Try to get under my skin

      Чон Хосок появился внезапно — как солнышко из-за туч или как неожиданный ураган, который разрушил ваш дом.       Юнги и Намджун продолжали работать, но и про самообразование не забывали. Их дом был заполнен книгами благодаря Чонгуку. Денег на такую роскошь не было, и младший просто написал объявление и приклеил его на рынке без особой надежды на успех. Все трое очень удивились, когда под мятой бумажкой с простым текстом «Примем книги в хорошие руки! Денег нет, хотим учиться! Спасибо! :)» люди начали приносить и складывать прочитанные или ненужные книги.       Намджун подряжался на самую тяжёлую подработку. Он считал, что раз он самый сильный, то силу эту нужно использовать: часто ходил к стоянке товарняков и за приемлемую плату брался разгружать вагоны, помогал работягам. Сложнее всего было с солью. Соль проникала через содранную кожу, жгла, долго не давала ранам заживать. Но он упорно грузил эти чёртовы мешки, сдирая ладони. Эта блядская соль въедалась, обволакивала зудящим коконом всё тело, и Намджун позже тёр себя жёсткой мочалкой, сжимая зубы, а вода окрашивалась в розовый цвет, убегая в слив. В плохие дни ему до сих пор снятся эти мешки, покрытые белесой пудрой.       В один из таких дней он встретился с Юнги и дождался Чонгука, который пришёл на рынок за продуктами, — они направлялись домой и по дороге решали, стоит ли потратить немного денег на мороженое, когда к ним подошёл улыбчивый щеголеватый парень. Все в их районе знают, кто такой Чон Хосок, знают и стараются не сталкиваться с ним. На улицах говорят, что его дядька-бандит отдал племяннику эту территорию, чтоб тот учился семейному ремеслу. Хосок и учится — учится находить нужных людей, управлять людьми, узнавать человеческие слабости, потакать им и получать выгоду.       Дядя не вмешивается в дела Чона, но все знают, что Чон Джихван всегда рядом незримой тенью, которая охраняет парня, все знают, что Чон Хосок неприкасаемый. Хоби далеко смотрит, уже сейчас окружает себя надёжными людьми, которых набирает среди беспризорников, даёт им возможность заработать, подсаживает на чувство безопасности и сытости. Он давно заприметил эту троицу.       У Хосока много тихих и незаметных мышек, которые наблюдают, вынюхивают и торопятся рассказать, поделиться увиденным, за что и получают свой кусочек сыра.       Чон наблюдал за Юнги и Намджуном несколько месяцев, ничего интересного и необычного не замечал и не планировал брать их к себе. Обыкновенные, непримечательные и серые пацаны, которые просто пытаются выжить. Всё изменил Чонгук. Нельзя сказать, что Хоби так уж впечатлило вмешательство и спасение мелкого от тех уродов. Впечатлило его то, что парни забрали Чонгука к себе и взяли под свою опеку. Ну надо же, сами нищие, без всяких перспектив, живут в каком-то сарае, а пацана приютили, заботятся. А ведь они ровесники с Хосоком, это удивляло больше всего, ведь сам он считал, что благотворительность вредна, а благотворительность в ущерб себе — вообще несусветная глупость.       Для Хосока Чонгук стал лакмусовой бумажкой, которая проявила и выделила в парнях такие редкие в самых низах качества как достоинство, щедрость и человечность. Вот тогда Чон и решил, что заберёт их себе, и не важно, как сильно они будут сопротивляться. Хосок умеет получать желаемое — семейная черта характера.       Он перехватил троицу, когда те возвращались домой, остановился напротив, улыбнулся широко, мол, смотрите, я не опасен, мы подружимся. Но Чон Хосок опасен, это все знают, и Намджун неосознанно заслонил Юнги и Чонгука собой и упрямо выпятил подбородок. — Приветики, Намджун, Юнги и Чонгук. Рад с вами познакомиться.       Дружелюбие на максимум, уровень обаяния Хосока зашкаливает, но он с каким-то удовлетворением отмечает, что на парней это не действует. — Мы знаем, кто ты. Нас не радует, что ты знаешь нас. Чем обязаны? — Намджун напряжён, насторожен, смотрит внимательно. — О, я надеюсь это исправить. У меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.       Слова Чона звучат как состоявшийся факт — у них нет возможности отказаться, он уже всё решил. — Мы можем просто разойтись и сделать вид, что никогда не встречались? — Юнги более дипломатичен, он пытается понять уровень интереса Хосока. — Нет, мои будущие лучшие друзья, не можем, — Хосок смеётся открыто, не насмехается, именно смеётся — радостно и счастливо, словно и правда друзей встретил.       Чонгук не ждёт чего-то плохого: этот ребёнок любопытен и с интересом слушает словесное фехтование. Старшие часто умиляются такой наивности пятнадцатилетнего пацана. Конечно, он насторожен, но ему очень интересно, что понадобилось Чон Хосоку от его хёнов. Он выглядывает из-за плеча Намджуна и открыто рассматривает Хосока, а тот ловит его взгляд и улыбается добро и даже тепло, но Чонгук всё-таки не верит этой улыбке. Они разные даже визуально: одежда Хосока новая, стильная, ему идут эти шорты и рубаха с весёлыми яркими принтами. А их маленькая компания одевается в секонд-хенде, и их это устраивает. — Сегодня в восемь приходите в кафе тётушки Хан, поговорим, покушаем, я буду ждать. Пока-пока.       И опять — он знает, что они придут. Он просто разворачивается, помахав на прощание рукой, и, не дожидаясь ответа, уходит.       Всю дорогу до дома они молчат — мысли тяжёлые, каждый думает о том, что могло понадобиться негласному хозяину района от троих никому не известных парней. Чон Джихван, дядя Хосока, отдал ушлому племяннику этот крошечный кусочек своей территории, пусть развлекается, набирается опыта, но зачем ему Намджун, Юнги и Чонгук? Придётся идти на эту встречу. Намджун окидывает взглядом их обжитую коробку, которая стала уютной, думает о том, что если что-то пойдёт не так — им нужно будет уходить. Он злится. Чёртов Чон Хосок, какое право он имеет вмешиваться в их жизнь… Он понимает, что это право сильного перед слабым. Намджун устал быть слабым.       Не сговариваясь, они надевают свою лучшую одежду: в их случае лучшая — чистая и без дырок. Чонгук возится у своих полок, достаёт одну футболку, прикладывает к телу, отбрасывает и ищет другую, но его одёргивает Юнги: — Малой, ты не идёшь. — Я иду! — Чонгук возмущён. Он же подрос за полтора года, больше не ребёнок, ему почти шестнадцать. — Не идёшь, — подтверждает Намджун. — Если что-то пойдёт не так, мы должны быстро уйти или драться, мы не знаем, чего он от нас хочет. Мы будем отвлекаться на тебя. Чонгуки, пожалуйста, останься и на всякий случай собери наши вещи. Давай будем готовы ко всему.       Чонгуку хочется спорить и доказывать своё право быть там с ними, но он спотыкается о напряжённый взгляд Намджуна и сдувается. Юнги, проходя мимо, привычно треплет его по волосам, успокаивает. — Хорошо. Но я пойду за вами, если вы не вернётесь к ночи. — Только уроки сделай, — Намджун выдыхает, улыбается и щёлкает младшего по носу. Тот фыркает, но послушно достаёт учебники.       Старшие переглядываются, осматривают свой дом и уходят. Знать бы ещё, что их ждёт, но они не намерены прятаться.

