Время упадка

Подъезд дома, в котором жил Пабло располагался с боку дома, в тёмном углу за оружейным магазином. Было в нём всего три этажа с узкими коридорами. Пабло поднимался, с каждым шагом всё трудней волоча больную ногу. Действие обезболивающего постепенно проходило и оказавшись на втором этаже, Пабло уже стискивал зубы от боли. Ветхая дверь в его номер была в самом конце коридора. Район был не большим и, будучи местным шерифом, Пабло знал не только каждого соседа, но и каждую личность в «Вечной ночи». Изнутри, квартира Пабло была даже не тенью, а пятном, кляксой от той жилплощади, которую он имел когда-то, в свои совсем юные, лучшие годы. Однокомнатный угол из серых стен с маленькой кухней и туалетом с душевой. Вместо кровати – ржавая раскладушка с жёстким матрасом. У окна – старый телевизор и столик с ноутбуком для работы. Ну ещё радиоприёмник где ловит только один канал. Это место – символ упадка и обеднения души хозяина. Но Пабло здесь нравилось гораздо больше чем там, много лет назад. Это место – его кокон, где он может отдастся своей тихой печали. Где он чувствовал себя не в безопасности, но в покое. Пабло открыл холодильник. Само собой, он был пуст, были лишь несколько пачек таблеток, прописанных ему доктором Альмаре. Закинувшись антидепрессантами, Пабло, сбросив куртку и ботинки, завалился на кровать. Взяв пульт, он включил телевизор. Работало всего два канала, на одном круглые сутки показывали ненавистные теленовеллы и сит-комы, а второй чисто информационный. Сменяющие друг друга, посменные ведущие, рассказывали то о последних событиях в Аргентине и мире, то о состоянии мировой экономики. Хоть в Аргентине ситуация стабилизировалась, как и в Латинской Америке, но мир всё ещё лихорадило. В Европе, из-за миграционного кризиса, к власти друг за другом приходили ультраправые партии, проводящие жёсткую антиисламскую политику. Если в Германии и Франции правые пока вели себя в рамках приличия, то в скандинавских странах уже вовсю шли погромы в мигрантских кварталах с молчаливого согласия властей. Штаты вроде держались. Центральную власть удалось сохранить, но кризис экономики привёл к настолько чудовищному обнищанию населения, что власти США предпочитали всё больше уклонятся от взятого на себя обязательства международного жандарма, дабы справляться с напряжением внутри страны. Пабло злорадно хихикнул. Бывшие однокурснички, когда запахло жаренным, первым делом пытались свалить и отсидеться именно в Штатах. Отчего сбегали, к тому и прибежали. В России вообще началась гражданская война. Местные власти, дабы отвлечь народ от бед, заигрались в «просвещённый консерватизм» и вскормили православных националистов, которые в итоге, подмяли всё под себя и установили теократический режим. Пабло поражался славянскому помешательству. Как можно в двадцать первом веке мечтать о диктатуре религиозных мракобесов. Впрочем, не все среди северных медведей приняли подобные порядки. Сибирь и Дальний Восток отделились – власть там захватили коммунисты, которые на деле являлись прокси Китая. А вот КНР надо отдать должное – те выкрутились из кризиса с минимальными потерями и даже, по итогу, с преимуществом. Помимо марионеточного режима на востоке России, китайцы под шумок смогли оккупировать Тайвань и уже начинали понемногу прожимать Японию и Южную Корею. Штаты, занятые внутренними проблемами и пикнуть не посмели. Помимо Китая, держался только Иран. Персы, почувствовав свободу из-за краха системы международного права, стали сильнее напирать на Израиль. Многие израильтяне, поняв, что помощи ждать не от кого, начали эмигрировать в Европу. - В общем, всемирная жопа! – вслух подытожил Пабло. - Ты так радуешься тому, что где-то ещё хуже, чем тебе. Пабло выхватил револьвер из-под подушки и прицелился в сторону кухни, откуда звучал голос. Высокий седой человек, стоял у раковины. - Отец? - Рад тебя видеть. Не ожидал такое услышать от меня, учитывая, что ты натворил? Рука с магнумом дрожала, выпученные от