Ангел из Сибири

Среди подлости и предательства, И суда, на расправу скорого, Есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя — это здорово.

      Целью моей поездки стал прекрасный город на Неве — Петербург. Но прежде, чем я села в автобус, положила рядом рюкзак и открыла книгу, чтобы скрасить дорогу к мечте, мне предстояло выиграть целую войну.       И началась она ещё в сентябре.       А точнее, где-то в конце сентября, когда листья на деревьях уже начали желтеть, а воздух то и дело становился холоднее. Конечно, мне грех было жаловаться, ведь к тому моменту я ходила всё ещё без куртки, а шапку я не надевала до самого Питера. Ада же жила в Сибири, где уже все жители ожидали первого снегопада. Мне тяжело было поверить в это, ведь за последние несколько лет я снега не видела.       Это потом, уже в России я буду завороженно наблюдать за снежинками, падающими с неба, ловить их ртом и мёрзнуть, потягивая сигаретку на очередной остановке автобуса. Там я буду счастлива. И свободна.       Изначально я хотела поехать прямиком к ней домой, добираться буквально несколько суток, лишь бы узреть настоящую зиму, с сильными морозами, а затем согреться в её руках. Но мои планы нарушили родственники, которые оставались непреклонны — поехать в Россию я не смогу. Каждый день их мнение менялось, а затем отец и вовсе заявил, что разорвёт мой паспорт, если я посмею ослушаться. Ведь кто такая эта твоя Ада? Незнакомый человек.       Но это для него она была никем, а я скромно лишь могла отвечать, что она моя подруга.       Мне двадцать три года, я работаю на крупном предприятии и обеспечиваю сама себя, но я остаюсь зависима эмоционально от родственников. Ада пыталась всеми силами дать мне понять, что это не так. Она спасала меня не только от тяжёлых и неправильных отношений, а ещё и от тотального контроля тех, кого я называла близкими.       Сейчас мне тяжело назвать их так же.       Мнение этих людей менялось буквально каждый день. Я приходила с работы и каждый раз слышала разное: то я могла бы поехать, то нет. И каждый раз находились какие-то мнимые причины, какие-то предлоги…       Я уставала морально. Мне было тяжело. И только поддержка любимого человека давала мне силы идти до самого конца.       И тогда мы выбрали Петербург, а не Сибирь. А всё потому что у меня там есть родственники, пусть и дальние, но они часто звали раньше меня в гости. И это был мой шанс. И даже все согласились с моим таким решением, но потом… А потом всё началось снова: запреты, угрозы, истерики.       В один из таких дней, в конце октября, я по привычке после работы долго разговаривала с Адой. Мы смотрели друг на друга, и мне отчаянно хотелось в такое трудное для себя время оказаться в её руках. Я мечтала об этом больше всего на свете. А затем она замолчала, эта пауза длилась, казалось бы, вечность.       — Как бы я не пыталась тебя отгородить, София, но я… я влюбилась.       Я видела слёзы в её глазах, я сама едва ли не плакала от этого признания. Оно было для меня очень весомым, ведь однажды, ещё в начале осени, на её признание в том, что я ей нравлюсь, я лишь коротко ответила: «Я знаю». В моей голове это давно было устоявшимся фактом, как и то, что она влюблена в меня. Но в этот момент я ощутила горячее тепло в груди. Чувство, которое мне не забыть никогда. И, пожалуй, больше я его не испытывала, потому что всё остальное было более ожидаемым.       Ада мне всегда говорила, что слова значат для неё слишком много.       Существовала влюблённость и любовь.       И так уж вышло, что она была безумно влюбчивой.       Это потом я узнаю от неё, что на пути наших отношений были и другие люди, в которых она влюблялась, а я сделаю вывод, что её признание во влюблённости в меня — не что иное, как признание в любви. Только она и сама не могла понять, что это так. Она боялась, а я это уже знала.       