Полгода назад

Ночью Эшлин никак не могла уснуть. Как только она закрывала глаза, то тут же возвращалась в тот момент, когда попросила Джеймса поцеловать себя. Эта выходка никак не могла исчезнуть из головы, и девушка сдалась в своих попытках исправить ситуацию. Несмотря на предстоящий насыщенный день, Эшлин не сомкнула глаз до самого рассвета. Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным. Это не совсем серый и не белый, но он всегда нравился девушке, потому, что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее. Ночь не может длиться вечно. Какой бы бесконечной она ни казалась, какой бы тёмной ни была, за ней всегда следует рассвет нового дня. Выйдя в кухню, Эшлин с интересом изучала кофеварку. Утром нет ничего лучше, чем свежесваренный кофе и рассвет. — Она включается здесь, — тишину прервал знакомый голос и теплая ладонь Джеймса, что быстрыми движениями включила машину. — Доброе утро. — Доброе, — было странно встретиться так неожиданно, без плана побега. Как вести себя после вчерашнего? Стоит ли завести разговор об этом сейчас или подождать до вечера? Джеймс выглядел сонным, выдавал голос и смятые волосы. Длинные штаны, что почти полностью скрывали домашние тапочки, были полуспущены, и Эшлин против воли засмотрелась на открывшиеся под резинкой мышцы живота. — Решила выпить кофе? — но мужчина вёл себя так, будто вчерашние поцелуи не имели никакого значения, а то и вовсе, никакого поцелуя и не было, а всё это лишь плод больной фантазии девушки. — Вообще-то, он предназначался тебе, — напористый голос никак не потревожил мрачных мыслей Кейна. Эшлин чувствовала себя странно. В её голове было столько мыслей по поводу этой утренней встречи, но сейчас они летели в утиль, ведь Джеймс изо всех сил делал вид, что вчерашнего вечера не было. Почему-то мысль, что он мимоходом поцелует её перед их свадьбой, сделала девушку немного счастливее, лежа в постели. — Не стоит, — несмотря на физическое присутствие, мысли его были так далеко, что невозможно был их достать. — Сегодня никакого кофе. — Почему ты так рано проснулся? — не было какой-либо договорённости по времени, но не нужно быть гением, чтобы понять очевидное. — Я не ложился, — по телу девушки от этого признания пробежали мурашки. — Не смог уснуть, — кто знает, какие мысли роились в голове Джеймса, даже он сам не до конца осознавал, что именно так мешало ему уснуть в эту ночь. — Не переживай, я выпил вчера лекарства и не пил так много, — он постарался улыбнуться, но не для себя, а чтобы лишний раз не расстраивать Эшлин. — Считай, что это просто мандраж жениха. — Джеймс, всё, правда, хорошо? — она хотела прикоснуться к его обнаженной спине, почувствовать её тепло, но не знала, позволено ли это в их ситуации. — Сможешь собраться за час? — он обронил это так спешно, что Эшлин и не успела понять, о чём он спрашивал. — Придётся далеко ехать. — Конечно, я успею, — протараторила она, направляясь обратно в комнату. На завтрак не было не сил, не настроения, и Эшлин отложила чашку с молотым кофе на столик. — Идиотка, — буркнула она себе под нос, раздосадованная безразличием человека, которому ещё вчера была готова подарить весь мир. — Эшлин, — ему так нравилось называть её по имени, наблюдая, как при этом изменяется её лицо. — Спасибо, что едешь со мной, — пальцы Джеймса еле заметно дрогнули, когда он приблизился. — Не знаю, как бы смог вернуться от неё. Эшлин кивнула, не зная, что следует ответить. Она наспех оделась в самое практичное, что только нашлось: сиреневый спортивный костюм и кроссовки. Девушка заплела легкий низкий хвост, с трудом убирая все пряди под резинку и прихватила клатч с цветами от Илайн. Девочка так усердно клеила каждый лепесток, что Эшлин никак не могла забыть их дома. — Я готова, — спустя полчаса констатировала, выходя в гостиную. — Сядь и поешь, — в отличие от неё, Джеймс выглядел всё так же, по-домашнему: фартук на голый торс и пижамные штаны, в которых девушка так часто видела мужчину. — Я приготовил тебе сэндвичи с курицей. — А ты? — Я не голоден, — поставив тарелку на стол, он дождался, когда девушка сядет и, поцеловал ту в макушку. — Приятного аппетита, — шепнул он в волосы и удалился. От этого действия сердце Эшлин пропустило удар, а по спине прошёлся холодок. Джеймс нарочно сделал это, будто продолжая вчерашнюю игру. Это его ход. На столе стояла заваренная чашка с чаем. Это был невероятной красоты чай приятного голубого цвета с ароматом какой-то сладкой ягоды. Девушка откусила кусочек сэндвича, стараясь есть как можно медленнее, чтобы сполна ощутить вкус горячего мяса на подложке из мягкого сыра и хрустящего хлеба с чесноком. Сочетание продуктов сводило девушку с ума, учитывая, что со вчерашнего обеда она и крошки во рту не держала. — Ты ведь любишь капучино? — спросил он со всей серьёзностью. — Я хорошо варю только экспрессо, поэтому… — Не стоит так заморачиваться из-за обычного кофе, — Эшлин замахала руками перед лицом, будто отбиваясь от назойливых насекомых вокруг. — Я, если честно, больше люблю чай. — Я не смог его найти, — признался мужчина, растерянно ища поддержки. — Что, если я попытаюсь сделать кофе менее горьким, чтобы ты смогла попробовать? Эшлин в тот вечер соврала. Она и правда любит капучино, но вот чай совершенно не переносит, и каково было её удивление, когда Джеймс так занервничал от мысли, что чая в его доме совершенно не водилось. Он помнил этот маленький факт. Теперь, открыв верхний шкафчик на кухне, Эшлин могла заметить несколько небольших стеклянных баночек с разнообразными чаями. Он купил их на следующий же день, не позволяя никому притрагиваться к этому сокровищу. Оно предназначалось только для неё, девушки, что неосторожно соврала.

