Полгода назад

*пять часов назад* Эриел, застряв в пробке по дороге в отель, проклинала всё, что приходило в голову, а в особенности своего бывшего. Девушка стабильно звонила ему по несколько раз в день, но ответа так и не дождалась. Сообщения давно затерялись под наплывом спама. Олдридж молилась всем богам, лишь бы встретиться с ним сегодня. — Нельзя быстрее? — закричала девушка, наблюдая колонну из автомобилей, которая совершенно не двигалась. — Я, как бы, опаздываю! — Мисс, разворачивайтесь, — к жутко разрисованной машине тут же подбежал пожилой мужчина в ярко-оранжевом жилете. — Дальше произошла авария, проехать невозможно. — И что вы мне предлагаете? — цокнула Эриел и взглянула на часы в мобильном. Она уже опоздала. — Можно выехать на соседнюю дорогу, правда, это выйдет дольше где-то на сорок минут. Другого выхода нет, мисс. Девушка кивнула и включила поворотник, выезжая на соседнюю линию. — Будь ты проклята, Салливан, — шипела она, выжимая педаль газа. Не найдя место, где припарковаться, девушка бросила машину прямо у входа в отель, ожидая, что парковщик самостоятельно разберётся с транспортным средством. Эриел подкрасила губы, которые облизывала всё время, пока ехала сюда и, удостоверившись в своей неотразимости, подошла к секьюрити на входе. — Мисс, вы есть в списке? — от подобной наглости, девушка чуть было не свалилась с ног. Как можно было не узнать её. — Эриел Олдридж, — бросила она, надувая губы в томительном ожидании. — Всё верно, мисс, — мужчина пропустил Эриел вперед и встал на своё место. — Приятного вечера. Она огляделась вокруг, но знакомых лиц не заметила. Остановив официанта, быстро выхватила с подноса бокал шампанского. Девушка отпила немного, прокатывая вкус напитка по рту, будто полоскала зубы, а затем опрокинула весь бокал в себя. Горечь во рту мгновенно сменилась сладким послевкусием, чем-то напоминающим вишню. — Какими судьбами, — протянул Томас, подходя ближе. — Эшлин знает, что ты здесь? — выражение лица девушки мгновенно сменилось на отвращение. Эриел призирала Харви за многие вещи, но, пожалуй, самой значительной была и останется лишь одна — Ясмин Каррингтон — сестра Эриел. — Конечно, — небрежный тон девушки напоминал Тому старые времена, когда этим голосом она стонала его имя, просила не останавливаться. — Я же должна поддержать подругу. — Вы до сих пор подруги? — театрально удивился парень, закрывая рот ладонью. — Я-то думал, что после таких откровений она и имя твоё забудет. Или, Эшлин до сих пор не знает твою маленькую тайну? — Что ты хочешь, Харви? — пустой бокал в руках Эриел сжимался всё сильнее, готовясь разлететься на кусочки в любую секунду. Девушка держала лицо, не переставая наблюдать за малейшими изменениями в бывшем молодом человеке. — Ясмин может расстроиться, если узнает, что ты здесь. — Сестрёнка, — хмыкнула девушка, возвращая бокал официанту. — Вот за что ты так переживаешь. Боишься, что спустя столько лет я могу что-то с вами сделать? — сумасшедший смех, сорвавшийся с тонких губ, спугнул парня. — Харви, мне нет дела до тебя и твоей жёнушки, поверь. Единственная причина, почему я здесь — Эшлин. Если тебе так противно видеть меня, я уйду, но только после того, как поговорю с подругой, ладно? А сейчас, будь добр, уйди с дороги, — Эриел слегка толкнула Тома в грудь, но он не сдвинулся с места. — Ты плохо слышишь, Харви? — из-за спины Томаса донёсся знакомый голос. Фигура Алекса, возвышавшаяся над ними, была чернее тучи. — Она же сказала тебе, — Том отошёл в сторону, пропуская девушку, но не сводил взгляд с её ярко-красного платья, еле закрывавшего пышные бедра. — Хорошего вечера, — крикнул он напоследок. — От тебя одни проблемы, Эриел, — Алекс так крепко держал ладонь девушки, что та от неожиданной и такой необходимой ей ласки, улыбнулась, совершенно не замечая, куда направляется мужчина. — Если бы не я, твоя тачка была бы уже на пути в переработку. Бедный парнишка так перепугался из-за неё, что чуть в обморок не упал. Пришлось разбираться. Алекс остановился у противоположного, более спокойного угла зала, но ещё долго не отпускал руку Эриел. — Не думала, что ты будешь здесь, — она сжала ладонь сильнее, боясь, что этот момент может закончиться в любой момент. — Я нужен Эшлин, — Эриел понимала, насколько сильными были эти слова и сколько они значили для него. В жизни Алекса не было более значимого человека, чем младшая сестра, которая стала изгоем в собственной семье. — Слушай, тебе не кажется, что идея с этой свадьбой какая-то странная? Это сделка. — Даже, если так, какое нам дело? — Эриел допускала эту мысль. Чем богаче становишься, тем более искусственной становится твоя жизнь. Идеальная картинка снаружи и чудовищные преступления внутри, подальше ото всех. — Эшлин умная девушка, найдёт, как выкрутиться. — Ты так говоришь, будто она тебе не подруга, — Алекс округлил глаза, шокированный этими словами. — Не ожидал от тебя подобного. — В последнее время у меня слишком много своих проблем, чтобы решать ещё и проблемы Эшлин. Если это и правда сделка, то она знала, на что шла. Мы уже ничего не сможем сделать. Олдридж была слишком занята съёмками, показами и решением собственных проблем, одной из которых был Александер, обвиняющий её в бесчувственности без суда и следствия. — Я хотел поговорить с ней сегодня, но Эшлин не видно уже минут тридцать, как я приехал. Хочу, чтобы она лично сказала мне в лицо о том, что родители продали её этому гаду, — крылышки носа мужчины расширялись с каждой секундой, а подбородок поднимался вверх. — Если потребуется, я убью его и украду сестру из их мрачного замка, — ладонь, сжатая в кулак, начала нервно подрагивать, однако, это заметила только Эриел. Она рассмеялась, когда представила семью Харви древними вампирами, сосущими кровь бедной Эшлин ночами. Их громадный белый дом заливается мраком с наступлением сумерек, а дуб шелестит листвой в просьбе отведать тела девственниц. Представить такую картину было весело. — Какой же ты у меня выдумщик, Алекс, — девушка дотронулась до гладко выбритого лица мужчины и не спешила отпрянуть. — От тебя пахнет колой, — усмехнулась она, убирая руку, но Алекс подошёл ближе, не дав этому случиться. Мужчина поддержал девушку за талию и прижал к одному из углов стены. — Что ты делаешь? — находясь в непосредственной близости к телу Алекса, она могла ощутить аромат выпитого алкоголя на своём языке. Кола