Доусон сити

Гарри не сразу вернулся в дом. Ярость всё ещё клокотала в его груди, смешиваясь с горьким непониманием. Он продолжал бродить по лесу, стараясь унять дрожь в руках и сбивчивое дыхание. Последний раз подобное чувство эйфории и тепла, он испытал еще в браке. Их отношения с Джинни зародились очень быстро, словно вспышка яркого пламени, и вскоре стали всепоглощающими, как бушующий лесной пожар. Гарри любил Джинни больше всего на свете. Он любил ее смелость, ее остроумие, ее непоколебимую верность, и был готов пожертвовать многим, если не всем, ради ее счастья. Их любовь казалась нерушимой, подобно надежному маяку в бурном море. Но как только в их семье появился Джеймс, их первенец, в некогда безоблачном небе начали сгущаться тучи. Именно тогда в их отношениях впервые появились трещины, словно тонкие, едва заметные линии на безупречной глади льда, предвещающие скорый и неминуемый раскол. Бессонные ночи, усталость, новые обязанности и ответственность постепенно стали испытывать их чувства на прочность, обнажая скрытые прежде различия в их характерах и взглядах на воспитание ребенка. Доходило до того, что возвращение домой стало тягостным, и Гарри намеренно задерживался допоздна, придумывая нелепые оправдания для жены. Герой помнил это странное отчуждение, эту растущую пропасть между ними. Джинни казалась такой далекой, такой… привычной. Развод стал их обоюдным решением, выстраданным и мучительным. После долгих бессонных ночей, полных горьких разговоров и взаимных упреков, они пришли к тяжелому выводу, что расставание будет наилучшим выходом для них обоих и, тем более, для маленького Джеймса. Ребенок не должен расти в атмосфере постоянных ссор и разъедающих разладов между самыми близкими ему людьми. Но несмотря на рациональность этого решения, Гарри перенёс развод мучительно болезненно. Он цеплялся за прошлое, отчаянно боролся за сохранение семьи до самого конца, пока не осознал с горькой безнадежностью, что в этой борьбе он остался совершенно один. Любовь, казавшаяся такой нерушимой, угасла, оставив лишь пепел воспоминаний и зияющую пустоту в сердце. После долгих лет одиночества, когда ни одна женщина не смогла затронуть в его душе и слабого отголоска былой страсти, Гарри и не предполагал, что этот мимолетный, почти случайный контакт со слизеренцем пробудит в нем нечто столь давно забытое и неожиданное. Это было неправильно, абсолютно неправильно… и все же… Брюнет резко одернул себя, отгоняя наваждение. "Это всего лишь стресс, усталость," — твердил он про себя, как заезженную пластинку, пытаясь заглушить назойливый голос подсознания. "Не может быть ничего общего между мной и этим… этим аристократическим недоразумением." Он отчаянно цеплялся за эту простую истину, словно за спасательный круг, но в глубине души уже поселилось крадущееся сомнение, медленно, но верно подтачивая его броню предубеждений. Аврор с нетерпением ожидал новой стычки. Он был уверен, что очередная вспышка взаимной неприязни, поток язвительных замечаний и высокомерных фраз, которыми они обычно обменивались, быстро вернет все на круги своя и рассеет это нелепое, тревожное влечение к Малфою. В последующие дни Гарри нарочно затягивал тягостное молчание, словно наслаждаясь нарастающим напряжением в и без того спертой атмосфере бревенчатого дома. Малфой, как обычно, слонялся по комнате с демонстративно недовольным видом, то и дело бросая презрительные взгляды на убогую обстановку и скудное убранство. Гарри наблюдал за ним краем глаза, чувствуя, как внутри зреет привычное раздражение. "Вот сейчас," — думал он, — "сейчас этот белобрысый сноб что-нибудь скажет, и все встанет на свои места". Наконец, Малфой остановился у окна, сквозь мутное стекло которого едва пробивался тусклый свет заходящего солнца. — Тебе известно, Поттер, что запас дров практически исчерпан? "Вот оно," — подумал Гарри с облегчением. — "Началось." Он нарочито небрежно пожал плечами. — Так почему бы тебе не пойти и не нарубить новых? — Не отрывая взгляда от раскрытой книги, произнес Гарри, задумчиво скользя пальцами по закладке. — Ты хочешь чтобы я сам рубил дрова? — возмущенно вздернул