смеси злости и удивления глаза Пабло, казались стеклянными. - Ты… какого тут забыл? У тебя сердце само… Я не убивал тебя! - Ты меня погубил, - слова Серхио, как стрела пронзили сердце сына – Этого достаточно, чтобы видеть мой призрак. Опусти пушку. Стрелять в меня бесполезно. Разбудишь соседей. Пабло убрал револьвер и откинулся на кровать. - Я должен был… - вяло произнёс Пабло, глядя в потолок – Ты зашёл слишком далеко. Колледж, отмывание денег, отчисление Митре… - Да я просто ангел по сравнению с тобой, сынок, - усмехнулся Серхио – К тому же, твои усилия пошли прахом. Фелиситас всё равно пришлось уйти в декрет из-за сложной беременности. Когда колледж сделали обычной школой, то качество образования скатилось к нулю. А Мариссу ты снова потерял. Пабло с трудом сдержался, чтобы снова не схватится за пистолет. - К чему, в итоге привела эта борьба? – риторически спросил отец сына – Сейчас во власти такая падаль, без чести и совести, что даже я на их фоне – честный политик. Но ничего, народ знает и терпит по двум причинам: эта падаль гарантирует безопасность. Да и понимают, что единственное отличие одних от других – это то, что у одних есть власть, а у других нет. Ты же проработал в полиции много лет. Расследовал самые тёмные дела и принимал тяжёлые решения. Лучше меня знаешь, что невиновных не существует. Все люди преступники. Маленькие или большие. Пассивные или активные и не нуждаются ни в защите, ни в сострадании. Отец говорил жестокую правду жизни, которую сын должен был сносить спокойно. Но что-то в нём выло от боли. Пабло был циничен и апатичен, но где-то в душе, до сих пор тлела обида и надежда. А истинного отчаянья без надежды не бывает. - Помогите! Крик с улицы и Пабло устало вздохнул. - Даже днём отдохнуть нормально не дают. Пабло и Серхио подошли к окну и посмотрели вниз. Группа уличной шпаны прижала к углу пятиэтажного дома напротив мальчика-подростка. Кнопка лет двенадцати – совсем ещё ребёнок. Его Пабло не знал в отличии от прессующей группы шакалов. Раньше их было больше, но нескольких Бустаманте положил при задержании, когда они пытались навязать крышу местному клубу. В итоге, уцелевшие вели себя тише воды и ниже травы. Максимум, что позволяли себе – это украсть ящик с помидорами из местного кафе или стащить морфий из поликлиники. Ну или ограбить залётную птичку. Мальчик был неместным – это понятно, но также он был одет в брендовую дорогую одежду, которую зоркий глаз полицейского приметил сразу. Мажорный сынок из безопасных центральных районов. Этим пацан и привлёк внимание шпаны. Его не убьют. Провоцировать районного копа они не станут, ибо знают, как Пабло скор на самосуд. Обчистят карманы, заберут телефон и снимут дорогие штаны, а затем отпустят в центр Буэнос-Айреса плакаться мамочке и папочке. Пабло решил не вмешиваться. Малолетний дебил заслужил урок. Будет знать. - Идиот, - сказал Серхио глядя на сцену внизу и Пабло с ним согласился. - Я Мигель Коллучи, вы не смеете меня трогать! – поняв, что просить о помощи извне бессмысленно, малец решил попугать. Вышло жалко. Но услышав знакомую фамилию Пабло рванулся к двери. - Ты куда собрался? – насмешливо вопрошал отец – Это не твой сын. Или решил, что чета Коллучи-Рей тебя простит и примет? Быстро всунув ноги в ботинки, Пабло выскочил из номера. Отец встал было у него на пути, но сын прошёл сквозь него и Серхио растворился в иллюзорном дыму. «Опять нарываешься на то, чтобы твоей совестью вытерли асфальт» - слышал Пабло отцовские наставления уже в своей голове – «Ну вперёд. Почувствуй на себе. Снова.» - Гони деньги, сопляк! – рявкнул хулиган и, дабы подкрепить угрозы действием, угрожающе ударил куском арматуры по асфальту. Мальчонке было страшно, но он держался и даже встал в боевую стойку. Чем вызвал только смех гопников. - Эй вы! Сзади к ним подошёл Пабло. Выглядел он не очень внушительно. Худощавый, сутулый и хромой. Только магнум уверенно держал на прицеле. Можно было ещё продемонстрировать полицейский жетон, но