смешалась с несколькими бокалами мохито и виски, из-за чего щипало в носу. — Смотрю на тебя, — шепнул он, облизывая губы со вкусом мяты. — Я же не статуя в музее, нечего на меня смотреть. Отпусти! — Эриел играла, и Алекс знал это, принимая правила этой игры, дразня и указывая. — Ещё заметит кто-нибудь, будем во всех газетах, — шикнула она, легонько отталкивая Салливана со своего пути. — Вот и хорошо, — он наклонился к её уху и опалил кожу своим дыханием. Эриел зажмурилась, ощущая, как мурашки пробегают по телу, и каждый волосок напрягается в возбуждении. — Хочу, чтобы наше фото красовалось везде, чтобы Кэссиди знала, кому ты принадлежишь. — Да ты больной, Салливан, — усмехнулась девушка, ожидая такой ответ. — Я не собирают отпускать тебя, Эриел, — глаза Алекса блестели в полутьме помещения. — Пусть эта чёрная сучка знает, кто здесь главный. — Не думала, что скажу это, но, — девушка перекинула руки за шею Алекса и похотливая улыбка тут же выдала её. — Я хочу тебя, и только тебя одного. Алекс, улыбнувшись, приблизился к накрашенным губам девушки и страстно поцеловал её, размазывая помаду по лицу. После долгой разлуки поцелуй казался излишне нежным и неуклюжим, но Эриел радовала мысль, что любимый человек смог простить её. — Я скучал, — прошептал он ей в губы, прижимаясь лбом к её лбу. — Я тоже, малыш, — тихий голос Олдридж застревал в барабанных перепонках мужчины, убаюкивая своей мелодичностью. Алекса радовало то, что однажды он научил её петь. — Не представляешь, какими тяжёлыми для меня были эти три недели, — Алекс прошёлся носом по голой шее девушки. — Поехали ко мне. Мы всё равно пропустили всё самое интересное, да и Эшлин не видно. Скорее всего, она не выйдет. — Уверена, что мы не должны подождать? — встревожился мужчина, теребя ладонь любимой. — Уверена, Рио.

***

Эшлин лежала несколько часов без сна, чувствуя ужасную усталость, но сон ускользал от неё вновь и вновь. Полное отсутствие света и каких-либо звуков в пустом номере отеля давило на мозг. Девушка медленно моргала, наблюдая за телефоном, который разрывался от навязчивых звонков. На пятнадцатый раз Эшлин отключила звук и перевернула устройство экраном вниз, чтобы не видеть раздражающего света. Девушка уснула от бессилия ближе к рассвету, но даже во сне её преследовали навязчивые мысли о том, что она натворила нечто ужасное и вот-вот поплатится за это. Резкие звуки стука в дверь пробудили Эшлин и она медленно, сдерживаясь от того, чтобы не свалиться в постель на ещё несколько часов, открыла её. На пороге, при полном параде стояла её мать в сопровождении Тодда Харви. — Потаскуха! — тут же сорвалось с губ Ракель, и она, как могла, ударила дочь по лицу, а затем прошла вместе с Тоддом внутрь, закрывая двери. Эшлин закусила губу и приложила ладонь к щеке, в страхе оглядываясь на незваных гостей. — Взгляни, что ты наделала, — женщина бросила в дочь несколько фотоснимков, где запечатлелась жаркая встреча двух любовников. — Что это? Как ты могла? Внутренности девушки начинали кипеть, однако внешне это никак не отразилось. Мандраж, который бы она испытала ещё несколько часов назад, пугающе отсутствовал. — Хорошо, что эти фотографии попали к моему агенту, а не в прессу, — спокойная размеренность голоса Тодда сбивала Эшлин с толку и она немного расслабилась. — Неизвестно, что бы могло произойти. Эшлин не хотела плакать, не могла. Все слёзы уже были выплаканы вчера, не осталось ни одной слезинки. Вместо этого лицо девушки выражало полное отсутствие эмоций. Не было сил улыбаться, гримасничать, плакать. Сил не было даже на то, чтобы просто удержать своё тело в вертикальном положении и при этом не качаться из стороны в сторону, ища равновесия. — Если хочешь опозорить семью, можешь сразу отправляться в публичный дом, — причитала Ракель, но Эшлин ничего не слышала. В ушах звенело так громко, что любой звук исчезал в недрах ушных каналов. — Как давно вы знакомы с Артуром? — мужчине пришлось повторить этот вопрос несколько раз для того, чтобы девушка смогла вычленить из потока слов истинную суть сказанного. — Тебе же известно, что он мой племянник? — Мы познакомились в Париже полгода назад, — лишь ответила Эшлин, не обращая внимания на злую физиономию матери. — Значит, вместо того, чтобы учиться, ты трахалась с первым встречным? — не сдержалась женщина и снова ударила дочь, однако, уже по плечу. — Значит, так я тебя растила? — Ракель дёрнула Эшлин за распущенные волосы и девушка согнулась, чтобы ослабить натяжение. Тодд выглядел так, будто всех издевательств, происходящих перед ним, не существует. — Вам не стоит больше видеться, не при каких условиях, ты понимаешь? — тон мужчины походил на тот, которым взрослые объясняют что-либо маленькому и неразумному ребёнку. Эшлин чувствовала себя глупо от этого натужного дружелюбия. — Я устрою вашу свадьбу как можно быстрее, чтобы избежать скандала, — констатировал он. — Если потребуется, я сделаю так, что до этого момента ты не покинешь моего дома. Не стоит недооценивать меня и мою власть в этом городе, — девушка сжала зубы, понимая, что ничего уже не сможет изменить. — Слушайся меня, если не хочешь самолично отдать компанию своего отца мне в руки. Если контракт аннулируется по твоей вине, будь уверена, так и произойдет. Глаза Эшлин округлились. Девушка впервые за всё это время поняла, что отец был прав, и они сожрут её без остатка, уничтожат всю её семью лишь потому, что у Харви есть такая возможность. По спине девушки пробежались мурашки и она сглотнула. Ракель, сдерживая эмоции, зыркнула на дочь. Она не простит такой ошибки. — Но, не стоит переживать, — усмехнулся Тодд, подходя к ближе к Эшлин. Он расправил длинные волосы невестки, а Эшлин не могла даже пошевелиться от страха. — Ты же умная девушка, и всё понимаешь. Будем считать, что это лишь маленькое недоразумение, которое мы быстро уладим. Тодд провёл своей грубой ладонью по нежной коже лица Эшлин и, улыбнувшись, направился к выходу. Харви был слишком занят, чтобы уделять таким пустякам слишком много времени. — Мелкая потаскуха, да как ты посмела так меня опозорить? — не сдерживаемая присутствием постороннего человека, Ракель резко развернулась и удар, прилетевший девушке по щеке, мгновенно рассёк ей губу, из которой струйкой потекла кровь. Не удержавшись на ногах, Эшлин свалилась на пол, где расцарапала себе лоб о прикроватную тумбу. — Ты вообще понимаешь, что могло