***

Всю дорогу до места назначения они молчали. Эшлин не знала, что сказать и стоило ли вообще что-то говорить в подобных ситуациях. Она лишь наблюдала, как за окном мирно всходило солнце, всё выше и выше, добираясь до самого верха, где оно скроется за крышей автомобиля. Облака, будто ленивые обжоры, плелись так медленно, что Эшлин начинала засыпать и лишь мимолётные ухабины вновь и вновь нарушали её планы на сон. Девушка несколько раз внимательно осматривала Джеймса без доли стеснения, и подметила, что он совсем не выглядит уставшим, несмотря на бессонную ночь. Неужели, он настолько привык к такому режиму, что это никак не отразилось на его и без того измученном лице? Эшлин не знала, как помочь. Когда в десять утра они оказались у ворот кладбища, всё тело Эшлин будто затвердело. Было жутко вспоминать о чьей-то смерти посреди груды почивших людей. Начиная об этом думать, девушка не могла отделаться от мысли, что где-то здесь есть и могила Моники. Эшлин никогда не приходила поговорить с сестрой, не знала, где похоронили родное сердечко. Всё это время могилу, если она и была, навещал только отец, да и тот, лишь поначалу. Девушка перестала дышать, проходя мимо бетонных надгробий и вчитываясь в эпитафии. Все они были до глубины души трогательными, наполненными искренними чувствами утраты. Эшлин прошла ещё немного, пока не наткнулась на красивый надгробный крест. Он был немного испачкан, но девушка отчётливо рассмотрела на табличке надпись: Аллин Батлер-Кейн, умерла 24.07.2010. Ровно пять лет назад не стало любимой жены и матери. — Помой её и налей воды, — Джеймс передал девушке пыльную вазу, и Эшлин аккуратно взяла её в руки. Тяжелая. — Возле входа есть раковина, — указал он в сторону, откуда они пришли. Эшлин не могла вспомнить, как вернулась обратно с водой в вазе. Эти несколько минут полностью стёрлись из её памяти. Когда девушка остановилась напротив могилы, то удивилась тому, как она преобразилась: крест и табличка сверкали, а сорняки, что росли вокруг, куда-то делись. Джеймс подхватил тяжелую вазу и поставил её на место. Осторожными движениями он погрузил в холодную воду большой букет алых, словно кровь, хризантем. Эшлин пересчитала каждую — сорок три цветка. Столько было бы Аллин на данный момент. Женщина не дожила до своего дня рождения всего три дня. Эшлин нисколько не удивилась такому выбору цветов. Красная хризантема точно подходила к этой незнакомке, будто сама Аллин являлась олицетворением этого цветка. Красные цветы символизируют любовь. Но если розы говорят о страсти и романтике, то хризантемы намекают на более взвешенное и разумное чувство. — Надеюсь, теперь ты довольна? — протянул Джеймс, поправляя букет. — А я не один, — тихо произнёс мужчина. — Помнишь, я говорил об Эшлин? Девушку шокировала эта новость. Что он мог рассказывать о ней погибшей жене? Что пришлось подписать контракт? Что свадьба эта ненастоящая и вообще, всегда он любил, и будет любить лишь её одну? Эшлин не нравились эти мысли, но они имели место быть правдивыми. — Здравствуйте, — нерешительно подала голос девушка, делая шаг вперёд, и присела на корточки, последовав примеру мужчины. — У меня есть кое-что от Илайн, — она достала из сумки три крупных бумажных цветка. — Ваши любимые, — и девушку мигом осенило. Красные хризантемы. — Илайн так старалась, чтобы сделать их. Она хорошая девочка, очень похожа на отца, — Эшлин замялась, но что-то внутри требовало продолжать. — Не терзайте его душу, прошу. Отпустите Джеймса, так будет лучше. Пусть он живёт дальше, без боли и скорби. Просто наблюдайте за ними, но больше ничего не делайте. Джеймс вздрогнул, но не стал останавливать девушку, которая всё громче и громче кричала слова, на которые он так долго не решался. Джеймс любил Аллин, с теплотой вспоминал о ней и их прошлой жизни, но любовь, как и скорбь, прошла. Он жил дальше, хотел отпустить гнетущие чувства долга. Он не хотел страдать по ней всю свою жизнь. — Просто вверьте их мне, — произнесла девушка напоследок, прежде чем встать. Тучи начинали сгущаться. Скоро начнётся дождь, и вся работа Джеймса пойдёт насмарку. Но он не думал об этом, как о плохом стечении обстоятельств. Джеймсу хотелось верить, что Аллин в последний раз заплачет, отпуская его. — Какого чёрта? — воскликнул какой-то молодой человек, учащая шаг. Эшлин знала кто это, не сложно было догадаться по внешней схожести с женщиной, что покоилась под землёй. Высокий и излишне худощавый молодой человек шёл так быстро и уверенно, но заметив, как величаво поднялся с колен Джеймс, остановился в нерешительности. — Таир, — прошептала Эшлин себе под нос. Она слышала о нём от Джеймса, но и представить не могла, что однажды встретиться с ним лично. Он был чуть младше самой Эшлин, как младший брат. Таир не решался приблизиться к девушке слишком близко, да и Джеймс, читая парня, заслонил её своим телом. Эшлин сомневалась, что такой трусливый парень сможет навредить ей, но всё равно не выходила из-за спины Джеймса. — Это она? — напускная решительность нисколько не впечатляла. — Вот, на кого ты променял маму? — Эшлин внимательно осматривала парня напротив. Он выглядел жалко в попытках произвести впечатление серьёзной угрозы. — Так ты любил её? — с каждым словом Таир всё громче произносил это. — Меня зовут Эшлин, — девушка хотела протянуть руку для приветствия, но Джеймс перехватил её ладонь и парень лишь фыркнул, наблюдая за этим. — Приятно познакомится, Таир. — Не нужно мне ваших любезностей, — бросил он, пытаясь поддеть девушку, но Эшлин нисколько не тронули эти слова. За свою жизнь она слышала кое-что и пострашнее, видела то, что этому мальчишке и не снилось. Поэтому, можно ли обижаться на это сейчас? — Не груби! — Джеймс рычал, он готов был ударить парня, но Эшлин лишь легко коснулась его плеча, которое только недавно ранила дверью, и мужчина немного ослабил кулак, что сжимал всё это время. — Она ничего тебе не сделала. Злишься? Злись на меня, но не трогай невиновных людей. — Она невиновная? — прыснул Таир, прожигая Эшлин взглядом. Выражение её лица пугало его: расслабленное и по-матерински печальное. Точно такое же лицо было и у Аллин, когда она бросила его. Таир хорошо помнил это лицо предателя. — Тогда почему выходит за тебя? — парень не мог сконцентрироваться на ком-то одном, как маленький загнанный зверёк в кругу хищников. — Знаешь о маме? — он обратился к Эшлин, которая не сводила взгляд с напряженного тела юноши. — Она была хорошей женщиной, как я могу судить, — Эшлин не реагировала на агрессивные нападки Таира. Ей было жаль его. Жалость — самое скверное чувство. Если и жалеть человека, то до конца, не отмеряя свою жалость на весах. — Прошло так много времени, Таир, — пока Эшлин была рядом, Джеймс держался. Он не желал зла Таиру, он лишь хотел прощения, чтобы всем стало легче. — Не стоит выяснять отношения у неё на виду. — Отвали! — голос парня дрогнул вместе с ладонью Эшлин, которой она вцепилась в запястье Джеймса. Она не позволит начаться этому беспределу. — Если бы ни ты, она была бы жива! Мама была бы сейчас со мной! Таир кричал, срывая голос. Всё в его душе рвалось на части. Даже после стольких лет он не простил Джеймса, винил его в смерти Аллин и мечтал лишь об одном — о мести. Таир молился каждый день после смерти матери, но не за её спокойное существование в мире небытия, а о том, чтобы Джеймс Кейн горел в аду за то, что сделал. Таир просил всех богов помочь ему в этой мести. Вот только парень не учёл и то, что Джеймс страдал после смерти любимой жены ничуть не меньше его самого. — Как ты только посмел придти сюда, предатель? — шипел Таир. — Устроить свадьбу в день её смерти, какой же ты мерзкий, Кейн. Эшлин так крепко сжала запястье Джеймса, сдерживая свой гнев, что в один момент попросту не сдержалась. Одним резким движением она дала пощечину Таиру с такой силой, что из его губы пошла кровь. Эшлин понимала, что приблизившись к парню настолько сильно, может запросто получить в ответ несколько ударов, и даже Джеймс не сможет спасти её от этой участи. Но, она так же понимала, что Таиру нужна встряска, как и ей однажды. — Хватит! — воскликнула она. — Прекратите, немедленно! — в глазах девушки горел адский огонь, и даже Джеймс не посмел бы остановить её. Он просто доверился случаю и этой девушке. — Таир, не смей обвинять Джеймса в смерти Аллин, ты не имеешь на это право! Это был несчастный случай, не более. Как бы мы не любили умерших, их нельзя вернуть, и я знаю, о чём говорю. На моих глазах была убита моя сестра, — говоря это, девушка не могла сдержать слёзы. Становилось легче. — Картина её смерти каждый день стоит перед моими глазами, представь эту невыносимую боль. Тоже самое видит Джеймс, каждый день, на протяжении многих лет он мучается от собственной совести. Думаешь, он не винит себя в её смерти? Да что ты можешь знать о том, каково это, пережить чью-то смерть? — Если бы его мучила совесть, он бы не женился, — шмыгнув носом, Таир опустил взгляд. Кажется, до него стало доходить, что обвинять кого-то бессмысленно. Это не вернёт любимую мать к жизни. — Хочешь, чтобы он перестал жить как все мы и страдал? Почему ты не оставляешь ему выбора, как жить? Разве он не достоин любить? Ему было сложно принять тот факт, что он достоин этой любви. Ты и представить не можешь эти муки совести. — Эшлин, перестань, — Джеймсу и самому не нравился этот диалог, однако попытки остановить Эшлин не увенчались успехом. — Нет! — она оттолкнула руку Джеймса с такой яростью, что мужчина несколько мгновений озадачено смотрел на то, как девушка с мокрыми от обиды глазами кричала на Таира. — Я хочу, чтобы до него наконец-то дошло. Он всё ещё маленький, обиженный на мать ребёнок, который не может смириться с её смертью. Он и сам думает, что виноват в её смерти. — Она бросила меня из-за тебя! — захлебываясь слезами, Таир пытался говорить чётко, однако это не всегда выходило. — Если бы не ты, она бы была со мной всегда. Таир еле заметно пошатнулся, хотел сделать шаг, сделать хоть что-то, чтобы унять эту боль. Эшлин видела, что сейчас у него внутри рвётся нить за нитью и когда оборвётся последняя — всё закончится, станет так легко, но боль не уйдёт никогда. Боль от потери всегда будет жить в сердце любящего. Она спрячется за новыми счастливыми моментами, осядет пылью на прошлом, но всё так же останется с тобой. — Когда ты переехал к своей тёте, она запретила навещать тебя, — все слова, что должны были излиться ещё пять лет назад, вырвались фонтаном из Джеймса. — Аллин очень хотела проводить с тобой больше времени, но понимала, что тебе нужно учиться, а не решать её проблемы. Она старалась быть хорошей матерью для тебя и мне жаль, что всё случилось так. Я, правда, любил твою мать и тебя, и мне жаль, что я лишил тебя той жизни, которую ты сам себе придумал. Парня одолела паника. Он кричал так неистово, что Эшлин на секунду закрыла глаза, пытаясь скрыть собственные слёзы. Эшлин боялась этих сердечных криков, они напоминали ей крик матери, когда она увидела труп своей дочери на дороге. Так кричать может только человек, у которого много сил, и у Таира были эти силы, а значит, он сможет пережить эту боль. — Таир, перестань вести себя как маленький ребёнок и прими тот факт, что все мы люди и всем нам бывает тяжело и больно, — девушка взглянула на тревожные травинки под своими ногами, приминая их носком кроссовок. — От того, что ты злишься и обвиняешь всех вокруг, ничего не изменится. Я понимаю твои чувства, но поступать так, как делаешь ты, нельзя. Ты это понимаешь? — девушка прикоснулась к плечу парня, не решаясь обнять и успокоить. — Послушай, приходи на нашу свадьбу, — попыталась улыбнуться она. — Твоя сестра тоже будет там, ты же знаешь, что у тебя есть сестра? — Не знаю, смогу ли, — Таир вытер слёзы и развернулся к надгробию матери. Осторожно опустил букет белых лилий на холодную землю, внимательно осматривая каждую трещинку на камне. — Прости меня, мама, — снова слёзы, но Эшлин знала, что это слёзы спокойствия и прощения. — Подумай над моими словами, — Эшлин провела по плечам Таира и склонилась над ним. — Нужно попросту найти в себе силы жить дальше со своей болью, нести её с собой. Обязательно станет легче, поверь. — Мне нужно время, — ответил он, и Эшлин, кивнув, отошла к Джеймсу. — Пошли, — Эшлин не смотрела ему в глаза, боялась, что они такие же красные, как и у этого мальчика, что оплакивает родную мать. Она бы не выдержала, если увидела в его зелёных глазах хоть намёк на слёзы. Только не сегодня, только не из-за этого мальчишки. — Ему нужно время, чтобы принять решение. Интересно, когда женщина может быть одновременно нежным цветком и железной леди? Цветком — чтобы о ней хотели заботиться. Железной леди — чтобы и она могла быть опорой любимому в трудную минуту. Сейчас Джеймс чувствовал себя хрупким деревцем в бурю, а Эшлин всё равно укрыла его своими нежными лепестками, не боясь ничего и никого. Казалось, эта девушка была готова сгореть, лишь бы ради кого-то, лишь бы в ответ её любили не меньше. — Ты говорила так, будто понимала его чувства, — она была его «железной леди», что защитит ото всех. — Я и понимаю, — внутренний стержень девушки — вот что так пленило его сердце. Такая мягкая снаружи и крепкая внутри. У Эшлин был непрошибаемый характер, своё видение проблемы, но она всегда поступала по совести. Если заслужил удар — обязательно его получишь, кем бы ты ни был. — Но он справится с этим, должен. — Ты настоящий ангел, — обронил Джеймс, чуть отставая от девушки и наблюдая, как начавшийся дождь пропитывает её волосы влагой. Эшлин не сказала и слова, а просто продолжала идти, останавливаясь спустя несколько шагов, чтобы посмотреть назад. Джеймс не мог поверить в то, что видел: промокшая девушка, которая за дождем прятала свои слёзы. Она плакала навзрыд и нисколько не стеснялась собственных слёз, которые катились по щекам. — Мой ангел, — шепнул он, обнимая девушку. Она замёрзла и жутко испугалась, но держалась, как могла, изо всех сил. Джеймс чувствовал, как дрожит всё её тело от слёз и страха, и именно поэтому держал крепко, позволял своей Леди вновь стать слабой. Теперь его очередь защитить её от мира. — Так, где же мои крылья? — усмехнулась она сквозь слёзы, совершенно не беспокоясь о том, что идёт проливной дождь и что их давно ждут. Всё теряло какой-то смысл, когда Джеймс вот так обнимал её. — Уверена, они должны быть громадными, в человеческий рост точно, — её улыбка — тот луч света, который спрятался за тучами. Как будто на душе прояснеет, как будто вздрогнешь, или кто-то подтолкнет тебя локтем. Новый взгляд, новые мысли. Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека. 07.02.2011 Джеймс молится у могилы Аллин несколько раз в неделю, когда становится совсем тяжко и одиноко. Но это случается настолько часто, что он и вовсе не покидает могилу жены. — Аллин, я скучаю по тебе, — вытирая слезу, он вновь и вновь вспоминал их свадьбу и клятвы быть вместе. Вот только она под землёй, а он до сих пор живёт. Выходит, все эти клятвы — ложь. — Илайн немного приболела, ты же знаешь, что у неё плохое здоровье, а уговорить её принять лекарство очень сложно. Только ты знала, как найти к ней подход, — вспомнив о дочери, Джеймс слегка улыбнулся. Илайн стала той ниточкой, что до сих пор держала мужчину в этом мире. — Мне сложно без тебя, все эти полгода, каждый день. Я больше не могу, Аллин, — слёзы полились ручьём, и тут же становилось лёгче, но это ненадолго. — Илайн будет лучше, если она останется с бабушкой, а не с таким непутёвым отцом, как я, — хныча, он сам не верил в то, что говорил. Джеймс был подавлен, казалось, смысла жить больше нет, он ушёл вместе с ней, с любимой женой. После её смерти ничего в этом новом мире не заставило улыбнуться искренне, радоваться чему-то. Всё обрело серый цвет: работа, дом, работа, не было даже смысла возвращаться домой. Какой в этом смысл? Идя на мост, ожидая конца всего этого, Джеймс вспоминал о Илайн. Как она там? Сможет ли пережить смерть обоих родителей? Она ведь ещё такая маленькая. Мужчине было не по себе от мысли о самоубийстве. Не так страшно за собственную жизнь, сколько за обещание, данное тому обеспокоенному парню, что успокаивал его в день её смерти. «Наша работа очень важна, мы приносим в жизни людей комфорт», — так она всегда говорила своим работникам, когда те уставали от ужаснейших ночных дежурств и желали своей смерти, естественно, в шутку. Но почему-то Джеймсу вспомнилось именно это высказывание. Она права, он не должен сдаваться, должен быть сильным, несмотря ни на что, но… Как это сделать? Ведь так легко говорить, что всё наладится, не зная, насколько человеку тяжело. Джеймс, резко развернувшись, прошёл тот же путь по мосту, вдыхая свежий воздух. Набравшись смелости, он посмотрел вперёд, мгновенно составив план действия. Жить. Нужно продолжать жить, как бы ни было тяжело.

