corda nostra laudus est.

Майки колебался. Он потратил непозволительно много времени перед зеркалом, чтобы выглядеть безупречно. Он всегда считал, что человек, выглядящий строго и опрятно, вызывает к себе больше доверия, но при этом все равно предпочитал кроссовки и огромные толстовки своего мужа. Черная рубашка и прямые брюки подчеркивали контуры выточенной фигуры, создавая приятный контраст с аккуратно уложенными светлыми волосами. Вот только его неприлично дорогие часы и новенький Bugatti Centodieci, который он так долго выпрашивал у Кенчика, далеко не вписывались в место, где он сейчас находился. Однако, что-то в этом кафе привлекало Сано и заставляло чувствовать себя комфортно и расслабленно, даже несмотря на то, что он вызывал слишком много удивленных взглядов в свою сторону. Само это место дарило необъяснимое умиротворение. Быть может виной тому был чуть приглушенный свет или тонкий запах свежей выпечки. На самом же деле причина была куда проще, само это место напоминало о давно забытых студенческих днях, когда они с Рюгуджи только поженились и еле сводили концы с концами. Когда всё между ними было просто и понятно, а внутри при легких касаниях порхали бабочки. В свои семнадцать лет он осознал: самое страшное, что может почувствовать человек - любовь. В юности она значит намного больше, чем должна. Толкает на безрассудство, учит склонять голову, уступать. Учит терпению и добродетели, во всю демонстрирует к чему приводит гордость. И как легко обидеть человека, брошенной вскользь фразой, что горячее перца. Время всегда было беспощадно. Оно не ждет опоздавших, не ждет, пока ты будешь готов. Каждое мгновение, каждая секунда идеально неповторима. Первый снег, первый поцелуй, первая любовь - все это, лишь мгновение, случай, что никогда не вызовет такого же выброса гормонов еще хоть раз. Люди ищут, бегут... Но все без толку, ничто на белом свете не заставит чувствовать тебя тоже самое вновь. Можно найти миллиарды интерпретаций, триллионы копий, чтобы лишь на долю секунды приблизиться к тому самому моменту из прошлого. А после с оседающей горечью на языке прошептать: «Черт, ведь это снова не то?!» Лишь спустя время ты начинаешь дорожить тем, что происходит с тобой впервые. Стараешься как можно точнее и ярче запомнить тот день, того человека, ту самую улицу, что сохранит, как верная подруга, на долгие годы ваш секрет. Возможно, это сотрется в вашей памяти, но, как только вы снова окажетесь там... Воспоминания, эмоции, прикосновения захлестнут, точно цунами. И запах пепла будет витать в воздухе, напоминая о том, как горели влюбленные сердца в самом начале пути. От мыслей о чарующем прошлом отвлекает звон колокольчиков над входной дверью, светлая макушка виднеется за спинами других посетителей. Молодой парень останавливается у вешалок, снимая заснеженное кремовое пальто, его взгляд бродит между столиками, в попытках найти себе укромное местечко где-нибудь у окна. Их взгляды пересекаются, вызывая у Майки доброжелательную улыбку, в качестве приглашения присоединится. Чифую нервно складывает, а его руки слегка дрожат в страхе от предстоящего разговора. - Что ты здесь делаешь? - спрашивает он, присаживаясь за столик, спрятав дрожащие руки внутрь рукавов своей толстовки. Манджиро скрещивает руки и закусывает нижнюю губу, наблюдая за действиями парня напротив. Как только он увидел его лицо: искусанные губы, слегка красноватые глаза и чрезмерно бледную кожу, вся продуманная заранее речь вылетела из головы с протяжным свистом. Он не был впечатлительным в силу своей профессии, но что-то заставляло его сердце сжиматься при виде чужого измученного обстоятельствами лица, и он смог только невнятно промямлить: - П-поговори со мной. Просто небольшой разговор, ладно? Я не буду тебя не о чем спрашивать, просто в-выслушаю. Мгновение Чифую смотрел пустыми глазами, будто искал какой-то подвох в словах Манджиро. А затем, не произнося ни слова, перевел свой взгляд на происходящее за окном. Маленькие снежинки падали с неба, переливаясь в свете тусклого фонаря, но при этом они казались такими счастливыми и свободными, что вызывали непреодолимое спокойствие и давали надежду на утешение. И Чифую выдыхает, переводя уверенный взгляд на сидящего рядом мужчину. Его руки греются на кружке кофе, что минутой ранее был принесён официанткой и он начинает свой рассказ. Он начинает издалека, с самого знакомства с Баджи. С их первого нелепого разговора и как после он не мог спать ночами, думая, что окончательно слетел с катушек. Говорит о проблемах на работе, о парне, что наведывался к нему, угрожая расправой, если он не исчезнет. Он часто запинается, будто боясь упустить что-то важное в своем рассказе, его голос слегка дрожит, но во взгляде нет ни единого намека на колебание. Что-то в лице Манджиро убеждало, его что он делает все правильно, что