случиться? — не унималась Ракель. — Лучше бы ты умерла в тот день, — женщина склонилась над дочерью и неустанно колотила ту кулаками. — Паршивая скотина! Эшлин, свернувшись калачиком, не ощущала ровным счётом ничего, кроме обиды за слова, сказанные в порыве злости. Девушка попыталась закрыться, не думать о происходящем, чтобы не было так больно. Она не сразу поняла, что удары по телу стихли и мать отстранилась. Открыв глаза, девушка заметила неподалёку черные лаковые туфли. Подняв голову вверх, она увидела возвышающегося над ней Джеймса, который поспешил присесть на корточки, чтобы помочь девушке встать. — Как ты? — шепнул он, удерживая Эшлин за плечи. Девушка молчала, боясь нарваться на ещё большую агрессию. — Идти можешь? — Ракель хотела что-то возразить, но мужчина прервал этот порыв. — Останьтесь здесь! Я отведу Эшлин к себе, а после мы поговорим. Девушка, в забытье, держала ладонь Джеймса так крепко, что запросто могла оставить синяк на его коже. Мужчина шёл медленно, подражая темпу девушки, и придерживал её за спину. Положив её в собственную постель, Джеймс сделал несколько звонков и поспешно вышел. Голова мужчины гудела с тех пор, как он встретился с отцом, который держал фотографии, на которых был Артур, целующий Эшлин. Вчерашние эмоции вновь разгорелись, накрывая глаза и разум пеленой. — Что ты хотел сказать? — деловито протянула Ракель, сидя в кресле. Как только Джеймс подошёл ближе, она встала, скрестив руки на груди. В этом простом жесте он узнал Эшлин, которая в тот момент была точной копией своей матери. Как бы они обе не отрицали этого, но в жестах и манере говорить они были неотличимы друг от друга. — Зачем вы так поступили, миссис Салливан? — процедил Джеймс, сжимая руки в кулаки. — Я думал, мы одна семья. — Ты не видел, — протянула Ракель, понимая, к чему идёт разговор и протянула руку с фотографиями. — Взгляни! Она позорит нас, она позорит твою семью, Джеймс. Такое нельзя спускать с рук, нет. Возможно, я перестаралась, но, надеюсь, она усвоит этот урок. — Не смейте трогать Эшлин, — мужчина одним резким движением разорвал фотоснимки и разбросал их по полу. — Если я узнаю, что вы приближались к ней, пеняйте на себя. Я не побоюсь воспользоваться своими связями, чтобы разрушить вашу жизнь. Я сожгу все мосты между нашими семьями. — Что ты несёшь? — затараторила женщина, удивляясь подобной наглости со стороны Джеймса, которого она считала своим союзником. — Как ты смеешь угрожать мне, щенок? — шипящий голос Салливан нисколько не испугал Кейна. Он был зол настолько, что запросто мог сорвать все планы и не испытывать угрызения совести. — Ваша судьба полностью зависит от меня и мне ничего не стоит лишить вас всего, — глаза Ракель округлились, она открывала и закрывала рот, будто рыба, выброшенная на сушу. — И не думайте, что мой отец как-то вам поможет. Ракель с остервенением ударила Джеймса по лицу, отчего щека мужчины покрылась красным пятном. Не сдержавшись, он больно схватил женщину за запястье и заглянул той в глаза. — Вам следует держать свои наклонности при себе, — процедил Кейн, краснея от ярости. — Надеюсь, вы прекратите свои нападки на Эшлин и додумаетесь попросить у неё прощение за все те годы, что терроризируете её. С этими словами Джеймс отпустил руку женщины и, развернувшись, покинул номер отеля. Кейн не хотел возвращаться к себе, видеть Эшлин в таком состоянии, но всё равно открыл дверь, заметив, как девушка мирно уснула, завернувшись в одеяло. Он не будил её, а просто сел напротив, за ноутбук, и начал работать. Через пару часов в дверь номера легко постучались. На пороге стояла взволнованная Ясмин. Джеймс сразу же понял, что она догадывается о произошедшем. — Эшлин нет в номере, — девушка теребила в руках небольшой кусочек ткани. — Она с тобой? — Проходи, только тихо, — шепнул Джеймс, пропуская девушку. — Она уснула. Мужчина за доли секунд выдумывал на ходу историю избиения девушки. Рассказать правду было невозможно, да и не стоит Ясмин знать об этом. — Джеймс, — протянула она, закрывая рот ладонью. Эшлин лежала почти неподвижно, укрытая до головы одеялом. Лицо её выглядело устрашающе с множеством синяков и порезов, которые ещё не успели подсохнуть. Кровь размазалась по лицу и подушке, отчего было ощущение большой кровопотери. — Что случилось? Почему она так выглядит? — Джеймс молчал, обдумывая ответ. Он знал, что нужно найти вескую причину, которая сможет объяснить всё и сразу. — Вчера вечером она ушла за пределы отеля, — начал он. — Когда мне сообщили об этом, я мигом пошёл следом, но было уже поздно. Какие-то ублюдки, заметив на ней множество украшений, просто выкрали их, а чтобы Эшлин не мешалась, избили её. Не думаю, что они хотели убивать её. — Нужно заявить о нападении, — взвизгнула Ясмин, хватая мужчину за локоть. — Звони в полицию. — Сомневаюсь, что их найдут, — как можно спокойнее произнёс Джеймс, убирая руку девушки. — Поблизости не было камер, да и людей на улице в такое время тоже. Они выбрали место преступления очень тщательно. — Что же нам делать? — Ясмин была готова расплакаться от бессилия. — Мы вот так просто оставим всё, как есть? Аллах, помоги моей подруге, — прошептала она, садясь на кровать. Кожа Эшлин была холодной, болезненно ледяной. — Я буду присматривать за ней, Джеймс. Мы с Томом останемся ещё немного, хотя бы до вашей свадьбы. — Спасибо тебе, Ясмин, — Джеймс положил ладонь на плечо девушки. — Я попрошу у кого-нибудь медицинские инструменты, чтобы обработать раны, хорошо? — она вытерла проступившие слёзы и вышла. Джеймс, долго не решаясь, всё же дотронулся до волос девушки. Эшлин выглядела расслабленно, размеренно дыша. Из уголка рта вытекла капелька слюны, и мужчина скривил лицо в отвращении. Он убрал прядь волос с её лица и провёл по нему кончиками пальцев. Эшлин напоминала ему Илайн, такое же умиротворенное выражение лица, такие же пухлые детские щёки, длинные пучки ресниц. Девушка приоткрыла глаза и подняла взгляд на лицо Джеймса. Зеленые глаза Кейна неотрывно наблюдали за сонным личиком девушки. — Прости, я уснула, — прохрипела она, пытаясь подняться на локтях, но обессиленное тело мигом рухнуло назад в постель. — Как ты? — подхватился мужчина, помогая девушке сесть. Подложив под спину несколько подушек, Джеймс отошёл в сторону, чтобы видеть всю Эшлин. — Где болит? — Да, в целом, всё в порядке, — она не была в порядке, никогда. Но в принципах