Дерек приходит в его жизнь

      Дерек приходит во снах.       В мокрых - практически с момента их знакомства, в кошмарах - с момента как обращенный Питер проткнул его, прибежав на зов Скотта. В нежных, почти физически ощущаемых, когда просыпаешься и кажется, что прикосновения и впрямь были - с попадания Стайлза в больницу.       Сны, где Дерек залезает в окно, снятся ему с приезда в кампус после каникул через-чур часто. Иногда Стайлз встает, толком не проснувшись, и зовет его. Иногда узнает, что звал его во сне. Узнает от Джей, с которой встречается. Девчушка с темными волосами, стройная, в меру агрессивная с другими и бывающая грубой с чужаками, свободолюбивая и обожающая секс. Не считая последнего (этого Стайлз про свои влюбленности знать не мог), у него определенно вырисовывался типаж в предпочтениях...       – Этот Дерек, которого ты зовешь... Ты со мной, потому что пытаешься забыть его?       Джей была часто потрясающе прямолинейна и честна.       – Нет. – И это была правда. – Но забыть его я действительно пытаюсь...       Он кратко рассказывает о нем, стараясь не упоминать стаю и сверхъестественное, показывает фото и больше она о Хейле не спрашивает.       По иронии судьбы, у Джей тоже были лучшие баллы на потоке, они так и познакомились, соперничая за верхнюю строчку в почетном списке. И в академии были королем и королевой мозговитых ребят. Некоторая справедливость касаемо его популярности, потрясающая девушка, ответившая ему взаимностью, любимая учеба - Стайлз впервые чувствовал себя замечательно, даже продолжая видеть сны о Дереке.       Дерек приходит в ФБР.       Всего раз, наверняка по оставшейся без ответа наводке Стайлза о том, что его разыскивают. Он не сказал ему, не написал, даже стая не предупредила его! Стайлз боится, что и стая не знает, где их Альфа.       Ему сообщила Джей. Пришла за ним после одной из пар и повела за собой в другое крыло здания. Хейла освобождали от наручников и отпускали, когда они подошли. Дерек не сбежал, остался на месте и встретился с ним, гордо выпрямив спину. И шокировано вскинул брови, вдохнув. Его глаза загорелись алым, ноздри раздулись, брови резко опустились в привычное угрожающее состояние. Такого Стайлз не ожидал, как и золота в глазах Джей, оглянувшись на неё.       – Что... – Он осекся, но оборотни не обращали на него внимания, сверля друг друга взглядами и говоря на языке недомолвок и рубленных предложений, который, честно говоря, Стилински за всё время его знакомства с волками, уже достал.       – Стая?       – Семья в Техасе.       – Количество?       – Восемь.       – Намеренья?       – А твои?       – Он знает?       – Нет. – Джей могла соперничать с Хейлом в хмурости. – Ни о чем не знает.       – Скажи ему.       – Я и так уже вижу. – Буркнул Стайлз, в перерыве между их репликами.       – Позже.       – Скажи ему. – С нажимом повторил Хейл. Он не посмотрел на Стайлза, уходя, и не сказал спасибо, не предпринял попыток помириться. Ни-че-го.       – Слабак. – Обиженно и зло буркнул Стайлз ему в спину и обернулся к Джей. – И когда именно позже ты скажешь мне, что ты оборотень?       Джей смутилась, оглянулась на удаляющегося Хейла, и взяла Стайлза за руку.       – За чашкой кофе.       Они прогуливают следующую пару, и Стайлз узнает о ней все, рассказывая и о стае Дерека полноценно, не юля, и о себе. Но главное, оказывается если заниматься сексом в особые полнолуния, то даже презерватив может не помочь. Что с ними и случилось.       Дерек приходит к его отцу.       Вновь, но уже не на работу, а домой. Заглядывает как гость на день благодарения, приносит пирог, отказывается зайти. Он смотрит на Стайлза поверх плеча Джона долгим нечитаемым взглядом и все же уходит, прощаясь.       Джон распаковывает пирог, не покупной, приготовленный, и Стайлз облизывается от сладости аромата, хотя у них в духовке на подходе собственный с яблоками. Но этот пирог, внезапно, с малиной, и Стайлз прикусывает губу, подавляя желание рвануть за Дереком. Он заслужил извинений и соскучился, черт возьми! Они уже три года даже смс не обменивались.       