Глава 6. Чувств ураган
9 февраля 2022 г., 22:00
Сгорбившись над ноутбуком, Микаса с трудом подбирала слова, хотя она загорелась идеей так яростно, что только о ней и думала. Невольно Габи подкинула девушке почву для размышлений, выдумав остросюжетную сцену с великаном, священным рыцарем и принцессой, живущей в дали. Приправив идею Габи немножко своей фантазией, Аккерман «взяла в руки перо» и принялась за работу. Сначала всё шло поразительно легко, слова сами выстраивали предложения, идея складывалась, как никогда удачной и логичной. Однако, чем больше Микаса углублялась в свою историю, тем больше видела в ней подводных камней, когда хотелось сделать её просто совершенной, чтобы потом напечатанная книга слетала с полок и была у всех на слуху. Наивные мечты придавали ей сил, а когда издательство одобрило идею, девушка и вовсе потеряла связь с миром, полностью погрузившись в новую историю. Что-то приходилось писать на работе, периодически закрывая бухгалтерскую программу, пока поблизости не было начальницы; что-то прилетало в голову так неожиданно, что тут же приходилось с дрожью в пальцах записывать в заметки телефона; что-то доходило до неё с огромным трудом, даже когда сосредоточение на собственном деле превышало свою значимость.
Это помогало ей отвлечься, замыкать мысли на чем-то определенном и важном, однако по ночам, когда глаза уже медленно слипались, а в доме становилось особенно тихо, в ушах звенел настойчивый, грубый голос отца Эрвина: «Ты безразлична Леви в романтическом плане». Специально ли это было сказано, или же Эрвин поведал ей правду о настоящих чувствах Леви? Микаса вряд ли когда-нибудь сможет различить истину, да и нужно ли ей это был? Эрвин был прав в одном: как только появились первые крупицы каких-либо чувств, уже необходимо было смело срезать их на корню; не дай Бог, они разрастутся.
Микаса не умела тосковать по людям, она в принципе не имела привычку привязываться — пришло это не сразу, время научило её. Однако помимо раздражающего голоса Эрвина, она вспоминала голос Леви, чей тон колебался от сурового до ласкового. Он был добр к ней, принимал её импульсивность и ничего не требовал взамен. А ей было этого мало, было мало понимать, что он — её друг, и требовала она большего, невозможного; и совесть заставляла проглатывать какие-либо сомнения в необходимости удерживать дистанцию. Иначе сорвется, поддавшись греху, и Леви за собой поведёт, а ему это подобно смерти, для неё — ежедневная рутина.
После того, как Леви и Микаса расстались на неприятной ноте, они несколько долгих дней не виделись и не созванивались. Однажды Аккерман сдалась и, будучи слегка подшофе, позвонила Леви. Как будто ничего и не было, они с лёгкостью старых друзей завязали разговор. Микаса никчёмно шутила, мужчина с железным терпением слушал — и всё стояло на своих местах. Они находили в друг друге много общего, а одинаковая фамилия их и вовсе позабавила, хоть сначала черноволосая и не на шутку перепугалась. Но быстро смирившись, Микаса начала радоваться тому, что мосты между ними продолжали выстраиваться. Один из телефонных разговоров после тяжёлой пятницы закончился тем, что девушка уснула прямо в середине диалога, когда Леви рассказывал про планы на лето, а потом они выясняли, кто поступил хуже: та, что заснула прямо во время речи собеседника, или тот, кто ещё потом вслушивался в тихое посапывание.
Микаса никогда ничего не боялась, часто делала по-своему, нередко, чтобы насолить другим. Однако на пороге церкви она появляться не решалась. Если её заметит отец Эрвин, то презрительного взгляда ей не избежать, но это ладно — терпимо. Но если потом за её приход такой же взгляд в свою сторону получит Леви — этого уже точно не хотелось. Он не заслуживает гнева отца Эрвина, не заслуживает проблем из-за неё.
