2. Ноябрь.
25 января 2022 г., 19:09
На следующий день его телефон отозвался долгожданной вибрацией.
Чонгук разглядывал узоры на обоях, находя в них себя и Тэхена на скомканных простынях. Он уже бросался к сотовому при каждом ложном позыве, но получал лишь уведомления о скидках и электронные подтверждения симпатии, именуемые лайками, от тех, кто самоотверженно вчера стоял в очереди за портретом.
Краем глаза заметив выученный наизусть номер, его сердце пропустило удар.
18:12
«Это было ожидаемо»
18:12
«Неужели я настолько предсказуем?»
18:15 «Все, помимо номера в кармане, меня очень удивило. Рисуешь ты тоже привлекательно»18:16
«Тебя рисовать — одно удовольствие»
Чонгук буквально впился в три точки, свидетельствующие о признаках жизни Ким Тэхена, когда тот находится вне поля зрения. 18:20 «Послезавтра вечеринка у театралов» Он скинул адрес. «Буду ждать;)» Телефон еще очень долго хранил тепло его ладоней и отражение дурацкой улыбки.***
— Звать как? — Чон Чонгук. Вечерами уже значительно холодает. Из коттеджа на улицу волнами выливается блюз. — Не-а, таких нету. Сухонький вышибала на входе у коттеджа устало перелистывал список гостей и лишь обреченно качал головой. — Меня пригласили, — уже заметно раздражаясь, давил Чонгук. — В списке нету — с меня и спроса нету. Тэхен, наблюдавший за картиной с балкона второго этажа, поймал на себе взгляд Чона и вместе с истлевшим окурком лукаво бросил: — Сынхек, впусти, это мое. Сынхек помедлил, расчесывая ногтем большого пальца переносицу, с нечеловеческой болью закатил глаза и отворил дверь, за которой, запыхавшись, уже стоял Тэхен. — Твой значит? — у Чонгука блёстки на все лицо. — А ты против разве? Глаза в глаза. С полминуты они наблюдают за тем, как подрагивают губы и сужаются морщинки на лицах друг друга. — Мне дверь закрыть надо, — бурчит Сынхек. В этот раз уже Тэхен вел Чонгука по лабиринту молодежной жизни. Чон не без интереса принюхивался к атмосфере сегодняшней ночи и заметил, что среди присутствующих нет студентов первого и второго курса, а из третьекурсников только самые видные лица академии. Еще его зацепило наличием некоторых начинающих, но многообещающих реперов из андеграудной тусовки, танцоров из международных клубов, и кто-то даже обмолвился, что на кухне несколько айдолов копошатся в поисках горелки. Чон пытался разобраться к чему им горелка, как Тэ привел его в спальную с большими панорамными окнами. За журнальным столиком, сидя на ворсистом ковре, беседовали театралы. Именно этих театралов знали все, и не только в пределах университета. Их называют Соновцы. Особые ученики заслуженных артистов Кореи — Господина Сона и его супруги. Набор один раз в четыре года, превосходная программа, главные роли, необузданная слава, роскошные отели, дорогие автомобили, элитные проститу- — Ты чего? Давай, идем, — дергает его Тэхен. Чонгук присел, зацепив по дороге две бутылки пива и радовался, что в любой непонятной ситуации можно с серьезным видом делать по глотку, а потом и вовсе расслабиться и ни о чем не думать. — Это Чон, художник, — представил его Тэхен. Чонгука немного повело. Он прикинул вероятность интереса к нему, как к востоковеду, и просто дружелюбно кивнул головой. В кругу сидело человек девять, но из действительно интересовавшихся приходом парней было всего несколько. Они же и составляли Тэхену компанию на всех прежних вечеринках и сидели с ним в столовой. — Это Шут, — Ким указал в сторону кудрявого парня в пестрой гавайке. Затем ткнул в рядом сидящего европейца, — Француз. Он, на самом деле, Испанец, но это мы уже потом узнали. Француз, действительно, был больше похож на испанца: смуглая кожа, грубая щетина и широкий лоб. — А это Пом-Пом. — Девушка в оранжевой водолазке приветственно помахала Чону ярким длинным рукавом. — Вы сами себе погоняла придумывали? — Наши мастера, — произносит за Пом-пом ровный ряд белоснежных виниров. — А Тэхен, получается…? — начинает он, но на ум ничего не лезет. — Цветик, но оно не прижилось. — Были еще варианты: светофор, искорка, радуга, китайская игруш- Тэхен изящно запускает в Шута орехи, на что Чонгук сделал глоток пива с серьезным видом. — Чонгук отрадно рисует, настоящий талант, — произносит Тэхен словно гордый отец на родительском собрании. — Таких даже у нас в университете маловато. — Значит, на художественном. Моне, Пикассо, я правда немногих знаю, —мечтательно тянет девушка. Чон цепляет арахис, теперь изящно разбросанный на поверхности стола: — Мне больше неореалисты нравятся. Караваджо, знаешь такого? — Не-а, — Пом-пом с заметной обидой подправляет выбившуюся прядь волос. — Ладно, давайте сегодня без искусств всяких, аж лоснится. Давайте пить, — Шут поднял бокал с чем-то нездорово зеленым. — За Чонгука, — пуская в Тэхена лукавый взгляд. Все дружно чокнулись и негласно закрепили за Чоном его сладкую ложь с нездоровым зеленым оттенком.***
