По разбитым зеркалам

- Оплата за свет или воду? - Что? - Оплата за свет или воду? - Сколько?       *Ну ебанный ж ты..* 15:37.       *За час, очередь сдвинулась на три человека. Передо мной еще женщина с ребенком, у которого не закрывается рот ни на минуту, а сзади вечно охающая и бормочущая старушка. Блять, воистину прекрасный день.* - Извините, я отойду на воздух, если что, я стоял в очереди за Вами. …………………………………………………………………… Достав пачку вишневого Chapman и излюбленную зажигалку с множеством царапин, парень прикурил сигарету, блаженно затянувшись в полные легкие. Как и предполагалось, последующие затяжки подарили смутное облегчение и «привели в себя». Несмотря на закончившийся пару часов назад дождь, влажность сохранялась и внушала ощущение сырой прохлады, а порывы ветра и вовсе заставляли тело биться мелкой дрожью. Пелена тумана казалась белым холстом, на котором рисовались темно-серой акварелью изогнутые ветви деревьев. *Мне кажется, я видел что-то подобное у студентов художественного факультета в разгар летней сессии. Когда «горе-знаток» всея искусства Гоголь, сказал, что изобразил бы куда лучше, да так, что его шедевр бы висел в стенах института, как достояние и гордость, которую, к слову, обрел институт за счет него.. Два часа ушло на восхваление им же собственного величия, а после вопроса «Отчего же ты пошел тогда на актерское искусство?», он посмотрел на меня как на идиота и спросил «Хочешь окрошку?».

Ну серьезно?

В итоге мы в самом деле пошли к нему домой, где нас встретила его бабушка с окрошкой. И он ведь знал, что я ее терпеть не могу, и поэтому потащил к себе. Приготовь его бабушка вишневый пирог или блины, он бы и не заикнулся о возможности перекусить у него дома. Да, в этом и была вся его взбалмошная натура. Он ел мороженое в январские морозные дни. Сидел на лекциях в чужих группах. Однажды, он притащил с собой обогреватель в аудиторию, где проходил семинар у всего потока, но только потом его осенило, что розетка слишком далека от парты и он зазря ехал в обнимку с масляным обогревателем. В метро. Через три станции. В марте. На вопрос «Для чего?», он просто пожал плечами и завёл разговор о моей одногруппнике Сигме. О его прекраснейшей шевелюре и изящных пальцах. О том, как он после пар ходит за пряным латте в кофейню неподалёку, садится у стены и после первых глотков оставляет молочную пенку на верхней губе, а после смотрит в экран телефона и пытается ее украдкой убрать, застенчиво заводя прядь волос за ухо. Ебучий сталкер Коля. А сколько раз он заходил на дистанционные пары сидя на унитазе со включенной камерой? И нет, он специально ее включал, радушно здороваясь с преподавателем и группой. Да, это и есть Гоголь. Мы часто слышим:

«Как вы, две абсолютные противоположности, ладите?»; «Неужели, вам есть о чем поговорить?»; «Вы реально общаетесь столько лет?».

