По разбитым зеркалам

      Дазай провел у Достоевского выходные. И, как и обещал брюнет –              

//Утром тебе придется сожалеть о своей неугомонности.//

      

      Он реально пожалел, и причем захватил не только утро, день и вечер, а все последующие дни.              Федор заботливо помогал ему передвигаться, ухаживал. Был даже вечер, когда Дазай попросил помочь ему с волосами. Они набрали ванну горячей воды, Достоевский бережно мыл голову шатену, от чего тот расслаблялся и практически дремал на плече юноше, после они пили горячий чай и смотрели в небо, сидя на подоконнике в обнимку.              В общем, занимались проектом не покладая рук.              __________________________________________________              - Ну и что я должен делать? – Дазай зевал, развалившись на стуле, и покручивал карандаш.              - Для начала, хотя бы настроиться на работу. – Федор поправил очки и принялся что-то записывать.              - Оу.. – Дазай поднял ногу, кладя лодыжку на колено. – Как у тебя это получается?              - Что? – посмотрел Федор приспуская оправу.              - Возбуждать меня, когда я совсем этого не хочу.              - Прекрати и займись уже делом.              - Сними их.              - Отвали.                     Дазай отпрянул от стула, поддаваясь вперед. Карандашом коснулся шеи Федора и тот поджал плечи.              - Осаму, хватит.                     Его карандаш опустился вдоль груди брюнета, к бедрам, рисуя через брюки незамысловатые фигуры.                     - Эй, ну перестань. – Федору стало щекотно, когда он коснулся его колена. – Нас могут увидеть.              - В этой библиотеке кроме нас никого нет. – Дазай приблизился к его уху. – К тому же, ты меня завел, что мне остается?              - Дазай. – брюнет схватил того за запястье, от чего Осаму выронил карандаш.              - Ахх.. Отодвинься. – шатен наклонился под стол, делая вид, что правда нагнулся за карандашом. Оказавшись лицом на уровне колен Достоевского, Осаму коснулся его самыми кончиками пальцев, поднимаясь к бедру и выше, остановившись на уровне ремня.              - Так, блять.. – Федор отвернул голову и снял очки, сжимая переносицу. – Поднимись.              - Не хочу. – Дазай оглаживал его пах, иногда сжимая и разжимая его через брюки. – Мне тут куда интереснее.                     Дверь в библиотеку протяжно скрипнула вместе с половицами, просевшими под чьими-то шагами.                     - Осаму, блять. – Федор потянул его за шиворот, от чего тот ударился макушкой об стол.              - Здравствуйте! – помахал вошедшим студенткам Дазай. – Я карандаш искал.              Девушки посмотрели на него с недоверием, переглянулись друг с другом, а после повернулись к нужному стеллажу.       Федор закрыл лицо руками и уперся лбом о стол.              - Дружище, ты нормально? – уперев руки в боки, спросил Дазай.              - Пошел к черту. – пробубнил Федор, постукивая лбом о дерево стола.              - Вернемся за работу? – довольная улыбка шатена разлилась по всему лицу, заставляя глаза ехидно прищуриваться.                     Как взгляд кота, который напакостил и радуется этому. Не хватает только хвоста и ушек.       Однако чуть позже, ему придется пожалеть о содеянном.              Ну, наверное.                      __________________________________________________       - Красиво. – Гоголь убрал снег с лавочки, садясь на нее.              - Мы давно не проводили время вот так. – Федор отпил горячий кофе, пряча нос в шарф. – В смысле, вдвоем и здесь.              - Да. – с горечью признал юноша. – Зато сейчас я понимаю, почему ты так любишь этот сад.              - То есть? – морозные клубы пара рассеивались над брюнетом.              - Я не знаю. – Гоголь упер взгляд в белоснежно-ослепляющее небо, жмурясь и поджимая губы. – Сейчас я ощущаю все иначе, не так, как всегда. Ну.. блять.. – он вздохнул. – Я начинаю ценить проведенное время с тобой..?              