Третий не лишний

— Перловка! — Громко объявляет Шайберт, и непонятная зеленоватая субстанция шлепается об тарелку с неприятным хлюпающим звуком. — А-а... — Рону ничего не остается делать, как неуверенно принимать еду в свои руки, — Это точно можно есть? — Не знаю, — Алекс беззаботно улыбается и пожимает плечами, — я ничего не нашла в вашем холодильнике, поэтому остается есть только это. Граймс еще не ужился в незнакомой общине, поэтому даже не прикасался специфическому завтраку, пока его подруга спокойно сидела с Андерсоном за столом. Рон словно ребенок, который только научится держать ложку, с округленными глазами смотрит в тарелку, даже пока не думая опускать в нее чистый предмет. — Кстати, я ухожу сегодня, — Заговорила брюнетка, отпив свою воду с лимоном. Она откидывается на спинку стула. — С чего бы это? — Спрашивает Карл, и слегка приближается к круглому столу, — И куда? — С отцом на вылазку. — Шайберт коротко улыбается, замечая боковым зрением, как шатен уже набрал в свою ложку вязкой жижи, и, стараясь скрывать отвращение, наблюдает, как она стекает обратно в тарелку. — Нет. — Внезапно отрезает Граймс, махнув головой. — Ха, смешно. — Я серьезно, — Парень помрачнел, нависнув над столом, по прежнему за него не садясь, — нет. — Интересно, почему? — Девушка поддается вперед, и подпирает щеку о свою ладонь, невинными глазами смотря на строгого друга. — Потому что я сказал нет, — тверже произносит он. — Ты сама говорила что тебе нравится Александрия, и ты не хочешь покидать ее в ближайшее время. — Так, подожди, стоп... — Брюнетка приподняла руки, — Во первых, да, это место мне безусловно нравится. Во вторых, я просто хочу пойти с отцом за стену, и немного побывать с наружи, тем более, я нужна там. Рон буд-то от боли откидывается назад, крепко зажмурившись, не выпуская ложку, начинает кашлять, так и не приступив к еде. Ребят, однако, это не волновало, ведь конфликт разгорелся как дрова в камине. — Так ты просто хочешь погулять? — с осуждением произносит Граймс, щуря глаза, — Эта территория еще не изучена, с тобой может что-то случится. Я этого не позволю, нет. — С чего вдруг такое внимание ко мне?! — Шайберт резко встает из за стола, и начинает пилить взглядом друга, уже даже не слыша, как начинает задыхаться Андерсон. — Раньше такого не было! Или ты думаешь, что без меня тебе будет скучно? — Потому что сейчас вокруг полно опасности! — Обходя круглый стол, Карл приближается к девушке и, уже не сдерживаясь, кричит на нее за детскую наивность. — Мы с отцом видели ходячих с вырезанной «W» на лбах, это серьезно! — Но я ведь не маленький ребенок, и могу за себя постоять! — Наконец, Шайберт поворачивает голову в сторону кашляющего друга, который продолжал сжимать ложку, — Рон, скажи ему! — Причем здесь Рон?! — Кричит Граймс, становясь все раздраженнее, — Он стал моим лучшим другом раньше, чем твоим! — Он и мой друг тоже! — Повторяя за брюнетом, Шайберт тоже приблизилась к нему, глядя исподлобья, — ты и зевнуть не успеешь, как я уже буду за стеной! — Я этого не позволю! — Карл почти рычит в лицо своей подруги, и чуть не бьет рукой по столу. — РОН! — в унисон кричат подростки и поворачивают головы в сторону друга, который все время давился запахом из тарелки. Ссора остановилась лишь тогда, когда шатена чуть стошнило на свои штаны, и только тогда на него обратили внимание. Алекс с непониманием берет у Рона ложку, и подносит к своим губам, со спокойным выражением говоря. — Посолить забыла... Теплое солнце пекло, будто в пустыне, но подросткам оно не угрожало жгучими лучами, ведь их головы прикрывали множество ветвей деревьев. Этот воздух, который они разделили за воротами Александрии, был для них совсем другой. Он казался родным и привычным. Карл шел впереди и просил Шайберт, следующую за ним, не отставать. — Отличное место, — первым заговорил Граймс, когда увидел