На следующее утро Чонгук усердно пробирался сквозь головную боль, словно экспедитор сквозь снежную пургу. Видимость и слышимость минимальные. Он отсиживался в университете, надеясь выжить до окончания занятий, и никак не ожидал, что Ким-Тэхен-с-курса-выше накинется на него прямо в ряду раздачи, пустым подносом разгоняя, стоявших в очереди за Чонгуком, недовольных зевак. — Тебе, я так понял, абсент пришелся по вкусу? — Что? — Чон болезненно захлопал глазами. Тэхен засмеялся и обратился к недовольной буфетчице: — Нам два кофе и еще пирожок с мясом, — а затем понизил голос уже специально для Чонгука. — Зеленая бурда, абсент называется. Тебя потом словно подменили. — Ни черта не помню, хоть убей, — честно говорит Чон. — Ты тогда лунной походкой и стриптизом обошел ребят из танцевального клуба. — Стриптизом? — Ты содрал с себя футболку и был готов распустить ремень. Но я тебя остановил, чтобы спасти других от шока и, — он пробежался пальцами по предплечью, — снять с тебя его самостоятельно, но чуть позже. Чон, словив момент, когда буфетчицы занялись обслуживанием студентов из очереди, зарылся в волосы Тэхена и произнес: — Ты мой герой. Тэхен повел его за свой стол. Шут, Француз и Пом-пом тоже клевали носом и безучастно пережевывали содержимое своих тарелок. Заметив Чона, они оживились: — Ну ты даешь, мальчик. Они похлопали его по плечу, и Чон невольно заметил, что на него смотрят многие. Те, кто обычно посещает местные тусовки, кивали ему головой, показывали затейливые знаки пальцами или просто хихикали, перешептываясь. Землянин в иной цивилизации — тоже своего рода пришелец. И Чонгук незаметно для себя стал королем вечеринок, а Тэ, если так угодно, — его королевой. Вереница тусовок, свистоплясок, пьянок, гулянок. Их с Тэхеном звали везде. Они и по отдельности приковывали внимание, но вдвоем — производили фурор. Пазл, который можно было заточить за отполированное стекло и выставлять в Эрмитаже. Ходили слухи, что смотреть на Тэхена — равно просветлению, которого так не хватает всем людям творчества. Пускать на него слюни было не просто результатом эстетического наслаждения, но и полезным опытом. Все работы, выполненные в академии с биркой: «Вдохновленно Ким Тэхеном», оценивались на порядок выше, чем работы им не вдохновленные. А Чонгук… Чонгук оказался неограненным бриллиантом для тех, кто переживал за репутацию своих вечеринок. Ему отправляли отдельные приглашения и покупали дорогую выпивку, поражаясь его мастерству импровизированных танцев, наскоро сочиненных песен, мотивирующих тостов и острот. Трезвым Чонгук на многое соглашался лишь по одной причине: Вечеринки превратились в универсальный язык общения между ним и Тэхеном. Контакт, намертво связывающий их воедино. «Побудь моим напарником» Тэхена эхом раздавалось днями и ночами в его черепушке. Как ни странно, куда более осознанные диалоги у них складывались на трезвую голову: — Расскажи о себе, — Тэхен обводит пальцем Чоновы татуировки. Чонгук откинулся в замшевом кресле, и, подумав, выдал: — Это должно остаться втайне, но… я уже два года спасаю мир от инопланетных вражеских войск. — Кого тут еще от кого спасать надо? — лед в бокале Тэхена фыркает за него. — Если опираться на то, что мы отстаем от всех межгалактических трендов, то разумнее считать, что от них. Все инопрешеленцы уже строят мир вечной утопии в районе Альфа-Центавры, а мы все еще смеемся с того, как парни в прыжке бьются о что-либо яйцами. — Ну, это бывает смешно, согласись. А межгалактические тренды диктуются консилиумом инопланетных цивилизаций. Мы же усовершенствуем нынешний уклад на точной копии оригинальной Земли. Чонгук теснее прижимает Кима к себе. — Мне иногда кажется, что ты сам будто с другой планеты прилетел. Тэхен в полупрозрачной кофточке. Ноги обтягивают черные джинсы. Железные молнии словно змеи искусительницы обвивают бедра и сползают до самых туфель. При каждом движении головы длинная серьга в ухе маняще побрякивает и переливается. «Неземной» остается несказанным. — Может, мы оба инопланетяне и нашли друг друга спустя годы странствий? — полушепотом высказывает свою догадку неземной. На Чонгуке плотная футболка с нарочито небрежным разрезом на ключице, в который то и дело норовят пробраться массивные амулеты. Его ноги широко раздвинуты, диктуемые свободой джоггеров. Волосы растрепаны. А в глазах, диктуемый уже водкой, подступающий холод. Людей, по непостижимым причинам, такой приводит в полный восторг. — Не исключено, — Чонгук щекочет губами Тэхеново ухо, — но я скорее космонавт, который наткнулся на твою планету. Тэхен поднял к нему большие глаза, они с оттяжками ласкают то лицо Гука, то разрез в ткани. — Слушай, Чонгук, давай не будем спешить, просто наслаждаться этим «сейчас», хорошо? Чонгук кивнул и утянул его в жаркий и обещано неспешный поцелуй. Чонгук о Тэхене знал немного. Родители в Тэгу. Бабушка в деревне где-то в ста километрах от города, к которой его сплавили стоило тому произнести первое «Агу». Гонял гусей, мечтая стать актером. Пришел, увидел, поступил. Тэ, в свою очередь, знал о Чонгуке не больше: ветреная мать да отчим-тиран. Знал, что у него были друзья, но Чонгук о них говорить отказывался, настойчиво избегая любых упоминаний о Чимине, Хосоке и Юнги. Они уважали непростое прошлое друг друга и потому не задавали ранящих вопросов на их фоне. А, может, все куда тривиальнее? Каждый из них боялся ощутить на себе аналогичный вопрошающих взгляд, на который у того просто нет ответа. Не согласовывая, они приняли решение жить настоящим.