Эшлин было заложено не жаловаться, даже если очень больно, не просить помощи, а решать свои проблемы самостоятельно. Так учила её мать, так делал отец, так должна поступать и она сама. — Не переживай, я справлюсь. Уголки губ девушки слегка поднялись. Несмотря на жуткую боль в теле она старалась делать вид, что всё хорошо, что это ничего не значащая ситуация, о которой стоит забыть. Но Джеймс не собирался наблюдать за безмолвным игнорированием избиения. Несмотря на кажущуюся нормальность, глаза выдавали истинное состояние. В них не было привычного блеска, лишь пустота, в которую Эшлин загоняла себя самостоятельно. — Эшлин, — собственный голос, произнесенный из уст, застрял где-то внутри ушных раковин Джеймса. — Перестань делать вид, что всё хорошо. Перестань решать проблемы в одиночку. Перестань мне врать. Кейн держался. Он знал, что всё сказанное будет ложью, ни капли правды он из неё не вытянет. Эшлин прятала глаза, прятала своё безобразное лицо. — Всё хорошо, — твёрдо повторила она. — Я буду в порядке, — она и сама не верила в свои слова, но упорно повторяла их, чтобы не сойти с ума, концентрируясь на звуках собственного голоса. — Ясмин обработает твои раны, а потом мы уедем домой, — он развернулся к ней спиной, чтобы не думать о том, какую боль сейчас испытывает Эшлин, зная, что мать будет поступать так постоянно, лишь бы преподать ей урок. — Сказала же, что не нуждаюсь в помощи, — крикнула Эшлин, испепеляя его взглядом, — что не понятно? Чем больше она говорила, тем яснее понимала, что не может сдержать слёзы. Они подступали к глазам, но Эшлин не моргала, надеясь, что соленые капли испарятся. Джеймс промолчал, обходя постель и вернулся в кресло, где продолжил работу, однако, мысли путались и мужчина решил оставить своё бесполезное занятие до лучших времен. Голова шла кругом, а глаза то и дело поглядывали на безжизненную фигуру в постели. Эшлин скрутилась калачиком и отвернулась от Джеймса, чтобы вдоволь насладиться своим видимым одиночеством. Тем временем Ясмин спустилась на первый этаж, где изо всех сил пыталась найти администратора. Проходя по холлу вновь и вновь, она уже отчаялась отыскать помощь. — Ты нашла Эшлин? — девушка кивнула, но не могла произнести и слово. — Почему ты так взволнованна? С ней что-то случилось? — На неё напали, Том, — голос девушки дрогнул, пока карие глаза бегали в разные стороны, ища объект для фокусировки. — Нужно найти аптечку, чтобы обработать раны. — Господи, — протянул он, обнимая жену. — Успокойся! Сейчас я всё найду, не нервничай, — разорвав объятия, он попытался собраться и мыслить рационально. — Том, нам нужно остаться, — пропищала Ясмин, вцепившись в рукав мужа. Лицо девушки было раскрасневшимся от слёз, застилающих глаза. — Да, конечно, — взяв лицо жены в свои ладони, Харви кивнул. — Не переживай, мы останемся столько, сколько это потребуется. Томас развернулся и, поцеловав жену в лоб, поспешил на поиски нужных вещей.

***

Когда машина Джеймса остановилась у белого особняка, внутри никого не было, кроме Дженнифер, которая переговаривалась с Магнусом в кухне. Лилиан покинула дом несколько часов назад, заступив на смену в больнице. Вечером мужчины не вернулись. Всю следующую неделю Томас, Джеймс и Тодд провели в офисе, заполняя многочисленные документы. — Профессор Кейн, поздравляю, — тараторили молодые студентки на посту медсестёр. — Мы видели в новостях Джеймса и его невесту. — Платье было не очень, — темноволосая девушка не поддержала общую истерию по этому поводу, и Лилиан могла только догадываться, что послужило причиной этому. — Зато, как они вдвоём танцевали, Аника, — яркая улыбка блондинки осветила весь коридор. — Ещё раз поздравляем, профессор. — Вот же маленькие подлизы, — потрепала женщина их по голове, проверяя документы на посту. — Сегодня можете быть свободны, проказницы. — Правда? — до этого отстранённая Аника подскочила со стула, чуть не свалившись с него, и подошла к Лилиан вплотную. — Спасибо, профессор. — Опять отпускаешь их? — женщина, примерно одного с Лилиан возраста, подошла к посту, натягивая на ходу халат, где значилось: «Роуз Мишель, старшая медицинская сестра больницы Чаринг Кросс». — Да, — усмехнулась Кейн, отрываясь от документов. — Как думаешь, они могут остаться у нас? — Ты здесь главная, Лили. Всё будет так, как ты решишь, — женщина переглянулась с подругой и достала из кармана бейдж: «Лилиан Кейн, главный врач больницы Чаринг Кросс, врач-хирург высшей категории», который тут же прикрепила к краю халата. — Работать им придётся под твоим руководством, вот и спрашиваю, — время перевалило за восемь часов утра, началась пересменка. — Не замечала, как сильно они похожи на нас в период стажировки? — Что-то есть, — кивнула Роуз. — Кстати, как всё прошло вчера? Нет смысла смотреть новости, там всё чушь, знаем. — Неплохо, — сухо ответила Лилиан. — Если честно, до сих пор в голове не укладывается, что он женится. Помнишь, как я впервые привела его сюда? Кажется, прошло несколько дней. — Двадцать семь лет почти, — подсчитала женщина. Всё это время пролетело, будто один день. — Быстро однако, мы постарели, Лили. Вот и наши дети уже станут родителями, а дальше и их дети и всё по кругу. Не успеваешь насладиться одним, как ему на смену приходит другое. — Нам пора на пенсию, — вздохнула Кейн, ощущая себя слишком старой. — Не так категорично, конечно, — рассмеялась Мишель, поправляя волосы. — Подожди, куда спешить? — заметив, что подруга не улыбнулась в ответ, женщина напряглась. — Тем более, ты только устроилась на кресле главного врача больницы. Лили, ты так мечтала, что возглавишь эту больницу, что глупо будет уходить вот так. — Это в тридцать ты мечтаешь свернуть горы, а с наступлением шестидесяти всё большем думаешь о семье. Я так много работала, что вовсе перестала их замечать, — в носу Лилиан защипало. — Ты поступила правильно, когда выбрала учёбу, а не замужество, — Роуз обошла несколько стульев и обняла подругу, понимая, что сейчас таится в её сердце. — Жаль, что от моей учебы не было толку для моих детей, — отрезала женщина, закрывая глаза. — Больше всего я переживаю за Джеймса, до сих пор моё сердце не спокойно. — Всё будет хорошо, Лили, — легкие поглаживания по спине могли успокоить кого угодно. — Если он решил жениться, то эта девушка особенная. Я права? — Да, Эшлин просто чудо. Как бы мне хотелось, чтобы у них всё сложилось хорошо.