***

Сон у Эриел шёл так хорошо, что она проспала все свои будильники и несколько звонков от Ясмин, с которой договорилась встретиться перед церемонией и помочь со сборами невесты. Открыв глаза, девушка не могла поверить собственным глазам. — Алло, сестрёнка, — сонно пробубнила Эриел, выходя на балкон в кухне. — Прости, я проспала. — Ничего, я просто хотела уточнить у тебя время, — мягкий голос Ясмин ещё больше навевал сон, но прохлада быстро сменила планы девушки. — Эшлин должна приехать не позже часа дня, ты ещё успеешь, если хорошо постараешься. Эриел устало взглянула на часы в мобильном: половина первого. Осталось каких-то жалких полчаса. — Даже при всём желании, — начала Олдридж, осматриваясь вокруг. Погода не нравилась девушке и она обрадовалась, что церемония пройдёт не на открытом воздухе. — Сомневаюсь, что Эшлин такая уж пунктуальная. — И всё же, ты будешь? — Извинись за меня перед ней, — на том конце послышался тяжелый вздох. Ясмин и не рассчитывала на помощь сестры. Сколько бы лет не прошло, Эриел всё такая же непунктуальная девушка. — Я приеду, как только смогу, самая первая появлюсь перед вашими дверями, обещаю, — начала оправдываться она. — Ловлю на слове, сестра, — строгий голос Ясмин насмешил и одновременно напряг девушку. Она сбросила звонок и ещё немного постояла перед открытым окном. Дождь потихоньку отступал, отдавая владения солнечному свету, что пробивался сквозь тучи. Было ли это хорошим знаком или просто совпадением? Наблюдая, как сладко спит Алекс в её постели, Эриел решила дать ему ещё немного времени на сон, но не слишком много. Девушка знала, что ему редко когда удаётся вот так крепко уснуть и проспать до обеда. Олдридж приняла освежающую ванну, почистила зубы и даже успела подумать, что надеть на церемонию. Наряд точно не понравится миссис Салливан, но Эриел и дела не было до этой сумасшедшей женщины. Сегодня она хотела позлить всех своих обидчиков. — Малышка, прекрати, — сонно простонал Алекс, когда Эриел начала трогать его лицо холодными от воды руками. — Остановись, — продолжал он, пытаясь отвернуться. — Постарайся ещё поспать. Эриел совершенно не желала слушать, продолжая свои игры. Подобные игры забавляли её. — Ты понимаешь, что ещё утро? — он приоткрыл один глаз, наблюдая, как Эриел в одних трусиках смотрит на него сверху вниз. Эта картина его обрадовала. — Хватит, — застонал он, когда девушка залезла под одеяло и начала безжалостно щекотать своего парня. — Перестань меня щекотать. Прекрати! Я не хочу просыпаться. — Рио, сколько можно? — сорвалась девушка, бросая одеяло на пол. — Вставай, мы опоздаем. — Сколько сейчас времени? — Почти час, — соврала Эриел, даже не взглянув на часы. — Действительно? — на секунду она подумала, что её план сработал, но Алекс даже не шелохнулся. — Дерьмо! Я долго спал. Но, позволь мне поспать ещё немного, это так приятно, — он усмехнулся, переворачиваясь на спину. — Это как умереть. Эриел начинала злиться. Она так давно не ночевала с Алексом, что напрочь позабыла, что он тот ещё ленивец, которого проще вообще не трогать, чем пытаться добудиться, тем более, на пьяную голову. — Что ты несёшь, Рио? — О, мой Бог. Глупая, — протянул он, совершенно не заметя, как Эриел устроилась на его животе. — Можешь остановиться, пожалуйста? Просто дай мне хотя бы десять минут. — Ни за что, — девушка устроилась поудобнее, елозя бедрами из стороны в сторону, чем надеялась сменить гнев на милость. — Прекрати, Эриел, я серьёзно, — Алекс начинал злиться, но девушка по-прежнему не обращала внимания на эти слова. — Почему ты так раздражаешь? Ты голодна? Хочешь, чтобы я приготовил для тебя? — девушка лишь издала согласный стон. — Боже, — протянул он. — Ты же знаешь, как мне плохо. Давай закажем еду из ресторана, так будет проще. — Вставай и приготовь нам завтрак, — Эриел наклонилась и поцеловала Алекса в приоткрытые губы. — Твое дыхание, правда, приятно пахнет, — растянулся он в улыбке. — Я, наверное, должен пойти почистить зубы, но мне очень приятно просто лежать здесь, рядом с тобой, как прошлой ночью. Мне нравится, когда ты рядом. Эта уловка почти сработала. Эриел хмыкнула, но всё же не поддалась. — Я действительно устал. Можешь оставить меня в покое на пару минут? Пожалуйста, — отказ. — Я просто хочу выспаться, — как бы мило и беззащитно он не выглядел, Эриел знала, что это лишь притворство. Девушку удивляло лишь одно — Алекс знает, что сегодня свадьба и напрочь отказывается вставать. — Ты же не хочешь, чтобы я ворчал? — Я начну ворчать, если ты сейчас же не встанешь. — Ты никогда не ворчишь, — улыбнулся Алекс. — Я становлюсь ворчливым, когда ты ешь мои пирожные. Они только мои, — Эриел слегка ударила его по лицу, отчего голова Алекса повернулась в другую сторону. — Шучу. Девушка прилегла на грудь и слегка лизнула её. Сил бороться больше не оставалось. Эриел хотелось спать, она пару раз зевнула и прикрыла глаза. — Черт, — простонал Алекс, ощущая горячее тело возлюбленной. — Я не знаю, с тобой действительно так хорошо, это раздражает меня до чертиков. Это мило, очень мило. — Вставай, — вновь стонала она. — Ты раздражаешь. Как насчет, заставить меня встать? — он открыл глаза и тут же встретился с недовольным выражением лица Эриел. — Уходи, а потом просто принеси мне завтрак в постель, давай. От такой наглости Эриел укусила парня за сосок. — Стой! Ай! Остановись! Ай, ай, ай! — Я предупреждала тебя, — шипела девушка, приподнимаясь и начиная щипаться. — У меня стояк, будь осторожна, — начал угрозу Алекс, отбиваясь от проворных рук. — Или, ты хочешь сделать мне приятно? — неожиданно сменился в лице парень. — Да, сделай мне приятно. Сделай это, — хрипел он, наблюдая за прекрасным видом над собой. — Сделай. Эриел наклонила голову в раздумьях. Не то, чтобы девушка и правда надеялась, что секс поможет ей в этом коварном плане, но попробовать стоило. — Ты хотела сделать что-нибудь особенное сегодня? Я бы с удовольствием смотрел Нетфликс целый день или что-то в этом роде. — У твоей сестры сегодня свадьба, не до этого, — буркнула Эриел, рассматривая Алекса. Он определённо был пьян. — Честно говоря, я подавлен. Это не похоже на то, что у меня был напряженный день или, — Эриел наклонилась и поцеловала Алекса в щеку, а затем перешла на шею. — Черт возьми, — вздохнул он, пытаясь скрыть возбуждение, — ты хорошо пахнешь, ты даже приняла душ? Ты такая продуктивная. Ощущая изучающие ладони Алекса на своём теле, Эриел делала всё, чтобы как следует насолить любимому. Она ощущала его набухший член под своим бедром, и это придавало сил. — Но я всё равно не собираюсь готовить тебе еду, — рассмеялся он, целуя шею. — Давай! Слезь с меня, детка, — расстроившись, Эриел быстро слезла с Алекса, чего он совершенно не ожидал. — Оу, ты действительно слазишь, — он проследил за фигурой до окна и мигом прикрыл глаза. — О нет, только не открывай жалюзи, не надо, — пропищал он. — Быстро! — крикнула Эриел, распахивая жалюзи. Из окна мигом полил солнечный свет, но не настолько яркий, как это преподнес Алекс. — Это так ярко, я таю. Я таю. О боже мой. Я таю, — она совершенно не обращала внимания на эту выходку. — Мне нужно отвернуться от солнечного света, — но Эриел тут же запрыгнула на Алекса сверху. — Ты снова будешь на мне? — ему было забавно от поведения Эриел. — Стой! Останови это, — улыбался он, чувствуя, что уже сдается. — Черт возьми, ты действительно хочешь, чтобы я проснулся? Когда я сделаю еду, то сделаю это плохо. Я сожгу всю еду. Это то, что ты получишь за то, что разбудила меня. Подобные угрозы были не действенны и Алекс, распахнув глаза окончательно, взглянул на Эриел. Она выиграла эту битву. — Ты победила, — простонал он, пытаясь осмотреться и сфокусировать зрение после сна. — Ты всегда побеждаешь, — Эриел легко поцеловала его в губы, победно ухмыляясь.

