Третий не лишний

Солнечные лучи сопровождали ребят жаром, но те шли, несмотря ни на что. — Господи, чем я тут занимаюсь? — все говорил Спенсер, все дальше и дальше уходя от города в густой лес. — Гуляю с подростками за стеной… — Ну извините, — Дэн пожал плечами, разводя руками, — правила такие. Если бы вышли такой большой оравой подростков, нас бы не выпустили, а вот со старшими можно. — Почему вы решили использовать именно меня? — карие глаза парня вопросительно смотрят на всех одновременно. — Почему не Патрика, например? В миг опустилась неловкая тишина. — Он же умер, — заговорила вдруг Шайберт, шедшая рядом с молчаливым Граймсом, — умер от того, что все опять сожрал! А именно, Спенсер, твои припасы! — Кстати, да, — Карл оборачивается на Монро, — не стыдно красть запасы? Длинный лохматый паренек остановился и почесал затылок, затрудняясь с ответом. — Ну, собственно, да, — отвечает он, поджимая губы. — Поэтому вы меня и используете. — Больше не делай так, — с этими словами Карл отворачивается от шатена, продолжая ходьбу, — иначе мне придется рассказать все своему отцу. «Нашелся здесь, сынок шерифа!» — пробурчал про себя парень и продолжил идти. — О, здесь классное место! — взвизгивает Эшли, подбегая к началу солнечной, кем-то скошенной поляне. Лишь пушистые белоснежные головы одуванчиков высились над землей. — Да, вот она! — оживилась Шайберт и тоже побежала вперед. — Эшли, подожди меня! — кричит Дэн своей подруге вслед, несясь за ней сломя голову. — Стойте! — Монро растерялся, метаясь карими глазами то к одному, то к другому ребенку. Ему ведь было велено следить за каждым, а они убегают от него! — А-Алекс, стойте все! — Один ты за всеми не усмотришь, — усмехается Граймс, не поднимая голову на парня. — Уверен? — Спенсер ухмыльнулся, горделиво ставя руки на пояс. — За тобой ведь уследил. Граймс смеется про себя и поднимает взгляд на шатена. Говорит, что уследил? Еще чуть-чуть, и Карл выплюнет грязный смех ему в лицо! — Нет… пожалуйста… — просит он, качая головой. Улыбка с лица вмиг стирается. Но паренек не слушает. Брюнет выбегает вперед, оставляя Монро совершенно одного. — Черт! — выругался он, и ноги сами понесли его вперед. — Да какого хрена я на это согласился?! Ребята в миг остановились, прекратив шустрое передвижение. Все как один смотрят назад. — Спенсер вышел на охоту! — задорно кричит Шайберт, и с её криком разбегаются все, кто куда. — Гады! — не выдержал парень. Это только слава о нем. Мастер спорта, а на деле… тьфу! Бежит лишь только за девчонками, ведь их догнать легче. И то, за той, кто ближе была. Эшли. Да только вот девчонка эта бегать умела быстрее любого Александрийца. Не зря же состояла она раньше в секте волков. Жаль, что так и не нашла отца своего. — Ау-у-у! — наигранно завыла она, ощущая, как шум травы позади стал тише, ведь с Монро сейчас льется чуть ли не три ведра пота. — Что, Спенсер, устал? — дразнит его Хьюз, медленно и опасливо подходя к нему. — Нет, — делает частые паузы шатен, хватая воздух ртом, — иди к черту, Дэн. После своих слов он чуть ли не бросается на него, но ловкий брюнет легко выбирается из цепких рук, и со смехом отделяется от него. — Спе-енсе-ер! — кричит проносившаяся мимо Шайберт, — если поймаешь меня, на следующей вечеринке будет стриптиз! — эти слова она конечно говорит в шутку, но видимо Морно принял эти слова всерьез, раз дико понеся за ней. — Эй, Спенсер, я здесь! — пулей пробегает Карл, и внимание самого старшего уже обращено на него. — Спенсер! — вновь хриплый голос Эшли. — Спе-енсер! — Спенсеруха! Когда силы были на исходе, а измотанное тела автоматически магнитилось вниз, все успокоились, и конце концов сдались, лежа на колючей траве с кучей одуванчиков, которые тянулись прямо к летнему солнцу. Грудь Монро часто вздымалась и опускалась ведь он устал сильнее всех. Обеими руками он приобнимал подростков, в особенности Дэна и Эшли. Карие глаза спрятались за опущенными веками, ведь не желали смотреть на звезду по имени Солнце. Шайберт лежит рядом с Граймсом, шумно выдыхая. Девушка чувствует, как парень приобнимает ее своей худой рукой. Из головы улетучились мрачные мысли и воспоминания о том, с кем она подружилась в Александрии. Кого поддерживала, кому частично дарила заботу