Несколько дней тишины — Аккерман вновь тонула в тоске. От Леви перестали поступать звонки, Микаса сама не решалась набрать его номер, потому как постоянные мысли о её неуместном навязывание своего общества не давали ей покоя. Она снова отвлеклась на книгу, сюжет же встал. Вспышка эмоций угасла, и руки вновь опустились, уже и пиво перестало помогать.
Телефон тревожно затрещал, и черноволосая молниеносно схватила его и ответила, даже не посмотрев на абонента.
— Мисс Аккерман, здравствуйте? — это был не Леви, а какая-то незнакомая девушка, и Аккерман с грустью подтвердила свою личность.
Новое начальство издательства печати с новым штатом сотрудников меняло свою политику и разрывало договоры с большинством авторов, с которыми сотрудничала компания. Только Микаса подумала, что хуже быть не может, — оказалось, ещё как может. Став одной из неудачниц, девушка начала жалеть о любом своём поступке. О том, что зашла в исповедальню; о том, что отказала всем своим любовникам; о том, что начала менять образ жизни. В какой-то миг после знакомства с Леви её привычный быт перевернулась с ног на голову, и от этого были сплошные убытки.
Гонка за эмоциями — Микаса жила этим. Будь то глубокое разочарование или искренняя радость — любой бум гормонов напоминал Микасе, что она не раба существования, а живой человек. Помимо этого, внутри рождалось вдохновение, и жизнь начинала играть новыми красками. Красками, которые быстро теряли насыщенность, и приходилось вновь куда-то бежать, к чему-то стремиться.
«Надо было не выебываться, и жить, как раньше, и всё было бы в порядке», — только и вторила себе Микаса, обречённо возлеживая на своей кровати.
Энни пару раз заглядывала к Микасе, но та, если не была на работе, то просто спала в своей комнате, иной раз пропуская приёмы пищи. И возможно это продлилось бы ещё дольше, если бы в один вечер телефон вновь тревожно не зазвонил. Девушка уже не так активно, но потянулась к смартфону, однако, увидев имя виновника её бед, Микаса незамедлительно ответила.
— Алло? — протянул мужской голос.
— Да, чего? — буркнула Микаса.
— Оу, мы не в настроении. Мне перезвонить? — переигрывая с любезностью, спросил Леви.
— Нет! — воскликнула Микаса и тут же мысленно себя ударила по лбу. На другом конце провода послышался довольный смешок, и девушку бросило в мимолетную дрожь от смущения.
— Чего ты не заходишь? — спросил Леви.
«Наверное, потому что твой дружочек жирно намекнул мне на то, что наши отношения необходимо прекратить, ты так не думаешь?» — мысленно задалась вопросом Микаса, но ответила лишь:
— Была занята.
— И сегодня вечером ты тоже занята?
***
Если бы Микаса вела «Топ самых сомнительных решений в жизни», она обязательно внесла бы в этот список своё согласие пойти с Леви в бар. На выборе места настояла сама Микаса, потому как никуда более не хотела идти, кроме как в своё излюбленное место, популярное в квартале своим вкуснейшим крафтовым пивом и ядерными алкогольными коктейлями. Благо, они договаривались о встрече по телефону, иначе девушке точно не пошли бы по душе тонкие брови пастора, вздернутые в изумлении вверх. Будучи ненавистницей времени, Аккерман опоздала. Уставившись на вывеску, Леви стоял напротив входа в тёмном пальто и дожидался её. Сердце Микасы противно ёкнуло, и от груди по телу пробежали мурашки. Мужчина не изменился за те дни, когда единственное, что напоминало ей о существовании Леви, это был его глубокий голос через телефонный провод. Всё такой же невысокий, угрюмый, сногсшибательно красивый — её бизнес-пастор. Стоит чуть растерянно, ожидая Микасу, вглядывается в людей, осматривает дороги, пока девушка стояла под сломанным фонарем. Решившись, Микаса набрала воздуха в легкие и пошла к мужчине, однако в