комнате ужасов на сутки, — тут же добавил он с нежной улыбкой. — Да иди ты, — Антон дружелюбно ткнул его в плечо. — Шучу, конечно, я не настолько жесток. Как вообще так получилось, что ты привел нас в место, которого боишься? — Да говорю же я, не подумал, — Шастун растерянно посмотрел на свой стакан, будто в нем имелось объяснение его слабоумия. — Я как увидел квест на сайте, зачитался, там картинки яркие были, а ты же тоже у нас яркий, ну и я так обрадовался, что смогу тебя порадовать… Арсения прошибла такая нежность, что он украдкой накрыл руку парня своей и погладил кончиками пальцев. — Ну, ты знаешь, было не так плохо, — он ласково улыбнулся, встретившись глазами со слегка настороженным зеленым взглядом. — Особенно понравилось, как ты меня к себе прижимал все время, я не против повторить. Антон заметно расслабился, пусть и смутился по классике жанра, поскольку перед ним никто иной, как Арсений — объяснять все что угодно на свете с помощью заветной фразы «это же Арсений» входило в привычку, правда, еще не ясно, в хорошую или плохую… Осталось поплыть, как масло на солнышке, приговаривая при этом, что все так и задумано, все хорошо. Не падать же лицом в грязь (и так на славу постарался сегодня), так что с ответом парень нашелся, честно ляпая первое, что взбрело в голову. — Это с радостью, только в более благоприятной обстановке. Арсений убрал свою руку, когда бармен начал подозрительно на них поглядывать, оставив Антона в очередной раз думать о минусах ориентации и невозможности держаться за руки в любом месте со своим партнером. Остаток вечера провели вместе, обсуждая дела насущные, то и дело возвращаясь к сегодняшнему приключению. С каждым новым стаканом становилось лишь веселее, и в итоге эти двое уже вовсю смеялись с артистов квеста, не стесняясь при этом прикасаться друг к другу все более интимно. В конце концов, достигнув приятной кондиции, было принято решение разъехаться по домам. Арсений, не сильно-то и понижая голос, поблагодарил Антона за прекрасное свидание и даже чмокнул в щеку, когда они выходили из заведения. Антон рассмеялся, крепко обнял его, уткнувшись в висок, и усадил в такси, пристраиваясь в машину следом. Бармен, полируя бокалы, просто порадовался, что эти двое ушли и не придется вызывать полицию, ведь кто-нибудь из посетителей по-любому их сегодня отпиздил бы, засидись они здесь подольше.

***

Двадцать третьего сентября делегация в лице двух импровизаторов и их непосредственного начальника выдвинулась в коттеджный посёлок Щелково в двадцати километрах от МКАДа, где, собственно, и должно было всё состояться. Под словом «всё» подразумевалась потеря времени ради имиджа и хороших взаимоотношений с коллегами по цеху. Арсений с Антоном при этом рассчитывали хотя бы немного повеселиться, тогда как Стас, оказавшийся сегодня за рулем (парочка Попова и Шастуна безапелляционно заявила, что раз он их туда тащит, то и везти должен сам), не рассчитывал уже ни на что и просто хотел отдохнуть. Как ни странно, усталость была не чужда даже ему. Впрочем, как только они подъехали к месту назначения, стало немного радостнее: огороженная территория с большим зеленым участком, приятно освещенными асфальтированными дорожками и двухэтажный светло-коричневый дом с большими панорамными окнами на первом этаже смотрелись очень даже солидно. Уже на улице слышалась легкая веселая музыка, кто-то курил у входа, кто-то прогуливался снаружи с бокалами, но больше всего народа, естественно, было внутри. Стас не успел и шага ступить в сторону дома, как тотчас встретил кого-то знакомого и ушел пожимать руки, махнув ребятам, мол «сами разберетесь». Переглянувшись, Антон с Арсением единогласно решили пойти внутрь и узнать для начала, что там с выпивкой, а заодно и с едой, как не примянул вставить голодный Шастун. В центре зала располагался небольшой бассейн, где уже вовсю резвились самые быстрые и пьяные гости, а справа от них на мягких разноцветных пуфиках напротив огромных окон, выходивших в сад, оживленно общались люди. Позади бассейна обнаружилась каменная барная стойка серого цвета и импровизированный танцпол, где уже дрыгались в свете софитов полупьяные тела знаменитостей. Слева стоял столик с закусками, куда Антон тут же выстроил маршрут, отправив Попова за напитками. Около столика суетилась девушка, видимо, пытаясь