***

— Так, у нас есть ещё полчаса, — констатировал Алекс, когда наспех оделся. Стоило ему принять душ, как в мир снова вернулся «ворчун Алекс», как его любила называть Эриел. В этом состоянии Салливан совершенно не походил на того милого парня, которого Олдридж пыталась разбудить ещё полчаса назад. — Иди, оденься, сделай макияж и всё, что ты там делаешь. Будь готова к трём часам вечера, хорошо? — Эриел была занята выбором наряда, хотя лучше всех знала, что хочет надеть. Девушке хотелось взбесить Алекса за его несносный характер. — Посмотри на меня, — повысил он голос. — К трём часам, — серьезно повторил. — Хорошо? — Эриел кивнула, забирая одежду с собой в ванную. — Поторопись! Ей, блять, лучше не опаздывать. Я не уйду без нее, даже если мне придется. — Ладно, ты готова? — произнёс он, как только замок в ванной щёлкнул. — Уже? — пропищала Эриел, выглядывая из-за стены. — Да, осталось пять минут, покажи, что надела, — когда Эриел вышла в своём наряде к Алексу, то он тут же потерял самообладание. — Что это? Где половина твоей одежды? — он обеспокоенно осмотрел девушку, на которой красовалась лишь мини-юбка и тонкая полоска, прикрывающая грудь. Эриел держала пиджак в цвет юбки в руках, но и он не мог справиться с шоком от увиденного. — Тебе не нравится? — удивилась девушка, будто этот наряд был самым целомудренным в её гардеробе. — Ты издеваешься надо мной? Нет, ты шутишь со мной, — усмехнулся он. — Ты хочешь пойти в этом? — она кивнула. — Ты знаешь, куда мы идем? — Я прекрасно это знаю, Рио, — план девушки сработал. Она добилась своего. — Хватит! — Если другие мужчины увидят тебя в этом… — шипел Алекс в попытках сдержать свой гнев. — Ты не пойдешь со мной в этом, — качал он головой. — Люди будут пялиться. Я не хочу, чтобы другие смотрели на тебя, когда ты выглядишь так. — Я не спрашивала твоего мнения, — ехидство в голосе выбило у Алекса всю почву из-под ног. Он не мог сдерживать своего гнева и вот-вот готов был сорваться. — Не пререкайся со мной! — не рассчитав силы, он излишне крепко схватил Эриел за руку, удерживая ту от побега. — Алекс! — Не. Пререкайся. Со. Мной, — он выглядел злым и пугающим, отчего у Эриел побежали мурашки. Не такого исхода она ожидала. — Ты хочешь разозлить меня? Хочешь вывести меня из себя? Я знаю, ты добиваешься этого. Я знаю, ты хочешь специально разозлить меня. У нас только пять минут, и это то, в чем ты хочешь пойти? Эриел держалась. Кто Алекс такой, чтобы решать за неё, в чём ходить? Даже, если бы это не было глупой игрой, он не имеет на это право. — Иди и переодевайся, — спокойно приказал он, отпуская, но девушка стояла на своём, даже не шелохнулась. — Я не буду этого делать, — Эриел сглотнула. Она соврёт, если скажет, что не боится его, но так же знает, что у Алекса духу не хватит причинить ей боль. — Ты не вправе решать, в чём я пойду на свадьбу своей подруги. — Серьезно? — на секунду девушка засомневалась в правильности собственных действий. — Ты огрызаешься со мной? Серьезно? Ты грубишь мне? Эриел развернулась, чтобы достать ключи из сумочки и уйти, но строгий голос Алекса окликнул её. — Не уходи, иди сюда. Иди сюда! — шикнул он, хватая девушку за руку. — Смотри на меня! — когда Эриел проигнорировала его просьбу, он повторил, но уже твёрже. — Ты прикалываешься надо мной? Ты, блять, играешь со мной? — Эриел испытывала странную гамму эмоций при виде ярости Алекса. Это одновременно пугало и возбуждало. — Ты думаешь, мне это надо? Ты думаешь, я отпущу тебя в этом? — по телу девушки бежали мурашки от его нетерпеливого дыхания. Алекс неотрывно всматривался в декольте, линию её прекрасной груди, и остановился на выпирающих сосках. — Твое тело, то, как оно выглядит… — он прошелся по её шее носом, чтобы ощутить аромат любимых духов. Она не изменяла аромату, что выбрал для неё Алекс много лет назад. — Я не пойду с тобой, если ты не переоденешься, — шепнул он на выдохе, опаляя кожу дыханием. — Тогда оставайся один, — так же шепнула она, прежде чем рассмеяться, — здесь. — Откуда ты это взяла? — по голосу Эриел понимала, что парень успокаивается, или делает вид, что спокоен, чтобы через пару мгновений взорваться, как вулкан. — Снимай! — повторил он несколько раз. — Откуда ты достала эту юбку? Я буду смотреть за тем, как ты переодеваешься, — Алекс слегка толкнул девушку к выходу, но на это раз Эриел вырвалась, возвращаясь на то же место. — Кем ты себя возомнил, Рио? — она и сама не верила, что говорит нечто подобное. — Снимай всё это, сейчас же, — Алексу порядком наело это. Не было сил злиться и спорить, но отпустить Эриел в этом он просто не мог. — Если ты, правда, хочешь пойти в этом, я предлагаю тебе только один путь, — Алекс глубоко вздохнул и присел на кровать, исподлобья наблюдая за Эриел. — Я оставлю очень много засосов на твоей груди и шее, очень много отметин на твоем теле, чтобы никто не сомневался, кому ты принадлежишь, — от этого тона у Эриел задрожали ноги. Она знала, что Алекс сделает это, и никакие мольбы не помогут остановить его. — Милая, тебе бы быстрее принять решение. Очень быстро. Эриел хмыкнула, не веря своим ушам. Это казалось каким-то абсурдом. — Иди ко мне, — подозвал он, и девушка послушно приблизилась. Ей нравилось, когда он позволял ей быть главной, смотреть сверху вниз. — Подними свою юбку, — она послушно сделала это, ни на секунду не задумавшись. — Раздвинь ноги, — Эриел усмехнулась про себя. Он раскусил её коварный план и теперь отомстит за это. — Хорошая девочка. Теперь сними это, — он указал на топик, как бы ненароком касаясь сосков, отчего кожа Эриел покрылась мурашками. — Вот так вот, дай мне взглянуть на твою грудь, — как только маленькая материя оказалась у него в руках, Алекс тут же отметил, что она почти не занимала места в его ладони. — Ты хотела пойти в этом гребаном топике? — он усмехнулся, откидывая его за спину. — Так что, хочешь начать с шеи? Он принялся покрывать её шею страстными поцелуями, втягивал кожу, от чего девушка стонала, оттягивая парня за волосы. Это игра. Глупая, взрослая игра, у которой нет победителей. — Я знаю, это больно, но ты хочешь пойти в этом, поэтому… — он то и дело прерывался на глупые разговоры, оттягивал удовольствие. — Твое тело принадлежит мне, — рычал он, переводя дыхание. — Посмотри в зеркало, — эта картина возбуждала, и Алекс чувствовал это между ними. Эриел специально поставила зеркало напротив кровати, большое и от этого такое пугающее своей откровенностью. — Я упустил тут кое-что, — добавил, прежде чем оставить ещё несколько отметин. — Вот так намного лучше. Проходясь пальцами по ярким следам, Эриел хотелось выть от ужаса. Он перестарался и, кажется, понимал это и сам. — Мы можем немного опоздать, — сверяясь с часами, он отметил, что время поджимает, но никто не обратит внимания на небольшую заминку. — Не опускай юбку, я хочу ещё посмотреть на тебя такую. Ты чудесно выглядишь, — Алекс встал рядом с Эриел и в отражении их глаза нашли друг друга. — Я ненавижу тебя, Рио, — вскрикнула, смотря в зеркало на свою обезображенную кожу. — Не стоило так стараться, я всё равно замажу их, — огрызнулась она, и маска Алекса мигом спала. Это перебор. — Эриел! — Не хочу, чтобы сестра увидела, — просто ответила она, дотрагиваясь до уже начавших болеть синяков. — Прости, — шепнул он, целуя её плечо и наблюдая, как это смотрится со стороны. — Я не хотел делать тебе больно. Просто, ты выглядела так вызывающе, что я просто не смог позволить тебе идти в этом. — Знаю, — Эриел некого было винить в сложившейся ситуации. Только себя. — Прости, что решила поиграть с тобой. Алекс поцеловал девушку в макушку. Он не злился на неё, скорее на себя самого, что позволил подобному случиться. Алекс злился на себя ещё и потому, что ужасно боялся. Страх потерять Эриел делал с ним страшные вещи. — Я подожду внизу, а ты, пожалуйста, надень что-нибудь по случаю, ладно?

