Время упадка

- Приятного аппетита! – пожелал сам себе Пабло принявшись за скудный завтрак. В полдвенадцатого ночи. Отпив из чашки кофе, комиссар принялся за поедание яичницы с беконом, до того полив её соевым соусом. Пабло в принципе мало ел. Именно поэтому он был очень худ и сух. Он не соблюдал диету, просто многогодовая депрессия вводили его в состояние, когда аппетита нет совсем. На завтрак, маленькая порция яичницы или плошка овсянки с кружкой кофе. На обед кружка с постным куриным бульоном, который продаётся в любом продуктовом магазине. В обед Пабло заходил в забегаловку только для того, чтобы купить к нему чесночных сухариков. А на ужин пита с ветчиной и сыром, либо тост с джемом. Один. Изредка, когда в психическом состоянии Пабло наблюдалась ремиссия, то он заказывал пиццу. Когда яичница была съедена, Пабло продолжал попивать кофе и почитывать газету. Как вдруг, напротив к нему в полупустую забегаловку подсел человек. - Хреново выглядишь, - вместо приветствия, сказал Гвидо. - Я хоть живой, в отличии от тебя. В отличии от разговора с Соней, в беседе с убитым другом, Пабло не показывал в голосе ни сочувствия, ни сострадания. На что призрак искренне обиделся. - Не слишком ты рад меня видеть. - Почему я должен быть рад человеку, из-за которого мои отношения с Мариссой окончательно пошли под откос? - Комиссар, вы с кем разговариваете? Этот вопрос принадлежал юному чернокожему официанту, который одновременно был и кассиром. - С мёртвыми, - ответила за Пабло Элиана Фернандес – пожилая директриса кафешки, которая с виду была даже старше Хильды Акосты – Джино, милок, не мешай ему. Лучше завари комиссару ещё кофе. Негр кивнул, но работая у кофейного аппарата, из редко косо поглядывал на психически больного шерифа. - Я здесь при чём? – спросил Гвидо – Вы рассорились и до меня. - Но у меня была возможность помириться с ней. Но всё скатилось из-за того, что я послушался Томаса и вместо встречи с ней, поехал вызволять тебя из лап шлюх. Ты знаешь, что это так. Гвидо виновато опустил голову. Технически, именно он сделал ситуацию необратимой. Когда Гвидо начал встречаться с Лаурой все верили, даже он, что вот она любовь. Они собирались пожениться сразу после колледжа. Но, Лаура решила проверить своего благоверного и как-то проследила за тусовкой мальчишек. В баре, Гвидо напился и, в пьяном угаре сказал, что-то вроде: «На трахался, можно и в тихую гавань». Хоть реальной измены не было, но уже саму фразу Лаура восприняла, как личное оскорбление и дала жениху отворот-поворот. И даже не позволила Гвидо объяснить, что всё сказанное исключительно «по пьяни» и «ради понтов». Лассен не нашёл ничего лучше, кроме как утешаться уже по-настоящему с девицами лёгкого поведения. Одна из таких тусовок, привела к тому, что Пабло и Томасу пришлось его вызволять, как когда-то Маркоса и Франциско. И их с Томасом также застали их девушки. Только в этот раз, Марисса не стала слушать, а оборвала отношения, швырнув Пабло в лицо обручальное кольцо. - Я виноват перед тобой, - наконец-то сказал Гвидо – Но почему ты поступил так жестоко? Ты даже не дал мне возможность исправить всё. - А что бы ты исправил? – фыркнул Пабло – Вернул бы мне Мариссу? - Допустим. - Каким образом? Теми соплями, которыми ты забрызгал мясную лавку родителей, когда я пришёл, чтобы посмотреть тебе в глаза. - И убить. - Не собирался я тебя убивать, - отмахнулся Пабло – Я лишь хотел увидеть, хотя бы нотку раскаяния в твоих глазах. Но ты страдал по Лауре, не забывая пролистывать журнал с контактами очередных шалав, так и ничему не научившись. - Но смерти я тоже не заслужил! – умоляющим голосом сказал Гвидо и… снял свою голову с плеч, а затем положил на стол. Пабло вспомнил, как пришёл в ярость. Как накинулся на этого идиота, избил, чтобы после, держа за волосы, взять свободной рукой мясницкий тесак и… Пабло не стал прятать тело, он просто вышел из лавки и пошёл прочь. Почему-то, никто не обратил на него внимание. Может потому что, на красной рубашке, пятна чужой крови не так заметны. - Иная простота по хуже простатита, - вспомненная пословица, звучала из уст Пабло, как приговор. - Я был твоим другом! - До того момента, как подставил нас всех. Томаса Пилар тоже едва не бросила тогда. По крайней мере, своей глупостью ты больше свинью не подложишь никому из тех, кто считал тебя другом. Пабло допил кофе и встав из-за стола подошёл к кассе, чтобы протянуть Джино мятую купюру. Он расплатился за завтрак сразу, но периодически баловал