***

      Кафе тётушки Хан — никакое не кафе, на самом деле. Это просто вместительная палатка, таких полно на улицах города. Хосок уже ждёт, сидит, довольный, как и всегда, катает орешек по пластиковому столу. Посетителей нет, только Чон, пара его парней в углу и сама тётушка хлопочет у плит, на которых жарится и варится простая, но сытная еда.       Намджун и Юнги проходят и сразу усаживаются напротив Чона, смотрят выжидающе, молчат. — Сначала еда, а потом дела!       Такой милый и приятный Чон Хосок ведёт себя так, словно пришёл отдохнуть, пообщаться с друзьями. — Даже не думайте отказываться, это глупо, — перебивает начавшего говорить Намджуна.       Конечно, Хоби заметил отсутствие Чонгука, но решил пока промолчать, да и младший ничего не решает в этой троице.       Тётушка сноровливо расставила на столе домашние угощения, которые парни не видели уже очень давно. Они безуспешно пытались показать, что не заинтересованы, но урчащие желудки выдавали их голод. Хосок понимающе улыбался. Он не скалился надменно, не тянул искусственную улыбку, просто улыбался и был рад накормить голодных — аж сам удивлён такой не свойственной ему добротой.       Утолив первый голод, Чон потянулся сыто, похлопал себя по животу и сидел, рассматривал Намджуна и Юнги, которые продолжали есть, ведь этот щёголь прав — глупо отказываться от еды. — Моё предложение очень простое. Ешьте, просто слушайте, потом ответите. Я дам вам работу. Да, не очень честную, но вы знаете, кто я. Гарантирую безопасность, проблем с копами не будет. Через полгода, если хорошо справитесь, сможете переехать из этого сарая в нормальную квартиру. Вы многое сможете себе позволить и начнёте жить, а не существовать. Больше не придётся убиваться на стройке, Намджун. Больше не придётся прислуживать за копейки, Юнги. Взамен я требую только верность и честность, и, на мой взгляд, это отличная сделка.       Хосок больше не выглядел раздолбаем и балагуром: перед ними сидел серьёзный молодой мужчина, который знает, чего хочет, и добивается этого. — Если мы откажемся? — Намджун не спешил, он должен понимать, во что они могут ввязаться. — Вам придётся уехать из моего района, — Чон спокоен, взгляд уверенный, смотрит прямо в глаза.       Намджун с Юнги переглядываются. У них какая-то телепатическая связь за эти годы развилась, и Хоби завидует такому пониманию между двумя людьми. — Хорошо, но ты не втягиваешь в это Чонгука. — Чонгу-у-уки-и. У вас красивый пацан, он мог бы хорошо заработать, я знаю людей, которым он бы понравился, — тянет Хосок и впивается своими лукавыми глазами в Намджуна, который вскакивает от этих слов, бледнеет, сжимает кулаки. — Только, блядь, подойди к нему. Я тебе хребет перебью, мне похеру, кто ты, я тебя поломаю, слышишь, мудила.       Хосок удовлетворённо кивает, встаёт, подходит к Намджуну, который тяжело дышит: желваки ходят от злости, и ни капли страха в глазах, а рядом с ним такой же злой Юнги, готовый отвечать ударом, если удар последует. Чон снова серьёзен, он переводит взгляд с одного на другого, подходит совсем близко, говорит так тихо, что приходится напрягать слух, чтобы услышать: — Спасибо. Я ожидал такую реакцию, надеялся на неё, ведь люди, стоит у них перед носом деньгами помахать, забывают резко о чести, я видел такое не раз. Рад, что не ошибся. Мне не нужны рядом подонки, у меня большие планы. Я не трону Чонгука и даже не планировал. Эта сделка двусторонняя: честность и верность, помните? Я дам вам то же самое, но вы потеряете это и намного больше, если нарушите слово.       Это слово, данное в уличной забегаловке, не нарушил ни разу никто из них.