Но его девочки заслуживают его внимания больше, и Стайлз, съев кусок пирога Дерека, отметив с отцом, заворачивает яблочный пирог для Джей и едет к ней в больницу.       Её родители были против, чтобы она рожала в Бикон Хиллз, но друид их стаи поставил на Джей и малышку столько защит, что в благополучии прибывающего на белый свет оборотня никто не сомневался. Они не поженились, Стайлз даже не уверен будет ли готов к отцовству. Но когда Джей, лежа на больничной койке, бесится, выпустив когти и сверкая глазами, потому что малышка слишком активна, Стайлз укладывает их, дает Джей пирог, гладит по огромному животу, чувствуя удар пятки ладонью, и шепчет в натянутую кожу несуразности и нежности. Они обсуждают имя малышки, когда она успокаивается. Стайлз, не смотря на ужас в глазах Джей, хочет что-то польское.       Дерек приходит извиниться.       Приезжает ради этого в Нью-Йорк, спрашивая, нужна ли ему помощь. Стайлз стоит перед ним с малышкой на руках, на его плече и даже щеке кусочки застывающей кашицы, под глазами синяки, а ребенок, наконец, задремал и он убьет Хейла, если тот разбудит её своими альфа-флюидами. Стайлз сообщает ему об этом и у Дерека дергается уголок губ в попытке улыбки.       – И что же ты пришел помогать? – Стайлз проходит в комнату, осторожно укладывая малышку в люльку. – Я же не нужен, я не часть стаи, я никто. И в Бикон Хиллз мне не место.       – Мы не в Бикон Хиллз. – некстати говорит Дерек, за что тут же получает удар в челюсть от резко обернувшегося Стайлза.       – Нет никаки...       Внезапно ребенок причмокивает и чуть хмурится, издав короткий угукающий звук. Стайлз переходит на шепот и отводит Хейла за руку в кухню.       – Она оборотень, это не поможет. – шепчет Дерек.       Стайлз игнорирует замечание, складывая руки на груди. Угрожающе выглядеть в убитой майке с кашей на щеке у него внезапно получается.       – Ты вырос. – чуть удивленно замечает Дерек, пока Стайлз старается сильно не эмоционировать, чтоб не разбудить малышку.       – Ты шутишь, Дерек? Ты вообще помнишь, что последнее мне сказал три года назад?       – Да. – уверенно. – Ты это в начале разговора повторил.       – Отлично. И после этих, слов, ты появляешься просить помощи?       – Я предлагаю помощь. С ребенком.       Хейл хмурится, но это тот вид его сведенных бровей, за которым прячется смятение и неуверенность. Стайлз по-прежнему так хорошо знает это практически каменное лицо...       – Зачем? С какой стати?       – Я аль... – Дерек резко прерывается, будто прикусив себе язык. Он трет переносицу пальцами, шепча: – я говорил ей, что будет сложно...       – Что?       – Я был на терапии! – Почти выкрикивает Хейл, убирая от лица руку. – Опять. После отъезда стаи было тяжело, стало... не так. Эрика уехала в колледж, Айзек поступил в местный и стал жить сам, Бойд остался со своей семьей, ты уехал, нашел... Я нашел психолога, с которым работал после пожара, и она помогла мне. Я... готовился.       Стайлз открывает рот, продолжая переваривать услышанное, и они говорят в один момент:       – К чему?       – Прости.       Они молчат какое-то время, и Стайлз думает, а слышно ли Дереку в этой тишине шевеление малышки? Наверняка, да ещё и шум с улицы и из соседних квартир в придачу.       – Ты хотел учиться, был таким счастливым, когда поступил и приезжал на каникулы. Я... – Хейл хмурится и кривит губы, Стайлз улыбается невольно, подмечая, что это новое выражение его лица. – боялся. Что ты не уедешь. И упустишь жизнь, которою хотел.       Он фыркает, жестом приглашая Дерека сесть за стол. На нем все ещё бутылочка молока, крошки от недоеденных Джей с утра бутербродов и чашки с въевшимися чайными кругами внутри.       – Я успел и помочь, и уехать вовремя, если ты помнишь. Уложился в несколько часов. Так работа в ФБР и выглядит, если ты не знал. А я был лучшим на потоке.       – Был?       – Ага.       Стайлз убирает со стола чашки, ставит их в раковину, но решает пока не мыть. Он оборачивается к Хейлу, упираясь ягодицами в край столешницы и опираясь на неё руками.       – Я взял академ. Решили, сначала с малышкой буду сидеть я, а Джей закончит год, а потом я доучусь, а она начнет работать. Её родители сказали, самый трудный возраст будет года в три-четыре, так что нам нужно успеть закончить обучение до этого момента. Особенно ей. Я в полнолуние буду слабым помощником.       Дерек кивает, внимательно слушая и будто внутренне одобряя их план.       – А после, мы пока не думали, где будем жить. А я не думал, как хочу работать. Где, кем конкретно...       Если Хейл и чувствует, как от него повеяло тоской по дому, то молчит.       – Так что пока есть только я и малышка. И помощь была бы кстати.       – Ты меня про...       – Простил.       Дерек заметно расслабляется, будто даже уменьшается в плечах, когда его отпускает напряжение.       – Долго был обижен, что ты не извинился сразу, но давно простил. Я понимаю, почему ты так сказал. И это и впрямь дало мне стимул работать быстро. Но сейчас у меня дочь, это ново, пугающе, она оборотень, это вдвойне пугает, но я люблю её и она прелесть. Это важнее каких-то недоразрешенных обид.       Стайлз заканчивает говорить и видит, как Дерек чуть улыбается уголками губ. Такое редкое выражение лица у него, совершенно незаметное, если не знать эмоции Хейла так хорошо, как знает он.       – Как вы её назвали?       Стайлз нервно хихикает.       – О, тебе понравится!       Дерек вскидывает брови, а Стайлз вцепляется в столешницу пальцами сильнее.       – Мы не могли определиться, так что у неё тройное имя. Ясна Дора Мари. Стайлз ждет реакции, но Дерек застывает с тем же изумлением.       – Дора?       – Дора.       Стайлз так скучал по Хейлу, что назвал свою дочь в честь одновременно и него, и его сестер.       Когда после учебы приходит Джей и по её воркованию с малышкой, Дерек узнает, что они используют имя Дора как основное, он, кажется, перестает дышать. Джей уходит кормить малышку в комнату, а он притягивает Стайлза за шкирку и крепко-крепко обнимает. Стайлз обнимает его в ответ, нерешительно поглаживая по спине. Они стоят так все время, пока мать и дочь заняты, а перед тем как отстраниться, Дерек быстро целует Стайлза в висок.       Дерек приходит по делу.       Как в старые добрые, только на этот раз через дверь и не совсем к нему. Они с Джей наклоняются над малышкой в кроватке, периодически светя глазами, говорят о том, как с ней управляться в грядущие полнолуния, играются с ней, консультируются по видеосвязи с родителями Джей.       Стайлз бы и рад быть частью этого процесса, он бы слушал во все уши, записывая и запоминая, но все, на что у него хватает сил, это положить голову на распечатки и тетради и смотреть на свою дочь и оборотней в полу-перевёрнутом виде. Возвращение к учебе оказалось сущим адом, от которого он отвык и к которому не был готов. И Стайлз очень скучает по своим тихим утрам досыпания с малышкой, когда они разваливались на кровати и дремали. Маленькое тельце, раскинувшееся у него на груди и сопящее, которое он придерживал рукой. Его ребенок. Его дочка.       Это начало семестра, а он уже чертовски скучает.       От листов его отдирает Дерек, а Джей укладывает в кровать, целует в щеку и обещает вовремя разбудить. Хейл кладет Дору рядом с ним и Стайлз блаженно стонет, пододвигаясь к малышке, целуя её приятно пахнущий чем-то необъяснимым носик, щечки, всю бы её зацеловал, как в первые дни жизни, но сил не хватает. Он придерживает дремлющую дочку одной рукой, погружаясь в сон.       Когда Джей будит его на учебу, Дерек все ещё у них, держит Дору на руках, почти на плече, легонько похлопывая её по спине, чтобы она срыгнула на прикрывающее его рубашку полотенце.       Дерек приходит к Доре.       