голове внезапно щёлкнуло: а может с неё хватит? Она увидела его — здоров и жив, Аккерман не смогла бы назвать себя капризной, поэтому, довольствуясь малым, она уже хотела передумать встречаться с Леви и развернуться домой, как глаза заметили странные телодвижения. Леви начал копошиться в пальто и достал из карманов пачку сигарет с зажигалкой. От удивления у девушки чуть челюсть не упала на асфальт, а голос неприятно протянул «э», из-за чего к горлу подступил кашель. Мужчина тут же среагировал, обернувшись к сгорбившейся фигуре, которая боролась с приступом кашля. — Фака-мазафака, ты куришь, — визгнула Микаса, наконец прочистив легкие. — И тебе привет, — ровно ответил Леви, сделав ещё одну затяжку. — С тобой сложно не злоупотреблять этой привычкой. — Чего? — немного грубее, чем хотелось, спросила Микаса. — Ничего, — фыркнул священник. — Ты опоздала. — Попу сушила, — также фыркнув, ответила брюнетка. Провал по всем фронтам — они начали этот вечер не лучше, чем закончили последнюю их встречу. Леви нехарактерно хмыкнул и прокашлялся, докурив сигарету. Хоть девушку и разрывало внутри от желания напомнить мужчине о его положении, она решила не душнить и отметила для себя, что на этот вечер Леви избавляется от своего статуса. — Пойдем? — предложил брюнет, выбросив бычок. Аккерман кивнула, и они направились ко входу. Спиной Микаса почувствовала, как Леви приподнял руку на уровне её талии, как бы невесомо удерживая подле себя и ведя вперёд, — этот жест пришелся черноволосой по душе, и она смущено улыбнулась. Как только они вошли внутрь, в нос ударил резкий запах виски с водкой и табака. Пастор невольно поморщил нос, а девушка с удовольствием втянула в себя аромат мерзкой иллюзии свободы. Шум стоял страшный, и Аккерман была этому только рада: чем больше посторонних звуков, тем меньше мыслей. Заметив за барной стойкой знакомого дядюшку Ханнеса, девушка тут же поспешила вглубь помещения, подзывая за собой Леви. — Микаса, сто лет — сто зим, ей-богу! — протянул Ханнес, заметив девушку. — Здравствуй, дедуль, — Микаса в сопровождении Леви дошла до бара и заняла место напротив Ханнеса; рядом на подушку высокого стула приземлился Леви. — Тебе как обычно? — брюнетка кивнула. — Вижу, ты молодого человека с собой привела. Он что будет? — Мы не… — начала Микаса, как её перебил Леви, на тон повысив голос: — Леви, приятно познакомиться, мистер Ханнес. Мне то же, что и Микасе. — Будет сделано! — радостно воскликнул Ханнес и приступил к колдовству. — Оу, так это свидание? — довольно протянула Аккерман, чуть двинув барный стул к Леви. — Только сегодня, — фыркнул Леви, — пусть думают, что ты занята, чтобы не приставали. — Как мило с твоей стороны, — закатила глаза Микаса. — Как бы тебя не окружила толпа поклонниц. — Будешь ревновать? — вскинув бровь, спросил пастор. — Нет, не особо. Ты сейчас выпьешь такую дурь, что все тебя сторониться будут, — хмыкнула Микаса. — То есть, нас будут сторониться? — уточнил Леви, наклонившись к Микасе. — Мне так любопытно, что я даже спрашивать не буду, на что подписался. Девушка звонко засмеялась, прикрыв ладонью рот. Она продолжала отрицать всякие мысли о том, что скучала по Леви, однако сердце работало быстрее головного мозга и посылало сигналы всему телу, дабы то получало удовольствие от его присутствия. — Что-то вы сегодня распоясались, пастор, не боитесь Божьей кары? — смелее наклонившись к мужчине, лукаво поинтересовалась Микаса. — Я буду молиться и верить, что он простит меня за то, что я был просто околдован одной чертовкой, — слабо приподняв уголки губ, ответил пастор. — Ваши шоты с табаско, — голос Ханнеса показался Микасе таким звонким и противным, что по телу прошлась дрожь, и девушка еле заметно подпрыгнула на