мальчишку чаевыми. - Тогда почему ты видишь меня? – озвучила последний аргумент голова Гвидо, когда Пабло был уже у двери – Если не раскаиваешься в моей смерти? - Потому что моя вина в том, что я решил тогда отправиться вместе с Томасом, а не пойти к Мариссе сразу. Если бы я выбрал другой путь, то мог бы потом и тебе помочь вернуть Лауру. Хотя нет, лучше бы я, после примирения, взял бы Мариссу в охапку и свалил бы подальше. - Ты псих! – только и успел выкрикнуть Гвидо, прежде чем Пабло вышел из забегаловки и направился в оружейный магазин. На уроке философии, ученики получили задание описать свою будущую профессию. Мальчики все наперебой зачитывали, как они станут политиками, которые «наведут порядок в стране», бизнесменами, которые будут раскошеливаться на благотворительность. Девочки тоже не отставали. Среди целей своей карьеры выбирали также либо бизнес, либо политическую среду. Изредка всплывали более «экзотические желания» вроде научной или медицинской среды. И потому, когда Мигель объявил, что хочет работать в полиции, то его засмеяли. - Агиррэ, ты окончательно с ума сошёл! – воскликнул Хоакин Луи – его однокурсник – Охота ли тебе, копошиться в грязи? - Наш манга-мальчик недавно побывал в одном особом районе, - вторила ему его девушка – Алиса – Небось играл в районного шерифа. Класс расхохотался. Манга-мальчик – так Мигеля называли одноклассники за специфическую внешность. Чёрная шевелюра обрамляла смуглое лицо в форме сердечка, из-за чего, вместе с ростом и худобой, Мигель казался моложе своих лет. А невероятно большие глаза, действительно делали подростка ещё сильнее похожим на рисованного персонажа японских комиксов и анимации. - Защищать закон и порядок – это важная работа, - вступился было за Мигеля преподаватель. - Только это работа не для избранных, а для таких, как Мигель. Однокурсники снова засмеялись. Но Мигель не был в школе изгоем. Скорее эдаким «жителем страны Эльфов». В школьной рок-группе, где он играл, к нему было совершенно другое отношение. Мигель, был чуть ли не единственным из увлечённых музыкой в школе, кто учился играть на барабанах. Потому и ценился. Большинство предпочитали гитары, скрипки и из редко – духовые инструменты. Но Мигелю нравилось молотить палками по барабанам. Он вымещал в этих ударах свои комплексы, страхи и обиду. Комплексы от своего роста и телосложения, а также внешности, когда он казался младше чем есть. Он много времени уделял физкультуре в школе, пытаясь, исправить этот недостаток. Но увы – мышцы крепли, но не увеличивались. В группе играло ещё четыре человека. Бас-гитарист Николас Валия – полненький креол с весёлым характером. Хоакин Луи – ритм-гитарист. Отношения с ним у Мигеля в группе были, как ни странно лучше всего. Агиррэ уже давно понял, что Хоакин язвит и стебёт, абсолютно всех по поводу и без повода. Даже тот снобистский выверт про «копошение в грязи» нельзя было воспринимать всерьёз. Он также мог шутить и над снобами, главное, чтобы было над кем. И солистом группы выступала Айя Хитоми – девушка из семьи японских эмигрантов. Но сейчас она опаздывала, что было для неё не свойственно. Обычно она наоборот приходила на репетицию раньше всех. - Мигель хватит долбить! – рявкнул Николас, сегодня он был отнюдь не весёлым – Итак голова болит. Мигель застыл с занесённой над барабаном палочкой. Выглядело забавно. - То есть, во время репетиций у тебя не болит? – язвительно подметил Хоакин – Почему? Потому что боль заменяется воспалением шишки. Николас покраснел и смущённо отвернулся. Все знали, какие чувства он испытывал к тоненькой японке. Прошло ещё двадцать минут. Хитоми не пришла. Нетерпение сменилось лёгким налётом страха. - Может с ней, что-то случилось? – опасения первым озвучил Мигель. - Да что с ней может случится? Не на маньяка же она нарвалась? – как бы в шутку спросил Хоакин, но его голос также дрожал. Девичий крик за дверью музыкального зала, пронзил всех участников группы в самое сердце. По бросав музыкальные инструменты, парни выбежали из зала в коридор и побежали на крик. Они успели прежде чем вокруг ещё не остывшего мёртвого тела собралась толпа других школьников. Над мёртвой Айей Хитоми склонилась её лучшая подруга Даниэла. И плакала, но никто и не думал её утешать. Все стояли и смотрели на мёртвую одноклассницу. Взгляд Мигеля застыл на пригвождённой ножом к сердцу девушки чёрного листа с отпечатком белой ладони. Теперь, даже в элитном интернате родители не могли чувствовать безопасность за своих детей.