хулиганы знали кто такой Пабло и без него. И боялись. - Отвалите от мелкого, пока я добрый. Реакция была молниеносной. Гопники тут же стали расходиться, делая вид, что не при делах. - Ух ты, сеньор! Спасибо! - Ты вообще, что здесь забыл, сопляк? – грубо спросил Пабло – Это место самое опасное в городе, даже днём. Он приукрасил. На самом деле, «Вечная ночь» БЫЛА самым опасным местом. Пока туда не направили Пабло в качестве районного шерифа. За полгода, из самой отмороженной гнили, тут остался только доктор Альмаре. Да и тот, под контролем Пабло. С тех пор, район сохраняет мрачную атмосферу только усилиями субкультур: по ночам тут веселятся готы, панки и прочие разукрашенные клоуны. «Вечная ночь» теперь напоминает детскую страшилку: «В чёрном-чёрном доме, есть чёрный-чёрный подвал. А в чёрном подвале… беленький котёнок.». Но тем не менее, малолетнему дебилу вполне можно было остаться без кошелька и брендовой одежды. - Вы как со мной разговариваете? – малец тут же потерял страх и гордо вздёрнул нос – Я Мигель Коллучи! - Я знаю кто твоя мать, придурок, - ответил Пабло, закуривая папироску – И почему я должен боятся главную матрону тряпья Аргентины? Он, что-то знал из новостей. Фанаты считали, что Мия станет актрисой, певицей или моделью, но обстоятельства распорядились иначе. После смерти отца, ей пришлось взять его бизнес в свои руки. Роза без шипов стала железной леди предпринимательства. - Да и даже будь ты сыном президента, этим шакалам было бы плевать. Пацанёнок виновато опустил голову. - Извините. Вы спасли меня. Я просто привык, что верчусь в других кругах. Это точно. Снобизм ранней Мии и внешность мексиканца. «Твоя копия, Мануэль.» - подумал Пабло. - А вы, собственно кто, сеньор? – уже более деликатно поинтересовался Мигель. Пабло продемонстрировал жетон. - Комиссар полиции Пабло Бустаманте. Районный шериф. Глаза Мигеля засияли от восхищения. - Вы районный шериф?! Я ваш фанат! А вот эти слова были удивительны. Быть копом неблагополучного участка города в современной Аргентине – работа неблагодарная и, прямо скажем, не романтизированная в СМИ. Официальное название – Оперативник Особого Участка, в народе – районный шериф. Де-юре – часть потерявшей лоск, но сохранившейся Федеральной Полиции Аргентины. Имеют звание, казённое оружие, получают зарплату, как обычные копы и даже, периодически отчитываются в полицейских участках. Де-факто – почти полностью автономны. По полномочиям, сочетают в себе черты детективов и охотников за головами. Если в районе оказывается опасный преступник, на которого сами ФПА не хотят тратить группу захвата, то отправляется запрос оперативнику, а тому уже надо вертеться, как угодно. Надзор за районными шерифами со стороны властей был минимальным и те, по сути, были предоставлены сами себе. Чем многие и пользовались в нечистых целях. - Ты прямо как Грязный Гарри! – воскликнул Мигель – У тебя даже магнум, как у Клинта Иствуда! Пабло посмотрел на свой револьвер. Кто такой этот «Гарри» он не знал, а Клинта Иствуда помнил только по какому-то старому ковбойскому вестерну. - В общем пацан, - сказал Пабло выбросив окурок – Я это, провожу тебя до границы моего района, а дальше ты сам. В следующий раз, думай. Что ты вообще тут забыл? Пабло тут же пожалел, что задал этот вопрос. Ибо ему было вообще не интересно. Даже спас мальца он чисто из памяти к тем чувствам, которые когда-то испытывал к его родне. Но тут, в кармане Мигеля зазвонил мобильный телефон и тот вынужден был ответить. И Пабло мысленно поблагодарил адресата, что спас его от необходимости выслушивать ответ. Мигель в подробностях рассказал в трубку, как попал в передрягу и как его спас районный шериф. К счастью, он почему-то не назвал спасителя по имени. За что Пабло был благодарен пацану. - За мной приедут, - гордо сказал Мигель, убрав мобильник. - Мама? – спросил Пабло. Он не хотел лично пересекаться с Мией или кем-либо другим с курса. - Нет, охранник, - ответил тот – Мама, кстати, благодарила тебя и просила