***

      Насколько тихо, естественно и деликатно в жизнь Намджуна и Юнги вошёл Чонгук, настолько же громко, с улюлюканьем и оркестром в их жизнь ворвался Чон Хосок. Ворвался такой всегда весёлый, громкий и с неизменной улыбкой. Намджун однажды видел, как с такой же солнечной улыбкой Хосок сломал руку бывшему работнику, который присвоил деньги.       Они начали с самых низов, работали на улице, продавали низкого качества травку не очень привередливой публике. Как и обещал Хосок, проблем с копами никогда не возникало. Да, приходилось пачкать совесть, приходилось ломать конкурентам руки и ноги, приходилось наказывать провинившихся. Они искупят свои грехи, но как-нибудь потом: сейчас слишком много работы.       Они поднялись быстро, почти стремительно, за несколько месяцев стали правой и левой рукой Чона и теперь уже сами координировали работу дилеров. Однажды Намджун спросил, почему Хосок продаёт травку, а не что-то посильнее и намного дороже, — такая себе проверка, которые так любит устраивать сам Чон. Хоби дал тогда абсолютно удовлетворяющий Кима ответ: — Я продавец радости, а не смерти.       Хосок прекрасно знал, чего хочет, и с упорством ледокола двигался к своей цели. Целью было выйти из семейного бизнеса и зарабатывать легально. Дядя не препятствовал и продолжал оказывать любимому племяннику поддержку.       Хосок и сам не заметил, как его слова, так беспечно брошенные при первой встрече, стали пророческими. Они действительно подружились все, действительно стали лучшими, первыми и единственными друзьями. Благодаря этой дружбе у каждого из четырёх парней многие вещи в жизни произошли впервые.       Хосок впервые доверился кому-то вне семьи, впервые прочувствовал и втянулся в это тепло, которое возникает внутри, когда ты о ком-то заботишься, переживаешь и радуешься за успехи другого человека.       Чонгук, словно какое-то секретное оружие, созданное в тайных лабораториях, просто утопил старшего в своём обаянии, когда перестал стесняться. Этого мальчишку, которого уже и мальчишкой назвать нельзя, хотелось радовать и беречь, как младшего брата. Если бы у Хоби был младший брат, то он относился бы к нему именно так. Он очень быстро понял Намджуна и Юнги, которые старались баловать Куки, даже когда не имели лишних средств. Это Хосок начал называть Чонгука «Куки», а остальные подхватили.       Впервые за долгое время, с самой первой встречи, из глаз хёнов исчезли безнадёжность, неизмеримая усталость и тоска. Впервые их маленькая семья смотрела в будущее пусть с опаской, но уже без страха, и Чонгук был благодарен Хосоку за это. С Чонгуком Хосок впервые сделал кому-то подарок потому, что хотел, а не потому, что чего-то ждал взамен. Гук тогда впервые, через месяца три после знакомства, назвал его Хоби-хёном, и это так тронуло старшего, что на следующий день он притащил целый пакет с художественными принадлежностями. Намджун и Юнги тогда понимающе улыбались и радовались тому, что у младшего появился ещё один человек, который позаботится о нём, случись вдруг что.       С Хосоком Намджун и Юнги впервые познали все радости доступных и красивых тел. Конечно, они не были девственниками до встречи с Чоном, но неопытный и неловкий секс где-то в переулке с уже потасканными и побитыми жизню девушками вряд ли можно назвать таким громким словом как «опыт». Первый тройничок, первая груповушка, первые эксперименты с парнями — всё это пришло в их жизнь с появлением Чон Хосока. Смешно было то, что старшие, словно три коршуна, ограждали Чонгука от любого разврата.       Для Мина и Кима Хосок стал первым надежным человеком и первым общим другом. Они все осознали эту дружбу не сразу, но, наверное, приняли её окончательно, когда выпивший Хоби сидел на кухне их новой квартиры и размазывал сопли и пьяные слёзы по лицу из-за того, что его бросила девушка. Намджун тогда понял ещё и то, что Чон уязвим и одинок. Одинок, несмотря на всю свою семью и многочисленных знакомых, ведь он пришёл к ним с распахнутой душой и вывалил все свои переживания.       Чонгук тогда вернулся с дополнительных занятий ближе к вечеру и застал всех троих на кухне, пьяных и матерящих всех женщин мира. Из неразборчивой, но очень эмоциональной речи старших он понял, что это они так страдают, ведь Хоби-хёна бросили. Хосок заметил младшего, сфокусировал на нем зарёванные глаза-щёлочки и грустно выдал: — Куки, ты у нас красивый, тебе ни одна девка не откажет, а Суён сказала, что я на лошадь похож, — и снова разревелся, и даже Намджун всхлипнул, а Юнги потёр подозрительно блестевшие глаза.       Взглянув на алкогольный погром на кухне и пьяных вдрызг старших, Чонгук присел перед Хсоком на корточки, взял салфетку и сказал высморкаться, что Чон старший и сделал. Громко, очень громко. Юнги и Намджун обнимали друг друга и с умилением смотрели на младшего, а тот вытер хёну сопли, слёзы и строго постановил: — Она тупая овца, хён. Ты красивый. Ты красивый и внешне, и внутренне, хоть иногда и хочешь казаться мудаком. Она пожалеет, но ты её не принимай, найдёшь лучше.       Тут не выдержал Юнги, расчувствовался и полез к младшему обниматься, но зацепился ногой за ногу, упал на пол и уже снизу пьяно пробормотал: — Ты такой взрослый уже, мы так хорошо тебя воспитали… Но за матюки я тебе личико побью.       Смотря на всё это безобразие, Чонгук понял, что сегодня он за старшего. Он легко поднял маленького хёна на руки и отнёс того в единственную, но большую комнату с тремя футонами на полу, осторожно положил драгоценную ношу и заботливо укрыл уже спящего Юнги. Чонгук не уверен, что поднял бы Намджуна, так что просто обхватил его за плечи, поддерживая, провёл в комнату и устроил рядом с Мином. Сдвинув все три футона, он привёл сонного Хоби и так же уложил спать.       Ответственный младший навёл порядок на кухне: выкинул целый ящик пустых бутылок — хёны, похоже, бухали с середины дня, — помыл посуду и очистил от разлитого алкоголя все поверхности. Закончив уборку и переодевшись ко сну в пижаму с пончиками, он просто стоял в комнате, смотрел на спящих старших и думал о том, что впервые в жизни стал счастливым именно с этими людьми.       На следующий день похмельные хёны подарили младшему фотоаппарат, о котором он мечтал и на который начал собирать деньги. Сказали, что за хорошую учёбу, но Чонгук знает, что им было просто стыдно за пьянку, ведь они всегда стараются подавать ему хороший пример, а тут так накосячили. Знали бы старшие, что он уже давно перепробовал весь существующий алкоголь, — оттаскали бы за уши.