Одним вечером, когда у меня уже был приобретён билет на автобус до Петербурга, мне вновь пришлось услышать в свой адрес тонну негатива от родственников. Я была в ужасе, меня обвиняли во всех грехах, которые даже никогда меня не касались. Я плакала. Очень много и долго, не зная, как мне быть. Но в Питере меня уже ждали, а на связи была Ада.       И она долго вновь молчала, я видела, как она покручивает на пальцах кольца, раздумывает прежде, чем сказать. Сказать те самые, важные слова. Те, о которых я уже знала. Те, которые она боялась произнести.       — Я тебя люблю.       Простые три слова, но для меня очень значимые, как и для неё. Я в них не поверила. Не могла поверить, однако… Я просто знала, что это утешение, потому что они дались ей с большим трудом. Но я плакала. Плакала от счастья, потому что никто и никогда мне их не говорил. По-настоящему…       Спустя месяц я услышу подтверждение своим мыслям. Она скажет мне в глаза, что теперь точно уверена в своих чувствах. И я поверю ей, заключая в объятья.       Но на тот момент мне было достаточно её слов, её взгляда. Её стихов для меня. Она писала их, чтобы поддержать меня. Выматывалась сама, не спала ночами, но поддерживала моё состояние. За это я её бесконечно ценю.       Когда я оказалась в автобусе, я не могла поверить в то, что всё-таки добилась своей цели. Долгие часы в дороге к границе я провела в лёгком волнении, потому что ощущала лишь свободу. Мне было страшно, долгие разговоры с пограничниками, Ада на связи со мной каждую секунду, несмотря на то, что у неё было уже три часа ночи, а вылет самолёта через пару часов. Самолёта в Санкт-Петербург.       Когда я оказалась в России, я выдохнула с облегчением: моя мечта совсем близко. В Москве я была ближе к обеду, и Ада находилась там же, ожидая свой самолёт в Питер. Мы находились в нескольких километрах друг от друга. Всего в паре километров! Моему волнению не было границ, я знала, что она прилетит раньше, что она встретит меня на вокзале, что принесёт мне мой любимый кофе.       Я наслаждалась пейзажами за окном и почти не спала, за плечами уже были сутки в дороге, но я была просто счастлива. Я не хотела ничего менять. Мелькали сосны, покрытые снегом, я ощущала прилив вдохновения, а волнение покалывало пальцы. На остановках я курила сигареты, хотя от таковых отказалась ещё год назад. Переходила на электронику, но здесь… Я хотела ощущать вкус табака и едкий дым смол, наслаждаясь многолетними соснами, шумом трассы и морозным, свежим воздухом. Мне не было холодно, влажность была минимальной, а снег белым, нетронутым человеческой рукой. Я была действительно в раю.       В раю, который мне подарила Ада.       В Петербург я прибыла уже вечером. Окна в автобусе испачкались по дороге, ещё в моей стране, потому что у нас шёл неприятный, мерзкий дождь. А это была середина декабря! Я не видела красоты города, не видела вообще ничего, но понимала, что моя мечта совсем близко, где-то рядом едет на метро.       На самом деле она искала для меня мой любимый кофе. Я мечтала о том, что она встретит меня со стаканчиком моего любимого латте в руках. С ореховым сиропом. Я получила от Ады смс, что она не знает, сколько нужно добавить сахара. Сиропа, увы, не оказалось.       А мне уже было плевать, будет ли этот кофе с сахаром, будет ли там сироп, будет ли вообще этот кофе. Мы заезжали на территорию вокзала, а дрожь во всём теле усиливалась с каждой секундой.       Мне подали чемодан, а я на ватных ногах ступила на землю города, о котором мечтала с самого детства. Фотографии которого видела постоянно на открытках, в альбоме семьи. Ведь они тут бывали, множество раз. С дрожью в руках я направилась к выходу, к толпе встречающих за специальной рамкой.       И я увидела Аду.       Узнала её куртку, что миллион раз видела на фото, увидела в руках стаканчик с кофе, и сердце пропустило удар. Да, как всегда это пишут в романах. Именно так это и было. Я замерла на секунду, а затем ускорилась, желая как можно скорее очутиться в её руках.       Я мечтала об этом полгода!