и любовь. Все будто началось с чистого листа, ведь хватило двух дней, что бы отпустить. Или все же?.. Даже когда Карл приобнимает ее, она не ощущает себя с ним одним целым. Между ними будто кого-то не хватало. — Знаете, а я тут вспомнила… — говорит вдруг Эшли, и кряхтя, начинает подниматься, — когда я жила в лесу, тут была одна берлога странная. Иконы в ней были, стул, стол. Я часто ходила туда, потому что там припасы были. — О, может махнем туда сейчас? — спросил Дэн, так же приподнимаясь с молодой травы. — А презервативов там не было? — даже и не думая шевелиться, вяло поинтересовалась Алекс. — Хех, а тебе зачем? — Граймс повернул голову в сторону подруги. — Использовать в хозяйстве, — брюнетка приоткрыла один глаз на парня, — А ты о чем подумал? — Нет, нет, это очень плохая идея, — Вдруг забеспокоился Монро, но усталость не давала парню встать. Сейчас бы ему полежать в теплой кровати, да опустошить пару бокалов виски, вместо того, что бы бегать за каждым непослушным подростком. — Пока, Спенсер! — слышится в паре метрах от него голос отдаляющейся Шайберт. — Стойте! — Шатен тут же поднимается с места, узрев, как все уже давно ушли. — Негодники… Пару минут, и перед всеми Александрийцами встает мелких размеров холм. Даже с расстояния от одного его вида веяло одиночеством и вечной пустотой, не смотря на рассказы Эшли о жизни в нем. — Сюда, — командует бывшая волчица и ведет всех за собой. Подростки опасливо, но охотно следуют за ней, изучая стены холодной земли. Монро же идет позади, парню уже явно осточертели все эти походы за стеной, ведь спрятанный дома виски ждет его. Небольшой спуск вниз, и Эш оказалась права. Там было действительно жутко, а в самом конце земного помещения были старые, поцарапанный пыльные иконы. Их изображения соответствовали своему месту нахождения. Такие же несчастные скорбные люди. По их щекам будто вот вот пойдут слезы, словно первые капли осеннего дождя. — Вау… — первым восхитился Дэн, бегая бирюзовыми глазами то по одной стене, то по другой. — Как тут круто… Чего ты раньше молчала, Эш? — Подожди, мы еще не дошли до конца, — слышится ее голос спереди. Шайберт сначала идет за Хьюзом, но внезапно девушка чувствует, как позади на хрупкое плече легла чья-то теплая рука. Она даже вздрагивает от этого и оборачивается. Узрев настороженный вид Карла, она успокаивается и пропускает его вперед себя. Видимо, не доверял он Дэну, поэтому и пошел на случай опасности впереди брюнетки. — О, офигеть, смотрите, оружие с едой! — вдруг разнесся вокруг радострынй голос Дэниэла. — Офигеть… — удивился сам Граймс, поспешно идя за другом. Щелочек во мраке, и он продолжил, — настоящее. В этот момент, оживился даже уставший Монро. Карие глаза распахнулись, и тот затараторил, идя быстрее. — Оставьте все! — кричит он, — оружие детям не игрушка. — Что, хочешь все опять себе захапать? — впервые усмехнулась Шайберт, останавливаясь на месте. — Не себе, а всем, — подчеркивает шатен, расстегивая свою поношенную временем сумку. — Сколько раз припоминать это будете? — Сколько нужно, — дополняет подругу Граймс. Парень недоверчиво смотрит на Монро, который все судорожно запихивал в сумку. Эшли молчит, не желая вставать в этот конфликтный диалог. Карие глаза вдруг останавливаются на небольшом ноже, который Спенсер тоже присвоит себе. Сердце кольнула скромная печаль. Печаль по родному отцу, которого она так и не нашла, а может, не найдет и вовсе. Александрия была настолько теплой, что даже обшарпав все в его поиске, ей не хотелось покидать это место. Тем более, возвращаться к дикому племени, родного в котором уже ничего не осталось. Шипение позади, а затем и девчачий вскрик. Шайберт настолько погрузилась в густые мысли, что даже не обратила внимание на ходячего. Все разом обернулись и увидели жуткую картину. Мерзкое грязное существо сбило брюнетку с ног, активно и жадно щелкая гнилыми зубами. Оно было прямо у ее лица. Шайберт пронзила дрожь. Девушка отчаянно била по мягкой разлагающейся груди ходячего, и держала его на расстоянии пары сантиметров. — На помощь! — отчаянно зовет она, вспоминая, что ее ножа на месте не оказалось. Карл в эту же секунду ринулся с места. Сердце бешено рвалось из грудной клетки, а разум кричал: «только бы успеть!» Он