Федор хмыкнул. – Обычно, так бывает, если..              - Не из-за болезни. – оборвал его юноша. – Я не это имел в виду. – он опустил глаза.              - Это не так важно. – брюнет устало улыбнулся. – Но я ценю твое.. откровение?              - Мне не хватало ума понять это раньше. – Гоголь с тревогой посмотрел на друга. – Я испугался.                     Снежные хлопья кружили в воздухе, осаживались на плечи сидящих парней. Деревья приняли белесый облик, оставляя свой ствол и ветви оголенными. Было не холодно, но морозный воздух обжигал легкие.                     - Я винил себя, Федор. – Гоголь замотал головой. – Я понимал, что мог заметить это раньше, я мог быть рядом.              - Хватит. – юноша поднял голову, уперев взгляд в небо. – Сейчас же я здесь.                     Шарф открыл ему шею, которая приковала внимание Гоголя.                     - Эй, заболеть хочешь? – приятель подсел ближе, поправляя воротник пальто и завязывая по новой тому шарф.              Сделав первый оборот, Гоголь заметил отчетливые фиолетовые отметки, покрывающие шею, область ниже подбородка. Подняв глаза на Федора он с заторможенностью спросил:                     - Мне стоит знать откуда это..?              - Что это? Шарф? – нахмурился брюнет.              - Под ним.                     Федор молча затянул шарф, кутаясь в него практически полностью.                     - Я явно должен знать откуда! – в голосе Гоголя играл интерес и непонятное воодушевление.              Федор громко выдохнул, щипая себя за переносицу.              Он знал, и даже собирался встретиться с Гоголем, собирался рассказать, но это было не просто. Ну совсем не просто. Особенно не просто, потому что он не делал этого ни разу.       Рассказывать было не о чем.              А теперь.. Ну, блять, это ведь не совсем легко.       Как ты объяснишь то, что – я поцеловал парня, а потом спустя время трахнул его, но ты же помнишь, что я не гей и спал исключительно с девушками?              Как минимум, для этого нужно время, и обстоятельства, и еще много другой хуйни, которая все время останавливает.              - Это от Дазая.              Лицо Гоголя не отражало ничего.       Ну совсем ничего. Его будто парализовало в гримасе недоумения.       Больше минуты они сидели молча, смотрели на замерзший пруд и иногда на деревья, избегая продолжения разговора и глаз друг друга.              - Мне не хватило желания выдумать их происхождение, прости. – Федор отпил уже остывший кофе.              - Я просто.. – Гоголь прокашлялся и посмотрел на приятеля. – Пропустил даже это.              - М..?              - Не заметил, а это было видно. – юноша сглотнул и отвернулся, оставляя Федору свой профиль. – Как много я еще не замечал тебя? – он усмехался своим же мыслям, взгляд бегал и дрожал.              - Суть не в этом. – Федор тоже уперся взглядом в дерево на противоположной стороне сада. – Я не умею говорить о себе, как тогда ты можешь себя винить?              - Я потерял тебя? – Гоголь посмотрел на брюнета, его глаза были поникшие, а губы подрагивали и улыбались. – Что если.. я мнил себе, что ты есть? А на самом деле..              - А на самом деле я есть. – Федор потер ладони. – Я мог влюбиться?              В воздухе снова повисла тишина, но на этот раз, немного тяжелее.              -.. Раз ты так говоришь, значит ты уже влюбился. – Гоголь поджал под себя ноги.              - Не значит. – нахмурился Достоевский.              - Федор.. – тяжело выдохнул Гоголь. – Ты можешь отсасывать ему по вторникам, четвергам и даже по пятницам, но.. блять.. ты уверен, что сможешь дать ему любовь, даже хоть что-то похожее на нее, когда сам с ней не встречался?              Это имело место быть. И он был прав.              - Ты прав, я не уверен. – Достоевский потянулся в карман за сигаретами.              - Федь, милый.. – Гоголь вцепился в рукав его пальто. – Я не хочу иметь это в виду, просто.. ты точно не ошибся..?              - Типа, случайно достал член и засунул его в Дазая?              - Ты в него что..?! – челюсть Гоголя отвисла. – Ну, в смысле.. у вас было больше, чем минет?!              - Вроде того. – брюнет прикурил сигарету.              - И сколько раз?              - Один.              - Ты отсасывал ему? – глаза Гоголя загорелись.              - Эй, хватит, нет.              - Почему? Активы тоже могут это делать, если ты не знал. Видел бы ты, как краснеет Сигма, когда я..              - Стой, стой! Достаточно.              - Тебе определенно стоит попробовать.              Как знать, но это откровение, первое откровение Федора, образовало между ними новый, совсем теплый и близкий барьер.       И эти слова признания не были такими страшными, какими он их себе представлял. И пусть звучало это совсем не как полноценное признание, оно было больше, чем таким.       ___________________________________________________              - Тебе не кажется это плохой идеей? – Дазай лежал на животе, болтая ногами в воздухе.              - Что в этом кажется плохой идеей?              - Ну, как минимум то, что ты ешь шоколадную пасту с сырными палочками. – лицо шатена скривилось и уткнулось в подушку.              - Не будь ты засранцем, тайно таскающим мои запасы. – Рампо облизнул ложку.              - Извольте.. – голова шатена поднялась. – Я пару раз брал на пробу что-то из сладкого.              - Мне неинтересно. И вообще, ко мне сейчас должен приехать отец. – он высыпал остатки сырных крошек из пачки, прямиком себе в рот. – Не смей с ним разговаривать, и особенно умничать.              - Чего еще пожелаешь?              В дверь постучали.              - Чтоб ты вышел в окно. – Рампо встал и лениво потащился к двери.              - Привет.              - Ты кто?              Дазай лежал лицом в подушку.              - Эй, страдалец, это к тебе. – Рампо ткнул в него ногой.              Темноволосая голова с тетрадью в руках, стояла в дверном проеме.              - Федор? – Дазай поспешно встал, поправляя одежду и волосы.              - Я по делу. – юноша помахал тетрадью.              - Ну, входи и садись.. на кровать садись. – шатен приглашающим жестом показал на свою кровать, на которой умещались два скомканных одеяла, смятые листы с неудачными рисунками, карандаши, наушники, зарядка, чеки из магазинов и все прочее, чему было место в урне.              Федор снял пальто, разулся и бесшумными шагами подошел к Дазаю, протянув тому тетрадь.              - Вот план и твои в нем задания.              - Теперь мы занимаемся раздельно? – Дазай ухватился за противоположный от руки Федора край тетради.       - Я подумал, что тебе проще сосредоточиться, находясь в одиночестве. – Достоевский все еще не отпускал тетрадь.              - Мне казалось, это совместная работа, а не одиночная.              - А мне кажется, что вам стоит сейчас заткнуться. – Рампо выставил ладонь вперед, отвечая на телефонный звонок. – Да, пап. Давай я сам к тебе выйду. Нет, пап, у меня ничего не случилось, я просто спущусь, ладно? – одарив их самым хмурым взглядом, парнишка вышел в коридор, попутно натягивая куртку и захлопывая дверь ногой.              - Надеюсь, тебе достаточно достается упреков. – ухмыляясь, сказал Федор.              - Мне очень хочется тебя разочаровать, но да, порой слишком, чем достаточно.              - Это славно. – брюнет отпустил тетрадь, усаживаясь на кровать.              - Позволь. – Осаму облокотился о подоконник, наклонив голову вбок. – Почему не предупредил?              - Потому. – Федор поднял ногу, касаясь ею Дазая, поднимаясь выше, к колену, к бедру.              - Ну-ну, акробат. – Осаму схватил Федора за лодыжку. – Меня заводит твоя растяжка, и все такое, но твое шаловливое настроение настораживает.              Достоевский раздвинул ноги и облокотился на локти. В его голове созрел очень подходящий и совсем немного подлый план.       И нет, он не злопамятный. Он и забыл о инциденте в библиотеке.              Определенно забыл.              Федор потянулся к поясу на спортивных брюках Дазая, оттягивая их за шнурок.              - Мы можем попасться, ты в курсе? – в глазах шатена был азарт вперемешку с боязнью быть застигнутыми с поличным.       - Меня это возбуждает, ты в курсе?              И вот уже Дазай лежал на кровати, опирался на локти, руки Достоевского разводили его ноги, приподнимали бедра, чтобы снять мешающие штаны.              - Мы не успеем. – Дазай кусал губы.              - Думаешь? – Федора это, по видимому, совсем ни разу не смущало.              Дазай остался в черных боксерах и, ради бога, но у него уже встал.              - Что-то мне подсказывает, что красавицу заводит факт, что нас могут застать в самый разгоряченный момент. – рука Федора оглаживала ткань боксеров, губы аккуратно касались торса, дразнили, спускаясь к поясу.              - Не смей.. называть меня красавица. – Дазай потянулся к волосам брюнета, немного оттягивая того назад.              - А если посмею? – зубы Достоевского сомкнулись на тазовой кости шатена.              - Блять.. – Дазай выдохнул, откидывая голову назад.              Отлично. Все снова по плану.              Воспользовавшись моментом, когда глаза Дазая направлены в потолок, а мысли справляются с небольшим смущением, Достоевский вытащил мятную конфету из кармана брюк, аккуратно кладя ее в рот.              - Ты притих. – протянул Осаму.              - Тебя это уже напугало? – руки Федора потянули за край боксеров вниз.              - Как минимум.. аах.. – Дазай поднял голову, а руки пытались нащупать волосы Достоевского.              Брюнет плавно двигался, опираясь руками о напряженный торс Дазая. И тот еще не до конца понял, что его ожидает.              Осаму смотрел на него из-под полуприкрытых глаз, заводил пряди за ухо и хватался за них, направляя брюнета вперед.              - Аах.. подожди, а почему так.. мм.. – Дазай хватал воздух ртом.              Все нутро Федора злорадствовало и плясало темным огнем. Но этого все еще не доставало до затеянного.              - Боже.. блять.. аах..! – брюнет ускорился, доходя до самого основания. – Холодно.. аах.. какая же ты сук.. аах!              Теперь Дазай ощущал во всех красках прелести мятной конфеты, которая касалась его, где-то задерживаясь подольше. Казалось, что Федор пытается догнать ее, ловя и снова упуская, делая замысловатые трюки языком, который ощущался по всей длине Дазая.              Блять, ведь Рампо может вот-вот вернуться.              Блять.              Мысль об этом заставила Дазая запульсировать под языком Федора, пальцы цеплялись за его плечи, царапая их и оставляя красные полосы.              - Федор.. не дай мне закончить.. аах.. – поясница шатена выгнулась, погружаясь все глубже в Достоевского.       Дазай был близок. Очень очень очень близок.       И ему совсем не хотелось заканчивать.       Нет, ну, фактически пиздец как хотелось, но нет, подождите, он не хотел так быстро.              - Мгх.. – его зубы стиснули подушку. И это не понравилось Федору.              Языком, он притянул конфету к самой головке, холодя ее со всех сторон быстрыми, но четкими движениями.       Он должен заставить Дазая вскрикнуть. Он должен его как следует услышать.              - Блять.. – шатен сжал кулак, звонко ударяя им о стену. – Мм..              Федор перехватил его запястье, с силой прижав к кровати.              - Мх.. – Дазай пытался не заскулить, и это давалось с большим трудом. С непостижимым, если так.              