***

      Первую тату-машинку Юнги тоже подарил Хосок, и он же получил первую татуировку от Мина. Даже сейчас, по прошествии нескольких лет, Юнги просит Чона позволить ему удалить этот кошмар, но тот не соглашается — это же память.       Первые дырки Намджун тренировался делать, естественно, на Хосоке. Было больно, много крови и воплей, но в итоге выглядело красиво и Чон-старший ходил павлином, демонстрируя всем несколько гвоздиков в ушах. Чонгук часто шутит, говорит, что Хоби-хён у старших вместо учебного пособия, что не лишено смысла.       У этих четверых многое случилось впервые, когда они друг друга обрели. Разве что любви не случилось: никто из них никогда не задерживался дольше пары месяцев с одним партнером. Кроме Намджуна, но это другая история.       В отличии от «всеядных» Намджуна и Юнги и натурального натурала Хосока, Чонгук — абсолютный, стопроцентный гей. Он даже некоторое время был влюблён в Юнги и однажды, напившись в восемнадцать, поцеловал Мина. Юнги замер с вытаращенными глазами и боялся пошевелиться, а Чонгук отстранился и блеванул тому прямо на грудь. Он невозмутимо вытер рот рукавом, сказав «Фу, показалось, что я запал на тебя, но, хён, фу, это как-то противоестественно», похлопал ахеревшего хёна по плечу, рухнул на пол и уснул. Утром сгорал со стыда и просил прощения, но Юнги только смеялся и с тех пор при каждом удобном случае напоминал младшему эту эскападу.       Это Хосок подтолкнул друзей заняться изучением культуры татуировки, чтобы их увлечение вышло за грань просто хобби и стало чем-то большим и прибыльным. Юнги и Намджун всегда тянулись к любым знаниям, а их сокровище Чонгук так вообще талантлив во всём, всё у него получается, что заставляет старших гордиться. Курсы и мастер-классы по графике, классическому рисунку, современная живопись, строение человека для Намджуна, вязание крючком и спицами из любопытства для Юнги, основы фотографии для Чонгука — они учились всему и с удовольствием, теперь могли себе это позволить.       Их уверенность в себе пошатнули только кулинарные курсы, ведь все трое оказались неспособными сотворить хоть что-то съедобное, и если Чонгук и Намджун отнеслись к неудаче нормально, то уязвлённое самолюбие Юнги ещё долго трепыхалось в несогласии, и это периодически приводило к почти разгромленной кухне, массе испорченных продуктов и злому Мин Юнги.       Так продолжалось, пока Юнги не открыл для себя кулинарный ютуб. Не весь, а одну-единственную невероятно бесячую видеоблогершу. Щекастая аджумма с ником «Бабуля Кан» заставляла его нервно вздрагивать каждым своим «кастрюлечка», «протвенёчек», «лопаточка», «венчичек», и, как контрольный в голову, в конце каждого видео: «Какая вкуснятинка получилась, мои сладенькие, вы такие у меня умнички, пирожочки мои!». Юнги тогда хотел просто закрыть вкладку и смириться с вечной покупной едой, но сам не заметил, как начал понимать смысл и технику проводимых бабулей манипуляций. К тому же никто и никогда не называл Юнги сладеньким пирожочком, и он решил дать женщине шанс.       “Те курсы — говно», — думал Юнги, когда замешивал тесто.       “Это не я, блять, тупой. Это вы, дебилы, повара на помойке нашли», — смаковал Юнги мысль, когда смешивал начинку.       “Зря выкинутые деньги», — вздыхал и внимательно смотрел в монитор.       Почему-то у этой бабули всё было понятно, а ранее заёбистые и сложные манипуляции становились простыми и лёгкими. Юнги немного задел хэштэг #готовка_для_лузеров в описании канала, но он решил не зацикливаться на этом и признать, что такие вот объяснения для не особо одарённых очень даже легко воспринимаются, в отличии от путанных объяснений профессионального повара на тех курсах.       Благодаря бабуле Кан Юнги с удовольствием баловал друзей разнообразной, вкусной и иногда полезной едой.