подбородок Драко, и его действительно слегка затрясло от пробиравшего до костей холода. Он обхватил себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла. — А почему бы и нет? — невозмутимо спросил Гарри, наблюдая за этой аристократической демонстрацией страдания. Часть его, конечно, испытывала привычное раздражение при виде этой надменной брезгливости, но другая, куда более неожиданная, — странное, почти неловкое желание, подойти и… что? — Ты, видимо, сильно ударился головой, Поттер! — фыркнул Драко, его серые глаза метали неприязнь. — Скоро пойдет дождь, а у нас даже нет нормального отопления. Мы попросту замерзнем здесь насмерть, только потому что ты поленился выполнить свою… свою обязанность! — Мою обязанность? — усмехнулся Гарри, — Насколько я помню, моя обязанность — следить, чтобы тебя никто не убил. Заготовка дров в этот пункт не входит. — Если мы околеем от холода, это будет равносильно убийству! — с неприкрытой язвительностью выпалил Драко, и в его голосе сквозило не только пронизывающее ощущение холода, но и привычное высокомерное раздражение. — Ты не понимаешь элементарных вещей, Поттер! — О, поверь мне, Малфой, я понимаю элементарные вещи гораздо лучше тебя, — тихо ответил Гарри, его взгляд скользнул по бледным щекам Драко. — Например, я понимаю, что если кто-то не хочет замерзнуть, он берет топор и идет рубить дрова. Это не так уж сложно, даже для такого… утонченного человека, как ты. Блондин уставился на него с оскорбленным видом, его губы скривились в презрительной гримасе. Гарри внутренне усмехнулся, наблюдая за этой привычной аристократической демонстрацией негодования. Каждая новая вспышка раздражения Малфоя, каждая его высокомерная реплика действовала на него словно ледяной душ, возвращая к суровой реальности и приглушая это странное, нежелательное влечение, которое то и дело пыталось прорваться сквозь броню его неприязни. Рубить дрова аврор, разумеется, не стал. "Хрен тебе," — мысленно огрызнулся он. Не собирался он плясать под дудку Малфоя. Пусть Малфой сам хоть немного напряжется. Пусть эти холеные ручки хоть раз познают прелесть физического труда, вместо того чтобы их обладатель лишь фыркал на скудость ситуации. Драко ничего не ответил, лишь плотнее закутался в свой плед, и без того изрядно потрепанный, и отвернулся к окну, демонстрируя полное нежелание вступать в какой-либо диалог. Его молчание было красноречивее любых слов, в нем сквозило чванство и убежденность в том, что подобный физический труд ниже его достоинства. Гарри лишь усмехнулся про себя, наблюдая за этой привычной реакцией. "Ну-ну, посмотрим, как запоешь, когда совсем околеешь," — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Эти бесконечные словесные баталии отнимали немало сил, выматывая эмоционально и оставляя после себя неприятный осадок. Именно поэтому Гарри решил, что настало самое подходящее время для поездки за покупками в город. Смена обстановки, пусть и ненадолго, могла бы пойти им обоим на пользу. Ему нужно было немного отвлечься от этого Малфоя. Находиться с ним сутками в одном замкнутом пространстве было невыносимо тяжело. Это чувство давило на него, и ему необходимо было освежиться, чтобы не сорваться. К тому же, запасы провизии подходили к концу, а перспектива провести еще несколько дней на одних консервах не радовала ни его, ни, как он подозревал, даже Малфоя, несмотря на все его горделивые заявления. Поездка в город прошла на удивление спокойно. Гарри старался не думать о странном чувстве, которое возникло в нем по отношению к Малфою, сосредоточившись на составлении списка необходимых вещей и избегая любых магических контактов, которые могли бы привлечь нежелательное внимание к их временному убежищу. Он закупил достаточно провизии, среди которой оказались: несколько банок тушеной говядины и фасоли, упаковка сушеных грибов, пара буханок черствого, но все же съедобного магловского хлеба, мешок картошки, несколько луковиц, твердые яблоки, чай в пакетиках и, после по меньшей мере пяти минут тщательных поисков на полках унылого магловского супермаркета, растворимый кофе, какой требовал Малфой. А еще он выбрал на