***

За несколько часов до торжества Моррис нервничал так сильно, что ежеминутно подгонял жену, чтобы явиться к дочери одним из первых. Мужчина ужасно скучал по своей Рози и каждая минута, что он находился не рядом, сводила его с ума. — Моррис, ещё так рано, — причитала Ракель всю дорогу до особняка Харви. Женщина еле сдерживалась от навязчивых мыслей, что обуревали её голову при одном виде этого дома. — Почему я вообще должна это делать? Ты же знаешь, как уязвимо я себя чувствую… — Ракель, хватит! — вскрикнул Моррис. — Эшлин — это всё ещё твоя дочь, которую, прошу заметить, ты заставила согласиться на этот брак. А теперь, у тебя хватает наглости отказывать ей в том, чтобы родная мать поддержала её в такой волнительный момент? У тебя есть хоть капля сострадания? — Как ты и заметил, этот брак случился не по воле Эшлин, а значит, она и не должна переживать. Просто сделает то, что должна. — Когда же ты стала такой бессердечной? — Это жизнь, Моррис, — хмыкнула она, отворачиваясь. — Когда она делает больно, то не спрашивает, насколько ты готов к очередному удару. Сложно оставаться добряком в подобных обстоятельствах. Моррис недовольно усмехнулся, оставляя все свои мысли при себе до лучших времён. Ему не хотелось выяснять отношения с женой сейчас, когда это может плохо отразиться на Эшлин. Моррис уже столько раз прощал Ракель грубые и неосторожные слова, но всему был предел. — Добро пожаловать, миссис Салливан, — Магнус приоткрыл дверь со стороны Ракель, помогая той выбраться из автомобиля. — Мистер Салливан, я позабочусь о вашем автомобиле, — деловито проговорил он, садясь на место водителя. — Дженнифер проводит вас в гостиную. — Видишь, ничего страшного, — шепнул Моррис, — возьмись за мою руку. Хоть Моррис был на взводе, но не забыл, как тяжело супруге находиться за пределами собственного дома. Эта рана до сих пор свежа, хоть и столько времени прошло. — Добро пожаловать, — Дженнифер приоткрыла дверь, пропуская гостей внутрь. — Миссис Кейн сейчас занята и очень извинялась, что не встретила лично. Располагайтесь здесь, пожалуйста. — Ну конечно, крошке Лили не до нас, — прыснула Ракель, входя в дом. — А мистер Харви? — поинтересовалась она у прислуги. — Тодд, — добавила, когда заметила растерянность в её глазах. — Он дома? — Сожалею, миссис Салливан, но он с сыновьями на данный момент готовится к свадьбе вне дома. Здесь остались лишь миссис Кейн, миз Харви и мисс Эшлин с малышкой Илайн, — при упоминании собственной дочери, Ракель сжала губы, пропуская незнакомое имя после. Войдя внутрь, Ракель мигом ощутила знакомые запахи сладкой вишни, что витали повсюду. Этот запах, будто призрак из прошлого, ненадолго охватил мысли женщины. Ракель прошла вперед, рассматривая убранство дома. Почти ничего не изменилось за эти двадцать лет, лишь незначительные детали сменили друг друга, но Ракель безошибочно могла знать, где стоит та или иная вещица в особняке. Расписная ваза, что стояла чуть поодаль, на комоде перед лестницей, кажется, никогда и не покидала своего места с тех пор, как женщина поставила её туда. Прошло больше тридцати лет, а Харви продолжает держать её у себя. Эта мысль позабавила Ракель и она начала успокаиваться. — Вы тоже решили приехать? — голос чуть слева заставил женщину сменить блаженную улыбку на сосредоточенное лицо. — Добрый день, миссис Салливан, — проговорила Эриел, не отпуская руки Алекса из своей. — Как хорошо, что мы смогли встретиться до того, как все соберутся, не так ли? — Да, дорогая, — сквозь зубы процедила Ракель, отворачиваясь в сторону. — Александер, сынок, ты выглядишь довольным. Случилось что-то хорошее? — Конечно, мама. Разве свадьба сестры не должна радовать меня? Эриел хотелось рассмеяться женщине в лицо. Знала бы она, какая причина стала улыбкой для её сына. — Эриел, ты просто великолепно выглядишь, — восхитился Моррис, приобнимая девушку. Этот мужчина так сильно прикипел к Эриел, что ещё больше раздражало Ракель. В ином случае она бы сделала всё, лишь бы Олдридж навсегда исчезла из поля зрения её сына. — Благодарю, мистер Салливан. Это платье, кажется, Алекс подарил мне ещё несколько лет назад. Это платье было совершенно простым, без излишеств: закрытые руки и шея, что не свойственно девушке, но было необходимо. Платье было приталено тонким поясом, что создавало множество мелких складок на талии. Единственное, что хоть как-то разбавляло этот наряд — вырез от середины бедра и до конца платья, чуть ниже колена. Ясмин немного поколдовала над образом сестры, и теперь ногу Эриел то и дело щекотали белоснежные перья страуса. — Дорогая, тебе стоило посоветоваться со мной перед тем, как надевать нечто подобное на свадьбу, — попыталась пристыдить девушку Ракель. — Боюсь, это чересчур для свадьбы. Белое? — усмехнулась она. — Разве, это не против правил? — Ракель! — шикнул Моррис, одёргивая жену за руку. — Ты пойдёшь к Эшлин? — тут же перевёл разговор. — Передай ей это, — мужчина достал из внутреннего кармана коробочку и передал её Эриел. — Почему бы вам самому не вручить ей подарок? — отказалась девушка. — Да, пап, ей будет приятно, — согласился Алекс. — Вы так давно не виделись из-за твоей работы. — Что ж, вы правы, — Моррис ненадолго завис, оглядываясь по сторонам. — Дорогая, не составишь мне компанию? — Конечно, — ядовитый тон женщины предназначался лишь для Эриел, которая не хотела больше бояться. Стоя в своей комнате, Эшлин нервно теребила ладони. Платье, которое она выбрала, совершенно не нравилось и, кажется, совсем не хотело садиться по фигуре. — Неужели, ты ещё больше похудела? — негодовала Ясмин, затягивая корсет всё сильнее, но ткань так и оставалась топорщиться некрасивыми складками на талии. — Это не дело, Эшлин. Деньги, что остались с покупки, девушка незамедлительно перечислила в благотворительную организацию. Все деньги, что попадали к ней в руки, она передавала нуждающимся, так всегда поступала бабушка, так завещал делать дедушка. Будучи простым рыболовом, он знал, что такое голод и нищета, и не мог пройти мимо бедняка или голодного человека. Он готов был отдать всё, лишь бы этот человек был счастлив. Виктор делил с голодающими последний кусок хлеба, а весь улов за день готовил и раздавал на улице нуждающимся людям. За это бабушка и полюбила этого бедняка. Ведь у него внутри было такое богатство, которым не могли похвастаться самые богатые люди. — Эшлин, дорогая, где ты? — пропел Моррис, поднимаясь по лестнице. — Я здесь! — оторвавшись от зеркала, Эшлин отошла в сторону. — Господи, Эшлин! — воскликнула Ракель, увидев дочь. — Ты ещё не готова? — Миссис Салливан, мы почти закончили, — заверила её Ясмин и женщина немного расслабилась. Почему-то Ясмин нравилась Ракель больше всего и именно такую дочь она желала всю свою жизнь. — Вам не о чем переживать. — Что же, раз ты так говоришь, — растерянно протянула женщина. — Моррис, зайди же уже, наконец. — Точно? Не хочу вам мешать, — мужчина немного помялся у двери, прежде чем войти. — Рози, ты просто… — Папочка, — Эшлин так резко набросилась на мужчину, что чуть не сбила того с ног. — Как я рада тебя снова увидеть. Моррис аккуратно поцеловал девушку в лоб и от этого жеста Эшлин почти заплакала. Ей не хватало таких нежных отцовских объятий. — У нас с мамой подарок для тебя, — мужчина приоткрыл коробочку, давая девушке взглянуть. — Мы подумали, что тебе подойдёт что-нибудь такое. Под цвет глаз. — Что-то старое, что-то новое и что-то голубое, — усмехнулась Эшлин, смотря на гребень на мягкой подложке. — Благодарю. — Это принадлежало моей бабушке, — Ракель легко подхватила гребень и усадила дочь на стул, однако никакой причёски у девушки не обнаружила и поэтому лишь приложила драгоценность к лицу Эшлин. — Сапфиры очень тебе идут, Эшлин. Никогда не забывай этого, хорошо? — Спасибо, мама, это очень ценный подарок, — Эшлин хотелось верить, что все слова матери — чистая правда. — Это семейная драгоценность, передай её своей дочери, а та пусть передаст своей, — если бы это сказал кто угодно, Эшлин бы порадовалась этим словам, но из уст Ракель это слышалось, как угроза. — Хватит разговоров, — с порога начал Сэм, который носился по дому в попытке успеть всё. — У нас мало времени. — Мы спустимся вниз, — деловито отступил Моррис. — Ракель, — он пропустил жену вперёд. — Папа, — тихий голос Эшлин эхом отразился от сердца мужчины. Он знал всё, что она хотела ему сказать. — Не переживай, — поспешил он прервать её тревогу. — Как только ты будешь готова, я проведу тебя к алтарю. Эшлин кивнула и ещё недолго смотрела на закрывающуюся дверь, за которой Моррис проронил свою первую за сегодня слезу. Плакать в день свадьбы дочери — нормальное явление. — Я что-то пропустил? — озадачился Сэм, наблюдая за недовольным выражением лица Ясмин. — Я решила примерить платье, чтобы затянуть шнуровку, а Эшлин снова похудела. Боюсь, что не смогу затянуть корсет так же туго, как планировалось. — Тогда, почему бы не заменить платье? У нас ещё есть уйма времени до церемонии. Оставалось чуть больше трёх часов, но Эшлин сомневалась, что за это время им удастся найти платье подходящего размера. — Мы не успеем заменить его, — девушка уже почти смирилась с тем, что на всех фотографиях она будет выглядеть нелепо. Какая собственно разница, если эта свадьба — притворство? — Я бы не был так уверен, — улыбка Сэма не сулила ничего хорошего. Быстрым шагом он преодолел расстояние до комнаты Джеймса, куда пригласил и девушек. Эшлин несмело шла следом, раздраженная. Стоило ей поднять глаза наверх, где на громадном манекене висело то самое платье, как глаза Эшлин наполнились влагой. — Не благодари, я здесь не причём. — Сэм, как это понимать? — негодовала Ясмин. — Ты знал и молчал? — Я лишь исполняю просьбу своего лучшего друга, — обиделся Сэм. — Джеймс просто попросил меня позаботиться о том, чтобы Эшлин надела это платье, вот и всё. Эшлин удивленно уставилась на платье. Точь-в-точь такое, как она и представляла в своих мечтах. Эшлин так хотелось выйти замуж именно в нём, но совесть взяла своё. Она бы не простила себе такие траты. — Хватит восхищений, — сделал замечание Сэм. — Мне ещё нужно сделать тебе макияж и причесать твою глупую голову, — мужчина легко дотронулся до головы Эшлин, но она не обращала внимания на это. — Немедленно сними это и надень что-нибудь полегче. Эшлин закусила губу, на ходу снимая надоедливое платье и оставаясь в одном белоснежном белье. Его купила Эриел и, конечно, поспешила подарить до того, как невеста наденет платье. — Тогда, если я пока не нужна, то займу Илайн чем-нибудь, — одухотворенная Ясмин покинула комнату так быстро, что Эшлин и вовсе не заметила, как это произошло. — Малышка Илайн, где же ты? — проговорила девушка, направляясь в противоположную сторону на поиски. Эшлин накинула на тело легкий шелковый халат и уселась напротив громадного зеркала, которое Ясмин заботливо одолжила для сборов девушки. — Не понравился подарок? — предположил Сэм, открывая свой чемоданчик с косметикой. — Зачем он купил его? Я же могла… — Разве не очевидно? — удивился он. — Джеймс любит тебя, — от этого на лице у девушки появилась улыбка, и Сэм решил, что промолчит о том, что узнал вчера. Пусть они разберутся с этим сами. — Разве будет человек делать что-то подобное только по доброте душевной? — Джеймс очень добр ко мне, даже не знаю, как ему отплатить за всё это. — Думаю, твоего присутствия для него вполне достаточно, — это было чистой правдой. Эшлин наблюдала за тем, как Сэм с довольной ухмылкой закалывал ей волосы, собирая в какое-то подобие причёски. — Мы можем оставить их распущенными? — вспоминая вчерашнюю фразу Джеймса, девушка залилась краской. — Волосы короткие, не думаю, что с ними возникнут какие-то проблемы. — Как скажешь. Сегодня ты у нас королева бала, я просто исполнитель ваших капризов. Если бы Эшлин сейчас спросили: «Если бы ты знала, что будешь счастлива, но всё кончится печально, ты бы согласилась или отказалась от счастья?», она бы незамедлительно ответила: «Я бы рискнула, как бы больно потом ни было». Почему-то Эшлин была так счастлива, что выходит замуж. Столько эмоций внутри полыхали, и девушка ёрзала на стуле, мешая Сэму снова и снова. Ей не терпелось поскорее примерить это платье, что он заботливо оставил для неё, будто знал наперёд, что оно ей понадобится. — Хватит вертеться, — злился Остин. — Сиди спокойно, а иначе макияж получится смазанный, — но, сколько бы Эшлин не старалась, усидеть смирно не получалось. — Я сдаюсь, девочка, — выдохнул он, роняя кисти на стол и покидая комнату. — Ясмин! Подойди сюда! Ясмин! Да где же тебя носит? — Что случилось? — девушка подбежала, держа Илайн на руках. — Посмотри на неё, — указал Сэм на Эшлин. — Она и минуты не может усидеть на месте, займи её чем-нибудь. — Эшлин! — воскликнула девочка, как только заметила девушку в комнате. Илайн мигом забралась ей на руки. — Ты сегодня выходишь замуж? Мне бабушка сказала, что ты выходишь за её внука, то есть за моего папу, это правда? — Да, сегодня мы с твоим папой поженимся, — улыбнулась Эшлин, совершенно не скрывая своего восторга при одной только мысли об этом. — Получается, ты сегодня невеста? А где же твоё платье? — не найдя нужной вещи в комнате, Илайн повернулась к тётушке. — Ясмин, почему нет платья? Где оно? — Илайн, платье мы наденем чуть позже, сначала причёска и губы накрасить нужно, — спокойно объяснила девушка, показывая на своё лицо, которое уже было накрашено. — Сэм же накрасил тебя и миссис Кейн, теперь помогает Эшлин. — Понятно, — протянула девочка, слезая с рук Эшлин. — Только волосы не убирай, папа сказал, что любит, когда волосы Эшлин обдувает ветер, — приказала Илайн, строго смотря на Сэма, который в недоумении поглядывал на нарушительницу порядка. — Хорошо, хорошо, моя госпожа, — повиновался он, делая поклон. — Я сделаю всё, что ты скажешь. За эти несколько дней, которые Илайн провела в резиденции Харви, все быстро поняли, что растёт очередная госпожа. Илайн совершенно не походила по характеру на отца, и только одна Лилиан усмотрела в ней поведение младшей сестры. Натали с самого детства была такой, и женщина до ужаса боялась, что Илайн повторит судьбу своей сумасшедшей бабушки. — Давай подождём, пока Сэм закончит, и тогда ты поможешь мне надеть платье, хорошо? Только нужно тихо сидеть, — усаживая девочку на кровать, Ясмин указала на свои губы. — Ясмин, лучше поговорите со мной, — прервала их Эшлин, — никак не могу унять дрожь в теле. Скажи, папа всё ещё ждёт меня? Они же не уехали? — Мистер Салливан всё ещё ждёт внизу, — поспешила успокоить подругу Ясмин. — Они с Алексом и Эриел болтают о чём-то и только миссис Салливан молчит. Миссис Кейн должна скоро выйти, кажется, они с твоей мамой давно знакомы. — Да, я тоже что-то такое слышала от отца. Они работали вместе какое-то время, а потом мама вышла замуж и связь оборвалась. Не знаю, какие у них отношения на самом деле, но не должны же они устроить скандал на моей свадьбе, так ведь? — усмехнулась девушка, наблюдая за скептическим выражением лица подруги. От Ракель можно было ожидать чего угодно. — Конечно, нет.