хорошее дерево, верхушка которого почти не пропускала назойливого солнца. Не дожидаясь ответа подруги, парень с облегчением падает на привычно грязную землю, и, шумно выдыхая, опирается спиной о дерево, пока шляпа слегка сползла на его лицо. Шайберт садится чуть поодаль от брюнета. Граймс замечает это боковым зрением, чувствуя обиду, витающую в воздухе. Он одной рукой убирает родную шляпу с лица, и поворачивается к ней. — Все еще обижаешься? — в его голосе звучала какая-то тоска и сожаление. — Вовсе нет, — просто отвечает Алекс, делая выдох, но не расслабляет сложенных рук. — Просто я действительно не поняла, что было сегодня утром, — она замолчала, с сомнением переводя глаза на зеленый мох, — меня опять терзают смутные сомнения, будто ты не доверяешь мне. Граймс хлопал ресницами и внимательно ее слушал. В какой-то момент ему так захотелось дотянуться до нее, и прижать к себе так крепко, как только смог. Сказать, что доверяет и просто волнуется, что не хочет её вот так потерять. Парень тихо кряхтит и двигается ближе к ней, отказываясь от опоры в виде дерева. Он почти касается ее руки, но девушка старается на него не смотреть. Его теплая мальчишеская ладонь ложится на её черную макушку, и Алекс вздрагивает. От прикосновения тепло пронизывает ее тело. Её будто замотали в плед и посадили перед камином, дрова в котором мирно пощелкивали, и она чувствовала себя в безопасности и комфорте. Она ощущает, как его рука спускается чуть ниже, по её длинным черным волосам. Он доходит до её оголеного плеча и нежно сжимает. Шайберт и сама не заметила, как он оказался у ее лица. Голубые глаза смотрели прямо на нее, в них читалось что-то родное , что словами было нелегко передать. Она опускает ресницы, когда чувствует теплые губы на лбу. Поцелуй был легким, почти невесомым. Алекс в миг вспомнила. Когда ей было тринадцать, Граймс делал то же самое. Так нежно и неожиданно. В тот день она чуть не попала в неприятности, и он даже накричал на нее. Было видно, он волновался. Может, сейчас он хочет сказать тоже самое, ответить на все вопросы подруги? Брюнетка смотрит на Карла, и тот убирает руку, смущенно смотрит куда-то вниз. Он поднимает голову наверх, когда слышит шорох. Алекс поднялась. — Я пойду, — Кратко заявляет девушка, — ты, если хочешь, оставайся. Я доберусь. — Подожди. — Граймс поднимается следом за ней, — Ты уходишь? Это из-за поцелуя? Девушка останавливается, закрывая глаза, наслаждаясь последними минутами запаха леса. — Нет. Я просто хочу побыть одна. — Подожди, давай я провожу тебя? — Парень опять увязывается за ней. — Карл мне уже не тринадцать лет, — Шайберт убедительно кивает головой. — Тебе четырнадцать, — отрезал брюнет, — и я обязан за тобой следить, пока ты не обучишься обороне окончательно, — он махнул куда-то в сторону, — ты для меня, что Джудит. Только чуть старше. — Справедливо, — нахмурилась девушка, глядя в никуда. — Есть только один способ тебя от меня отвлечь... — глаза Шайберт распахнулись, она не успела договорить, в них читался ужас. Девушка увидела за спиной парня нечто страшное, что заставило ее побледнеть. — Срань Господня... Карл не ждет от нее следующих слов. Он резко отводит ладонь к рукояти своего ножа, висевшего на поясе, и незамедлительно оборачивается назад. Никого. Посмотрев обратно, парень видит лишь вздрогнувшие кусты. Девушка обманула его. Внутри что-то неприятно обожгло. В подобные моменты хитрая Шайберт раздражала. Граймс кинулся за ней, ориентируясь по дороге, по которой они пришли сюда. — Алекс! — Кричал он, пока бежал, — Алекс! — В голове он уже прокручивал нелегкий разговор. Силы покидали, и догнать девушку уже не было шансов. Зато из-за листвы, что он разводил в стороны, видны могучие ворота Александрии. Насторожили лишь странные звуки... Крики, выстрелы, борьба. Карл останавливается, когда понимает, что на город напали.