***

Попав в свою комнату, Эшлин закрыла двери на ключ и включила воду в ванной на максимум. Струи горячей воды стекали по обезображенному телу девушки, заставляя раны щипать, будто от соли. Эшлин никак не реагировала на этот дискомфорт, продолжая пребывая в прострации. Девушка в забытье достала из бритвы Джеймса тонкое лезвие, переложила его на ладонь. Оно поблескивало в свете лампы пугающим сиянием металла. Руки Эшлин качнулись, и она выронила лезвие из рук, задыхаясь от осознания, что могло сейчас произойти. — Пожалуйста, — прошептала она сквозь потоки слёз. — Помоги мне пережить всё это, — зарываясь в собственные волосы, Эшлин рыдала в последний раз. В этот раз она не позволит сломать себя, не позволит Харви возыметь над ней власть. Она сама собиралась стать той властью, что погубит всех их. Объяснять домочадцам о произошедшем было слишком просто, и Эшлин была довольна, что все поверили в эту историю. Девушку окружили заботой со всех сторон, занимая её время и полностью ограждая от общения с ненавистными людьми. Эшлин несколько дней находилась полностью во власти мисс Грин и Ясмин. Через пару дней, когда лицо девушки начало принимать первоначальный вид, она решила воспользоваться предложением Сэма и приехать в студию танцев для репетиции к свадьбе. Эшлин была рада, что сможет вырваться из дома, немного отвлечься от горьких мыслей, что ослабевали с каждым днём. — Наконец-то! — мужчина встретил её у входа в студию, расположенную в фитнес-центре. — Детка, что с тобой сделал этот придурок? Не говори, что ты упала с кровати во время секса, — нахальная ухмылка Остина нисколько не задела Эшлин. — Сэм! — осёк его Омар, стоявший неподалёку. Эшлин сразу заметила высокого мускулистого мужчину в просторной футболке, которая уже успела вымокнуть от пота. — Что? — возмутился мужчина и закатил глаза, ощущая, что не выдержит ещё одно нравоучение от партнёра. — Ты только посмотри на неё. — Не обращай внимания, — сквозь зубы процедил Бирсен. — Меня зовут Омар, я буду ставить танец к вашей с Джеймсом свадьбе, — он протянул руку для приветствия, и девушка тут же пожала её в ответ. — Эшлин! — ей сразу же понравился высокий хореограф, стоящий напротив. Девушка ощущала себя рядом с ним в безопасности, что не скажешь о нахождении с Сэмом наедине. — Приятно познакомиться. — Ты когда-нибудь танцевала до этого? — ненадолго Салливан растерялась, на что Омар поспешил объяснить подробнее. — Мне нужно понять, в какой степени ты пластична, чтобы решить, насколько сложные элементы вы с Джеймсом сможете выполнить. Его мастерство довольно неплохое, он справится с множеством танцевальных па, но что касается тебя, — он запнулся. — Джеймс говорил, ты очень плоха в танцах. Всё действительно так? — Омар не преследовал цель оскорбить свою клиентку, поэтому говорил довольно мягко. И Эшлин не обиделась, понимая, что всё сказанное — правда. — Я бы не сказала, что совсем бездарна. Но, думаю, он прав. — Не переживай, — неожиданно вклинился Сэм, отчего девушка слегка дернулась, забыв о его присутствии. — Омар хоть и выглядит добряком, но в работе он просто зверь, — похотливая улыбка в сторону Омара заставила его отвести взгляд. — Все кости и сухожилия тебе переломает, но сделает из бревна легкое перышко. — Зачем ты так говоришь? — не сдержался Бирсен, хватая Сэма за локоть, но мужчина ловкими движениями выбрался и отошёл в сторону, сдаваясь. — Постарайся, крошка, — игнорируя злобный взгляд в свою сторону, Остин продолжал издеваться над девушкой. — Я буду стараться изо всех сил, поверьте, — Эшлин переминалась с ноги на ногу, пытаясь сгладить гнетущую обстановку вокруг. — Для меня очень важно, чтобы наш первый танец был идеальным, — она и сама верила этому наглому вранью. — Это всё же моя первая свадьба. Улыбка Эшлин нисколько не впечатлила Остина, который, по-прежнему, стоял, сверля взглядом присутствующих. Сэм никак не мог понять, что чувствовать в отношении девушки, поэтому всеми силами старался вывести её из равновесия, проверяя реакцию. Эшлин держалась достаточно смело, но даже у самых сильных есть точка, надавив на которую, станет невыносимо больно. Сэм жаждал узнать, в чём же состоит слабость Эшлин. — Первая? — обронил он, будто невзначай. — Ещё не поженились, а уже планируешь разводиться? — улыбка девушки с каждой секундой исчезала. — Не цепляйся к словам, Сэм! — Бирсен злился всё больше, но ничего не мог сделать. Сэм претворял свой коварный план в жизнь, а значит, обратной дороги нет. — Она имела ввиду, что это важное событие, один раз и на всю жизнь, — Эшлин машинально кивнула. — Нам этого не понять, — уже тише произнёс он, от чего в глазах Сэма заиграли черти. Слабая точка Остина — брак. — А, точно! Ты ведь уже был женат, — выражение лица Сэма пророчило начало бури, и Омар пожалел о своих словах. — Как вышло, что она сбежала? Не потому ли, что её муженек спит с парнем? — гнев, обуревающий мужчиной, сочился через край, испепеляя всё на своём пути. — Сэм! — голос Омара эхом отскочил от стен, и всё стихло. Они оба знали, что не правы, что не стоит вот так вот ругаться из-за мелочи, но вернуть всё вспять было уже нельзя. — Прекрати устраивать скандал. — Простите, — подала голос Эшлин, сложив пазл в своей голове. — Что происходит? — Небольшая семейная ссора, прости, Эшлин, — взволнованный голос Омара после сильного крика казался усладой для ушей. — Что значит «семейная»? — девушка не могла произнести это вслух. — То и