***

— Брат, как ты? — приблизившись, Томас похлопал Джеймса по плечу. — Я так сильно нервничаю, даже ладони вспотели. — Помнится, на моей первой свадьбе ты говорит тоже самое, — улыбнулся Джеймс, наблюдая, как изменилось выражение лица Тома при этом воспоминании. Харви помнил эту свадьбу, на ней он был в сопровождении Эриел, тогда он не знал Ясмин и Эшлин. В то время всё было иначе. — Не бери в голову. — Ты так сильно любишь Эшлин? — почему-то спросил Том, хотя за час до церемонии это было как минимум бессмысленно. — Зачем тебе жениться на ней? — Разве это не очевидно? Я люблю Эшлин, всем сердцем. Разве ты женился на Ясмин не по любви? — Томас на секунду замялся. — У меня были причины, но сейчас они совершенно неважны. — И у меня есть причины жениться на Эшлин, поэтому, давай не будем об этом? — каждый из них надеялся, что тайны другого останутся неузнанными до конца жизни. — Такой хороший день, разве мы не должны веселиться от души? — Конечно, братишка, — выдохнул Том, поправляя галстук. — Вы собрались? — Тодд зашёл вовремя. — Отлично! — мужчина был доволен, что всё выходило ровно по минутам, без опозданий и эксцессов. — Давайте будем выезжать в церковь, не хочу опаздывать. По выражению лица Тодда, Джеймс понял, что его ждёт серьёзный разговор. Харви-старший выглядел излишне расслабленно. — Иди, нам нужно поговорить с отцом, — бросил Джеймс, даже не взглянув на брата. Том не нуждался в объяснении. — Что ж, этот день настал, — на выдохе Тодд положил свои руки на плечи сыну. — Как же быстро ты вырос. — Не стоит, отец, — достаточно всего одного шага в сторону, чтобы короткие руки мужчины соскользнули. — Мы сейчас одни и эти слова излишни. — У моего сына свадьба, разве я не должен поздравить его с таким событием? — продолжал спектакль Харви, выставляя себя в лучшем свете. — Отец! — После того, как ваш брак зарегистрируют, я тут же подготовлю бумаги для подписания, — сменился в тоне Тодд. Теперь это тот мистер Харви, которого стоило бояться: расчётливый и беспринципный. — Ты же помнишь, о чём мы с тобой говорили? Этот Моррис станет нашей пешкой, а его дорогая дочка — марионеткой в этом спектакле. Мои юристы уже просмотрели все бумаги, осталось лишь подписать и тогда все акции окажутся в наших руках. — Я всё помню, отец, — ни один мускул не дрогнул на лице Джеймса. Он знал каждый свой шаг так хорошо, что ошибки быть не может. — Я всегда знал, что ты принесешь мне куда больше пользы, нежели твой брат, — Джеймс не хотел признавать этого, но именно ради этих слов он готов был на всё. Но это было раньше. Сейчас Кейна не волновало ничего, кроме его внутренних убеждений. — Ты — мой старший сын, моя гордость и опора. Хоть ты и не родной мне, но я чувствую в тебе эту силу, что течёт по венам семейства Харви. Ты — мой истинный наследник, Джеймс. — Спасибо за такие добрые слова, — несмотря ни на что, Джеймс был благодарен за всё, что Тодд сделал для него, как отец. Не каждый мужчина назовёт чужого ребёнка своим, а Тодд сделал это сразу, как только увидел в мальчике талант, которого были лишены его родные дети. — Я очень рад, что именно ты был мне отцом все эти годы. — Запомни лишь одно, Джеймс, — предостерёг Тодд. — Не влюбляйся в эту девчонку слишком сильно. Я вижу, что ты привязался к Эшлин за это время, в этом есть и моя вина, но пойми, что она не больше, чем инструмент в войне против Салливана. Не терзай себе душу пустыми надеждами. Как только она узнает о том, что компания её отца полностью зависит от нас, то возненавидит тебя всем сердцем. Ваша сказка рухнет, как карточный домик. Поэтому, не давай девушке лишних надежд, она не виновата в том, что у нас с Моррисом всё так вышло. — Хорошо, отец, я всё понял, — повторил Джеймс, убеждаясь, что жизнь состоит не только из розовых облаков. Иногда она бывает разрушительной. — Думаю, нам уже пора идти. — Ох, да! — удивился Тодд, сверяясь с наручными часами. — Поехали! Нельзя заставлять прессу ждать. Выходя вслед за отцом, Джеймс думал лишь об одном: как же сильно хотелось ему врезать.

***

На глазах всех вокруг, из простушки, Эшлин превратилась в настоящую леди. Платье сверкало и переливалось под лампами. Всё так, как она и хотела: закрытая линия декольте и приоткрытая спина с тонкой лентой шнуровки корсета. Пройдясь по плечам, Эшлин заметила, как на них опустилась легкая ткань, скрывающая всю спину, вплоть до пяток. Крылья в человеческий рост. — Оно великолепно, Ясмин, — несколько раз покрутившись, девушка залилась звонким смехом. Юбка платья разлеталась, создавая подобие сверкающего шара вокруг тонкой талии. — Благодари не меня, а своего мужа, — от этого слова по коже Эшлин прошла дрожь. Муж. Каждая женщина мечтает в муже обрести друга. Эшлин же в хорошем друге обрела мужа. — Эшлин, ты настоящая принцесса, — с восхищением проговорила Илайн, аккуратно обходя девушку со всех сторон. — Когда вырасту, обязательно стану такой, как ты. — Какой же? — Стану невестой и женой тому, кто полюбит меня так же, как папа любит тебя. — Когда это случится, я обязательно подарю тебе этот гребешок, хорошо? — девушка наклонилась, демонстрируя драгоценность. — Чтобы ты всегда помнила обо мне. — Может, хочешь помочь Эшлин закончить её наряд? — предложила Ясмин. — Без тебя мы точно не справимся, дорогая. Закатив глаза, Сэм резким движением подхватил девочку, которая держала в руках голубой гребень. — Вот сюда, — указал мужчина на пару мелких косичек, которые соорудил специально для того, чтобы удержать украшение на своём месте. Илайн глубоко выдохнула, наблюдая за сдержанной улыбкой Эшлин через зеркало и осторожными, но достаточно уверенными движениями вставила зубья гребня в светлые волосы своей подруги. — Молодец. — Теперь мы поедим к папе? — не сдерживала она своё волнение. — Да, — кивнула Эшлин. — Ты чудесно выглядишь, — из глаз Ясмин скатилась маленькая слеза. — Просто не представляешь, как я счастлива, что ты выходишь за Джеймса. Вы — прекрасная пара, кто бы что ни говорил. — Спасибо, Ясмин, — девушка хотела обнять подругу, но Сэм громко закричал, и девушки залились смехом от этих забавных звуков.

***

— Кажется, они опаздывают, — недовольно ворчала Ракель, наблюдая за временем слишком часто, чтобы не выглядеть странно. — Может, нам стоит поторопить их? — Ракель, у нас ещё есть время, — проговорила Лилиан, наблюдая за давней подругой. — Почему бы тебе не расслабиться? У нас свадьба, а не похороны. — Ты права, — усмехнулся Моррис, не выпуская ладонь супруги из своих рук. — Эриел, почему ты не присоединилась к Ясмин? Уверена, им бы пригодилась твоя помощь. — Не думаю, что была бы им полезной, — отмахнулась девушка. — Тем более, мне всё ещё неловко из-за случая с Томасом, — призналась Эриел, отчего Ракель так громко хмыкнула, что все тут же обратили на неё внимание. — О, дорогая, — расплылась в улыбке Лилиан. — Не стоит переживать из-за такой ерунды, сейчас вы оба счастливы со своими любимыми, разве не это важнее? Жизнь иногда преподносит нам такие сюрпризы, — женщина неодобрительно посмотрела в сторону Ракель, которая по-хозяйски сидела на диванчике, рядом с мужем. — Когда мы с Ракель ещё были близки, я искренне думала, что она выйдет замуж за моего Тодда, но ты видишь, как повернулась судьба. — Мама, ты не говорила, что мистер Харви был влюблён в тебя, — удивился Алекс, искренне заинтересованный этим фактом из прошлого матери. — Влюблен? — хмыкнула женщина. — Громкие слова, не более. Тодд бегал за каждой юбкой, не удивительно, что он обратил внимание и на меня. — Не принижай себя, Ракель, — Лилиан выглядела так, будто этим разговором хотела поддеть давнюю подругу. — Ты всегда была куда очаровательнее меня, да и других девушек в нашей больнице. Сразу видно, что Эшлин красотой пошла в тебя. Эта лесть так нравилась Ракель, что та мгновенно смягчилась и даже немного повернулась к Лилиан, что не стеснялась вспоминать прошлое перед Моррисом. — Да, Эшлин — точно моя дочь. Такая же красивая и образованная, как и её мать, если не лучше. Как хорошо, что сегодня мы соединим один бриллиант с другими священными узами брака. Ты хорошо вырастила Джеймса, Лили, — это детское сокращение взбесило женщину, но лицо её нисколько не сменило своего выражения. — Как жаль, что мне не удалось достойно воспитать своего. Алекс громко проглотил слюну, но промолчал. Он знал, что поддаваться на провокации матери не стоит. — Лили! Лили! — кричала Илайн, быстро пробегая по лестнице. — Осторожнее, дорогая, — всполошилась женщина, подхватывая Илайн буквально на ходу. — Невеста идёт! — не сбавляя голоса, добавила она, и все присутствующие мигом посмотрели наверх. Эшлин стояла на одной из ступенек и оглядывала присутствующих. Девушка протянула руку вперёд и двое её любимых мужчин ринулись вперёд, подавая свои ладони. — Хватайся, сестрёнка, — шепнул Алекс. — Давай, дочка, — подал руку Моррис. Эшлин громко рассмеялась, подхватывая обоих, спускаясь медленно, чтобы не запутаться в платье. — Эшлин, ты выглядишь просто сказочно, — на выдохе произнесла Лилиан, не решаясь обнять невестку. — Ракель, взгляни же! Девушка сделала несколько шагов навстречу матери и раскрыла ладони для объятий. На удивление, Ракель искренне обняла дочь за плечи, несколько раз поглаживая по спине. — Не смей расстраивать меня, — шепнула Ракель, не отпуская дочь. — Хорошо, — с усмешкой ответила. — Никогда больше не растрою свою маму, — Эшлин так сильно нуждалась в материнском тепле, что пропускала мимо ушей недовольный, и скорее, обвиняющий тон Ракель. Девушка была счастлива только от того, что мама её обняла. Этот день уже не мог стать ещё лучше.