ледяной витрине пару свежих стейков лосося, вспомнив мимолетное упоминание Драко о том, что тот предпочитает рыбу мясу. После того как покупки были сделаны, Гарри решил заглянуть в тихий магловский книжный магазинчик. Запах старой бумаги и пыли окутал его едва он переступил порог. В отличие от шумных волшебных лавок, здесь царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц. Гарри любил это ощущение погружения в другие миры, возможность на время забыть о магии и проблемах волшебного мира. Он прошелся вдоль высоких стеллажей, скользя пальцами по корешкам книг, названия которых были ему совершенно незнакомы. Истории о магловских героях, их изобретениях, их войнах и любви — все это казалось ему удивительным и далеким. Его взгляд зацепился за потертую обложку книги с интригующим названием. Любопытство взяло верх, и он осторожно вытащил ее с полки. Книга приятно тяжелила руку, словно вмещая в себя целую вселенную. Гарри осторожно провел пальцами по шершавой поверхности, чувствуя связь с неведомым автором, с его чувствами и переживаниями, застывшими в чернильных знаках. — Ищете что-то конкретное? — раздался вдруг рядом мелодичный голос. Гарри вздрогнул и резко обернулся, чуть не выронив книгу. Перед ним стояла молодая женщина с копной рыжих волос и карими глазами, которые смотрели на него с мягкой улыбкой. — Ох, нет… просто рассматриваю, — слегка запинаясь, ответил он. — Тут… довольно много всего. — Да, это правда, — засмеялась девушка тихим мелодичным смехом. — Если вам что-то интересно, я могу подсказать. Какая тематика вам нравится? Фантастика? История? Может, что-то из современной литературы? Гарри на мгновение задумался. Затем в его сознании вспыхнула озорная мысль. Не купить ли Драко Малфою… подборку магловской литературы определенного толка? Не вульгарных картинок в переплете, разумеется, но книг, исследующих чувственность и телесность с той прямотой, которая совершенно чужда чопорному миру чистокровных волшебников. Представить только, как скривится его аристократическое лицо при виде этих откровенных описаний, как дрогнет тонкая бледная рука, перелистывающая страницы, посвященные столь… приземленным страстям. Уголок губ Гарри тронула едва заметная, почти мечтательная улыбка. Да, это могло бы быть весьма… поучительно. И, несомненно, занятно. — У вас случайно не найдется… любовных романов? Незнакомка лучезарно улыбнулась. — Конечно, мистер… — Гарри, — представился он, чувствуя легкую улыбку на своих губах. — Зовите меня просто Гарри. — Ясно, просто Гарри, — девушка улыбнулась в ответ, и ее карие глаза заискрились. — Меня зовут Эмили. Она повела его между высокими стеллажами, ловко ориентируясь в лабиринте книг. Ее рыжие волосы слегка покачивались в такт движениям, а легкий цветочный аромат, исходивший от нее, приятно щекотал нос. — Так что именно вы ищете, Гарри? — спросила Эмили, остановившись у полки с надписью "Романтика и Драма". — Что-то трогательное до слез? Или, может, что-то более… страстное? У нас есть очень популярная серия современных романов… — Она многозначительно подняла брови, и уголки ее губ тронула лукавая улыбка. — Чем больше драмы, тем лучше, — с наигранным энтузиазмом произнес Гарри. — Чтобы прямо захватывало дух, чтобы переживать за героев, как за самих себя. Чтобы потом еще долго не отпускало. Вы понимаете, о чем я? — Отличный выбор, — Эмили с пониманием кивнула. — Тогда вам точно стоит посмотреть вот этих авторов. Они мастера создавать напряженные ситуации, запутанные любовные треугольники, роковые страсти… и, конечно, море мелодрамы! Она провела его к полке, где стояли книги с многообещающими названиями, такими как "Разбитые сердца", "Запретная любовь", "Слезы на рассвете" и, конечно же, "Унесенные страстью". — Вот, например, — Эмили взяла одну из книг с алой обложкой. — "Когда рушатся мечты". Здесь и измены, и предательство, и невероятные повороты судьбы, и столько душераздирающих моментов, что оторваться невозможно. Читатели просто в восторге. Гарри с интересом взял книгу, рассматривая аннотацию на обратной стороне. Кажется, он нашел именно то, что нужно… для его маленького плана. — Отлично, думаю, это