Третий не лишний

Рон приглушенно шипит, когда Дениз касается мокрой ваткой его треснувшей губы. На языке все ещё чувствуется неприятный вкус ржавого железа. Ничего не остается, кроме как проглотить всю скопившуюся неприятную жижу во рту. — Схщ-щ... — шатен открывает границы губ и вновь шипит на Клойд, на секунду окунаясь в раздражение по отношению к ней. Эта жгучая боль гоняла все нервные окончания возле губ. — Не дергайся, Рон, — просит блондинка, хлопая зелеными глазами сквозь стеклышки очков. — Зачем дрался-то? — Не важно, — сухо отвечает Андерсон, поглощаемый недовольством в самом себе и в своей жизни, которая, кажется, никогда уже не станет прежней. Он отводит глаза вниз, осознавая свой жестокий поступок. Как он мог поступить так с любимой девушкой, с которой даже не встречался? Ведь раньше он нежно и трепетно целовал, даже когда сильно хотел ее, но сейчас... Эта жестокая ситуация в гараже достигла места за гранью. Теперь ему даже не светит взглянуть в полюбившиеся ему глаза, что уж говорить о дальнейшем общении? — Рон, ты как? — сочувственно спрашивает рядом сидящая Джесси, которая держала голубой пузырь со льдом на его животе. От ненависти Граймс не разбирал, куда бьет, и поэтому больше всего пострадала эта часть. Может, поэтому Андерсон сейчас так тяжко дышит? — Можешь сегодня оставить его у меня, — Клойд встает на ноги и смотрит на женщину, — чтобы я не заходила к вам вечером повторно. — Хорошо, — кивает все такая же подавленная блондинка, успокаивающе пройдя рукой по спине задумавшегося сына. — И еще... Рекомендую начать пить успокоительное, — Дениз отвернулась, начав перебирать на столе какие-то коробочки с различными лекарствами, медикаментами, — или колоть, раз сын Рика говорит, что он напал на него. Мисс Андерсон поворачивает голову на спокойно стоящего Рона, и её сердце раздирается в клочья. Неужели, её старший сын действительно сходит с ума? Когда же она упустила этот момент? Вина настигает ее до кончиков ушей, когда она начинает думать об этом. Мать в последний раз обняла Рона, обещая, что вечером зайдет еще. Говорит, как его любит и о том, что поговорит с ним о драке с Карлом чуть позже. Сам же Андерсон в этот момент молчал, даже не шелохнулся. Он будто был уже мертв и ничего не ощущал. Когда Джесси выходит из комнаты, где оставила сына, она встречает лазурный взгляд Рика. Женщина не выдерживает, и её глаза застилает размывчатая пелена горьких слез. Она просто подается в его объятия, уже не пытаясь навести порядок в своей голове. Рядом так же стоит Граймс. На самом парне практически ни царапинки, лишь потрепанный и уставший вид. Печальные голубые глаза смотрят на разбитую мать бывшего друга, и он осознает, что наделал. Да, он спас любимую подругу, но слишком сильно ранил ее врага. Эти мысли отдавались тяжестью и болью в груди, словно он убил живого человека. — Извините... — наконец заговорил он, ступая шаг вперед навстречу паре. — И ты его прости, Карл... — слегка надломившимся голосом просит блондинка, отстраняясь от любимого человека, — он просто сейчас болеет... Граймс вешает свою голову, и обросшие лохматые волосы прикрывают его лицо, как и шляпа. Ему было невыносимо видеть сейчас Джесси в таком состоянии, и строгий взгляд отца. В нем не читалось обвинение, ведь Рик не знает, что случилось на самом деле. Поэтому, Карл решил, что больше ничего не сможет сделать им. Такой же разбитый и изнуренный, он отправился домой, где должен состояться диалог с его подругой. На голубизну неба наплывал легкий шелк мрака, когда Граймс вернулся домой. Никого. Изнуренный парнишка поднимается вверх по лестнице, ожидая увидеть там одиноко сидящую подругу. Дверь глухой комнатушки раскрывается, открывая Карлу весь ее мутный вид. Единственное, что там двигалось, это плечи Шайберт, сидящей за письменным столом. Лица ее не видно, ведь она положила голову на сложенные руки. Даже с расстояния брюнет чувствовал, что она роняет тяжелые капли слез на деревянную поверхность. Закатывая глаза, он проходит вперед. Тянется к своей покоцанной временем шляпе и берет ее за кончик, небрежно кидая на свободный стул. Алекс слышит шаги и догадывается, что пришел друг, который не разрешил ей пойти с ним. Она слегка приподнимает голову и тихо говорит: — Спасибо... Карл резко оборачивается к ней. Выражение лица из печального переходит в серьезную строгость. — Спасибо за что? — задает вопрос он, медленно делая шаги в её сторону. — За то, что он чуть тебя не изнасиловал? — Парень всем телом чувствует, как в нём начинает кипеть ненависть. — Да мне пришлось врать из-за него... Понимаешь? — продолжил цедить он. — Ты соврал? — переспросила Алекс, вставая из-за стола, дабы видеть парня полностью. Из-за помутнения в голове она еще не уловила в голосе друга начинающиеся конфликт и нотации. — Да, — протягивает Граймс, медленно кивая, все так же он