***

Каждое свободное место в зале было занято гостями, среди которых было несколько репортеров, что нанял лично Тодд Харви. Все переговаривались, ожидая нужного часа. — Мистер Харви, у нас всё готово, — низенький мужчина, что занимал должность декана коллегиальной церкви, медленно прошёлся глазами по группе людей, что рассаживалась. — Осталось дождаться, когда явится невеста, и тогда мы сможем начать. — Благодарю вас, — отозвался Тодд. — Дорогая, как вы вовремя, — завидев жену, мужчина тут же оживился. — Моррис, Ракель, — уже менее живо. — Проходите, пожалуйста, наши места у самого алтаря. — Не переживай, мы найдём, — едко отозвался Моррис, проходя по дорожке к первой скамье, где заботливо стояла табличка «Семья Салливан: Моррис, Ракель, Александер». Джеймс попросил добавить её в самый последний момент и отец не смог отказать. — Ты хочешь, чтобы я осталась здесь одна? — расстроилась Ракель, когда Моррис, усадив жену, направился в противоположную сторону. — Ты уйдешь провожать Эшлин, Александер с этой девчонкой простоят у алтаря, а я? — Ракель, не веди себя, как маленькая. Я только проведу дочь и тут же вернусь к тебе. Женщина скорчила лицо, но так ничего и не сказала. — Надеюсь, эта церемония быстро закончится, — пробурчала женщина. Спустя пару минут большинство из гостей уже заняли свои места, предупреждённые о скором начале торжества. Ракель невольно вспомнила, как сидела на этом же месте в тот день, когда Тодд взял в жены Лилиан. Столько лет прошло, но женщина и сейчас помнила все эмоции, что испытывала тогда. Она ненавидела бывшую подругу за это. Ненавидела Тодда ещё больше, ведь он по-прежнему любил одну лишь женщину, хоть и поклялся другой в верности. Харви не сдержал клятву, произнесённую перед Богом. — Кто она? — начали шушукаться все вокруг, что не могло скрыться от раздраженного ума женщины. — Выглядит очень статно. Она чья-то родственница? — Дорогой, проверь, что за шум поднялся? — попросила Ракель у уходящего сына. — Кажется, у нас ещё один член семьи, — усмехнулся Алекс, только поворачивая голову назад, где неспешно шла женщина, держась за руку своего зятя. — Приехали бабушка и дядя Николас. — Мама? — воскликнула Ракель, поднимаясь со своего места. — Что она здесь делает? — Невестка, — обрадовался мужчина, завидев знакомое лицо в конце длинного прохода. — Прости, что не предупредили заранее. Надеюсь, мы вовремя? — Николас, но, как вы?.. — не находила слов Ракель, лишь разводя руками. Ракель виделась с матерью так давно, что вид пожилой женщины поначалу напугал её. Почти ничего из того, что так восхищало малышку Ракель Перейру, от статной Марии и не осталось. Середина восьмого десятка давала о себе знать седыми волосами, множеством морщин и сухостью кожи. Единственное, что так и оставалось неизменным — приятный запах масла виноградных косточек с добавлением ванили, которым пользовалась женщина всю свою жизнь. Мария носила с собой аромакулон, подаренный погибшим мужем более пятидесяти лет назад. — No hace falta ser un genio para sentirlo, — прохрипела Мария, опираясь на зятя. — Llévame, sé amable, — женщина протянула свободную руку навстречу дочери, однако её тут же перехватил Алекс. — Abuela, déjame ayudarte, — всего за несколько мгновений Марию окружили её немногочисленные родственники, помогая женщине добраться до самых ближних рядов, наблюдая за свадьбой самой любимой внучки. — Siéntate a mi lado y Ariel. Мария не изменяла своим принципам. Она с радостью приобняла Эриел, которую уже считала женой внука. Женщина любила девушку всем сердцем хотя бы за то, как Эриел вела себя на ферме, посреди океана, где нет ни связи, ни цивилизации. Для Олдридж, поначалу, это было сложно, но она быстро поняла, что помимо соцсетей есть уйма развлечений. — Bienvenidos, abuela, — неумело проговаривала каждое слово Эриел, приобнимая женщину. — ¿Cómo está tu salud? — девушка старалась говорить медленно, чтобы женщина поняла её странные фразы, но Мария и без этого хорошо ориентировалась. — Bien querida, bien, — хлопала Мария по рукам девушки. Эриел улыбалась, вспоминая те далекие времена, когда они большой компанией проводили каникулы на ферме миссис Гутиэррес. — ¿Dónde está mi romero? — усмехнулась женщина, смотря на внука, стоящего по левую руку. — Где она? — с ужасным акцентом пролепетала она, наблюдая за реакцией внука. — Дядя, нам уже пора, садись рядом, — приказал Алекс, утаскивая Эриел в сторону. — Мама, давайте я сяду с этой стороны, — попросил Николас, садясь у прохода. — Здесь будет Ракель. Все вокруг говорили на английском, и чтобы не смущать остальных, женщина старалась не нарушать общей идиллии церкви, говоря на языке тех, с кем общалась. — Ох, моя Ракель, — вздохнула женщина, когда дочь присела с противоположной стороны. — Как же я рада, — протянула она, дрожащими руками дотрагиваясь до лица дочери. Ракель, как маленькая девочка, вцепилась в ладони матери, целуя их. Это было совершенно не похоже на ту миссис Салливан, которой Перейра стала, выйдя замуж. Перед Марией была и останется, до скончания веков, её малышка Перейра. Эриел отошла к входу в церковь, несколько раз посматривая на улицу, где ожидала машина с Эшлин внутри. Девушка отчётливо видела фигуру в белом. — Ясмин, я так нервничаю, — подала она голос. — Неужели, все свадьбы такие волнительные? — Ещё как, — усмехнулась девушка. — Но, всё быстро закончится, когда Эшлин наденет кольцо и станет женой. Ясмин вспомнила, как прошла их с Томом свадьба. Всё было куда скромнее, но это и к лучшему. Пусть свадьба была всего-лишь на несколько персон и без дорогих колец, зато сейчас Томас готов положить к ногам жены горы драгоценностей. Многое изменилось за эти годы, однако их любовь всё крепнет. Алекс же был настолько встревожен неожиданным появлением бабушки, что поначалу не заметил, что Джеймс изорвал уже полдюжины белых листов бумаги, которые валялись у его ног. — Что там за суматоха только что была? — спросил он, внимательно смотря на Алекса. — Не успел понять, что произошло. — Приехала бабушка, — на выдохе ответил Алекс, поправляя причёску, которую бабушка испортила одним неосторожным движением. — Бабушка? Ваша с Эшлин бабушка? Та, которая Мария?.. Где она? — Джеймс выглянул за угол, отыскивая женщину глазами. — Я сейчас, подожди. — Стой! Это не может подождать? Скоро начнётся церемония. — Не может, Алекс, — мужчина быстро подошёл к своей бабушке, беря её руку в свои. — Бабушка, пойдём со мной. — Сынок, что случилось? — встревожилась женщина, но всё же встала. — Я беседовала с этой милой женщиной. — Джеймс, что происходит? — встрепенулся Тодд, но одного взгляда хватило, чтобы мужчина сел на место. — Спокойно, дорогая, он знает, что делает. Как только Кармела подошла к скамье Салливанов, то мигом узнала свою давнюю подругу, но молчала, замерев от неожиданности. — Señora, bienvenida, — начал Джеймс, поражая Марию своим испанским. — Mi nombre es James y soy el futuro esposo de Ashlyn, — женщина кивнула, так же не смотря на его спутницу. — Déjame presentarte a alguien. Mi abuela es Carmela Salazar Espinosa. — ¡Caro! — воскликнула женщина, не веря своим глазам. Прошла, кажется, целая вечность, когда они виделись в последний раз, но не узнать друг друга они просто не могли. — Carmela, cuánto tiempo hace que no nos vemos. ¿Eres la abuela de este encantador joven? — Дорогая Мария, как я рада снова увидеться с тобой, — женщины нерешительно обнялись, рассматривая друг друга. Всё же, возраст взял своё. — Кто бы мог догадаться, что мы снова встретимся, тем более, на таком знаковом событии, как свадьба внуков. Эшлин такая славная девушка, очень похожа на Виктора. — Да, — протянула Мария, смотря на давнюю подругу. — Она будто его копия. У неё его доброе сердце, его понимающие глаза. Mi bebe romero, — мечтательно протянула она. — Садись, дорогая, — указала Мария на место рядом с собой, где до этого сидел Николас. — Сейчас всё начнётся, беги, сынок, — прогнала женщина Джеймса. — Да, дорогой, — присоединилась Кармела. — Невеста будет ждать тебя у алтаря. — Вот теперь всё в порядке. В большом зале собрались все гости. Каждый из них ожидал лишь одного — появления невесты, которая задерживалась. Хоть Джеймс и ожидал подобного, но нервничал не меньше. Каждая лишняя секунда давалась тяжелее предыдущей. — Надеюсь, она не передумала, — проговорил Томас, еле сдерживая нервные смешки. — Будет крайне неприятно, если Эшлин не явится. — Том! — шикнул Джеймс. — Что на тебя нашло? — Прости, братишка, — он поднял вверх руки в знак поражения. — Хотел немного разбавить напряжённую атмосферу. — Харви, ты как всегда, — усмехнулся Александер. — Несёшь всякую чушь. — Успокойтесь! — закричал Джеймс, но позже тут же затих, понимая, что акустика в церкви довольно хорошая. — Неужели, нельзя потерпеть всего один день, чтобы не устраивать ссор? Хотя бы ради Эшлин. Мужчины почувствовали себя пристыженными, будто мать отругала нерадивых шалунишек за мелкий проступок. Неожиданно заиграла музыка, что могло значить лишь одно — прибытие невесты. Все присутствующие в зале мигом затихли в ожидании начала церемонии. — Кажется, всё пройдёт, как надо, — поспешил успокоить брата Томас, выходя к алтарю. — Главное, не поворачивайся раньше времени. Вмиг погас свет и лишь небольшие фонарики по периметру освещали путь. Джеймс в нервном ожидании чуть не сломал себе палец. Дверь открылась и из неё вышли трое маленьких ребятишек, среди которых была и малышка Илайн. Ей доверили очень важную миссию — нести корзину с кольцами. Детишки рассыпали по дорожке лепестки, подготавливая её для невесты. — Давайте это сюда, — проговорил Алекс, принимая корзинку с обручальными кольцами у Илайн. Она мигом побежала к бабушке, которую увидела почти сразу, как развернулась. Эшлин нервно теребила букет в своих руках, не переживая за то, что может повредить его. Цветы были достаточно прочными, чтобы выдержать нервоз невесты. Машина стояла уже у самого входа в церковь, окруженная несколькими репортёрами, которые не упустят такой момент, как выход невесты. Эшлин заметила через стекло Эриел и Ясмин. Они стояли по обе стороны двери, ожидая девушку. — Пора, дорогая, — проговорил отец, открывая дверь с её стороны — Я так нервничаю, — неожиданно призналась она, заглядывая в глаза родителя. — Что же мне делать? — Я с тобой, Рози, не бойся ничего, — крепкая хватка отца вселяла силы. Девушка послушно вышла и сделала несколько шагов до порога церкви. — Не знаю, что между вами двоими произошло, но, кажется, ты начинаешь влюбляться в Джеймса. Эшлин бы никогда не призналась в этом себе, не то, чтобы поделиться переживаниями с отцом. — Ты ошибаешься, — ухмыльнулась она, расслабляясь, когда Ясмин за её спиной поправила подол платья. — Мы всего-лишь друзья. — С этого всё и начинается, дорогая, — Моррис поцеловал дочь в лоб, желая ей самой лучшей судьбы и совершенно не важно, с кем она обретёт покой. — Пора! Эшлин кивнула и, схватившись за локоть отца, сделала шаг навстречу своему будущему. Тихая музыка и почти полное отсутствие света отвлекало от навязчивых мыслей. Следом за девушкой, шаг в шаг, прошли и подружки невесты: Ясмин, Эриел и Вероника. Харви согласилась почти в самый последний момент, о чём поспешила сообщить невесте как можно скорее. Эшлин заметила Джеймса только за несколько шагов до алтаря. Эта встреча была так долгожданна и так тревожна. Он стоял к ней спиной, отчего она не могла увидеть выражение его лица. Джеймс молился, закрыв глаза. Слушал только своё сердце. Он обязательно узнает её, как только девушка сделает шаг, равняясь с ним. — Твой ангел готов, — проговорил Моррис, вверяя дочь будущему мужу. Они остановились плечом к плечу, но Джеймс ещё мгновение медлил, открывая глаза. Эшлин медленно повернула голову к Джеймсу, заглядывая ему в лицо. Идеальный подбородок, без намёка на темную щетину, которую девушка так полюбила за это время. Остриженные и уложенные волосы — заслуга Сэма и его большой команды. Джеймс был идеальным, как фарфоровая кукла. Он, не поворачивая головы, пытался рассмотреть девушку как можно лучше. Она надела его платье, в этом он не сомневался. Оно выглядело прекрасно на манекене в магазине, но сейчас Джеймс мог увидеть его на ней. Почему-то эта картина так его обрадовала, что глаза защипало от подступающих