И честно, я не люблю эти вопросы. Не люблю, когда поверхностно знающий нас человек, просто по виду, пытается проанализировать нас и нашу дружбу, задаваясь такими идиотскими вопросами вслух. Как часто это случается, он был другой наедине со мной. Не всегда. Но ведь был. Этот человек был из тех, кто приедет на другой конец города, когда ты болеешь. Но вместо лекарств притащит водку и горчицу, в которой необходимо парить ноги.. да, он был сторонником народной медицины, объясняя это тем фактом «Моя бабуля проработала всю жизнь медсестрой и ей лучше знать о разводе фармакологических контор, которые вместо лечения высасывают из тебя деньги, а ты, глупец, Достоевский, если считаешь, что тебя поставит на ноги порошочек, залитый кипятком. Подними кофту, сейчас я тебя разотру водкой и поставлю лук с чесноком у твоей кровати. Так мы точно всех вирусов распидорасим! Хыы». Он был больше меня, и конечно, я оказался жертвой зверского изнасилования горчицей и чесночно-луковым оружием. Он умел слушать, но отчаянно делал вид, что ему это не дано. Не то, чтобы я нуждался в слушателях, таких ситуаций не случалось. Мы были просто теми настоящими соратниками, не нуждающимися в подтверждении нашей дружбы разговорами о наболевшем, раздачей пустых советов, коими так любят распыляться люди при первой возможности, ни вкладывая в них ни малейшей значительной помощи, но технически – так надо. Надо им самим, дабы подтвердить в собственном же сознании, что «я сказал – я молодец – я и есть лучший друг – я молодец». Вероятно, это нас и сблизило с Гоголем. Мы не были должны кому-то или себе. Мы всего-навсего существовали и действовали по воле случая. Как далеко я зашел, глядя на туманные кроны деревьев.* Выбросив окурок, которому было суждено дотлевать на промозглом асфальте, парень достал телефон, дабы свериться со временем. 15:51. Остается быстро оплатить счета и нестись на собрание, название и цель которого остается загадкой. …………………………………………………………………… 17:04. - Ребята, с вашего позволения, мы начнем. – властный, но не громкий голос заведующего кафедрой Мори Огая, заставил всех собравшихся унять разговорный гам, воцарившийся в актовом зале. Скрепив руки и облокотив на них острый подбородок, Мори обвел помещение взглядом, не фокусируясь на ком-то определенном, продолжил – - Как вам уже известно, цель нашего собрания – некий мотивационный посыл к новоиспеченным студентам от старшего поколения учащихся, с целью показать, что вам есть к чему стремиться, кого взять в пример, обратиться за помощью и просто завести полезные знакомства. Студенческие годы, неотъемлемая и .. - Эй, ну где же он – сжимая и разжимая край рубашки, тихим голосом выдал Сигма. Приглушенный скрип массивной двери остался едва замеченным, в проеме появился бледнолицый юноша, задавший своему кругозору найти свободные места. - Федор.. – робко подняв руку вверх, окликнул его Сигма. – - Привет. Прости, если пришлось отвлечь тебя от личных дел, это по моей просьбе ты здесь. Я должен сказать небольшую речь чуть позже, но с нашего факультета потребовались двое лучших студентов и я не нашел никого кроме тебя лучше подходящего на эту роль. - То есть, и мне нужно выступить с речью..? - Да. Разве.. Мори Огай не сказал тебе..? – со всей смесью вины и робости, произнес слегка побледневший Сигма. - Ко мне утром подошел Коля и сказал, что зав.кафедры хочет меня видеть на сегодняшнем собрании. - И..не передал заготовленную речь? - .. Прервав диалог на этой ноте, раздался звук сообщения. СМС от Гоголя: «Как дела?:)». Далее, приложено его фото на фоне.. борща? Сука. Все в порядке, Коля. - Ладно, не думаю, что от меня требуется что-то непосильное, просто скажи тему моего выступления и я сориентируюсь. – без капли волнения и озадаченности, произнес Достоевский. - Хм.. расскажи про свой опыт обучения здесь, что сподвигло выбрать тебя факультет «Музыкально инструментального искусства», про дальнейшие планы можешь рассказать.. что собираешься делать после окончания. А, и самое главное – донеси первокурсникам о престиже нашего института, о трудах и вкладах наших преподавателей. Думаю, сойдет. -..