***

      Они кочевали из салона в салон — пирсинг, татуировки, новый опыт работы — и были счастливы. Хосок пытался убедить эту упрямую троицу открыть свой и перестать работать на других, но друзья отказывались брать его деньги: они самостоятельно копили и шли к цели, как и Хоби, который давно свернул с криминальной дорожки и ступил на легальный путь.       Чон-старший искал себя и пробовал свои силы в торговле, недвижимости и даже открыл модельное агентство, но быстро остыл и продал бизнес. Неожиданно для всех, да и для него самого, его захватила музыка, и теперь Чон Хосок — успешный охотник за талантами. Он не создаёт артистов и не работает с ними, а, как и раньше, знает и сводит людей. Нужна новая песня? В группу требуется гитарист? Необходим автор со свежим видением? Хотите продать свой текст так, чтобы он стал хитом? Всё это и даже больше готов сделать для вас Чон Хосок.       За несколько лет Намджун, Юнги и Чонгук открыли несколько тату-салонов. Не сеть, нет: они открыли один, наработали клиентуру и репутацию лучших мастеров, заработали достаточно для переезда в район с более высоким статусом, находили место и переезжали. И таким способом они добрались до оживлённой и наполненной туристами и художниками всех мастей улицы и осели в купленном, а не арендуемом здании бывшей швейной фабрики.       Юнги и Намджуну по двадцать девять, Чонгуку двадцать шесть, и это их первый настоящий дом.

***

      Почему «Nepenthes»? Этот вопрос часто задают клиенты, но мастера только пожимают плечами и говорят что-то вроде «просто так, слово красивое», и на этом любопытство угасает. «Но эй, Гугл никто не отменял, но да ладно», — часто ворчит Чонгук, поражаясь такому безразличию.       Это Чонгук придумал, любитель всего эдакого, оригинального. Возвращался с пробежки и зацепился взглядом за странное растение в цветочном магазине, когда пробегал мимо. Обычный горшок, обычные широкие листья и подозрительные красные мешочки-кувшинчики вместо цветов. Чонгук видит — Чонгук хочет — Чонгук берёт.       Чон вернулся домой счастливым и довольным, с редким растением-хищником семейства Непентес с красивым названием «Кровавая Мэри». — Очаровательно, — сказал Юнги. — Странный цветок, но это определённо лучше, чем если бы ты обрюхатил кого-то. — добавил Намджун. — Он по членам.       Это правда и ни капельки не обидно, они смеются все вместе, дурашливо толкаются, пока чуть не выбивают горшок из рук младшего. — Не слушай этих придурков, девочка моя, ты самая лучшая. Давай найдём тебе самое удобное место.       Самым удобным местом оказался обеденный стол, и Мэри поселилась на нём со всем достоинством настоящего хищника. Ответственный Чонгук прочитал и выучил памятку по уходу за таким специфическим цветком, иногда даже доходил до абсурда в своей заботе. Он составил график полива, подкормки, внесения удобрений буквально по часам. Мэри должна была цвести и пахнуть, но она хирела, слабела и увядала.       Уже знакомый хозяин цветочного магазина был крайне удивлён, обнаружив взволнованного едва знакомого парня на своём пороге ещё до открытия. Он спокойно выслушал сбивчивые объяснения о том, что его, Чонгука, прелесть болеет и что-то с ней происходит не то, осмотрел растение и вынес вердикт: — Вы его просто перекармливаете. — Её. — Вы её перекармливаете. Во всех кувшинчиках остатки насекомых, непентовые в природе не получают такое большое количество корма — им это не нужно, и они сами регулируют интенсивность выделения завлекающего насекомых нектара. Посадите её на диету. — Я вас понял, спасибо. Всего доброго, мне нужно поскорее позаботиться о Мэри и прибить двух хёнов.       Что тут сказать, старшие увлеклись и соревновались в том, кто больше наловит насекомых для питомца младшего. Для чистоты эксперимента они не искали специально свои маленькие жертвы, но обязательно пытались поймать пролетающую мимо муху или ползущего жучка и немного перестарались. Юнги задобрил злого Чонгука неделей его любимых блюд, а Намджун подарил новый фильтр для фотоаппарата, и мир был восстановлен.

***

      В один из тёплых весенних вечеров старшие развлекали себя ленивым просмотром музыкального шоу, когда младший вернулся из пиццерии. Вот только заказанных пицц у него в руках не было. Чонгук улыбался, словно выиграл в лотерею, и на вытянутых руках демонстрировал старшим нечто маленькое, грязное и пищащее. — Куки? — Это кот, и он остаётся. Я дрался за него с детьми и победил.       Чонгук преувеличивает, конечно же, но не врёт уж совсем: он действительно отобрал несчастное животное у детей, которые неосторожно и немного грубо играли с крохотным брошенным котёнком. Да, пришлось отвесить пару лёгких подзатыльников, но никто не пострадал.       Чонгук не любит, когда кого-то бросают, всем нужен дом. — Ты когда-то хотел котёнка, — поворачивается Намджун к Юнги. — Но мы завели Чонгука, и теперь он заводит всё остальное, — меланхолично пожимает плечами тот.       Так у них появился кот по имени Кот.       Три взрослых мужчины всегда старались находить радость даже в самых маленьких и на первый взгляд незначительных вещах вроде простого комнатного растения, спасённого котёнка или вкусной еды. Они сами создали свою семью и приняли в неё Хосока. Все здоровы, банковские счета полнятся, у них первый собственный дом, и они счастливы.       Они хотят думать, что им этого достаточно, но жизнь, судьба или сука-карма начали подкидывать сюрпризы посерьёзнее, и что-то снова изменилось.