слёз. — Эшлин, — Джеймс не решался взять её руку перед отцом. — Ты выглядишь просто, — он никак не ожидал, что Эшлин так гармонично сольётся со своим сегодняшним нарядом. — Оно так тебе идёт. Он старался смотреть сквозь девушку, дабы не проронить ни слезинки до того момента, как она станет его женой. Потерев переносицу, Джеймс в последний раз украдкой взглянул на Эшлин, после чего склонил голову перед священнослужителем, который вот-вот начнёт церемонию. — Спасибо тебе большое, ты так много сделал для того, чтобы этот день был самым лучшим для меня, — она старалась говорить тихо, чтобы не услышал отец и не позволил своим фантазиям разрастись. — Ты сделала для меня куда больше. Платье — всего-лишь мелочь, — эти слова обрадовали девушку. Она и представить не могла, что будет так счастлива в этот день, рядом с мужчиной, которого совершенно не знала лишь месяц назад. Эшлин не знала о Джеймсе много и сейчас, но сердце подсказывало, что это и не обязательно. Свежий аромат парфюма Эшлин вводил Джеймса в некое состояние покоя и умиротворения. Он будто и не стоял сейчас у алтаря рядом с девушкой своей мечты, а нежился в уютной кровати, позабыв о сне. Эшлин качнула головой, передавая свой букет Эриел, и Джеймс понял, что сексуальность никогда не бывает явной, она скрыта в походке, во взглядах, в разных мелочах, которые ты выхватываешь из образа. Иногда достаточно просто посмотреть человеку в глаза — и всё становится понятно. Для него она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного. В Эшлин столько граней, что Джеймс боялся, что не хватит и целой жизни, чтобы рассмотреть каждую из них. Цокот каблуков ласкал слух, как и её манера двигаться, и касалось это не только походки. Вернее, походки не касалось совершенно. Женщина вывела мужчину из рая, и только женщина может вернуть его в рай. Он был согласен с этим выражением на все сто процентов. ⠀ В юности Эшлин ненавидела себя за собственную неискушенность в делах сердечных. Она не разделяла точку зрения подруг и матери о том, что женщина априори слабее, а значит, нуждается в помощи. Эшлин никогда не нуждалась в чьей-либо помощи, кроме своей собственной. Внушая себе сотни раз идеи о внутренней независимости и будучи уверенной в собственной привлекательности, Эшлин была не в силах побороть одну лишь слабость, которая, как ей казалось, стоила тысячи остальных: из-за его одного красивого знака внимания в свой адрес она уже не могла унять колотящееся сердце. Она бы и рада вычеркнуть это глупое знакомство из памяти, проветрить разум от воспоминаний и скинуть цепи, сковавшие свободу ее действий — но она не могла. Или, попросту, не желала делать этого, упиваясь этим чувством защищенности, что Джеймс давал ей без остатка. — Возлюбленные братья и сестры, — начал архиепископ, когда музыка вокруг стихла и воцарилась неведомая до этого тишина, что пугала. — Мы собрались здесь сегодня, перед лицом Господа и всех собравшихся, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, — девушка несколько раз облизала губы, ощущая на языке неприятный вкус губной помады. Сэм ожидал чего-то подобного и заведомо нанёс матовую помаду, которая, как мужчина уверял, не исчезнет с губ и после смерти. — Брак — досточтимый институт, учрежденный самим Господом, подарившим нам таинство завета между Христом и его церковью. Наблюдая со стороны за внучкой, Мария невольно проронила слезу. Женщина всегда знала, что свадьба малышки Рози пройдёт для неё болезненнее всего, и это не было связано с тем, что она старше. Мария любила Эшлин по разным причинам, которые, почему-то, соединились лишь в одном человеке, которого невозможно было не любить. Эшлин была так похожа на Виктора внешне и по характеру, что мигом заняла в сердце бабушки почётное место. — Первое чудо, совершенное Христом, было совершено во время брака в Кане Галилейской, который он почтил своим присутствием, как говорит об этом священное писание. Поэтому, не следует вступать в брак бездумно, неосмотрительно, ради удовлетворения плотских страстей. Вступать в брак следует возвышенно, по здравым размышлениям, обдуманно и в страхе Господнем, помня о тех целях, ради которых был учрежден брак. Брачные узы созданы, во-первых, для размножения рода человеческого, по воле Господней, ради детей, которых следует воспитывать в страхе и презрении Божьем, во славу его святого имени. Во-вторых, брак был создан для того, чтобы природные стремления, свойственные человеку, направить на правильную стезю, чтобы те, кого Господь соединил в браке, жили в правильности и чистоте. В-третьих, брак создан для блага всего общества и утешения его, ибо крепкая семья делает и общество крепким, и в час процветания, и в час испытания. И сейчас эти двое будут соединяться узами брака. Пусть тот, кто знает вескую причину, по которой им нельзя сочетаться браком скажет о ней сейчас, или пусть он хранит молчание отныне и навеки. Эшлин облегчённо выдохнула, когда поняла, что никто не осмелится возразить. Пусть это лишь формальность, обыденные слова на подобного рода мероприятиях, но девушка чувствовала себя неуверенно именно по поводу этих слов архиепископа. — Я заклинаю и спрашиваю вас, как в судный день, когда всё тайное станет явным, — продолжил он. — Если кто-то из вас знает о каком-нибудь препятствии, которое не позволяет вам сочетаться законными узами брака, признайтесь в этом сейчас, ибо знайте, что брак, заключенный вопреки воле Господней, не является законным ни в глазах Господа, ни в глазах людей, — мужчина повернулся на Джеймса, начиная: — Джеймс Алан, берешь ли ты эту женщину в свои законные жены, чтобы жить с ней по Божьему установлению в святом браке? Будешь ли ты любить, утешать и почитать её, заботиться о ней в болезни и здравии и, отказавшись от всех других, хранить себя только для неё одной, пока смерть не разлучит вас? — Да. — Эшлин Розмари, берешь ли ты этого мужчину в свои законные мужья, чтобы жить с ним по Божьему установлению в святом браке? Будешь ли ты любить, утешать и почитать его, заботиться о нём в болезни и здравии и, отказавшись от всех других, хранить себя только для него одного, пока смерть не разлучит вас? На мгновение она потеряла дар речи, царапая свои пальцы острыми ногтями. — Да, — как можно скорее ответила девушка, стараясь делать непринужденный вид. — Кто выдает эту женщину замуж за этого мужчину? — Моррис взял руку дочери, передавая её архиепископу, который с нежностью подал её навстречу ладони Джеймса. Теперь он смог отчётливо рассмотреть девушку, смотря ей прямо в глаза. Украшение, подаренное родителями, держало тонкую, почти невесомую фату на голове невесты. Держась за руки, Эшлин чувствовала, как дрожит под её ладонью рука Джеймса. Хоть он и не выглядел нервозно, но весь стресс сейчас скопился внутри, отчего, то и дело, проскальзывала дрожь по всему телу. Джеймс молился, чтобы крепкие ноги удержали его сегодня. — Я, Джеймс Алан, беру тебя, Эшлин Розмари, в законные жены, — повторял он слово в слово за архиепископом, — чтобы с этого дня быть рядом с тобой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Чтобы любить и лелеять тебя, пока смерть не разлучит нас, по Святому Божьему установлению. В чем я тебе клянусь, — последние слова он произнёс медленно, буквально по слогам. Он хотел, чтобы она услышала это хорошо. Что он поклялся ей в верности до конца их жизней. — Я Эшлин Розмари, — девушка едва заметно вздохнула, понимая, что ей не хватает воздуха, — беру тебя, Джеймс Алан, в законные мужья, — продолжая свою речь, Эшлин стараясь дышать как можно мельче, утихомиривая свою панику, — чтобы с этого дня быть рядом с тобой в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. Чтобы любить и лелеять тебя, пока смерть не разлучит нас, по Святому Божьему установлению. В чем я тебе клянусь, — на последних словах она так пристально посмотрела ему в глаза, что он первым прервал этот контакт, засмущавшись. Улыбка, что охватила его лицо, мигом пропала под строгим взглядом Томаса, что передал обручальное кольцо священнослужителю. — Благослови Господь это кольцо, чтобы тот, кто даёт его, и та, кто будет его носить, хранили верность друг другу и жили в мире и любви до конца своих дней. Аминь! — архиепископ перекрестил украшение и подал его Джеймсу. Рука Эшлин нисколько не дрогнула, когда кольцо оказалось на пальце. — Этим кольцом я венчаюсь с тобой, телом своим я чту тебя, и все мои земные богатства делю с тобой. Во имя отца, и сына и святого духа. Аминь! Помолимся. Молодые мягко опустились на подготовленные места. Больше всего девушка переживала, что от синей обивки окрасится платье, но эти мысли быстро покинули её голову. — О, вечный Господь, создатель и защитник рода человеческого, дарящий духовную благодать, творец вечной жизни. Пошли своё благословение этим слугам твоим: этому мужчине и этой женщине, которых мы благословляем именем твоим с тем, чтобы в своей дальнейшей жизни они чтили завет, заключенный между ними сегодня, символом которого стало это кольцо. Чтобы они жили вместе в мире и любви по твоим законам, заповеданным нам Иисусом Христом, Господом нашим, — архиепископ обвязал их сложенные руки поясом в знак воссоединения душ. — Кого соединил Господь, да не разлучит никто смертный, — толстая ткань, державшая их двоих, мигом исчезла, лишая блаженного тепла. — Поскольку Джеймс и Эшлин соединились священными узами брака, чему свидетелем Господь и все собравшиеся здесь, и принесли друг другу клятву верности, символом которой является обручальное кольцо, и соединили руки, — вокруг, будто, всё остановилось, время исчезло и больше не имело смысла, а окружающие люди замерли, пока архиепископ не закончил. — Объявляю их мужем и женой. Во имя отца, и сына, и святого духа. Аминь! — он перекрестил их головы. — Господь в милосердии своем смотрит на вас с благосклонностью и наполняет сердца ваши благоговением и благодатью, чтобы в жизни этой вы оба жили так, чтобы в грядущем мире обрести вечную жизнь, — как только мужчина затих и начал удаляться, Эшлин встала с колен, удерживаемая за руку Джеймсом. Томас и Моррис, что служили самыми близкими людьми к молодоженам, спустились на свои места, а Эшлин и Джеймс отошли в сторону, беря в руки текст молитвы, которую все присутствующие пели хором. Это единство наполняло сердце девушки радостью. Она мимоходом осматривала своё кольцо. Она видела его впервые и даже удивилась, насколько сильно оно похоже на деревья в любимом саду бабушки. Тонкая линия металла и по паре веточек с листьями-камнями с каждой стороны пальца. Белоснежные камни, поблёскивая, сверкали всеми цветами радуги, вводя девушку в восторг. Последующие несколько часов Джеймс провёл в блаженном ощущении, совершенно не реагируя на внешнее. Молитва далась ему, наверное, тяжелее, чем Эшлин, которая сцепив пальцы рук, внимала всем словам священнослужителей. — Благослови этот союз, Господь, — наконец, церемония окончилась. — Аминь! Последнее, что молодожены сделали — подписали бумаги, что подтвердило заключение брака. Эшлин оставила свою короткую подпись, и Джеймс удивился, как мало она заняла места в бланке. Его размашистый почерк занял всё отведённое место, заходя за его пределы. Так и Джеймс, занимал собой слишком много места в жизни Эшлин. — Вот и всё, — произнесла монахиня, забирая бумаги со стола. — Я передам их мистеру Харви. Эшлин кивнула и, в нерешительности взявшись за руку с Джеймсом, прошла к выходу из церкви. Девушка переплела свои пальцы с его, нарушая все протоколы. Они множество раз целовались, но эти невинные прикосновения волной накрывали чувствами. Девушка до сих пор не осознавала, что буквально несколько часов назад стала женой Джеймса. Это казалось чем-то из области фантастики. — Поздравляем! — сыпалось со всех сторон. — Счастливой вам жизни! — не унимались люди. Джеймс подстраивался под мелкие шажки девушки и спустя несколько минут они вышли из церкви мужем и женой. Есть особенный вид любви. Когда любят так, что вспоминаешь себя настоящего, уже давно самим собой забытого. Это не всепоглощающее чувство, срывающее голову, как раз наоборот. Это такая любовь, которая помогает увидеть себя благодаря другому человеку. В этот момент всё прошлое уходит далеко, а происходящее перестает быть игрой. Эшлин нашла свой покой в сердце Джеймса.