крадется к Шайберт. — Я должен был сказать правду, чтобы его наказали как следует, а я соврал! — последние слова, он выкрикивает прямо ей в лицо. — Он чуть тебя не изнасиловал, а ты льешь слезы из-за этого грязного засранца! Ты хоть понимаешь, что он с тобой сделал, Алекс?! Алекс щурит глаза от громкого крика Карла, ведь несколько секунд назад она сидела одна, в полной тишине. Сейчас же все совсем наоборот. Он кричит на нее, как это обычно делали взрослые с ней, если она что-то делает не так. — Я-я понимаю, — заикаясь, отвечает брюнетка, внутри надеясь, что этот ответ потушит пыл громкого парня. Вместо согласия ладонь парня превратилась в кулак. Замахнувшись, он с силой бьет по столу, который был за спиной девушки. От такой силы все вещи, стоящие на деревянной поверхности, подскочили, издав громкий звук. — Да ничего ты не понимаешь! — кричит он еще громче. — Зачем ты пошла в этот гребаный гараж одна?! Скажи, зачем?! Я ведь предлагал тебе идти вместе! Так какого хрена, Алекс?! — его лицо становится еще более злым, и он часто дышит над подругой. — Прости... — чуть ли не шепчет Шайберт, глаза которой были пока еще сухими. — Что "прости"? Твои извинения ничего не изменят! — в груди парня продолжал разгораться пожар ненависти, и голос постоянно набирал темп. — Я избил его до такой степени, что тот даже посрать без помощи матери не сможет! А я тебе говорил... Говорил, не общайся с ним! Но как всегда, нафиг меня слушать? — Карл, с ним мне разрешил общаться отец! — возразила Алекс, уже ощущая на цветных глазах накапливающуюся влагу. Вновь громкий треск рядом. Граймс ударил рукой по столу. — Да мне плевать, что тебе сказал Дэрил!— резко выкрикнул он. — Если бы я был твоим отцом, я бы не разрешил. Вообще ни с кем из Александрии! Здесь никому нельзя доверять, понимаешь ты это или нет?! — Не кричи на меня! — срывается сама Алекс и берется руками за голову. Она больше не может слушать эту ссору, ей просто хочется скрыться от нее подальше, куда угодно. Быстрым шагом она подходит к стоящей кровати и садится на нее. Внутри все рушится, падая в глубокий дискомфорт. В голове до сих пор не укладывается поступок Рона, что уж говорить о криках и ругательствах друга, стоящего над ней? На джинсы упали первые горячие капли, отображаясь темными пятнышками. Карл смотрит на нее несколько секунд и хочет вновь выплюнуть что-то злое, как вдруг его отвлекают голоса позади. — Хи-хи, слоненок! — А это киска, мр-р. Знакомые голоса были приглушены, отчего показалось, что они доносились из шкафа. Быстрым шагом он направляется в угол, и распахивает его деревянные дверки. Дэн с Эшли держали какую-то детскую книжку, рассматривая на ней соответствующие картинки. Они улыбались, глядя на них. Как только парень посмел их потревожить, они подняли на него головы. Хмурый взгляд бирюзовых и карих глаз слился воедино, пронзая брюнета. Как они не обратили внимания на скандал, что стоял в помещении только что? Рука угрюмого Хьюза потянулась к дверцам шкафа, и тот закрыл их обратно. Карл слишком устал сегодня, чтобы разбираться с ними. Если они их не заметили, то и он сделает вид, что не видел их. Паренек поворачивает голову к стоящей подруге, как только слышит всхлип с ее стороны. Мост гнева вмиг сгорел. Остался только пепел. Он не спеша подходит к кровати, еле переставляя ноги. Так же плавно опускается на мягкий матрас, который прогибается под его весом. С болью он видит, что Алекс плачет, как хрупкая сломавшаяся девчонка, которую он доломал своими криками. Его щипает укол вины за свои резкие слова и высказывания. Граймс нежно приобнимает ее за плечи, чуть притягивая к себе. Сейчас она ему кажется такой хрупкой и беззащитной, что ее можно уместить в ладонь. — Все, все... Успокойся, — тихо говорит он ей, несильно сжимая хрупкое плечо. — Главное, что ты цела, остальное неважно. Эти слова, сказанные родным голосом, приводят Шайберт в чувство. Она поднимает заплаканное лицо на друга, хлопая мокрыми длинными ресницами. Карл подтянулся к девушке на пару сантиметров и коснулся ее теплых губ. Он замирает так на несколько секунд, ощущая нежное родное тепло, которое он так хотел чувствовать чаще. По коже Шайберт пробегают легкие искры. Как же быстро переменился парень. Еще несколько секунд назад он кричал на нее, а сейчас дарит легкий теплый поцелуй. Брюнет отстраняется и, не успев взглянуть в любимые миндалевидные глаза, касается обветренными губами ее лба и затем нежно прижимает к себе. — Прости... Я просто очень люблю тебя и не хочу, что бы ты пострадала. От этих слов Шайберт расслабилась и растаяла в его объятиях, и он почувствовал это. Подростки успокоились. Ответа, что будет завтра никто так и не получит. Так зачем же тратить впустую нервы? Одно Граймс лишь знает – что бы с Шайберт ни случилось, он будет рядом. Даже сейчас, когда с ней приключилась экая неприятность.