***

      Первое время после открытия все трое находились в постоянном раздражении из-за пристального и навязчивого внимания соседей. Мужчины смотрели ревностно и неодобрительно, девушки слетались разноцветными бабочками в салон и говорили, щебетали, строили глазки и надоедали глупыми вопросами и просьбами. Ещё бы, трое красивых, загадочных и главное одиноких мужчины просто не могли оставить никого равнодушным — нужно скорее брать, пока есть возможность.       Юнги молчал, равнодушно разворачивался и уходил на середине фразы, а собеседнику оставалось только хлопать глазами и разочарованно поджимать губы. Чонгук выбрал роль туповатого красавчика с лёгкой придурью, но, как всегда, перестарался, и вот уже люди сами шарахаются от его безумной широкой улыбки. Хосок смеялся до слёз, когда впервые увидел младшего в этом образе. Намджун, привыкший всегда брать большую ответственность, не мог так же легко игнорировать соседей: он был вежлив, учтив, немногословен, но холоден, как арктический ледник. Он шёл на контакт, но окатывал нежданных собеседников и собеседниц таким презрением и холодом, что те сами старались побыстрее закончить некомфортный разговор.       Очерёдность действий отработана уже не единожды, и сразу же после открытия они начали искать администратора. Никаких объявлений в сети, просто лист бумаги на двери — и всё. Им нужен был кто-то местный, кто-то, кто мог бы оставаться допоздна, возникни такая необходимость. Да и заработать очки хороших парней, которые дают работу соседям, тоже было бы не лишним. Хотя это совсем не тот случай — хорошими парнями их тут уже не считают.