красиво расставить дополнительные тарелки, и когда она повернулась, пропуская его, Антон понял, что они уже встречались. — О, привет, ты друг Арсения, да? — Девушка, вероятно, тоже узнала парня и решительно протянула руку для приветствия. — Я Лиза. Спасибо, кстати, что дал ему мой номер, — подмигнула и заговорчески прошептала: — Я уже не надеялась, что он соизволит позвонить. Антону потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и попытаться состроить вежливую улыбку. Он инстинктивно оглядел протянутую ею мгновением ранее кисть и успел отвесить себе несколько мощных мысленных подзатыльников. Привычка — штука сложная; именно эта, как курить бросить со следующего понедельника — нереальная. — Антон, да, друг, — ответил с легким нажимом. — Естественно, кто я такой, чтобы мешать родственным душам воссоединиться. — Да уж, родственным, — девушка малость поникла, но тут же резво смахнула якобы пылинку со своего плеча и стала незаметно осматриваться. — А он сегодня тоже здесь? «— Да что б тебя, Стас, не мог ты, что ли, Диму с Сережей взять, — Антон сейчас готов был нанести десяток визитов вежливости, лишь бы не видеть этого заинтересованного лица девушки. — Сидели бы сейчас спокойно, болтали». — Да, где-то там ходит, — сказал парень вслух и неопределенно махнул рукой в направлении выхода. — Здорово, — Лиза искренне обрадовалась. Это у них общее: ярко выраженная мимика с ясными как день эмоциями. — А ты тоже не стой, угощайся, — она кивнула на стол с изысканными закусками, к которым у Шастуна только что пропал аппетит. — Да, спасибо, я попозже, — парень чувствовал себя с каждой минутой все более неловко. Почесал затылок. — А ты, получается, тут все организовываешь? — Ну да, — Лиза смущенно улыбнулась. — Девочки иногда устраивают что-то такое и меня просят. — И, между прочим, не зря, — заявил голос позади Антона. Парень обернулся и увидел высокую стройную девушку с копной рыжеватых волос. — Катя Варнава, а ты Антон, новенький? — Да, очень приятно, — парень протянул было руку, но девушка уже полезла обниматься. Неловко вот так вот здороваться с телезвездой, которая, судя по пустому бокалу в руках, что она ловко удерживала вместе с айфоном и еще чем-то мелким меж пальцев (этой сверхспособности Антон удивляться не перестанет никогда), уже неплохо так хлебнула вина и была воплощением самого дружелюбия. — А Лиза у нас волшебница, — продолжала Екатерина. — И коттедж этот нашла, и диджея с барменом и кейтерингом организовала, и украсила дом и сад, и вообще. Луч-ша-я. Лизок, обожаю. Последней, похоже, неловко не было, и знакомы они были давно, так что девушка просто рассмеялась и похлопала Катю по спине. — Для вас, мои дорогие, все самое лучшее. В итоге Лизе пришлось вернуться к своим делам, а Варнава, пользуясь случаем, утащила Антона «знакомиться с девочками, они же должны заценить нового красавчика». Катя не скупилась на сердечные комплименты в его адрес, постоянно твердя о том, что именно Антон станет путеводной звездочкой в добыче командой успеха. Следующие полчаса Шастун, которому мгновенно была вручена бутылка пива, стоял в окружении прекрасной половины коллектива, пытался сносно отвечать на стандартные вопросы и вслушиваться в их разговоры, когда интерес к нему немного поутих. Наконец, когда компания вновь начала разбредаться и отойти от девушек больше не казалось невежливым, Антон выдохнул и направился к бару за чем-то покрепче. Получив водку с апельсиновым соком, парень огляделся, ища взглядом кого-то из коллег, прошел по помещению, пытаясь не врезаться в не совсем трезвые уже тела. Вскоре он нашел, кого искал. Лиза, сидя на кресло-мешке у окна слишком близко к Арсению, что-то мило ему щебетала. Ну, парень подозревал, что это должно было быть милым, но бесило жутко. Еще больше тучи сгущались от того факта, что Попов, видать, искренне этой славной беседой наслаждался. Антон не рассчитывал провести весь вечер рядом с мужчиной по вполне понятным причинам и прекрасно понимал, что тот, в силу характера, будет всеобщим любимцем, но почему именно она? Видит Бог, или кто там это все наблюдает, парень предпочел бы видеть самого миловидного парня вместо нее. Хотя, конечно, нет. На самом деле, он предпочел бы утащить Арсения отсюда прямо сейчас, зажать в каком-нибудь укромном месте и целовать до