По разбитым зеркалам

      - Необязательно было звонить мне четыре раза подряд. – вместо приветствия выдал Федор.       - Ты очень долго молчал, что мне еще оставалось? – отчаянно запротестовал Гоголь.       -..не больше минуты после прочтения – глаза Достоевского закатились бы за тропосферу, имейся такая в строении глазного яблока – и с каких пор ты нуждаешься в сопровождении в магазин?       - Неужели я не могу соскучиться за своим лучшим другом?!       - Единственным.       - Единственный у тебя – это я.       - Даже звучит тошнотворно, молча уже о действительности.       - А в действительности – ты бы не прожил без меня.       - ..       - Кстати, как прошло собрание?       - Не без твоей помощи.       - Ты о чем? – строя из себя саму невинность, поинтересовался Гоголь.       - ..       - Судя по всему, неплохо, я понял.       Оставив свой вовлеченный разговор у входа в супермаркет, юноши миновали автоматическую его дверь, не без внимания Гоголя, который специально встал посередине, дабы проверить – прихлопнет ли его? К великому сожалению Достоевского – не прихлопнуло.       А далее пошли часы. Именно часы блуждания по супермаркету в поисках чего-то по истине вкусного, от чего глаза закатываются и по телу разливается оргазмическая дрожь от полученного внутрь приема сладости, иными словами самого Гоголя – чтобы вкусовые сосочки просто ахуели.              - Давай купим тебе смазку. – в здравом уме и без доли шуток проговорил Гоголь.       - Ты что, в самом деле придурок?       - Послушай, смазка в быту – незаменимая вещь. А если возникнет незапланированная ситуация – как бы игриво ухмыляясь и хмурясь, продолжил Гоголь – а у тебя и подручных средств не окажется. Нехорошо выйдет.       - Какая? Сосед вместо соли смазку позаимствует? – собираясь пройти к другим стеллажам, ответил брюнет.       - Эй, твоему дому вообще знакомо слово «секс»? – с искренним удивлением спросил Гоголь?       - Также знакомо, как твоей черепной коробке «понятие и правило пользования мозгом». – юноша уже было собирался завернуть за следующий ряд супермаркета, когда дорогу перегородил обеспокоенный друг.       - Нет, стой, серьезно – когда ты в последний раз расслаблялся не своими руками?       - Боже..       - Да ладно, скажи еще, что не дрочишь?       -..       - Да ты, блять, гонишь..       - Нам обязательно обсуждать это в походе за продуктами? – как бы утомившись от разговора выпалил Достоевский, попутно жмурясь и щипая себя за переносицу.       - Неужели ты не лжешь? Куда деваешь напряжение после тяжелого дня? Что делаешь, когда скучно? Ты не ловишь себя за «хорни настроением»? Даже порнушку от любопытства не смотришь?? – вереща со смазкой в руках и всячески пытаясь перегородить Достоевскому путь, Гоголь искренне не понимал такую странность.              Не все дрочат от скуки?..       У вас не бывает этого непонятно появляющимся извне настроения подрочить??              - Да что ты такое?..       - Прекрати трепаться на весь магазин – остановившись у стеллажа с чаем и кофе, и пытаясь утихомирить своего лепечущего во всеуслышание приятеля, Достоевский перевел внимание на выбор чая.       - Мне просто в самом деле непонятно – чем ты можешь заниматься? Хотя.. это объясняет твою вечную усталость и состояние нескончаемой дисфории. Я бы умом уже тронулся, никак не расслабляясь – чуть сбавив пыл и негодование, присоединившись к выбору чая продолжил Гоголь – говорю тебе, подрочи пару раз и станет легче. Может даже от мизантропии тебя избавим..сомнительно, но я не теряю этой надежды! Фу, кто вообще пьет чай с чебрецом или мелиссой – это же скука? Тебе что, завтра 67? Попробуй с манго и маракуя.. нет, лучше с черничным пирожным.. да в пизду этот чай, давай лучше купим фанту – намеренно взяв все коробки с чаем, что смог уместить в своих руках, Гоголь поменял каждую местами и ценниками, а после, с довольной физиономией вырвал у Достоевского тележку и умчался вперед.       - Из раза в раз.. не надоело? – вопросу суждено было отправиться в ящик «риторических», и «заданных в пустоту». Остановив свой выбор на черном листовом с мятой, Федор последовал за своим приятелем, макушка которого виднелась в отделе с газировками.       …………………………………………………………………………………………………..       - Ты снова покупаешь мятную жвачку? Ты вообще в курсе, что существуют с арбузом, вишней, «love is» в конце концов? – перебирая каждую, поинтересовался на кассе Гоголь.       - А ты в курсе, что существуют не извращенные вкусом люди, предпочтения которых не совпадают с твоими? – выкладывая на кассу свои покупки, спросил Федор.       - Ты и шайка любящих исключительно мятную жвачку людей – до ужаса примитивны и скучны!       - Пакет нужен?       - Нет, у меня свой.       - Ты.. что, снова взял свой пакет..? – вздыхая и желая удариться головой об кассу, возле которой стоит, произнес Федор.       - Мой бюджет не располагает нерациональными расходами. – доставая из кармана куртки зеленый пакет и встряхивая его с такой силой, чтобы обратить на себя внимание каждого присутствующего в супермаркете, Гоголь принялся паковать продукты.       - Предложение о покупке смазки ведь было одним из самых рациональных решений, еще бы, вне сомнений.       - Карта магазина?       - Не..       - Есть! – и как жить без такого рационального друга?              И смазку купит, и пакетом поделится, и скидочной картой.              Покинув супермаркет, юноши двинулись в сторону дома самым продолжительным путем, решив прогуляться и насладиться одним из последних прогулочных вечеров осени. Дойдя до ближайшей скамьи, оба парня опустили пакеты с покупками и присели сами.              Одно из любимых занятий Достоевского заключалось в ритуале курения в сумрачном свете, у фонарного столба и с каркающими на деревьях воронами.              - Как мы отметим твой двадцать первый день рождения? – выводя из смуты задумчивости приятеля, как бы невзначай поинтересовался Гоголь.       - М? Наверное.. как и обычно? Никак.       - Не годится!       - Хватит возводить этот день, как что-то особенно значимое.       - Ты просто старый пердун под прикрытием.       - Как знать.       - Ну не годится! Я хочу поднять бокал и прилегающий к нему тост за своего приятеля, который не ценит нашу дружбу и сгорбился бы без моего присутствия в его серой, скучной, несусветно скучной жизни.       - Я могу купить тебе бутылку яблочного сидра и оставить под дверью – ухмыльнувшись и затянув сигарету сказал Федор.       - Ты помнишь.. я польщен! – самым умилительным тоном, который только имеется в его арсенале подметил Гоголь.       - Ты перебрал им на майских и заблевал все кусты, запоминающееся событие, знаешь ли.       - И даже после этого – я не перестал его любить. И все же, не уходи от темы.       - А убежать можно?       - Нельзя! – стукнув по лавке ладонью, выпалил негодующий Гоголь – мне снова приходится брать все в свои руки, из раза в раз.. и да, у меня уже есть предложение.       -..       - Спроси какое.       -..       - Спроси!       -..какое, Коля?       - Я рад, что ты спросил. Итак: мы соберемся у тебя в квартире, накупим выпивки с едой, ты закажешь мне мою любимую пиццу с грибами и вок с говядиной, и мы позовем Сигму, и мы немного выпьем, и потом ты будешь часто-часто выходить, мы останемся на едине, сблизимся, и потом я поцелую его, и потом он поцелует меня, и потом.. классно я придумал?       - Ага.       - Будь ты хоть на треть сангвиником, мы бы собрали больше народу, а так, довольствуйся мной.       - Я все еще не дал никакого согласия. В мои планы не входило сватовство и эксплуатирование своей квартиры в качестве твоих игр. – опустошив свои легкие от дыма и выкинув окурок, Федор облокотился о скамью, продолжив – к тому же, твой план проваливается на участии Сигмы в нем. И представить сложно о чем мы будем разговаривать, находившись втроем, кроме как слушать твои похабные анекдоты и пропускать мимо глаз флирт в сторону Сигмы.       - Ты самое унылое создание, Достоевский. – встав со скамьи и уцепившись за пакеты выпалил Гоголь.       - Не забудь подрочить по приходу домой. Тяжелый вечер, как-никак, в моей компании.              Откинув голову на спинку скамьи, Федор слышал удаляющиеся шаги своего приятеля, который шуршал пакетами, попадающими ему под ноги, отчего тот распылялся еще больше, матеря на ходу все и всех. Но больше Достоевского.       А следующее мгновение, заставило парня забыть и о минувшем разговоре, и о вопящем от негодования друге, да и в принципе дало красный свет всем подъезжающим мыслям.              Засунув руки в карманы своего пальто, юноша нащупал клочок бумаги. Намереваясь выкинуть, как думалось, чек, глаза поймали размашистые буквы и черные чернила на ней. Развернув, взору показались два предложения:              «Бар на Рубинштейна. Предложение располагает каждой пятницей и субботой.»              - И когда успел? – в гадании автора найденного обрывка – не было необходимости.       На ум приходил лишь один – высокий шатен, со скучающим взглядом и незаурядной натурой, к тому же, он явно пользуется популярностью и востребованностью у противоположного пола, а вероятно – и не только. На кой же черт играешь в посланца?              Закутавшись в пальто посильней и взяв пакет, Федор направился в сторону дома, не выкидывая образ юнца из головы.       ……………………………………………………………………………………………….       Пропустив, третий, или четвертый? Нет, все же третий бокал виски, Дазай, вдруг осознал, что общежитие закрылось добрых 27 минут назад.       *Очевидно - ты бы не пришел. Очевидно - я это предвидел. Очевидно - я все равно напился. Нет, я в уме и способен держать контроль, адекватно мыслить и все такое, но я чертовски расслаблен, и чертовски хочу прогуляться по набережной.*       С этим внутренним диалогом «я на я», он покинул бар, выйдя навстречу прохладной и свежей ночи.       17 октября.       Ни о чем не говорит, просто середина осени, просто ночь и просто негде спать.                   «Блять. И почему беззаботность не страшит тот факт, что в общагу не пустят, а деньги были честно отданы бармену?».              - Одасаку, привет. – протянул Осаму.       - Снова прогулял все деньги? – без тени удивления ответил старший брат, названный Одасаку.       - Ты чертовски проницателен, мудр и все-все остальное. Да.              Выдох на другом конце провода – И? не хватило? Переходи к сути, иначе я отключаюсь.       - Обожаю тебя. Я прощелкал и остался без ночлега, и, как порядочный юноша, должен снять номер..       - В хостеле – оборвал Одасаку.       - Уу – тихо и с горечью уныния промычал парень.       - Гостиница. Самая скромная гостиница.       - Годится.       - Скромная – это без окон в пол, ресторана внизу и сверкающей во все тридцать два красавицей за ресепшеном.       - Годится.       Получив сумму, превышающую предел «скромный номер» раза в два, Дазай, окрыленный пополнением счета карточки, побрел добрать недостающий четвертый бокал для крепкого сна. Ну, или просто, во имя брата. Выберите какой угодно вариант.       ……………………………………………………………………………………………       Расправившись с пакетом, в котором, по великой случайности – нашлась купленная Гоголем смазка, Федору не оставалось ничего, кроме как вздохнуть и заварить чай с мятой.       Переодевшись после в просторные домашние штаны и растянутую временем белую футболку, юноша завязал волосы в пучок, из которого по обе стороны выбились черные пряди волос, обрамляющие лицо и создающие образ уютной домашней небрежности.       Уместившись на диване в гостиной, оставив из света только лунный, Достоевский покрутил в руках найденную смазку, размышляя – чего же с нею делать?                    Чего?              Вздохнув очередной раз и звонко открыв пластмассовую бутылочку, парень выдавил содержимое на ладонь, слегка размазывая по пальцам.       Приспустив штаны и нахмурившись, он скрепил руку в кольцо вокруг собственного члена.       Свет, сочащийся в окно, подсвечивал полуприкрытые глаза юноши, шевелящийся от каждого глотка кадык и скрепленные на члене тонкие пальцы.              О чем думают в такие моменты?        С минуту, на ум не приходило ничего.        Пытаясь вспомнить тех девушек, с которыми юноша проводил ночи, воссоздать наиболее привлекательный образ, да хоть что-то, но не это. Память выдала образ юнца с подлой улыбкой. Преграждающего путь перебинтованным запястьем. Выходящего из-за спины. Держащего неразрывный зрительный контакт.              Член, под натиском восходящего образа, заметно начал твердеть, а рука парня – скользить с бо́льшим напором.              Черные как бездна глаза.       Взлохмаченные каштановые волосы.       И хрипловатый голос, перерастающий в мягкий звук ухмылки.              Понимая, как близко он к концу, парня постигло и другое осознание, которое стояло в очереди до этого и вот, блять, нашло идеальный момент для выхода.       Он только что осознал, чей образ явился к нему.       Нет, блять.                    На чей образ он только что дрочил, и мало того - чуть не кончил.              Распахнув глаза и стиснув зубы, парень остановился, не дав себе закончить.       Все, что вышло с его легких помимо сбившегося дыхания, было –       Блять.