***

      Первыми претендентами, естественно, были местные бабочки, которые потянулись в салон с желанием разбавить такую притягательную мужскую компанию. Они даже не вникали в суть несложных обязанностей администратора, а кокетничали, строили глазки и мило румянились под взглядами трёх мастеров.       Найти сотрудника оказалось проблемой.       Юнги сидел за стойкой администратора, подпирал голову рукой и скучал. Он уже составил список покупок на вечер, полистал Инстаграм, поймал муху для Мэри и теперь просто лениво глазел на оживлённую улицу через широкие окна салона, когда вошёл новый посетитель. Даже не вошёл, а вплыл царственной походкой с кошачьей грацией. Шатен в узких чёрных джинсах и в футболке с широким вырезом, красивое лицо. Мин задержал взгляд на пухлых губах, которые изгибались в лёгкой лукавой улыбке, заглянул в хитрые глаза — хорош, и прекрасно знает об этом. Парень явно младше Юнги, довольный произведённым эффектом, так же не спеша подошёл к стойке и попытался небрежно облокотиться на неё, но дёрнулся от громкого звука и вышел из образа. Юнги хмыкнул — он давно услышал шаги, и громко хлопнувшая дверь его не застала врасплох, в отличии от визитера, который неуверенно обернулся на шум. Такую игру сломали, а он ведь так старался произвести впечатление. — Хён! Время обеда, давай жрать. Оу, привет, красотуля.       Чонгук маневрировал с уставленным едой подносом ловко, успевая поглядывать на симпатичного незнакомца. Он заметил, как скривился Юнги, и поспешил исправиться: зря он так, а вдруг клиент. Водрузив поднос на стойку, растянул губы в привычную улыбку и поклонился. — Простите, обознался. Вы по записи? — Я по объявлению, — голос незнакомца мягкий и мелодичный. — Пак Чимин, я заинтересован в вакансии. — Мы тоже заинтересованы.       Обаяние Чонгука на максимуме — о, да, он заинтересован. Он определённо заинтересован в очаровательном Пак Чимине, который, к слову, удостоил Чонгука вниманием всего на пару секунд и отвернулся к Мину. — Опыт есть? — шикнув на младшего, вклинился Юнги. — Не совсем, но я быстро учусь.       Чимин улыбается тепло, смотрит на Юнги уверенно, а тот отвечает равнодушно: — Вы нам не подходите. — Позвольте спросить: почему? — мягкость из взгляда исчезла, но Пак сохранял вежливое и немного удивлённое выражение лица. — У вас нет опыта работы. — В объявлении указано, что можно и без опыта. — Мы перепишем. Вы нам не подходите, — Мин взял с подноса тарелку, показав этим, что разговор окончен. — Приятного аппетита, — очень ласково, на грани издёвки сказал Чимин и, выйдя на улицу, добавил: — мудак.       Чонгук, о котором все забыли, тоскливо смотрел то на старшего, то на уходящего Пака. — Ты такое хамло, хён. И почему мы его, такого красивого, не взяли? Только не втирай мне про отсутствие опыта. — Ты вообще видел эту цацу? На нём дорогие брендовые шмотки и телефон последней модели. Зачем ему устраиваться к нам на работу администратором? Это же почти секретарша. Он доставил бы нам проблем, жопой чую.       И снова потянулись заинтересованные далеко не в работе претенденты на должность. На двери появилось новое объявление — побольше и поярче, чтоб сразу в глаза бросалось. Были отсеяны почти все, но среди этого хоровода искательниц таки нашлась серьёзная и ответственная Соён, которая хотела именно работать, а не устраивать личную жизнь.       Она неплохо справлялась: телефонные звонки и консультации, подгонка расписания, обеспечение салона всем необходимым — девушка работала уже две недели, и братья радовались. А потом она просто ушла. Объяснилась какой-то невнятной ерундой про смену планов, забрала зарплату и исчезла, напоследок окинув Намджуна неодобрительным взглядом. Странная какая-то.       На следующий день в салон пришёл Пак Чимин.       Намджун с Юнги тихо зверели и пытались разобраться со счетами, что было одной из обязанностей наёмного сотрудника, когда звякнул колокольчик, который Юнги обязательно выбросит, вот прям сегодня. Они склонились над заваленной бумагами тумбой, что стояла рядом со столом администратора. Бухгалтерия не входила в круг интересов никого из братьев, и эту задачу они всегда старались скинуть на этого самого администратора, которого у них сейчас нет. — Да что с этими блядскими цифрами не так? — простонал Юнги, сжимая переносицу.       Он раздражённо взъерошил волосы, повернулся к вошедшему — его удивление ничего не выдало, разве что бровь слегка дрогнула. Намджун отбросил исписанный лист на тумбу и тоже обратил своё внимание на визитера. Стильный, ухоженный, красивый. Белая рубашка поло, короткие, песочного цвета шорты, отличные бёдра — Намджун оценил, и это не осталось незамеченным. — Вы записаться или по записи? — Пак Чимин, я по объявлению, — а ведь на Намджуна не смотрит, смотрит на Юнги с каким-то непонятным Киму вызовом. — Вы так и не дописали в объявлении про обязательный опыт работы. — Он всё ещё требуется, вы нам … — Я закончил экспресс-курсы по секретарскому делу с отличным результатом всех тестов, я подхожу.       На мягких губах Чимина играла лёгкая самоуверенная улыбка. Он прогулялся по комнате, рассмотрел рисунки в рамках на стенах, заглянул в ворох бумаг на тумбе, словно в магазин пришёл. Чимин перебил Юнги, а тот промолчал, что очень удивило и заинтересовало Намджуна. Чонгук что-то такое рассказывал о том, что Юнги не принял на работу красавчика, и, судя по всему, это он и есть. Намджун отошёл от брата, устроился за стойкой и с любопытным удовольствием наблюдал, как Юнги пытается сдержать себя от грубости. — Где вы живёте?       Пак остановился напротив напряжённого мастера, тот скрестил татуированные руки на груди, смотрел хмуро, но с каким-то азартом. — В центре. — Мы предпочитаем нанимать местных. Налаживаем добрососедские отношения. Вы нам не подходите, — Юнги ухмыльнулся и пожал плечами. — Ладно, — Чимин не выглядит обескураженым, ожидая чего-то такого, он махнул рукой в сторону бумаг. — Цифры не сходятся потому, что это рекомендуемый платёж, основанный на внесённых ранее показаниях, а не фактическое значение использования ресурса.       Любопытный персонаж этот Пак Чимин, Намджун готов ему аплодировать за это изумление на лице Юнги, который так скуп на эмоции при посторонних. Несостоявшийся сотрудник пришёл в отличном настроении, а сейчас хмурится, закусывает губу, и это выглядит мило. Чимин прощается с Кимом кивком и, игнорируя Мина, просто уходит, а тот сверлит злым взглядом прямую спину, одёргивает сам себя и возвращается к счетам. — Мы его не нанимаем потому, что… а, собственно, почему? — Бесит. — Отличная причина. Ты уверен? — Намджун откровенно ухмыляется, его интригует такая неоднозначная реакция брата. — Тебе делать нехер? Давай искать фактическое, блять, значение какой-то там херни. — А я думаю, что ты его хочешь, — Намджун подходит и сжимает напряжённые плечи Юнги, массирует мышцы, а тот вяло отбивается и фыркает. — Да с чего ты взял? Обычный пижон. — Ты буквально облизывал его ноги глазами. Не спорь, я видел. И мы не спим с сотрудниками, вот ты и не берёшь его на работу. Не пойму только, почему ты его второй раз отпустил и не взял номер. — Он вернётся. Не знаю, чего он добивается, но он вернётся.

***

      Ожидание не затянулось надолго: любопытствующие отсеялись ещё в прошлый раз, и повторно на объявление пришли только парочка самых упёртых, но их быстро спровадили. Всего через неделю поисков салон обрёл нового администратора в лице вежливого и спокойного Убина. Он не устроился на постоянную работу, что было минусом: студент искал занятость только на каникулы, но зато был внимательным, тихим, ответственным и просто был, а вот это уже плюс. Ответственности Убина хватило на три недели, и история с Соён повторилась почти до абсурда — парень попросил расчёт, почти вырвал конверт с деньгами из рук Чонгука, зло хлопнул дверью и исчез.       Вечером Чонгук, Намджун и Юнги без особого аппетита ужинали после изматывающего рабочего дня. Не хотелось даже в клуб или бар, настроение отвратительное. Очень утомляет, когда приходится отвлекаться от работы, ведь колокольчик над дверью не устаёт предупреждать о посетителях, а в фойе пусто. Намджун успокаивался, наглаживая Кота, который лежал у него на коленях. Котёнок подрос, и теперь его можно трогать, не боясь при этом повредить крошечное тельце. Юнги просто таращился в пространство, весь в своих мыслях. Чонгук листает ленту Инстаграма, но вздыхает и откладывает телефон: — Я распечатал новое объявление. — Мог просто повесить старое, — без особого интереса реагирует Намджун. — Я добавил к требованиям стрессоустойчивость. — Поможет ли… не понимаю, чего им, блять, не хватает… — Юнги раздражённо отодвинул пустую тарелку. — Хён, надень завтра те узкие чёрные джинсы. — Зачем? — Так завтра твой придёт.       Чонгук улыбается так невинно, что сомнений в том, что это подъёб, просто не остаётся. Намджун начинает смеяться, но тут же прикрывает рот — не хочет будить Кота, гладит питомца между ушами и приговаривает «спи, спи». Юнги скрещивает на груди руки, едва сдерживает пробивающуюся улыбку, но не спорит — бесполезно, ведь и так ясно, что он прекрасно понял, о ком говорит младший. — Только номер возьми или давайте наймём его наконец, но тогда ты его не получишь, — вполголоса басит Намджун. — Мне просто интересно, чего он к нам таскается, вряд ли ему такая работа нужна. Может, от конкурентов? — У нас нет конкурентов, мы уникальны.       Чонгук самоуверен, и он имеет полное право на это. Они действительно уникальны.