онемения губ. А не смотреть, как эта шатенка, скорее всего, предназначенная Арсению судьбой, становится причиной широких улыбок Попова. Единственный плюс ситуации был в том, что Антона здесь больше особо не трогали, и он мог молча потягивать напиток, откинувшись на стену с нечитаемым выражением лица и прожигая дыру в спине девушки. Знакомых почти не было, и с ними он успел обменяться кивками головы и парой шаблонных фраз, а незнакомцы или просто не обращали на него внимания, или быстро отставали, поняв, что дежурный диалог тот поддерживать не намерен и знакомиться тоже. В целом, было даже немного скучно. Все напоминало типичные университетские тусовки, разве что алкоголь стал дороже да локация выбрана с размахом. Антон предпочел бы сейчас сидеть дома и пересматривать вместе с Яной первый выпуск с его участием. Все-таки хорошо они решили: не собираться всем вместе на премьеру сезона, а дать возможность насладиться им в тихом семейном кругу. Возможно, совместный просмотр передвинули ради Антона, кто знает… главное, что благодарен Шастун за это был неимоверно. Пусть с семьей посмотреть не вышло, но смешные комментарии вперемешку с бесконечными издевками от лучшей подруги того стоили. Даже мама, которая поначалу скептически относилась к карьерной тропе сына, нехотя покинула свои грезы о стабильной работе «как у всех» и произнесла чертовски важные для каждого ребенка слова: «Я горжусь тобой». Такая мощная поддержка от близких изумила Антона очень, даже напугала чуть-чуть. В происходящее слабо верилось, а накатывать начинало почему-то именно здесь и сейчас. Давненько поселившаяся тревога в груди отзывалась слабыми толчками, как лазурные волны от песчаного берега. Через несколько песен и еще целого стакана водки с соком мрачные рассуждения Шастуна прервали. — Чего хмуришься? Не нравится здесь? — Арсений прислонился боком к стене рядом, внимательно осматривая Антона. — Не особо. Точнее, люди тут странные, — парень беспечно пожал плечами, но быстрый взгляд на Лизу бросил. Это не укрылось от Попова, и он, глянув в том же направлении, хитро прищурился. В глазах заплясали чертята. — Ревнуешь? — Что? Нет, — Антон попытался сделать вид, что не понимает, о чем речь, но что-то ему подсказывало, что ничего не получится, так что он просто устало выдохнул. — А ты бы не ревновал меня к моей половинке? — Так, Шастун, ты прекрасно знаешь, что моя половина… — Перестань, Арс, мы это уже обсуждали. Некоторое время Попов задумчиво рассматривал лицо парня: то ли ответы на все волнующие вопросы выискивал, то ли попросту залип. — Не хочешь поговорить где-нибудь в более уединенном месте? — Поговорить? — Антон иронично выгнул бровь и кончики его губ поползли вверх. — Там видно будет, — мужчина издевательски подмигнул. — Идем. На втором этаже музыка больше не била по перепонкам, зато отчетливее стало слышно, куда с первого этажа пропали некоторые парочки. Арсений приоткрыл дверь в самую последнюю комнату и, удостоверившись что внутри пусто, поманил за собой Шастуна. Закрыл за ними. Через раздвинутые занавески комнату освещали тусклые уличные фонари. Антон подошел к окну и выглянул на задний двор. Никого. Поставил стакан на подоконник и вперил взгляд в Арсения, который наблюдал за парнем, сложа руки на груди. К ним просачивались отдаленные звуки внешнего мира, но они сейчас не давили, в отличие от наэлектризованного молчания в воздухе. — Что? — первым не выдержал Антон. — Ну раздражает она меня! Слишком… фальшивая, что ли. Не знаю. Имею я право немножечко поревновать или нет? — То есть я попросил тебя пойти сюда, чтобы не слушать Лизу весь вечер, а ты меня к ней ревнуешь? Антону, в общем-то, ответить было нечего. Под таким углом он почувствовал себя дебилом, и даже то, что Лиза, очевидно, предначертана Арсению свыше, сейчас не бесило так сильно, как внизу. Арсений медленно подошел ближе, положил руки парню на бедра и прижал к подоконнику. Уткнулся в шею, нерасторопно водя носом по теплой коже. Услышал, как участилось дыхание Антона, и почувствовал его руки на своей спине. — Хватит так много думать, — шепот мужчины рядом с ухом заставил Шастуна покрыться мурашками. — Не так уж и часто я таким занимаюсь, могу себе иногда позволить, — Антон отчаянно пытался говорить ровно, но всю самоиронию сводил на нет подводящий от желания