стуле. Леви отстранился от девушки, и та неохотно выпрямилась. Аккерман уже отвернулся от девушки и опустил взгляд на три шота с красной жидкостью. Микаса всегда казалась Леви девушкой с интересными предпочтениями, однако её выбор в алкогольном спутнике на начало этого вечера действительно поразил его. Он надеялся на бокал мартини, но Микаса переиграла его чётко и безжалостно. Мужчина вопросительно взглянул на брюнетку, которая уже давно наблюдала за ним и его реакцией и противно улыбалась, будучи довольной осечкой пастора довериться её выбору. Аккерман подняла шот на уровне лица, и Леви неуверенно повторил за ней. — Ну, как говорится, с Богом! — хмыкнула девушка и ударила стаканом по стакану Леви, а после залпом опустошила шот, запрокинув голову. Мужчина повторил за ней, хоть и не с таким энтузиазмом. Ядерная жидкость проникла в горло, и все внутренности на миг больно сжались. Опустошив шот, Леви судорожно закашлял, схватившись за горло. Перед ним Микаса поставила стакан воды, поблагодарив Ханнеса, и пастор, недолго думая, переключился на воду. Опустошив стакан до последней капли, мужчина ещё несколько минут страдал отдышкой, пока Ханнес ругал Микасу за незнание её спутника, а та лишь довольно улыбалась и успокаивала старика, мол, всё под её контролем. — Как тебе на вкус ад? — не переставая лукаво улыбаться, поинтересовалась Микаса. — Мне кажется, я ещё не распробовал, — ответил Леви, придя в себя. Британский шансон сменился на джаз, и атмосфера стала поживее. Все посетители бара будто находились в едином диалоге, из каждого угла доносились громкие голоса и хохот. Двое пьяных мужиков чуть не устроили скотобойню, ещё двое бились в попытках их разнять, пока Ханнес не пришел к радикальному решению выставить всю компанию за дверь. Другая компания, включающая в себя только четырех молодых девушек, заливалась смехом, сплетничая и играя в алкогольные игры. В углу притаилась влюбленная парочка, которая считала, что за их неконтролируемой страстью все готовы наблюдать с превеликим удовольствием. Микаса продолжала развлекать Леви своими историями, которые были иной раз столь комичными, что пастора пробивало на краткий смех, и девушка невольно подмечала для себя каждую его слабую улыбку. Делая перерывы по глотку адского коктейля, они постепенно напивались под благословениями молчаливого полумесяца, щедрого Ханнеса и веселой пластинки Луи Армстронга. Они сидели непозволительно близко друг к другу, иначе бы элементарно не могли слышать друг друга. Микаса невольно вдыхала его парфюм; вслушивалась в слова мужчины с таким трепетом и вниманием, что иногда забывала о своём участии в диалоге и слышала только-только его голос, а не свои мысли, музыку и голоса других. Алкоголь, проникший в кровь, добавил ей расслабленности и бесстрашия, поэтому Микаса чуть наклонилась к Леви, как бы сделав вид, что плохо слышит его из-за шума. Мужчина продолжил рассказывать о том, как поехал в Ватикан, чтобы послушать первую проповедь нового Папы, и его дыхание касалось девичьего уха: аккуратно, ненавязчиво. Томный голос проникал вглубь груди; рука пастора легла на её предплечье, придерживая, чтобы в случае чего предотвратить падение. Девушка напряглась, испугавшись потерять контроль, потому как её щека находилась в нескольких сантиметрах от его скул. Слова мужчины уже не имели веса, ей даже показалось, что он сам запутывался в словах, то тараторя, то повторяя сказанное, то растягивая гласные так, как если бы пытался дотронуться до чужих уст своими. В нос проникал слабый аромат соуса табаско вперемешку со спиртом, и ей казалось крайне ироничным, что она не могла разобрать: от неё, атеистки, исходит этот запах или от священнослужителя? Леви же, казалось, абсолютно ничего