Он помогает её кормить, одевать и пару раз даже мыть, пока Джей делает со Стайлзом практически тоже самое. Она ходит в его растянутых футболках и спортивках, с заколотыми в неаккуратный кулек на макушке волосами, а Дерек появляется строго в серой майке и Стайлз думает, что это его униформа для Доры, её слюней, соплей, какашек и рвоты - на что повезет. Ясна ведет крайне насыщенную и проблемную для её родителей жизнь, уж Стайлз то знает.       Но Дерек играет с ней, рассказывает сказки, читает вслух короткие стишки из детской книжки, держит её одной рукой подмышкой, будто перышко, подкидывает лежа на кровати или кружит под заливистый смех, собирает кубики и расчесывает её короткие волосы расческой. Дора смотрит на Хейла во все свои большие и светлые глаза-миндальки так же, как и на них с Джей.       В один из дней, глядя, как Джей и Дерек в четыре руки меняют подгузник кричащей на весь дом Доре, успокаивают её словами, Стайлз ощущает ужас, любовь, панику и желание, смотря на всех троих.       Дерек приходит к ним.       Сначала раз в неделю, помогает Джей с одеждой малышки и посудой, и со Стайлзом, совершенно потерянным в учебе и берущем Дору в руки так же, как она берет в рот пустышку - совсем ненадолго и строго по расписанию.       Первое время Стайлз удивляется, как Джей позволила Хейлу войти в их жизнь, да ещё и так хорошо ладит с ним. Она же помнит, как он звал Дерека ночами. Не то, чтобы он признавался ей в своих влюбленностях... Хорошо, про поклонение Лидии Джей знает, но Хейл. Эту подростковую тягу он не озвучивал.       Но в один из дней, когда он возвращается из академии, а Джей со спортивной сумкой в руках готовится уезжать на свою первую выездную смену в соседний штат... Дерек там, стоит на пороге их квартиры с Дорой на руках, кивает на распоряжения Джей, снимает с плеча Стайлза сумку и улыбается его дочери.       Черт... кажется Хейл не покидал их дом больше нескольких дней.       Дерек уезжает максимум на полдня и возвращается свежим, в новой одежде и выспавшимся. Берет Дору на руки и словно сам заступает на смену нежданной няни. Он улыбается малышке, кормит её смесью, купает, читает ей детские книжки, учит ползать, помогает пытаться вставать на ножки, играется, выпуская клыки и когти, готовит Стайлзу ужин. Прерывается на отъезд освежиться, и повторяет ту же последовательность. Когда Хейл ставит перед ним тарелку салата, держа Дору в «кенгуру» на груди, Стайлза озаряет и он в ужасе вскакивает.       – Кто смотрит за отцом?! – Стайлз указывает на Дерека обеими руками и тянется за телефоном. – Мы тут, значит, он ест холестерин, сплошные бургеры с жиром...       – Спокойно. – Дерек мягко забирает у него мобильный, отключая звонок. – Я подкупил Перриша, уговорил Меллису Маккол и буду работать на миссис Никельсон из пекарни разнорабочим, видимо, до скончания дней.       Стайлз оседает на стул, Дора в рюкзаке лепечет, выпуская слюни, что-то крякает и уже осознанно следит за ним.       – Ты подвязался работать у вдовы на неопределенный срок, только чтобы она не кормила отца вредными булочками?       Дерек пожимает плечами, словно это само собой разумеющееся.       – Её две дочери замужем и уехали, а мне не сложно. – Он задумывается, кажется, машинально доставая салфетку и почти не глядя вытирая малышке слюни. – Хотя в разговоре буквально значилось слово: "Вечно"...       Стайлз смотрит на них и не может остановить какое-то разрывающее его изнутри чувство, яркое и всеобъемлющее. Которое не должен озвучивать, находясь в отношениях с женщиной - матерью своего ребенка.       Джей возвращается через три дня и Хейл уезжает. Но уже через сутки Дора заходится плачем у неё на руках, сверкая желтыми волчьими глазками, впервые за всю её короткую жизнь.       – Что делать? Мне как-то помочь? – Стайлз нервно кружит рядом с ними, понятия не имея за что хвататься.       – Ты не поможешь, я уже позвонила Дереку.       – Зачем? Ты же сама оборотень?       – Да, но ей нужен Альфа.       