подойдет, — улыбнулся Гарри. — Спасибо, Эмили. Он расплатился и вышел из магазина, держа в руках свою покупку. Мелодрама — вот что могло по-настоящему задеть аристократические струны души слизеринца. *** Возвращение в бревенчатый дом встретило его привычной угрюмой тишиной. Воздух в доме был влажным и затхлым, пахло старым деревом и сыростью. — Я вернулся, — сказал Гарри, ставя тяжелые пакеты на стол. Да уж, настоящая бытовуха с Малфоем. Драко, расположившийся на единственном относительно удобном кресле в комнате, даже не повернул головы. Он увлеченно наблюдал за мелькающими на экране старого магловского телевизора изображениями. Какие-то нелепые люди в ярких одеждах, с неестественно широкими улыбками, размахивали руками и издавали преувеличенно эмоциональные возгласы, сопровождаемые закадровым смехом. Малфой, казалось, был совершенно заворожен этим зрелищем магловской комедии положений, которую Гарри случайно обнаружил, переключая каналы. Его обычно презрительное лицо на мгновение утратило свое высокомерие, сменившись легким недоумением, смешанным с чем-то вроде зачарованного любопытства. — Сколько можно это смотреть? — буркнул Гарри, но в голосе его звучала скорее напускная ворчливость. На самом деле, он был даже доволен, что Малфой наконец-то нашел себе какое-то занятие, пусть и такое странное. Лишь бы не ныл о дровах или еще какой-то чепухи. Аврор занялся разбором покупок, укладывая продукты в гудящий холодильник. — Это весьма… любопытно, Поттер. Позволяет изучить образ мышления этих… маглов. Довольно примитивно, конечно, но в своей манере занятно. Время от времени изображение на экране телевизора начинало подергиваться, появлялись помехи, а звук пропадал. Это случалось и раньше, и Драко прекрасно помнил, как Поттер однажды долго возился с какими-то проводами за задней панелью телевизора, пытаясь устранить неполадку. — Твоя коробка опять барахлить. — Тут проблема с антенной, сигнал совсем слабый. Ничего не поделаешь. — устало вздохнул Гарри, запихивая в холодильник очередную упаковку магловского молока. Изображение на экране вернулось, но затем стало искажаться еще сильнее. Теперь лица людей вытягивались и расплывались, цвета неестественно смешивались, а голоса звучали хрипло и замедленно, словно демоны пытались прорваться сквозь тонкую завесу экрана. — А теперь и вовсе какая- то чертовщина здесь происходит. — возмущённо воскликнул Драко, нахмурив светлые брови. — Ничего не трогай, Малфой, — предупредил Гарри, даже не взглянув на слизеринца, продолжая возиться с продуктами. — Лучше помоги мне разложить покупки. Но Драко, как всегда, не собирался прислушиваться к предостережениям Гарри. Он вообще не стал слушать, что там еще бормочет брюнет, полностью сосредоточившись на загадочных разъемах и проводах старого магловского устройства. "Чем он хуже Поттера? Тот вечно возится со всякой магловской дрянью и считает себя экспертом… будто Драко не способен справиться с какой-то жалкой коробкой с проводами. Да он одним взмахом палочки мог бы…" — эта мысль промелькнула в его голове, прежде чем он самонадеянно дернул за самый толстый и, как ему показалось, самый важный шнур. Раздался короткий щелчок, и свет погас. Дом погрузился во тьму, лишь отблески пламени из камина освещали комнату, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени. Телевизор замолчал окончательно. Гарри замер на месте, словно статуя. Инстинкт самосохранения, отточенный годами борьбы и опасностей, мгновенно взял верх. Рука сама собой скользнула под поношенный свитер, сжимая рукоять верной палочки. — Малфой?! — рявкнул Гарри. Он посмотрел в сторону кресла, пытаясь разглядеть блондина в сгустившейся темноте. — Какого черта ты творишь?! Драко вздрогнул и обернулся. Гарри не мог его видет, однако по резкому, чуть дрожащему тону, которым Малфой выдохнул короткое ругательство, аврор безошибочно уловил волну его недовольства. Запах паленой пластмассы неприятно ударил в нос. Брюнет застонал от бессилия, опуская палочку. Конечно же. Никакой опасности. Просто Малфой и его безграничная уверенность в собственном всемогуществе, помноженная на полное невежество