не смущало, кроме как того, что его зрачки уже помутнели от алкоголя, потому как он все чаще и чаще лениво моргал. И когда Леви закончил рассказ, он чуть отпрянул от девушки и посмотрел на ней несколько отрешенно и задумчиво, как если бы неохотно покинул мир сновидений. — Ну! — дернув плечами, воскликнула Микаса. — По последнему шотику, и пойдем? — Да, уже поздно, — согласился Леви и взял в руки свой седьмой за этот вечер шот. Переплетя руки в локтях, они твердо кивнули друг другу и закинули головы, чтобы завершить чудный вечер последним глотком острого коктейля. — Ну и дерьмо, — прошипел мужчина, прижав тыльную сторону ладони ко рту. — Согласна! — задорно воскликнула девушка и позвала Ханнеса, чтобы попросить счёт. Холодный воздух ударил подобно тому, как если бы лицо пострадало от мощной пощечины. Микаса моментально съежилась, прижав плечи к шее, пока Леви доставал пачку «Winston» и зажигалку. Девушка окинула мужчину демонстративным взглядом, и тот принял это за желание Микасы присоединиться к нему. Она взглянула на протянутую сигарету, обреченно выдохнула и взяла её в губы, склонившись к зажигалке Леви, которую он по-джентельменски протянул ей, включив огонь. Всем известно, что нет ничего лучше сигареты после выпитого алкоголя! — Я вызову нам такси, и провожу тебя до дома, — сделав затяжку, произнес пастор и достал из кармана смартфон. — Не стоит, — Микаса повторила за Леви и легким движением большого пальца ударила по сигарете, чтобы сбросить пепел. — Я настаиваю, — ровно ответил мужчина, подняв на Микасу надменный взгляд. Девушка пожала плечами, приняв тот факт, что выбора у неё нет, как и сил, чтобы спорить. Аккерман отличался своим упрямством, что несколько раздражало Микасу, потому как она сама являлась таковой. Она была неисправима — продолжала то коситься на невозмутимого пастора, держащего между указательным и средним пальцами сигарету, то поспешно отводила взгляд, ведь, не дай Бог, он заметит нервную беготню её зрачков, хотя, безусловно, Леви и так всё видел, только молчал из вежливости и смятения. Леви был загадкой сложной и, казалось, нерешаемой, а Микаса не была фанаткой головоломок. Желая знать о нём все, чтобы более не было подобных сюрпризов, как тайная привычка благочестивого мужчины, Аккерман невольно подмечала для себя каждую мелочь. Чтобы стряхнуть пепел, он щёлкал большим пальцем по фильтру не снизу вверх, а сверху вниз; он часто хватался за воротник рубашки, будто в поисках привычной для его шеи колоратки; перед тем, как пить алкоголь, он всегда резко выдыхает, подготавливая себя и свой организм к спирту; невольно он всегда проверяет глазами объекты на чистоту. И сейчас находясь рядом с ним, после выпитых шотов, Микаса со страхом признала, что скучала по Леви, и проведённое с ним время было таким же чудным, как и хрупким. Как бы она не твердила себе о запрете влюбляться в Леви, как бы она не вспоминала слова отца Эрвина, как бы она не стояла в шаге от падения в бездну — Микаса жутко желала своего однофамильца, и была безнадёжно опьянена запретными чувствами. О чем же думал в свою очередь мужчина? Тряслись ли его поджилки в её присутствии от волнения или вожделения? Его холодный, беспринципный взгляд, устремлённый вдаль, много информации не давал. И Аккерман страшно бесилась с этого, словно Леви делал из себя равнодушного гада, когда на самом деле имел большое сердце, до которого ей суждено дотянуться, только если они обретут другую жизнь с другими ролями. — Такси подъехало, — сообщил Леви, выбросив бычок, когда к тротуару припарковалась чёрная машина. Девушка кратко кивнула и, выбросив сигарету, пошла за мужчиной. Садясь в машину, Микаса мысленно дала себе обещание, что это их последняя с Леви встреча.