уже чуть ли не смирился с тем, что сейчас он лишится любимой подруги навеки, и будет винить в этом себя. Как вдруг в сгнившую голову ходячего вонзается острие мелкого ножа, и бывший человек замирает, замертво падая на застывшую Шайберт. Спенсер стоит на месте, сжимая нож, который раньше принадлежал волку. За шиворот он легко отбрасывает мягкий труп ходячего от напуганной Алекс, пиля ее строгим взглядом карих глаз. — Кажется, нам пора домой, — слышится угрюмое заявление из его уст. День подходит к концу, разбрасывая оранжевые отпечатки по нежно лазурному небу. Шайберт сидит на древней облезлой лавочке, свесив голову вниз. Цветные глаза разглядывают старые пыльные кеды. Еще с самого утра мысли колышет совесть. Может, поэтому на сегодняшней прогулке ее было почти не видать? Попытки начать жить в Александрии с чистого листа падают прахом, как только она вспоминает его. Русые лохматые волосы, грустные зеленые глаза. Аромат его кожи, от которой веяло домашним теплом. Когда это было? Вот город, в котором они познакомились. Вот лавочка, на которой она сидела и роняла тяжелые слезы после осмотра. Тогда он подходил и спрашивал, почему она плачет? Она готова всплакнуть и сейчас, проматывая яркие события прошлого. И как же все дошло до такой степени, что разум Рона поглотило сумасшедшие? Она не может перестать думать об этом, это слишком тяжело. Ведь даже после несчастного случая в гараже, она сильно тоскует по нему. — Эй, — шаги позади, знакомый голос. Алекс возвращается в настоящее время и оборачивается. Спенсер уверено идет к ней, махая ладонью. Кого-кого, а вот его она точно не ожидала встретить сейчас! — Привет, — чуть растеряно здоровается она, глядя на то, как Монро-старший присаживается рядом, но не в плотную. — Как ты? — Внезапно задает вопрос он, расставляю ноги чуть пошире, — Сегодня ты… Не совсем была похожа на саму себя, от встречи с ходячем вообще удивился. Будто в первый раз увидела его. — Тебя это так интересует? — не глядя в его карие глаза спрашивает она. — Ну да, — шатен приподнял бровь, — мы же друзья. Брюнетка все же решает поднять взгляд на него. Действительно. Сейчас он смотрит на нее преданно по-доброму, не то, что раздраженно за стеной. Вновь легкий укол, который будто подталкивал ее на душевный разговор с другом, чего она явно боялась делать. — Прости, но это слишком личное, — сквозь накопившиеся ком в горле выдавливает она. — Нет, все хорошо, — убедительно начал шатен, — все хорошо, я никому ничего не скажу. Обещаю, слово мужчины. Последние слова этого парня раскрыли Шайберт окончательно, и та стала говорить. — Знаешь Рона Андерсона? — Да, — кивнул Монро, — бегает тут по Александрии один. С Карлом недавно подрался, все из-за него? — Нет, — на этом коротком слове голос её надломился, и она опустила голову. Лишь бы Спенсер не увидел её сломанную сейчас. — Все началось не с драки, не с этого… — А с чего тогда? Алекс только отдаленно слышит вопрос друга. Весь мир слился для нее с обыденным фоном, пока она тонет в своем океане признания. Нужно было рассказать хотя бы кому-то. Тому, кто действительно поймет. Легкий всхлип, и снова ее голос: — Он был там один. Я пришла, а он был в стрессе… Потом хотел изнасиловать… — дальше она уже не могла продолжить. Слова тонули в горячих каплях из глаз, а всхлипы уже подавилась в слезах, — а я скучаю по нему, даже сейчас. Монро все-таки смог разобрать эти слова сказанные в густой печали подруги. Да, смог. Спенсер еще несколько секунд пребывал в шоке от услышанного, но все-таки проникся жалостью к ней. — Ох, бедная-бедная Алекс, — вздохнув, говорит он. Рука шатена приобнимает ее за плечо, — Чего же ты никому это не рассказала, зачем было мучать себя все утро? — Да… Да… Потому что… — пыталась говорить она сквозь дыхание, что так и рвалось изо рта, — его бы наказали… Сильно наказали. Не нужно было больше слов, Монро все понял. Он подвинулся к ней ближе, и к успокаивающим объятиям присоединилась и вторая рука. Он легко и плавно притягивает плачущую девушку к себе и гладит ее по волосам. У Алекс нет больше сил, что бы сказать Спенсеру прекратить, и она чувствует себя лучше, но голос тонет в слезах, а тело обмякло в его объятиях. Теперь кроме них с Карлом есть еще кто-то, кто знает…