Хейл стоит на пороге их квартиры меньше чем через полчаса и успокаивает малышку тихим ворчанием. Стайлз проводит вечер в компании трех периодически тихо рычащих, или пытающихся в случае Доры, оборотней и думает о том, что вот это его жизнь. В конце концов, он почти вырубается на кровати, когда выхватывает часть их разговора в полудреме.       – Умничка, Ясна. Видишь, у тебя получается. – Говорит Дерек без всякого сюсюканья.       – Ты не называешь её Дорой?       – Пока не могу.       – Понимаю. – отвечает Джей чуть погодя.       Утром Стайлз смотрит на сдвинувших его к краю кровати трех спящих оборотней и задается вопросом, насколько сдружились его потенциальная жена и его... Хейл. Он фотографирует их и отправляет фото Эрике. Та пишет про полиаморную семью и присылает фото Бойда и Айзека, уснувших в аэропорту, привалившись друг к другу. "Встречали меня)" - пишет она следом.       Стайлз откладывает телефон с чувством, что ничего не понимает и вытаскивает дочь из расслабленной хватки двух оборотней.       С Дорой не нужно ничего понимать, она просто любит его, а он любит её так сильно, что не знает, как это возможно.       Дерек приходит кстати.       Впервые за наверно всю жизнь, ещё и в момент, который бы иные люди назвали неудачным.       Дора сладко спит, Джей не торопится в следующую командировку, он сдал экзамен и отоспался и они впервые не говорят ни о маньяках, ни о монстрах, ни о подгузниках. По телевизору идут старые выпуски Друзей, ленивые поцелуи становятся активнее, но Джей осекает его, будто они встретились на вечеринке впервые, а не заделали ребенка и растят его.       Она убирает его руку из пижамных шортиков и Стайлз хмурится, не понимая.       – Ты же хочешь?       – Нет.       – Но…– Он демонстрирует свои влажные от выделений пальцы.       – Да. Просто я хочу не тебя. Давно.       – Что?       – Я люблю тебя. Очень. И хочу, по памяти. Но уже не думаю о тебе.       Стайлз открывает рот, оглядываясь на кроватку, сбитый с толку.       – Я люблю тебя как отца Доры. И да, мне хочется, но устроит ли тебя секс со мной, зная, что я буду думать не о тебе?       Стайлз хватает ртом воздух, опускает руки, отстраняясь, смотрит на совершенно прекрасную, растрепанную, желанную даже после озвученных слов Джей. Прямолинейную и честную, которую полюбил в частности за эти качества.       Открывший дверь Дерек, сразу вошедший в комнату, его спас.       – Я не вовремя, извините…       – Нет. – Сипло говорит Стайлз, глядя на ключи в руках Хейла.       У Дерека есть свои ключи от их дома. Чеееерт…       Стайлз убегает из собственной квартиры как есть, в пижаме и носках, прихватив только куртку, и сидит в баре напротив Эрики уже через час, изливая душу. Та слушает его, крутя зубочистку в бокале мартини, и указывает ей на него, стоит ему закончить.       – Знаешь, почему у нас такие крепкие отношения с Бойдом и Айзеком? Мы их обсуждаем.       – Вы?       Эрика пожимает плечами, улыбаясь.       – Я никогда не шутила про полиаморию. Просто не спешила разъяснять.       В конце вечера Бойд передает ему привет через переписку, а Айзек привозит кроссовки. Это вечер открытий, ведь пьяный мозг Стайлза спрашивает, хотя трезвая и очень маленькая его часть не хочет ничего знать:       – А как вы встречаетесь с Бойдом, если живете здесь?       – Секстимся, мастурбируем через зум, присылаем нютцы. – Эрика выглядит возбужденной одним тем, что говорит ему об этом и Стайлз хочет развидеть картинки того, что представил.       – Мы вернемся к нему, когда в город вернется Дерек. – сообщает Айзек с полной невозмутимостью уставшего после работы человека.       Они привозят Стайлза домой под утро, пьяного в хлам. Он заходит в квартиру, уже за дверью слыша плачь Доры. Джей и Дерек укачивают её, поочередно передавая друг другу на руки, и смотрят на Стайлза с таким осуждением, будто он вышел за сигаретами, а вернулся через 10 лет.       Оборотни не забирают у него боль от похмелья, пока они втроем сидят в очереди к врачу через пару часов и Стайлз не держит ревущую Дору на руках только благодаря перегару.