именно этому человеку Чифую должен рассказать о всем, что так терзает его душу и не дает спокойно спать по ночам. Слезы сами стекают с его щек, когда он заостряет внимание на недавнем приходе Ханемии к нему домой. Его плечи трясутся в предвестии истерики, а в глазах виднеется застывший ужас и страх. Угрозы со стороны бывшего Кейске возымели должный эффект. Майки молчит, стараясь улавливать каждое колебание в голосе, нервно крутит обручальное кольцо, будто оно подскажет ему как правильнее поступить. Кадзутора не был тем, кто бросается обещаниями на ветер. А случившееся нападение на Чифую, во время вечерней прогулки в парке, только доказывает это. - Мы сейчас едем к тебе, останешься у меня, пока ситуация не решиться. - поднимаясь с дивана произнес Майки. Ему не хотелось узнать через пару дней, что игры Ханемии зашли так далеко, что ни в чем не виновный парень получил тяжелые увечья или еще чего страшнее. *** Квартира Мацуно находилась через небольшой парк от самого кафе, поэтому парни приняли решение немного прогуляться, что было их самой большой ошибкой. Из темноты парка показались силуэты четырех мужчин, что направлялись в их сторону с такой уверенностью, что чувство страха возрастало с неимоверной скоростью. Пока Майки был отвлечен поиском оптимального выхода для побега, что упустил момент, когда холодное лезвие ножа коснулось его шеи, заставляя нервно проглотить собравшуюся во рту слюну. - Не советую сопротивляться, а то твоему дружку придется не сладко, - опаляя ухо проговорил мужчина. Его дыхание заставляло желудок сжаться от переполнявшего отвращения. Взгляд Маджиро направлен на Мацуно, в глазах парня читается дикий страх и мольба о спасении. - Все будет в порядке, - последнее, что произносит Майки перед тем как что-то тяжелое касается затылка оглушая. *** Когда Чифую приходит в сознание все, что он чувствует непреодолимую головную боль, отдающую спазмами по всему телу, не предоставляя возможности воспринять картину окружающего. Он узнает Сано по запаху парфюма, то лишь слегка трясет его за плече и просит назвать количество пальцев, чтобы понять плачевность всей ситуации. - Где мы? - практически шепотом произнес Мацуно, пытаясь сесть. Попытка оказалась неудачной, боль в ребрах была такой сильной, что каждый вдох давался с непреодолимыми усилиями. - Где-то возле порта, - произнес блондин, - эти идиоты даже не удосужились обыскать нас. Вот только пользы от телефона никакой, здесь совершенно не ловит сеть. На улице, где-то совсем рядом, слышится громкий мужской смех, а после двери ангара распахиваются, являя лицо виновника шоу. С одной из добродетельных улыбок к ним направляется Кадзутора Ханемия. - Как же я рад вас видеть, ребятушки, - его голос вызывал мурашки у Чифую, что сжимал руку Сано, надеясь получить хоть толику его железного спокойствия. - Какой-то ты молчаливый и что в тебе Баджи нашел? Ни милого личика, ни острого языка. Ханемия схватил Мацуно за волосы, опаляя его лицо своим дыханием. Тонкий запах знакомых сигарет приводит в ступор. Как только Майки попытался двинуться в их сторону, двое вышибал, что были чуть ли не вдвое больше него, заломали его руки, укладывая лицом в бетон. Все происходило так неожиданно и быстро, что сознание Чифую просто не успевало следить за происходящим. Кадзутора навалился на него не давая двигаться. Переместив свои руки ему на шею, он медленно сжимал её, усмехаясь от попыток блондина сделать вдох. Чифую лишь сжал челюсти, пытаясь сбросить чужое тело с себя, чем вызывал лишь еще большую улыбку. - Давай, сопротивляйся, можно подумать тебя не заводит происходящее. Может ты в постели хорош, другого объяснения почему такой как ты, - он делает акцент на последнем слове, улыбаясь все шире, - находится рядом с Кейске. Кадзутора ударил его о бетонный пол, от чего только прекратившийся звон в ушах возобновился, вызывая новую волну дикой боли. Чужие руки по-хозяйски блуждали по телу, но Мацуно больше не сопротивлялся, он больше не видел смысла. Просто знал, что у него нет сил, чтобы бороться, ему некуда возвращаться. Слезы вперемешку с безразличием застыли в его глазах, он лишь закусил язык, чтобы не кричать слишком громко. Мерзкий голос нашептывал омерзительные вещи, подробно описывая, что его ждет в скором будущем. Штаны Чифую были небрежно спущены вместе с бельем, а холод бетона помогал оставаться в сознании. Запах от бетона напоминал о карцере, что был в свое время для Чифа чуть ли не родным домом. Ханемия располагался между его ног, причиняя боль. Он входит резкими толчками, заставляя тело вздрагивать от растекающейся по венам боли. Мацуно не собирался подыгрывать этому уроду, он лишь терпел все сильнее закусывая ладонь. Он слышал разъяренные крики Майки, который, к сожалению, ничем не мог помочь. Запах сигарет, исходящий от Кадзуторы, напоминал о Баджи. Он