значит, — съязвил Сэм, облизывая губы. — Я трахаю этого красавчика, что тут непонятного? Девушка на мгновение оцепенела, не решаясь назвать вещи своими именами. Перед глазами Эшлин начало темнеть, но она сфокусировалась на лице Сэма, и всё вернулось на круги своя. — Простите, но, вы геи? — Эшлин процедила каждое слово через зубы. — Да, — кивнул Омар, не видя в этом ничего сверхъестественного. — Мы вместе. — Но, вы совершенно не похожи на… — И как же, по-твоему, должен выглядеть человек нетрадиционной сексуальной ориентации? — Сэм прошёл вперед, закрывая фигуру девушки своим телом. — Как я? Накрашенные губы, высокие каблуки и серьги в ушах? Ты думаешь, что геи выглядят, как женщины? — Эшлин чувствовала напряжение в голове от бесконечного мыслительного процесса. — Разве, нет? — предположила она, но в ответ получила лишь смех. — Прости, но я не могу с ней работать, — глаза Остина расширились, он поднял руки вверх, отходя в сторону. — Всё в порядке, — тут же принялся успокаивать девушку Омар. — Эшлин, пойми, что ориентация не делает тебя другим. То, что я люблю Сэма не отменяет того факта, что я не выгляжу как истинный гей из твоих представлений. Сэм выглядит так, как он выглядит вовсе не потому, что он гей. Он просто творческий человек, борющийся с предрассудками. Он ходит на каблуках потому, что умеет делать это хорошо. Он красит губы, чтобы быть более заметным и показать, что мужчина может быть таким. Все мы разные, и мы не должны опираться на старые устои общества. Мир развивается и, кто знает, может однажды мужественность перестанет оцениваться мускулами и растительностью на теле. — Но, вы же занимаетесь друг с другом сексом. Это отвратительно, — выражение лица девушки было таким, будто перед ней вскрывали гниющую тушу собаки. Шокированный подобными заявлениями, Остин был готов исполосовать лицо Эшлин ещё больше, чтобы и места живого не осталось. — А ну, заткнись, девчонка, — воскликнул он, еле сдерживаясь, чтобы не вышвырнуть её тут же. — Я не собираюсь тратить своё время на кого-то вроде тебя. Не можешь пересилить свои гомофобные мысли, проваливай! — Сэм не мог понять, как лучший друг мог выбрать такую девушку себе в жены. Грубая, бестактная девица, свалившаяся всем на голову в самый неподходящий момент. — Сэм! — Омара разрывали разнообразные чувства. Он так же чувствовал себя оскорбленным, но воспринимал это с большим терпением и пониманием. За годы рядом с Сэмом он уже научился не обращать на подобные нападки внимание. — Эшлин, не слушай его. — Он прав, — сорвалось с губ Эшлин и она, подхватив сумку, поспешила покинуть здание. — Вы оба мне до ужаса отвратительны. — Вот что ты наделал? — недовольный поведением парня, Омар втолкнул его внутрь студии. — Пока она не примет новый уклад жизни, не хочу даже думать об этой девчонке, — всполошился Сэм. — Она и мизинца моего не стоит. Омар глубоко вздохнул, понимая, что на этом разговор окончен. Мужчина надеялся, что Эшлин в скором времени вернётся, ведь, несмотря на бурную реакцию, Бирсен верил, что она просто шокирована этой новостью и, как только остынет, всё будет хорошо. Остаётся только верить и ждать. Эшлин, оглядываясь по сторонам, пыталась сориентироваться и решить, куда же идти. Возвращаться раньше времени девушка не хотела, ведь после этого об уединении можно будет позабыть. После той ночи Джеймс приставил всех следить за ней, не отпускать одну без сопровождения, но и тут Эшлин удалось обмануть всех. Медленно проходя по улицам, девушка то и дело натыкалась на прохожих, которые сыпали ругательствами, которые игнорировались. Прошло около часа, прежде чем Эшлин наткнулась на знакомое здание звукозаписывающей студии брата. Дверь была не заперта и девушка внутренне ликовала. Давно нужно было поговорить по душам. Эшлин прошлась кончиками пальцев по лицу и подумала, что тональный крем творит чудеса, и брат точно не заметит немного помятый вид сестренки. Тем более, брат работал в полутьме, оставляя лишь красные и синие светодиоды по периметру рабочего места. — Алекс, ты здесь? — он сидел в гордом одиночестве, сводя звук. Девушка не хотела его пугать, поэтому тихо присела в свободное кресло, дожидаясь, когда брат обратит на неё внимание. — Я знаю, что ты пришла, — произнёс он, и Эшлин чуть не свалилась на пол от испуга. — Аккуратнее! — растрёпанные волосы и длинная щетина, которую брат не убирал всё время, пока усердно работал, делала Алекса ещё старше. — Напугал! — недовольный голос Эшлин казался мужчине детским лепетом, будто не было этих лет в разлуке. — Кто так людей встречает? — сердце Алекса закололо от одной мысли, что сестру могут обидеть, сделать ей больно. — Как ты? Выглядишь усталой. Они тебя не обижают? — мужчина винил себя в случившемся больше, чем кто либо. Поговорив с отцом, он выяснил, что произошло на самом деле. Этого можно было избежать. — Нет, всё хорошо, — один брат верил улыбке девушки, верил всему, что она говорила. — Просто подготовка к свадьбе отнимает всё моё время. Алекс, можно кое о чём спросить? — Конечно, — он закрыл программу на рабочем столе и подъехал на стуле ближе к сестре. — Эриел, — услышав знакомое имя, Алекс закатил глаза, улыбаясь. В его голове проигрывалась недавняя ночь, проведённая вместе. Это ещё не прощение, но уже не ссора. — Вы с ней расстались, или что? Когда мы разговаривали об этом, она ответила очень туманно. Что между вами произошло? Кошка чёрная пробежала? — О, да, сестрёнка, ты ещё никогда не