меня покараулить, пока за мной не приедут. Потом, возьмёт твой адрес и данные, чтобы отблагодарить. - Обойдусь, - отказался Пабло и присел на асфальт, чтобы протянуть больную ногу – Дождусь, пока за тобой приедут, а потом пойду домой. И чтобы больше тебя не видел. Ждать пришлось долго. Двадцать минут, но Пабло казалось, что прошёл час. Пацанёнок разговорился, несмотря на требования Пабло быть по тише. За эти длинные минуты, Пабло узнал многое: возраст Мигеля, как оказалось не двенадцать, а пятнадцать лет. Он учится в очередном «элитном интернате» построенном за место колледжа где провёл свои лучшие годы Пабло. К слову, сам «элит вей скул» давно заброшен и закрыт. У Мигеля возникли проблемы со сверстниками. Юный Коллучи с детства боится собак. Это была уже целая фобия. Об этом узнали его однокурсники и использовали, как повод для травли. Что бы доказать, что он не трус Мигель не нашёл ничего умнее, чем демонстративно прогуляться по району, имеющему мрачную репутацию. - Малолетний дебил, - фыркнул Пабло делая очередную затяжку папироской. Мигель обиженно умолк и опустил голову. Понимал, что полицейский прав. Неподалёку остановился чёрный автомобиль. Эту марку знали все. Бронированные стёкла и пуленепробиваемый корпус. Такие модернизированные модели иномарок появились в Аргентине, когда бизнесменов и политиков начали расстреливать средь бела дня. За Мигелем приехали. Водитель вышел из машины и открыл дверь пассажирского сиденья. Пабло застыл, его прошиб озноб. Это была она. Марисса. Из девушки-бунтарки она превратилась в женщину. Холодную, но для Пабло всё такую же прекрасную. - Тётя Марисса! – обрадовано воскликнул Мигель, кинувшись к ней. Пабло с трудом поднялся и отряхнулся. Больная нога, всё также саднила. Проклятье. Угораздило же его ту пулю схлопотать – Рад, что именно вы за мной приехали! Пока Марисса ласково, что-то объясняла Мигелю, Пабло раздумывал не попытаться ли ему уйти. Бесполезно. Со своей волочащейся ногой, он далеко не уйдёт. Марисса подняла взгляд на него и Пабло молился, чтобы она его не узнала. Его спутанные, неухоженные волосы почти до плеч, закрывали почти всё лицо. Как назло, вчера он побрился, так что бороду нельзя использовать, как маску. Да и сам Пабло был тенью себя прежнего. Меж тем, глаза Мариссы угрожающе сузились. В них была не злость, а холодная ненависть. Узнала. Она направилась к нему, а Пабло был неподвижен. Он не знал, чего ему ждать, знал только, что одной лишь пощёчиной он не отделается. Марисса подошла почти вплотную и остановилась. Она вела себя сдержанно, но Пабло чувствовал, как она была готова разорвать его. - Ты спас моего крестника, - произнесла она и схватила Пабло за грудки – Только поэтому я не убью тебя на месте. Она грубо отпустила его, даже слегка оттолкнула. Пабло не боялся её угроз, но чувствовал себя намного хуже, чем даже во время войны с местными криминальными баронами, когда отлёживался после тяжёлого ранения. Но её слова, манера поведения с ним, ясно давали понять бывшему мятежнику, что Марисса не чувствует к нему ничего, кроме ненависти. В который раз. Тут не было ничего от колледжа. Когда своими выходками Марисса лишь мстила за детские обиды или скрывала истинные чувства к нему. Здесь и сейчас была настоящая ненависть. Настолько большая, что в Мариссе даже не остались приятные воспоминания об их отношениях на четвёртом и пятом курсе. Она, как и вся её семья проклинают его. Пабло не часть их истории, а аномалия, вирус, который они впустили. Попытки объяснять, что Пабло не хотел всего случившегося, оказались тщетны. Его просто никто не стал слушать, а даже если выслушали бы, то не поверили. Даже Мартин в итоге отвернулся от него. А это уже о чём-то говорит. Пабло, погружённый в эти мысли, не обратил внимание на то, как Мигель прощался с ним. Они с Мариссой уехали, Пабло даже не провожал их взглядом. Надо было вернуться домой и всё-таки поспать. - И почему так всё случилось? – вслух произнёс Пабло – Я же по-другому хотел.