в магловских технологиях. — Я всего лишь пытался… оптимизировать работу этого устройства, Поттер, — заявил Драко из темноты. — Очевидно, здесь был какой-то неправильный контакт. — Неправильный контакт?! Единственное, что здесь неправильно — это твои криворукие попытки починить то, в чем ты ни черта не смыслишь! — прорычал Гарри сквозь зубы, чувствуя, как последняя капля терпения испаряется. — Осмелюсь напомнить, Поттер, что я лишь пытался улучшить качество нашего… развлечения, — возразил Драко. — Да ты просто вырубил нам все электричество, Малфой! — Я? Это все твои маглы, Поттер, — лениво отозвался Драко. — Их примитивные технологии никогда не отличались надежностью. Видимо, эта рухлядь просто не выдержала моего… — Не выдержала твоего варварского вмешательства! — взревел Гарри. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — Всего лишь избавил нас от этого оглупляющего зрелища, — заявил Драко. — Благодарность — вот что ты должен сейчас испытывать, Поттер. — Благодарность?! Да я сейчас тебе… — Гарри сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на этого самодовольного идиота. — Ты хоть подумал, что мы теперь делать будем в темноте?! — Как что? — протянул Драко с ехидной усмешкой. — Наслаждаться возникшей.. обстановкой. Разве мрак не располагает к задушевным беседам? Или ты предпочитаешь героически блистать исключительно при свете дня? Ярость, еще секунду назад бурлившая в груди Гарри, вдруг схлынула, словно волна, оставив после себя странное, непривычное ощущение. Ехидная реплика Малфоя о "возникшей обстановке" попала в какую-то неожиданную точку, вызвав не гнев, а скорее… смутное замешательство. Весь день Гарри упорно гнал от себя любые мысли о Малфое, выходящие за рамки их привычного антагонизма. И вот, одна небрежно брошенная фраза, пусть и с явной издевкой, снова вызвала в нем странное, непривычное волнение. Вместо привычной злости по телу разлилось странное тепло, а сердце вдруг забилось чуть быстрее. Он почувствовал легкое покалывание кончиков пальцев и необъяснимое желание отвести взгляд от мерцающего пламени и посмотреть на Малфоя, чей силуэт едва различимо вырисовывался в полумраке. — В следующий раз, прежде чем что-нибудь трогать, спроси меня! — брюнет откашлялся, пытаясь скрыть внезапно возникшее волнение. Ему вдруг стало жарко, несмотря на прохладный вечер. Он потер шею, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Черт, как же ему сейчас хотелось холодного пива. Желательно магловского, ледяного.. Он устало потер переносицу, отчаянно пытаясь направить свои мысли от Малфоя к более насущной проблеме — поиску решения внезапного отключения электричества. В голове лихорадочно мелькали варианты, один нелепее другого. Проверить предохранители? Гарри понятия не имел, где они могут находиться. Попытаться наколдовать свет? Это было слишком рискованно. Магия, даже в таком малом объеме, могла оставить ощутимый след, привлечь ненужное внимание, а в худшем случае — выдать их местоположение. Нет, колдовство исключалось. Лучшим решением будет отложить это до утра. На свежую голову, при дневном свете, он сможет либо съездить в город и купить необходимые детали, либо хотя бы попытаться найти в какой-нибудь магловской книге руководство по ремонту электропроводки. Ориентируясь на слабое мерцание огня в камине, Гарри наконец наткнулся на мягкую обивку дивана. Он сел на пол, согнув ноги в коленях и опершись локтями на них, подперев подбородок ладонями. Диван служил мягкой опорой для его спины. Напротив него, Драко занял одно из кресел, стоявших поодаль. В отблесках огня их лица казались то бледными, то озарялись красноватыми бликами, создавая причудливую игру теней. Снаружи колыхались ветки деревьев. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине, да редкие вздохи, выдававшие их присутствие. Казалось, оба были погружены в свои мысли, не решаясь нарушить хрупкое равновесие, установившееся между ними в этой неожиданной темноте. — Так что будем делать? — спросил Драко, его голос в полумраке звучал непривычно тихо. Стянув очки, Гарри машинально потёр переносицу, пытаясь прогнать внезапную усталость, и снова надел их. В отблесках камина стёкла его очков на мгновение вспыхнули янтарным светом, прежде чем он устремил взгляд на Драко. — Полагаю, нам стоит подождать, пока не рассветёт, — негромко ответил Гарри, словно размышляя вслух. — В темноте вряд ли получится что-то починить. Драко фыркнул, но на этот раз в его фырканье не было прежней язвительности. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Гарри заметил, как подрагивают руки блондина, несмотря на тепло, исходившее от камина. Это мелкое, нервное дрожание выдавало скрытое напряжение, которое Малфой, вероятно, пытался скрыть за своей привычной маской безразличия. Кончики его пальцев слегка подергивались, то сжимаясь, то разжимаясь, словно пытаясь удержать что-то невидимое. Эта едва уловимая дрожь казалась почти призрачной, но Гарри, внимательный к малейшим изменениям в поведении слизеринца, не мог ее не заметить. Он задался вопросом, что могло вызвать эту нервозность, ведь, казалось бы, внезапное отключение света не было чем-то из ряда вон выходящим. Неужели Малфой испытывал сейчас беспокойство? Или, возможно, дело всего лишь в физическом дискомфорте? — Тебе всё ещё холодно? — Всё нормально… — резко отозвался светловолосый. — У тебя всегда всё нормально!… — рассердился Гарри. Затем схватил что-то в виде пледа возле себя и бросил его в сторону мужчины. Тот демонстративно надул губу и отложил одеяло, на что Гарри раздражённо закатил глаза. Он поймал себя на мысли, что довольно часто стал закатывать глаза. Совсем как Малфой. Возможно, столь тесное общение с бывшим врагом начинало сказываться на его собственных привычках, пусть даже в такой мелочи, как этот циничный жест. — Слишком стрёмно для тебя принять от меня одеяло, но не слишком стрёмно принимать помощь? — спокойно, но с едва заметной колкостью в голосе произнес Гарри, стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение при виде этой нарочитой брезгливости. То Малфой любезничает с ним, увлекая в долгие, почти завораживающие беседы о жизни, то вдруг начинает вредничать и даже такой простой жест, как предложенное одеяло, принять не может. — Напомню тебе, что ты получаешь за это зарплату, Поттер, — небрежно бросил Драко, скользнув взглядом по Гарри. — Видимо недостаточно… — пробормотал аврор себе под нос, но Драко услышал. — Не строй из себя бедняка. Аврорат неплохо нажился на деньгах моей семьи. — Могу тебя успокоить, Малфой, — с легкой усмешкой ответил Гарри, — Аврорат не увидел ни сикля из твоих фамильных сокровищниц. Так что не стоит разыгрывать из себя разоренного гоблина. — Откуда ты знаешь? — прищурил глаза Драко. — Ты, который проводишь половину своего рабочего дня за пределами отдела, откуда тебе знать, что там на самом деле происходит? Гарри совершенно не понимал, откуда вдруг взялась эта ярость блондина. Как вообще они перешли от сломанного телевизора к политике? — На что ты намекаешь, Малфой? — аврор слегка наклонил голову. — Может быть, тебе стоит поинтересоваться, что на самом деле происходит в твоем собственном отделе, Поттер. Получить свежие отчеты, прежде чем строить догадки насчет моего имущества. — И что же я там увижу? В этих отчетах. — В этих отчетах, Поттер, ты увидишь лишь малую толику того, что принадлежало роду Малфоев. Основная же часть… растворилась в министерских фондах, под предлогом возмещения ущерба за прошлые деяния. Хотя, между нами говоря, я сильно сомневаюсь, что хоть один галеон из этого достиг истинных жертв. Скорее, пополнил чьи-то личные хранилища. Гарри долго смотрел на Драко, слегка прищурив глаза. В неровном свете камина черты его лица словно смягчились, утратив привычную резкость, а его светлые волосы казались почти серебряными в этом призрачном освещении. Конечно, Гарри знал, что после войны с семьей Малфоев обошлись сурово. Он отчетливо помнил послевоенные сводки, где говорилось о конфискации имущества у пособников Волан-де-Морта и о крупных денежных штрафах, призванных возместить ущерб. Гарри даже считал это справедливым возмездием за причиненные страдания. Однако предположение Малфоя о банальном воровстве этих средств глубоко возмутило Гарри. — Ты не находишь себя