Мало.              Брюнет коснулся прохода, аккуратно, но настойчиво надавив на него. Медленно вводя палец внутрь, Федор продолжил рисовать круги языком на пульсирующем Дазае.              И тот готов был завыть во все услышанное. Он забыл про то, что они находятся в общежитии, забыл, что Рампо может войти в любую минуту, но про свое упрямство и спор самому себе – он не забыл.              Пальцы Федора не прохлаждались. Он добавил второй. Задав им определенный темп, ртом он достиг основания Дазая, и оперативно согнул внутри него пальцы. И этого, оказалось, более чем достаточно, чтобы шатен выгнулся и издал протяжный стон, сменяющийся хныканьем и тяжелым дыханием. Он кончил.       Достоевский поглаживал его руку, тер запястье и слушал громкое сердцебиение Дазая, его выдохи, чувствовал дрожь.              - А теперь, займись учебой. – Федор выровнял дыхание и вытер уголки рта.              - И что это было..? – Осаму повернул голову вбок, лежа на подушке. – Типа.. мотивационный лозунг?              - Лозунг? Я вроде молчал. – брюнет прижимался щекой к торсу Дазая.              - Я понял. – он поглаживал волосы брюнета, играясь с его прядями. – Значит, решил сровнять счеты и отомстить за библиотеку?              - Сровнять счеты? – Федор поднял голову. – По-моему очевидно, что я тебя переиграл.              Дверь скрипнула.              - Пап, мой сосед не очень дружелюбный, поэтому постарайся с ним не.. – глаза Рампо открылись так широко, что казалось он их сейчас потеряет.              - Здравствуйте.. папа Рампо. – Дазай медленно потянулся за одеялом, накрывая их с Федором с головой. ______________________________________________________              - Благодарю. – Федор подставил свою кружку под чайник со свежо-заваренным чаем с жасмином.              Все четверо сидели за маленьким столом, стоящем у стены в комнате Дазая и Рампо. Их пары глаз бегали друг по другу, чьи-то хмуро, чьи-то неловко, а Дазая насмешливо.              - А Вы к нам надолго? – громко отпив чай, спросил Осаму.              - А я Вас смущаю? – седовласый мужчина откинулся на спинку стула, держа в руках дымящуюся кружку.              - Ни разу.              - Было заметно.              - Пап, - Рампо качался на стуле. – мы можем сходить прогуляться, ты ведь здесь впервые.              - Думаешь, мы мешаем ребятам?              - Пап!              - Что Вы, мы закончили со всеми делами и можем уйти.              Федор поперхнулся чаем и Дазай демонстративно постучал по его спине.              - Дазай! – Рампо встал из-за стола.              - Возьми печенюшку, Рампо. – шатен кивнул на пачку шоколадного печенья.              - Пожалуй, мне уже пора. – Федор встал из-за стола, бросив взгляд на Дазая.              - Дазай, даже не проводите своего друга? – мужчина оперся подбородком на сцепленные в замок руки.              - Я же джентльмен. – Осаму показательно провел руками по своим волосам и подошел к сидящему за столом мужчине. – Был рад с Вами познакомиться, господин Рампо.              Мужчина молча пожал парню руку, провожая их с Федором взглядом.                     - А мне ни разу не стыдно. – Дазай вышел на улицу, улыбаясь и обнимая брюнета за плечи.              - Не поверишь, но мы все это поняли.              - Если я не буду отвечать, то знай. – шатен драматично притянул к себе Федора. – Меня точно придушил во сне Рампо.              - Тогда мне стоит зайти и пожать ему руку. – брюнет поцеловал Дазая в лоб. – Пока.              Осаму смотрел вслед уходящему темному силуэту. На фоне заснеженного города, его фигура казалась ненастоящей. Словно он призрак, та истощенная высокая фигура в фильмах ужасов. Но убегать и прятаться не хотелось. Совсем.       Дазай выдохнул клубы морозного пара, все еще смотря в спину далекой черной фигуре.                     - Не надо было к тебе привязываться.