Ладно. Простояв семи минутный рассказ и презентацию об истории «Санкт-Петербургского института культуры», юноши отправились на свои места в сопровождении с уставшими аплодисментами студентов. Однако, среди них оказался и один, чье внимание сопровождалось не самим выступлением, а выступающим в нем. Оторвав свой взгляд от чтения статьи о «Смертельных отравлениях арбузом двух человек..», парень выпрямил спину и уселся, облокотившись виском о перебинтованное запястье. Хватило и минуты, чтобы в памяти воспроизвелось утреннее кофейное происшествие. Гадко улыбнувшись, он впитал в себя все любопытство к выступающему брюнету и даже успел пожалеть о занятом месте в последних рядах. *А ты переоделся. Не думал, что такие тихони как ты, умеют так искусно и без лишней красноречивости обращаться к публике. Ты что, подпольный атташе?* Продолжая отчаянно предпринимать попытки осмотра с дальнего ряда объекта своей заинтересованности возникшей из ниоткуда, юноша так увлекся, что не заметил, как выступление подошло к концу. *Ну и что в нем интересного, отчего я забылся? Типичный заучка, с непримечательной внешностью. И все же. Нет. В нем определенно есть то, за что возможно зацепиться, и не желая того. Разумеется, он обычный. Но разумеется, мне любопытно узнать его поближе. Ради интереса. Ни больше, ни меньше. Просто удостовериться, что он ничем непримечательный, да.* …………………………………………………………………… - Ты молодец. Впрочем, как и всегда. – искренне, со всей душевной теплотой и мило улыбаясь, проговорил Сигма. - Брось. Надеюсь, не сильно отошел от изначально подготовленной речи? - Ты все сделал даже лучше. Я ни на раз не сомневался в тебе. - Что ж, впредь, обращайся ко мне лично. Посредничество в лице Мори и шутовские способности Гоголя могут подвести тебя. - Я не думал, что Мори попросит его.. – спустив уголок губы и виновато пожав плечами, еле слышно продолжил Сигма – прости.. - Ты последний человек на этой планете, которому стоит извиняться за случившееся, перестань. – хмыкнул Достоевский, пытаясь приободрить мягкую натуру Сигмы, который так часто извинялся перед ним. Если так подумать, это был единственный человек в жизни Достоевского, способный вызвать у него непроизвольную улыбку. Сигму редко встретишь в большой компании, не увидишь его пьяным, не услышишь оскорблений или повышенного тона с его стороны, не застанешь за враньем или корыстным дельцем. Но он не мямля, или тюфяк. Он способен постоять за себя, отстоять собственную точку зрения, дать отпор или поставить на место хамоватого наглеца. Однако, его застенчивость, робость, изящность, струящаяся будто из под кожи – стоила многого, придавала ему некую невесомость. Взглянув на него впервой, смело подумаешь, что он не из нашего мира, особенный. Далекий и манящий. Близкий, но отстраненный. Как шлейф сладковатых духов. Или теплый майский вечер. Не то, чтобы они были близки с Федором. Сигма в принципе не имел здесь друзей, или, что-то вроде того, но Достоевский был тем плечом, на которое можно было опереться, когда потребуют обстоятельства. - И все же, нелепо вышло.. я мог и сам тебя попросить. - Говорю же, выбрось из головы. - Хорошо. Слушай, может.. - Федор, мой верный ты товарищ, выручи старика, позволь отнять 15 минут собственной жизни, наполнив легкие табачным дымом и химозой в нем – нарочито поклонившись, голосом, как у советского радио-ведущего, пропалил Хироцу, преподававший у Федора и Сигмы «Основы музыкальной импровизации». Это был статный мужчина, которому кануло за сорок, любивший прогуливать собственные же пары и не меньше, курить с Достоевским на заднем дворе института. Там они и познакомились, обменявшись мнениями о проблемах в сфере музыкальной этики и сфере в целом. Начавшийся спор настолько затянул их обоих, заставив забыть о торжественной линейке в честь Дня знаний, в результате чего оба провели ее здесь, выкурив пол пачки, а по завершению обменявшись приятельскими рукопожатиями, которые держат их до сих времен. - Как много пафоса, профессор Хироцу, вечер