Время упадка

Стук в дверь отвлёк Пабло от просмотра очередного выпуска новостей по телевизору. Решив, что это очередной призрак, Бустаманте выкрикнул, что-то вроде «у меня нету настроения». Но стук продолжился. — Блядь, вам мертвецам делать нечего, кроме как меня донимать? — рявкнул Пабло. — Пабло, хватит выпендриваться. Открывай. Этот строгий, но спокойный голос был знаком ему. И он не принадлежал никому из тех, кто погиб по вине Пабло. Нехотя встав с кровати и подошёл к двери и открыл её. — Опаньки! — воскликнул Пабло. — Привет — поздоровался Вальтер Калво. — Ты ошибся адресом. Салон красоты в другом конце района. — Очень смешно, впустишь? Пабло отошёл в сторону, впустив гостя внутрь. — Учти, маникюр я не умею делать. — Пабло, — Калво устало вздохнул — Прекращай паясничать. Ситуация серьёзная, я по делу. Нужна твоя помощь. Брови Пабло изумлённо выгнулись дугой. Со стороны этот жест выглядел театрально и наигранно, но районный шериф был искренне удивлён. Вальтер Калво — даже после краха своей политической карьеры, сохранил огромное влияние в правительстве и спецслужбах Аргентины, и нуждается в помощи опального копа с целым букетом психических расстройств. — В элитном интернате, где учится Мигель, совершено убийство. Убита его однокурсница. — В новостях об этом ничего нет, — Пабло кивнул на телевизор. — Верно. Потому что, власти не хотят признавать, что самое безопасное место для детей, на деле не такое уж безопасное. Впрочем, скрывать всё равно долго не удастся. И скоро в новостных сводках появится убитая девочка. Но я не об этом хотел поговорить. Не буду ходить вокруг да около — я хочу, чтобы ты взялся за это дело. Пабло подумал, а потом покачал головой. — Не, мужик, я с этим завязал. Давай сам. — У меня квалификация другая. Уголовные преступления — это по части полиции. — Надо же, а вот когда ты ловил банду «Чёрная роза» то… — Чёрная роза настолько обнаглела, что уже начала представлять угрозу национальной безопасности. Они стали настолько крупным синдикатам, что создавали ЧВК по мощи сравнимые с тогдашними ослабленными вооружёнными силами Аргентины. Сейчас — это обычное убийство. — Совершённое в элитном интернате. Так что это напрямую входит в твою компетенцию. Да и, если ты сам не хочешь в это лезть, то в полиции служит куча народу, многие из которых намного талантливее чем я. Калво не мог принять отказ, но и понимал, что давить или угрожать Пабло бессмысленно. Под тяжестью собственных мыслей, он опустился на табуретку у кухонного стола. — Тут нужен не столько талант, сколько твоё, как бы это сказать, презрение к собственной жизни, — сказал Калво — Девочку убили ножом, а точнее им «прибили» к её груди чёрный листок с белым отпечатком руки. Думаю ты знаешь что это значит. — Откуда мн… — Пабло запнулся на полуслове. Память подростковых лет, почти растворившаяся от боли последующих периодов жизни, вновь собралась в цельный кусок. — Ложа. — Марисса тоже говорит про какую-то Ложу, — кивнул Вальтер — Вроде группировка студентов, состоящая из отпрысков наиболее влиятельных и богатых семей Аргентины. — Верно. Орудовали в мои и Мариссины годы учёбы. Тогда мы с трудом их разоблачили, считали это крупной победой добра… хех. Не знали мы тогда, какие кадры попадут во власть сейчас. Хотя я не понимаю чего этой Ложе ловить сейчас. Тогдашние душили стипендиатов, а сейчас путь талантливым нищебродам в такие заведения окончательно закрыт. — О мотивах должны думать следователи и детективы вроде тебя. — Если ты думаешь, что я возьмусь за это дело из чувства ностальгии по ушедшему… — Ну например, твоё присутствие в колледже, как полицейского детектива будет нервировать родителей учеников. Тех самых больших шишек, которые тебя ненавидят. — А это заманчиво, ты умеешь завлекать, — рассмеялся Пабло, хотя, по его голосу ответ не выглядел шуткой — Но не настолько, чтобы я высунул голову из жопы. Без обид. Калво нахмурился и опустил голову. Его аргументы иссякли. — Ты говорил про моё презрение к собственной жизни, и ты был прав, — вдруг произнёс Пабло — Поэтому, ты не доверяешь любым другим полицейским кроме меня. Колледж максимально изолированное место. И потому, если мы имеем дело с имитаторами Ложи, то это очередные сынки элиты. Больше половины власть-имущих современной Аргентины — это криминальные кланы. Правительству, чтобы навести хоть какой-то порядок в стране, пришлось договориться с менее отмороженными ОПГ и впустить их в государственные структуры. Выстроить через них централизованную вертикаль. Вчерашние бандосы, стали «честными бизнесменами» и «демократическими политиками». Их дети сейчас учатся в колледже. И, если в ходе расследования окажется, что в убийстве замешан, кто-то из них, то у простых законников зажмётся очко, что-то предпринимать. Поэтому тебе нужен тот, кто не боится. Вальтер посмотрел на Пабло с надеждой. — А ты проницателен. — Но дело ведь не только в моём отношении к своей шкуре, но и методах, которые никак