была так близка к истине, — громкий смех заполнил всё пространство студии. — Я же серьёзно, а ты снова шутишь. Вы поговорили? — Поговорили. И, кажется, ничего не изменилось, — это была чистая правда. Алекс по-прежнему размышлял обо всём, что произошло за последнее время между ними. — Мы пока разбираемся со своими разногласиями, но, уверяю тебя, между нами в любом случае останутся дружеские отношения, — он не хотел быть друзьями, он хотел обладать этой девушкой, быть рядом с ней в плохие дни и хорошие. Алекс искренне желал сделать Эриел своей женой, завести с ней семью и состариться вместе. — Я очень сильно люблю её, но кое-что мешает мне делать это. Не хочу вдаваться в подробности своей личной жизни. — Она сделала что-то плохое, и теперь ты мечешься между любовью и обидой? — прошептала Эшлин, держа ладонь брата. Под бархатной кожей сестры кожа Алекса задрожала. — Ты прекрасно знаешь свою подругу, какая она. Не хочу говорить о ней плохо, но то, что она сделала, выходит за рамки дозволенного, — Эшлин немного отклонилась вперед, чтобы услышать тихий голос Алекса. — Эриел для меня не просто девушка, мы были вместе пять лет, я взрослел вместе с ней, она вдохновляла меня всё это время. Эриел сама себе на уме, она делает только то, что ей выгодно, без исключений. Она изменяла Томасу Харви, твоему будущему деверю, со мной, потому что в то время Харви не имели такого веса, какой имел в музыкальной индустрии я и наша семья в целом. Просто выбрала место потеплее, вот и всего. Забавно, что Томас женился, чуть ли не сразу на её кузине Ясмин. — Они не кузины, — зачем-то уточнила девушка. — Семья Эриел удочерила Ясмин, как пакистанскую беженку. Семья Олдридж верующие, в то время все прихожане церкви взяли на себя обязательства позаботиться о детях-сиротах из Пакистана и Сирии. Их родители погибли на границе, чтобы спасти своих детей, это правое дело, что мы смогли помочь, — она замолчала. — Мы все были лучшими друзьями раньше. Как печально, что наша дружба разбилась из-за мужчин, — легкая улыбка на лице Эшлин могла значить лишь одно: она скучала по старым денькам, проведённым в большой и дружной компании. — Если я причинил кому-то из них боль, извинись за меня, — Алекс уже отпустил то время, он ни о чём не жалел, никогда. — Всё случилось так, как и должно быть. Сейчас все по-своему счастливы. — И ты, сестренка? — встретившись взглядом, Алекс решительно произнёс: — Ты спишь с ним? Если да, то, — он помолчал, подбирая слова. — Скажи мне, Эшлин, ты ведь согласилась выйти за него не по своей воле, я прав? Мама всё отрицает, но это и не удивительно. Хоть ты скажи мне честно, что между тобой и Джеймсом? — С чего бы тебе интересоваться, сплю ли я с этим человеком? — У меня нет предрассудков насчет этой семейки, но, Эшлин, не смей сближаться с ними. Мне всё равно, что там говорит мама, я не собираюсь пользоваться тобой, как вещью. Если случится так, что отец потеряет бизнес, я сделаю всё, чтобы вернуть его, но не в ущерб своей семье, понимаешь? Ты моя единственная сестренка и я не хочу, чтобы ты провела свою жизнь в бессмысленной гонке за деньгами, как это делает наша мать. Ты другая, тебе нужна любовь, искренние чувства, в этом мы похожи на отца. — Алекс, пожалуйста, не лезь в это болото. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы не потащить и вас за собой, — Эшлин до ужаса боялась, что брат может что-то сделать и тогда весь план пойдёт насмарку. — Я в порядке, и это главное. Все мы будем в порядке. — Как ты можешь быть в порядке, если выходишь замуж по принуждению за мужчину, которого едва знаешь? — Эшлин покачала головой. — Я всю жизнь мечтал, что выдам тебя замуж за человека, которого примет наша семья, который будет любить тебя с такой же силой, как это делаем мы с отцом. — Старший всегда воспринимал эту жизнь слишком идеализированно, он никогда не встречался с жестокостью этого мира, что не скажешь о Эшлин, которая познала все оттенки боли. — Ничего не может стоить этого, даже бизнес отца, особенно его деньги. Откажись, пока не поздно и возвращайся домой. Я улажу проблемы отца самостоятельно, благо, есть связи. — Алекс, почему ты так себя ведешь? — закрывая глаза руками, девушка оперлась на спинку стула. — Ты никогда не слушаешь меня. — Не хочу слышать ложь из твоих губ, — встревоженность в голосе брата постепенно отрезвляла Эшлин. — Ты — единственный человек на этой грёбанной планете, которого я буду защищать до последнего. Я — твой старший брат, который должен заботиться о тебе, когда остальные не видят очевидного. Ты — моя младшая сестра, которая ведёт себя глупо, жертвует собой ради матери, чтобы заслужить хоть каплю её любви, — он бил по самому больному, в самую незащищенную частичку детского сердца. — Эшлин, она никогда не даст тебе того, чего так не хватало в детстве. — Прошу, не изводи меня, — девушка давала себе отчёт, что брат прав, но упорно пыталась доказать всему миру, что достойна любви собственной матери. — Я уже взрослая девочка и могу принимать решения самостоятельно, без твоего участия, — любовь нельзя заслужить, но она будет пытаться вновь и вновь. — Алекс, я понимаю, что тебе неспокойно, но, пойми меня правильно, — девушка встала. — Я не могу иначе, братишка, — она жалела сама себя, но жалость — самое гнусное из всех чувств, которое отравляет разум и тело. — Будь осторожна, — Алекс встал напротив сестры и крепко прижал её к себе. — Я не выдержу, если с тобой что-то случится.