голос. — Придурок. Арсений поцеловал парня резко, напористо. Время на излишнюю бережность истекло. Тот ответил на поцелуй, подобно утопающему, истерично желая заполучить глоток чистого воздуха. Попов провел кончиками пальцев по груди, животу, вниз; ощутил под подушечками пышущую жаром кожу. Дошел до брюк и притянул Шастуна за ремень еще ближе к себе, хотя, казалось бы, куда уж еще. Легонько прикоснулся к натянувшейся от возбуждения ткани, вызывая сдавленный стон. Оторвался. Посмотрел в затуманенные от желания глаза цвета предзакатной тайги. — Я остановлюсь, если скажешь, — выдохнул в шею Антона между легкими поцелуями. В ответ парень лишь тяжело сглотнул. Это было правильно. Происходящее складывалось в безупречную мозаику. Хотелось сразу всё и даже больше, но здравый рассудок в этой борьбе еще пока побеждал — успеют. Арсений ждал долго, и перспектива подождать еще немножко, буквально песчинку пропустить по стеклянной оболочке песочных часов, не казалась такой страшной. Продолжая чуть ли не кусать чужие губы, Арсений расстегнул ремень, ширинку и коснулся кожи над резинкой боксеров. Легонько ее оттянул, как бы дразня, и вернул на место. До слуха тут же донесся протестующий стон. Антон оторвался от Поповских губ, чтобы оставить несколько полупоцелуев-полуукусов на мужской шее. Арсений тихо рассмеялся от удовольствия, после чего приспустил штаны Шастуна и удивительно быстро оказался на коленях. Антон посмотрел вниз, и у него, можно сказать, сердце остановилось от этой картины: Попов перед ним на коленях, смотрящий на него совершенно блядским взглядом ярко-голубых глаз, который медленно стягивает с него боксеры, давая свободу слегка подрагивающему от нетерпения члену. И даже умереть было не страшно от такой красоты. Не прерывая зрительного контакта, Арсений провел языком от основания до конца, легонько поиграл с уздечкой и тут же накрыл губами чувствительную головку. На язык сразу же попала чуть солоноватая капелька смазки. Он лениво, с мучительной лаской начал двигать головой, вбирая в себя постепенно все больше и больше. От осознания, что он стоит сейчас на коленях перед Антоном, сносило голову, внизу живота все ныло от возбуждения. Хотелось продлить этот момент, чтобы тихие стоны парня не прекращались, чтобы доводить его до исступления как можно дольше. Шастун, плохо сейчас соображающий, легко положил руку на затылок мужчине, одним жестом спрашивая разрешения, и тот, словно поняв, что нужно, взял так резко и глубоко, что Антон рвано задохнулся от неожиданности. Сердце стучало слишком быстро, сбивалось, грозясь остановиться. «— Точно инфаркт, — пронеслось в голове. — Да и похуй». В сознании осталась лишь приятная дымка, мыслей не было. Горячее дыхание Арсения, его язык, очерчивающий ствол по всей длине, мягкие губы, что так легко скользили к основанию и обратно, не оставляли ничего, кроме безудержного желания и какой-то совершенно дикой нежности, которая разрывала грудную клетку. Антон чувствовал, будто его первый раз происходит здесь и сейчас. Возможно, сексом он и занимался в своей жизни, но любовью — никогда. Попов наращивал темп, пытаясь одернуть себя и не дать рукам спуститься к собственному паху. Сейчас речь была не о нём. О нём будет потом. Сейчас он видел, что Антон уже близко, и не останавливался, не позволял парню отстраниться, чтобы через несколько мгновений почувствовать, как в горло стрельнула теплая вязкая жидкость. Посмотрел снизу-вверх на Шастуна и проглотил. Тот пытался отдышаться, ресницы прикрытых глаз трепетали, рот был слегка приоткрыт. Заторможенно встал на ноги, бережно натягивая на парня нижнее белье и брюки, аккуратно застегнул ремень. Поднял взгляд и увидел, как зеленые, наполненные экстазом и нежностью глаза внимательно наблюдают за каждым движением его пальцев. Антон наклонился и медленно и с чувством поцеловал мужчину в губы. Было приятно. Конечно, Попов бы не обиделся на брезгливость, он вообще на Антона, казалось, обижаться не мог, но такое доверие подкупало. Шастун, зверскими усилиями унимая дрожь в коленях, начал было водить руками по его телу, ненавязчиво собираясь сравнять счет, но Арсений мягко отвел их, поцеловал в кончик носа и улыбнулся. — Не сегодня, успеешь еще. Расслабься, а то еле на ногах стоишь. Антон уткнулся ему в плечо, обнял и прошептал: — Ты самый лучший.