вспомнил его улыбку, нежные прикосновения и закрыл глаза, бессовестно желая оказаться в его горячих объятиях. Мацуно, сквозь пелену слез увидел, как отважно сопротивляется Майки, которого заставили наблюдать за этой картиной. Он видел пугающий гнев в его глазах, его отчаянное рвение будто вывело из транса. Взгляд Манджиро был направлен куда-то в сторону одежды Чифую. И тогда он понял, переместив взгляд на вещи, заметил, небрежно оставленный владельцем пистолет. Блондин видел в этой вещице единственную надежду на их спасение. Не чувствуя ничего, кроме боли, расстикавшейся внизу тела, и переполняющего отвращения, парень потянулся к нему, стараясь сделать это как можно незаметнее. Пальцем бесшумно сняв его с предохранителя, направил его на Ханемию, вызывая у того смешок. - Мы знаем что...- Ханемия не успел закончить до того, как Чифую нажал на курок и звук выстрела пронёсся по периметру амбара. Кровь брызнула в лицо Чифую, но тот, даже не дернулся, пьянея от бешеного количества адреналина. Раньше ничто так сильно не опьяняло. Сознание стало медленно возвращаться, когда по левую сторону от него, с грохотом, упало два тела. Взгляд у Майки был холодный и безразличный, будто сворачивать головы и видеть смерть было обычным делом на будни или очередным необходимым из списка продуктов. Он подошел к Мацуно вплотную и сел напротив. Манджиро аккуратно вытирал кровь с белоснежного лица, а после не сказав не слова протянул ему свой чуть порванный пиджак. - Нам нужно уходить, не хотелось бы, чтобы состояние аффекта закончилось раньше, чем мы прибудем домой, - сказал он, направляясь к выходу из ангара. Что-то в этом человеке пугало Чифую, это был совсем не тот Сано Манджиро, с которым он встретился в кафе этим вечером. Это был человек, что вселял страх своим холодным взглядом, но при этом создавал ощущение, что он именно тот, за кем стоит следовать. - Где ты научился убивать? – шепотом спрашивает Мацуно, хватая Майки за запястье. Манджиро не отвечает, лишь ищет глазами машину, на которой они могли бы покинуть это место. Его взор останавливается на его малышке, что стоит у самых дальних контейнеров: «Мозгов обыскать нас не хватило, зато машину мою пригнали. Точно идиоты.» - Давай мы сядем в машину, я расскажу по дороге, - безразлично отвечает блондин, высвобождая свою руку. Салон дарит сомнительное ощущение защищенности. Майки запустил обе руки в волосы, и, когда он их поднял, Чифую заметил, как напряглись его мышцы, они будто скучали по этим ощущениям. Он поймал себя на мысли, что было в этом что-то возбуждающее и манящее. Желудок сводило в приступе тошноты от того, что это неправильно: «чувствовать влечение к кому-то, когда его недавно изнасиловали.». Как только они выезжают на трассу, а бетонные застройки сменяются редкими лесополосами Майки делает музыку тише, чем вызывает заинтересованный взгляд пассажира. И Манджиро рассказывает о своей юности. - СПВ, - первое, что он произносит, нервно настукивая мелодию, - Секретная правительственная программа для подготовки специального подразделения военных. Выпуск класса A+ командующий альянсом Сано Манджиро. В СПГ не тренировали будущих военных, они взращивали правительственных агентов и первоклассных убийц. Они будто дрессировали своих цепных псов, что не посмеют ослушаться приказов хозяина. Однако, в любом правиле есть исключение, бывает, даже не одно. Каждое его слово вызывало все больше интереса в глазах Чифую, но он вел себя достаточно тихо, боясь, что лишние вопросы станут причиной завершения рассказа. Мацуно слишком жаждал получить ответы. - Таким исключением были я и Баджи. Он хотел насолить родителям, доказать, что лучшего наследника их корпорации и быть не может. Вот только наш нрав в те годы был, мягко сказать, взрывным и необузданным. Каждый проступок, отклонение от плана, шутка - все приводило к пыткам, чтобы вызвать раскаяние и напомнить: «хозяин всегда может превратить твой поводок в петлю.» После такого в человеке часто что-то ломается. Или же становится на место? Но мы, к их сожалению, не боялись боли и нарушений устава. Чаще они боялись нас, чем мы их. Майки резко останавливает машину, свист колес разносится по пустынной трассе, парень кладёт голову на руль и тихо произносит: -Мы дезертировали. Организация была секретной, мы то и выжить не должны были, но нам помог Ханемия. Он встречался в то время с Баджи, благодаря ему мы сбежали из Америки на родину, подчистив всю подноготную. Я хочу тебе сказать, что тот Кадзутора, которого ты видел, и тот, которого я раньше знал – разные люди. Я не хочу его оправдывать, но мне жаль, что ты запомнишь его таким. Тишина ложится камнем на душу, окутывая салон машины странной атмосферой. Чифую смотрит в окно, наблюдая за быстро сменяющимися пейзажами, и всё, что он сейчас хочет смыть с себя мерзкое ощущение чужих прикосновений.