не связаны с сыскной работой. Верно? Калво встал со стула и подошёл к окну. Он смотрел на вечернюю улицу, словно пытался кого-то разглядеть. — Ты единственный, кого все эти мрази боятся. Романтика-идеалиста можно запугать, приспособленца подкупить, но озлобленного психа, не жалеющего ни себя, ни других, ничто не остановит. Ты, как бешеный пёс. Усмирить нельзя — только пристрелить. И тебя пытались убить. Не один раз. Сначала, во время работы в полиции, потом, когда тебя сослали сюда. Каким-то чудом, ты выживал. Побитый, израненный, но возвращался и мстил этой падали с утроенной яростью. — Но в конце концов меня оставили в покое, когда я дал понять мафиозным кланам, что не буду соваться из своего района, — вставил Пабло. Сейчас он не шутил и не ёрничал — Оказалось, что меня безопаснее оставить в покое, чем пытаться убить. И до сего дня, я соблюдал этот негласный договор. Калво повернулся к Пабло и просиял. — Так ты… — Марисса не оставит этого преступления просто так. Школа, где учиться Мигель, её любимый крестник, стала бандитским притоном. Если полиция или твои дружки в ФРА зассут будить зверя, то она сама возьмётся за дело. И подвергнет себя опасности. Ты ведь поэтому просишь меня о помощи, а не сам расследуешь дело, хотя с твоими полномочиями это реализуемо. Боишься за неё. Преступники любят воздействовать на порядочных борцунов со злом, через их родню. Но если она сама решиться лезть в это, то ты её не остановишь. Поэтому, за дело возьмусь я. Так и быть. Калво подошёл к Пабло и успокаивающе положил ему руки на плечи. — Помимо твоего послужного списка, я также знаю многое из вашей общей с Мариссой биографии, — воскликнул Вальтер — Из её слов следует, что ты самое ужасное, что случалось в её жизни. Или она пытается себя в это убедить. Но лично я знаю тебя другого. Затравленный пёс, озлобившийся на весь мир за то, что от него отреклась хозяйка. Пабло опустил голову пряча выражение боли в глазах. Колво направился к двери. — Поехали. Тебе предстоит много работы. — Это и есть та девчонка? — спросил Пабло, рассматривая фотографию погибшей ученицы — Она явно не местная. — Айя Хитоми, — объяснял Калво. Ему пришлось остановиться у бензоколонки, чтобы заправить машину, а заодно и перекусить в местной забегаловке — Дочь японских эмигрантов. Её отец — работает в посольстве Японии, а мать возглавляет одну компанию по производству аниме, которая имеет филиалы тут. — Говоришь, что её ножом убили? — Да. В сердце. Но на теле ни следов борьбы, ничего. Такое ощущение, что её убили во сне. Но, по словам девушек, которые жили с ней в одной комнате, Хитоми покинула их и отправилась на репетицию. Во сне её никак не могли убить. — Если только те девчонки не лгут. — Её подруги выговаривают друг друга. Да и я сомневаюсь, что они, как-то замешаны. Явных мотивов у них нет. Хитоми была всеобщей любимицей среди девичьего коллектива. При этом не высокомерная язва, как многие в её положении. Но вскрытие ещё не окончено. — В любом случае, всех её однокурсников надо допросить, — сказал Пабло. — Именно поэтому ты и нужен, — пояснил Калво — Те копы, что сейчас там работают, допрашивают детишек крайне аккуратно. В присутствии адвокатов и боясь разозлить их родителей. Тебе же плевать на их гнев. — Если только меня не убьют прежде чем я раскрою это дело. Я сейчас не в том физическом состоянии, чтобы уклоняться от пуль и быстро прятаться за укрытиями. — Ты будешь под защитой моей конторы на время следствия. — Мариссе не понравиться, что ты меня опекаешь. — Верно, но я смогу её убедить, что ты единственный, кто может справиться. — Это ещё одна причина ей меня ненавидеть, — философски подметил Пабло — Неприятно осознавать, что человек, который испортил тебе жизнь, стал единственной надеждой на восстановление справедливости. Пабло с грустью отхлебнул кофе. Он поклялся не вылезать из своего кокона, а теперь… — Знаю, — сказал Калво — Но сейчас у меня нету другого выбора. Ибо я тоже устал. Устал договариваться. Пока ты, охотясь за самыми мерзкими отродьями людей, не брезговал ни пытками, ни шантажом, ни бессудными расправами, то всегда действовал «по закону». Что бы усадить очередного ублюдка, я долго ковырялся поиском улик, доказательств, свидетелей. А затем, преступник оказывался на свободе, потому что свидетели таинственным образом исчезали, а продажные судьи, как будто не замечали улик. Но тут, этого преступника находили подвешенным на собственных кишках с собственными яйцами в рту. Странно выходит. Мы вроде с тобой противники — ты ненавидишь меня за то, что я женат на любви всей твоей жизни, а я тебя, за твоё прошлое и методы, которые считаю неприемлемыми. Но именно ты, когда-то дал мне новую жизнь, а во время нашей «конкуренции» в борьбе с преступностью, подчищал за мной все мои неудачи. Пабло не нашёл, что добавить, поэтому лишь пожал плечами. Мол, так получилось. — Доедай давай, и поехали — сказал Вальтер и метофорично добавил — Каратель всея Аргентины.