немного неблагодарным? Что насчет того, что у вас не отобрали… Драко вскинул голову, и его взгляд встретился с усталым, но твердым взглядом Гарри. — Хочешь поговорить о себе, Поттер? — на его губах играла самодовольная усмешка. Гарри не ответил. Он просто продолжал смотреть на Драко, и в его взгляде было что-то такое загадочное и спокойное, что даже Малфой почувствовал себя слегка не в своей тарелке. В их школьные годы любая колкость Драко неизменно вызывала у Поттера вспышку гнева или смущенное бормотание — именно той реакции и добивался Малфой. Но сейчас перед ним сидел совсем другой человек. Драко физически ощутил ту силу и уверенность, которые исходили от аврора, и это новое ощущение было непривычным и немного тревожным. — Знаешь, Малфой, — тихо произнес Гарри, нарушая затянувшееся молчание, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая горечь. — Я ведь так и не услышал от тебя ни слова благодарности. Мимолетное замешательство отразилось на лице Драко, прежде чем он снова натянул на себя личину циника. — Значит, вот что тебя гложет, Поттер. Отсутствие моей признательности. — Дело не в этом, — спокойно ответил Гарри, не поддаваясь на провокацию. — Дело в элементарной человечности. В признании того, что кто-то пошел тебе навстречу, даже несмотря на прошлое. Гарри чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна усталости. Неужели их противостояние никогда не закончится? Неужели они всегда будут ходить по этому замкнутому кругу взаимных колкостей и недоразумений? Иногда Гарри казалось, что проще было бы просто оставить Малфоев на произвол судьбы после войны. По крайней мере, тогда бы он не чувствовал этого неприятного осадка разочарования. Но он не смог. Он поступил так, как считал правильным. Он дал им шанс. И, похоже, этот шанс был воспринят как должное, как нечто само собой разумеющееся. Драко молчал, уставившись на свои руки, лежавшие на коленях. Опущенная голова и чуть сведенные брови придавали ему задумчивое, почти уязвимое выражение. Гарри не мог разглядеть его глаз, скрытых полуприкрытыми веками, но что-то в этой позе — в усталом наклоне шеи, в неподвижности фигуры — заставило его задержать взгляд. Брюнет словно пытался разгадать тайну, скрытую за этой мимолетной отрешенностью, высмотреть что-то новое в обычно надменном лице. Казалось, Малфой обдумывает его слова, но при этом не желает показывать никаких эмоций. Эта внезапная тишина после обмена колкостями была непривычной и создавала в комнате напряженную атмосферу. Лишь потрескивание дров в камине нарушало молчание, словно отсчитывая секунды тягостного ожидания. — Никто тебя об этом не просил, Поттер, — наконец тихо произнес Драко, не поднимая глаз. В его голосе звучала усталость, смешанная с прежней гордостью. — Нет, Малфой, не просил, — с легкой усмешкой парировал брюнет. — Как, впрочем, не просил и о многом другом, что я счел необходимым сделать. Знаешь ли, иногда руководствуешься не просьбами, а собственным чувством долга или, если угодно, здравым смыслом. И, признаться, я наивно полагал, что именно ты, с твоим богатым опытом противостояния общественному мнению, поймешь это как никто другой. Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Драко. Тот все еще смотрел вниз, и Гарри не мог прочитать его эмоций. — Но, видимо, я ошибся, — добавил Гарри с легкой грустью в голосе. Драко горько усмехнулся про себя. Значит, он был для Поттера лишь актом милосердия, логичным поступком героя. И ничего сверх того. Эта мысль кольнула неожиданной остротой, оставив привкус разочарования, которого он не ожидал. В глубине души, несмотря на все его попытки скрыть это язвительностью, теплилось нечто иное, нечто, что он сам едва осмеливался признать. Он, вероятно, лелеял тайную, почти несбыточную надежду, что для Гарри Поттера он мог представлять нечто большее, чем просто объект спасения по велению морали. Но слыша эти простые, рациональные слова, Драко почувствовал, как эта хрупкая надежда болезненно разбивается. — Ты прав, Поттер. Не стоило нас спасать. — тихо произнес Драко, отводя взгляд. В его голосе звучала странная смесь горечи и… какой-то обреченности.