***

После разговора с Алексом девушка ощущала полное опустошение своих жизненных сил. Ситуация с Сэмом не давала ей покоя и Эшлин решила поговорить хоть с кем-нибудь о произошедшем, попросить совета у человека, который был в разы милосерднее, чем все живущие в этом доме. — Ясмин, у тебя есть минутка? — Эшлин легко постучалась в приоткрытую дверь комнаты Ясмин. Девушка сидела на полу, перебирая детские вещи. Все они были нейтральных цветов, поэтому Эшлин не могла догадаться, кого ждала подруга. Эшлин впервые за долгое время видела волосы подруги. Длинная копна свисала с её плеч, а на солнце каштановые волосы девушки отдавали золотым свечением, будто драгоценные нити, вплетенные в голову. Ясмин редко снимала платок, лишь тогда, когда знала, что дома нет никого постороннего, перед которым нужно было бы покрыть голову. — Конечно, — девушка отложила стопку одежды в сторону и пригласила Эшлин сесть рядом. — Что случилось? Ясмин была до ужаса прекрасной. Эшлин считала покрытых женщин привлекательными, а после того, как увидела их без хиджабов, поняла смысл этого обычая. Такую красоту нужно было держать подальше от посторонних глаз. Такая красота могла принадлежать лишь одному человеку — собственному мужу, что мог восхищаться супругой, зная, что никто не знает о таком сокровище. Эшлин хотела быть хоть в половину такой же привлекательной, как мусульманки. — Ты ведь давно знакома с Сэмом, верно? — Салливан присела в позу лотоса и подхватила свои холодные ступни ладонями. — Кажется, я понимаю, о чём ты говоришь, — Ясмин поправила свою прядь и, не смотря на подругу, подбирала нужные слова. — Я знаю, что у Сэма есть любимый человек и он мужчина. Мы все знаем об этом, поэтому не можем осуждать. Сэм и без нашего осуждения очень страдает, он любит человека, с которым, возможно, никогда бы не смог быть рядом. Десятилетия назад это считали болезнью, за это могли убить, — Ясмин взяла руку подруги в свою ладонь, разрисованную новыми узорами. — Так, скажи, почему они должны получать удары в спину и от своих друзей? — Это ненормально, Ясмин, — стыдливость никак не уходила из тона Эшлин. — Ты религиозный человек, почему же выступаешь за это безобразие? — Потому, что это во имя любви, какой бы она не была, — отчеканила Ясмин. — Сэм и Омар — добропорядочные граждане, они занимаются благотворительностью, помогают детским домам. Они никогда не делали чего-либо плохого. Если единственное, что отталкивает от них — ориентация, то прошу, не общайся с ними, но не нужно унижать людей за их выбор. Лучше пройти мимо, чем осуждать. Эшлин ощущала себя пристыженным ребёнком. Как бы она не старалась, не могла понять, как такое вообще возможно. Но девушка начинала понимать, как стоит поступить. — Если это будет в твоих силах, отпусти все предрассудки, — взмолилась Ясмин. Она хранила в своей душе одну очень страшную тайну, которая навсегда оставила на душе отпечаток, изменивший её жизнь. — Заставь свой мозг не акцентировать на этом внимание, тогда весь мир заиграет другими красками, — Каррингтон понимала, как сейчас сложно Эшлин изменить старые убеждения, но девушка знала, что подруга поступит правильно и переступит через свой эгоизм. — Твои страхи лишь в голове, борись с ними. На следующий день Эшлин много думала и наконец-то решилась переступить через гордость, и извиниться первой. Это было бы правильно и благородно с её стороны. Как только Эшлин переступила порог танцевальной студии, заметила Сэма, что демонстративно отвернулся в противоположную сторону, игнорируя присутствие гостьи. Омар же, напротив, остановился и внимательно осмотрел девушку. Бирсен надеялся, что она вернётся, так и вышло. — Простите меня, — произнесла Эшлин, пряча глаза. Она разглядывала свои грязные кроссовки, не решаясь взглянуть правде в глаза. — Я не должна была говорить о вас двоих плохо, — девушка искренне сожалела, что не сдержалась и осмелилась произнести те слова. После разговора с Ясмин она долго думала и наконец, поняла, что с этого она и начнёт новую жизнь. С признания, что все люди разные, они не идеальны и не должны нравиться ей априори. Сэм нравился ей, как профессионал своего дела. К роли человека и друга Эшлин не могла причислить человека, настолько любящего самого себя. — Не похоже, что ты поняла, — оборвал Остин, выпячивая губы вперёд, ожидая чего-то более впечатляющего. Внутренне он уже давно простил неосторожную выходку девушки, готовясь выбить из неё всю спесь. — Для меня непривычно встретиться с людьми, отличающимися от меня. Я осознаю, что это неправильное суждение, навязанное неправильным окружением, — заученная наизусть фраза положительно подействовала на Омара. — Всё в порядке, — легкая улыбка облегчения разлилась по лицу Бирсена. — Хорошо, что ты вернулась так быстро. Мы же сможем работать сегодня? — девушка кивнула. — Отлично. Омар нисколько не обижался на Эшлин. Когда-то и он сам говорил подобные слова на своего же любовника, а сейчас бегает за любимым как собачка, ожидающая поощрительную кость. — Я не принимаю твои извинения, — вновь встрял Сэм, становясь прямо напротив Эшлин, закрывая собой фигуру Омара. — Ты слишком много болтаешь, — по спине Омара пробежали мурашки. Сэм выглядел разозлённым, и мужчине не хотелось попадаться под горячую руку вновь. Если встрять сейчас, можно лишить себя отменного секса на опасно длительное время. — Если не хочешь ударить в грязь лицом, работай усерднее, до последних сил, — глаза Эшлин бегали в разные стороны, концентрируясь то на лице Омара, которое с каждой секундой становилось всё расслабленнее, то на лице Сэма, выражавшим лишь недовольство. — Когда почувствуешь, что больше не можешь, делай ещё круг, а только после этого заканчивай. Выжимай из себя всё, до последней капли, а иначе проиграешь. Не дожмешь — проиграешь. Будешь себя жалеть — проиграешь. Слишком много думаешь — проиграешь. Ясно? — Омар позади мужчины озарился улыбкой. Он принял её. — Да, — заметив это, Эшлин кивнула и закусила губу. — И, кстати, — цыкнул Остин, осматривая девушку с ног до головы, — перестань так много есть. Твои бедра слишком толстые. До свадьбы две недели, за это время нужно сбросить около десяти фунтов. Справишься? — Да, — Эшлин понимала, что за время учёбы немного набрала в весе, но не думала, что это настолько критично, пока не примеряла старые вещи, которые не сошлись на бедрах. — Она готова, — бросил Сэм, отходя в сторону. — И запомни: будешь халтурить, вылетишь отсюда, — девушка глубоко вздохнула и мигом помчалась в раздевалку. С этой минуты прежняя жизнь перестанет существовать. Тем же вечером Эшлин чувствовала невыносимую боль в мышцах. Каждая частичка тела ныла от перенапряжения, отчего девушке хотелось плакать, но упорство и обещание самой себе делали своё дело, давая силы вновь и вновь. — Твои волосы, — бросил Сэмюель после окончания тренировки, — они не мешают тебе танцевать? Кажется, я пару раз заметил, как они развивались вокруг тебя и Омара. Может, тебе следует сменить прическу? Как думаешь? — Будет приятно, если ты сопроводишь меня к какому-нибудь хорошему парикмахеру, — Эшлин решилась, во что бы то ни стало, заполучить все очки за эту актерскую игру. — Сегодня я занят, — Сэм чувствовал себя важным в этот момент, это льстило. Омар мысленно похвалил девушку за подбор правильной тактики в борьбе с Остином. — Могу договориться на завтра, скажем, часов на десять. У нас должно быть достаточно времени, чтобы исправить твой сарай на голове до завтрашней тренировки, — Эшлин сглотнула. — Спасибо, что заботишься обо мне, Сэм, — уверенный голос девушки отскочил от стены и врезался прямо в голову Остину, поражая самые чувствительные зоны мозга. Как только Эшлин покинула студию, Остин устало плюхнулся на мягкое покрытие в углу стены. Сил не было совершенно. Сэм начинал понимать, почему Джеймс выбрал именно её. С таким сильным характером она была очень похожа на самого Кейна. Эти двое всегда добивались своих целей, несмотря ни на что. — Сложно ему будет, — усмехнулся мужчина, скрывая ехидную улыбку от Омара.