***

      Прогноз Чонгука не сбылся, ведь Чимин не пришёл. Он не пришёл и на следующий день, и Юнги, возможно, немного разочарован. Новое объявление о найме, чуть ярче предыдущего, алело на двери четвёртый день, когда Пак всё же явился.       Братья разбирали доставленную ранее коробку с заказанными пигментами и не сразу обратили внимание на нового посетителя. Чимин прошёл мимо стойки к уже знакомой тумбе, на которой, спиной к нему, Намджун и Юнги расставляли бутылочки, Чонгук читал накладную. — Доброе утро.       Юнги резко поворачивается — Чимин отлично выглядит на первый взгляд, а вот если присмотреться, то можно заметить усталый вид и чуть поникшие плечи. Ему очень идёт эта белая кофта крупной вязки, вот только она ещё сильнее углубляет тени под глазами. Он плохо спит? Мин пока не уверен, что по этому поводу думает. Не по поводу внешнего вида Пака или его очевидной усталости, а по поводу того, что вообще заметил такие изменения. Он его видел-то всего два раза. — Красотуля Пак Чимин, а я уж думал, что ты не придёшь.       Чонгук очарователен, и Чимин с удивлением отмечает себе, что этот громкий парень улыбается ему радостно, а не наиграно, как в прошлый раз, словно он действительно рад встрече, и это интересный контраст по сравнению с хмурым мастером, который уже дважды не взял его на работу. Он даже не реагирует на «красотулю» — этому чернявому с милой улыбкой хочется улыбаться в ответ, как и второму, который кивает дружелюбно и тоже улыбается мягко, и на щеках проявляются симпатичные ямочки, которые сводят на нет весь его суровый образ. — Как я мог? Мне очень интересно, чем я не подойду вам в этот раз, — и смотрит дерзко на Юнги, а тот отвечает упрямым взглядом, щурится. — Ничего не изменилось, берём местных, вы нам… — А я переехал, живу в конце улицы, — Пак стоит, засунув руки в карманы, ждёт, чем закончится этот словесный пинг-понг.       Намджун думает, что, даже если парень врёт, стоит отдать должное его упорству. Его хочется нанять хотя бы ради того, чтоб узнать, почему он так рвётся сюда работать. Ну и Юнги побесить, конечно же, но это как приятный бонус. Чонгук достаёт из кармана упаковку орешков и, словно в кинотеатре, наслаждается зрелищем — он, наверное, впервые не понимает хёна. Мин оглядывает Чимина внимательным взглядом, что-то прикидывает в уме. — Берём сотрудников старше двадцати пяти лет.       Братья недоумённо смотрят на Юнги, а тот не даёт просочиться ни единой эмоции, кроме наигранной скуки и крошечного намёка на любопытство. — Да что с этим белобрысым не так? — Чимин фыркает и закатывает глаза. — Мин Юнги, белобрысого зовут Мин Юнги, — Чонгук не сдерживает смех, хохочет звонко и заразительно. Тычет пальцем в себя и Кима: — Чонгук, Намджун. — Ой, да похер, — Чимин сдаётся, с него хватит. — И он запал на тебя.       Чонгук ещё не закончил, теперь хохочет и Намджун, а Юнги возводит глаза к потолку, шепчет «да блять» и зло смотрит на младшего. Чимин раздражён и, конечно же, не воспринимает эти слова всерьёз, он трёт затылок и кланяется: — Спасибо за моё зря потраченное время. Намджун, Чонгук, увидимся, — снова уходит ни с чем, но на этом всё — к чёрту этого Мин Юнги.       Намджун и Чонгук разочарованно переглядываются, переводят взгляды на брата, а тот хмурится, сжимает губы в тонкую нить, наблюдает за уходящим Чимином сквозь стекло витрины, пока тот не скрывается из вида. — Довыёбывался? — Намджун приподнимает бровь, кладёт руку на плечо Юнги, — Мы снова остались без сотрудника, сегодня и завтра ты за стойкой. — Перестарался, но не бежать же за ним, — бурчит Юнги. Он и сам знает, что перегнул. — А я бы побежал на твоём месте, — ухмыляется Чонгук. — Но ты можешь тупить и дальше, хён. Всего-то, обыденность какая, понравился не только красивому, но ещё и умному парню. Но такие на каждом шагу валяются, ты молодец, гони его прочь.       Мин даже не может винить младшего за его сарказм. Чонгук прав, но за Чимином он всё равно не пойдёт. Ни к чему ему такие сложности, он любит всё простое, а с Паком просто не будет, это сразу понятно, но он всё же немного зол на себя.       Юнги не пришлось скучать за стойкой аж два дня, ведь на следующий день у них появился администратор. Чимин больше не приходил.