добрый. – попутно вытаскивая сигареты, поприветствовал Достоевский. - Премного благодарен. Составишь компанию? - С вами грешно не составить. Я скоро подойду. Сигма, ты что-то хотел сказать? - А? Нет, я просто хотел предложить вместе поехать домой, но все в порядке, я сам. - Как-нибудь, в другой раз? - Да, конечно. До завтра! – поджав губы в улыбке и помахав рукой в знак прощания, побрел к выходу Сигма. Игнорируя головокружение и темноту в глазах, Достоевский запахнул пальто и двинулся в сторону заднего двора. - Долго ты блуждал. - Заканчивал разговор с приятелем, который Вы, на милость, прервали. - Каюсь, каюсь. Далее, в разговоре не было необходимости. Они просто наслаждались комфортной тишиной и облаками испускаемого сигаретного дыма, видом на посаженные в ряд деревья, осыпающие лиственным ковром пожелтевших листьев площадку подле двора. Минуты блаженства, позволявшие оценить красоту природных красок жизни. И вообще, смотреть на мир под воздействием никотина и в трезвую – две разные, и ни с чем не сравнимые вещи. Первое приоткрывает шторку, озаряя глубиной и в то же время бессмысленностью мироздания, а под вторым ты слеп и раздражен. И этому потоку мыслей было суждено прерваться приближающимися шагами молодого человека. Его походка, ни что иное, как наглость и кошачья грация. Руки в карманах, лицо обрамлено непослушными прядями каштановых волос, глаза чернее черного и ухмылка человека, кой устал от жизни, познавший ее в каждом ракурсе. Зазвонивший телефон профессора Хироцу, оставил Федора наедине с подошедшем юношей. Облокотившись спиной о стену здания, Достоевский, с подлинной ему привычкой игнорировать, продолжил ритуал курения. - Промозгло. – протянул стоящий неподалеку виновник прерванной тишины. Все также не глядя, курящий юноша отметил иное: - Я без кофе в руках, а значит проделки перевернуть его и в этот раз - не выйдет. - Хмх, а так хотелось. - .. – теперь, цепкий взгляд Достоевского прошелся вдоль ехидного паренька, ловя и выбрасывая в сторону каждую отмеченную в нем деталь. Сделав последний затяг и отшвырнув в сторону окурок, он оттолкнулся от стены и собрался было пойти прочь. Уже у дверной ручки, его окликнул хрипловатый голос: - А ты злопамятный, значит. - Неужто злопамятностью считается не растратить события минувшего дня? - Подойди я через год, меня бы приняла та же фраза. - Вероятно. Однако, это не злопамятность, а часть отложившегося в подсознании нетипичного события, которое хочешь – не хочешь, а ненароком вспомнишь. - Зачтено. Раз так, позволь внести еще одну «часть отложившегося в подсознании нетипичного события». Здесь бар неподалеку, составь компанию. А я возмещу утренний инцидент купажированным шоколадным виски, идет? - Я не ценитель в этой области, и уж точно не кавист или дегустатор элитного алкоголя, как угодно, поэтому все сказанное не пробудило во мне ни трети интереса. - Ну что мне тебя на чашку кофе пригласить? - Разве я стоял в ожидании твоего приглашения? Для меня ты все еще неуклюжий незнакомец, с никудышной системой ориентации в людных местах. - Меня еще никто так не называл. Оскорбительно, но так не звучит. - Как угодно. Развернувшись лицом к ведущей в институт двери, путь Достоевского был вновь преграждён. И уже не речами высокого юнца, похожего на шкодливого кота, планирующего нагадить в тапки хозяину, а рукой. Рукой, с тонкими и длинными фалангами, перебинтованное запястье которой обратило на себя внимание Достоевского. - .. Обойдя Федора со спины и не прерывая зрительного контакта, парень, до сих не назвавший своего имени с улыбкой и едва слышной ухмылкой выпалил: - Дазай Осаму. - ..? – поднял бровь. Не выронив больше и слова, но сохраняя многозначительную улыбку, юноша, представившийся Дазаем Осаму открыл дверь и прошмыгнул в коридор учебного здания, оставив Федора переваривать произошедшее. -..Понятно.

Смс от Гоголя:

«Небесная канцелярия регистрирует тебя в АД!»

«Сходишь со мной за лимонными вафлями в магазин?»

«Ответ нет да ответ пошел к черту да игнор тоже да я сам приду за тобой😊😊😉😉😉😉😉😉».

- Блять.