Try to get under my skin

      Сложно ли быть ветеринаром в семье, несколько поколений которой отдали себя медицине полностью и были лучшими врачами, лучшими специалистами своего дела? В современном целительстве не осталось вершин, не покорённых Кимами. Даже тропки нетрадиционной медицины были исхожены ими вдоль и поперёк. Одни Кимы исцеляют тела, другие Кимы делают тела красивее и совершеннее, а третьи — врачуют души.       На семейном портрете, который висел над камином в большой гостиной, было больше сорока человек, и это далеко не весь клан. На первый взгляд казалось, что отпечаток засвечен, полотно было почти полностью белым, но с фотографией всё в порядке, а дело в том, что все люди на картине в белых халатах. Все, кроме Сокджина — он в тёмно-синем костюме. Конечно же, есть ещё один семейный портрет, и там эту белизну разбавляют пёстрые, цветные пятна одежды многочисленных невесток, зятьёв, детей и внуков. И нет, Кимы не фотографируются каждый раз в халатах, просто предпочитают белый цвет в одежде для семейных торжеств. На этом фото Сокджин в тёмно-сером.       Когда Джин родился, его мама, одна из лучших кардиохирургов страны, с умилением сказала: «Какие у него умные глазки, он станет доктором», и Джин рос и принимал эту мысль как нечто незыблемое.       Он был очень спокойным ребёнком, который предпочитал книги энергичным детским играм. В их доме всегда было шумно. Счастливое детство, отличные отношения с семьёй. С очень большой семьёй. Очень большой и громкой семьёй. Сокджин не любит шум, суету и беспорядок, а в его семье иного и не бывает. Намного позже, уже в университете, это стремление к порядку и спокойствию и свело их с Ким Тэхёном, который стал для Джина самым близким другом и в недалёком будущем — деловым партнёром.       В шестнадцать лет Сокджин решил, что не хочет быть врачом, не хочет работать с людьми. Люди слишком громкие. Но что делать с талантом, который у него определённо был? В одиннадцать лет его настольной книгой был анатомический атлас, в двенадцать он знал название каждой косточки в теле человека.       Минимум раз в неделю вся семья собиралась за огромным столом: они делились историями из практики, жаловались, смеялись и грустили. Джин, конечно же, примерял на себя роль врача, хотя и не мог определиться с направлением, но очень уж ярко он представлял вереницу нескончаемых пациентов и их жалоб. Представлял и понимал, что не хочет этого.       Определиться с будущим помог несчастный случай — их слишком энергичная собака подвернула лапу. Джин уже знал основы диагностики несерьёзных повреждений, с лёгкостью провел осмотр и, как мог, зафиксировал конечность поддерживающей шиной. Какая разница, человек или животное — принцип один. Собака, которая просто ушиблась при беге, оказалась очень благодарным пациентом и перестала хромать уже на второй день. Джин снял повязку и отпустил счастливого пса, который бежал ровно и без каких-либо неудобств. Парень решил, что проделал отличную работу, и ему понравилось.       Больше всего ему пришёлся по вкусу сам процесс взаимодействия с пациентом. С очень молчаливым пациентом, который не утомлял его бессмысленными разговорами. Сокджин, как губка, впитывал все рассказы семьи о работе, все истории о людях, которые бегут к доктору после каждого чиха, и о тех, кто приходит слишком поздно. После случая с собакой он понял, чем хочет заниматься.       Он объявил о своём решении на одном из таких семейных обедов. Он настраивал себя месяц, репетировал перед зеркалом и записывал, чтобы не забыть, все аргументы в пользу своего выбора. Он приготовился к шквалу недовольства, злости и негодования и был готов отстаивать свою позицию. В самом начале обеда, когда многочисленные родственники были увлечены едой, он встал, откашлялся и просто сказал: — Я не буду врачом, я не хочу. Я буду ветеринаром. Спасибо за внимание.       Сел и продолжил наслаждаться жареной уткой. Через минуту комната наполнилась взволнованным гулом, в котором просто невозможно было разобрать голоса, которые замолкли мгновенно, стоило только услышать мягкий перезвон. Во главе стола, куда обратилось всё внимание трёх десятков Кимов, восседала хрупкая пожилая женщина и легонько стучала ложечкой по стакану. Она мягко улыбнулась и отложила ложку, когда завладела всем вниманием в комнате: — Прекратите базар, дорогие. Пусть мальчик хоть механиком станет, лишь бы был счастлив, — она ласково поманила Сокджина к себе и поцеловала его в щёку, когда парень подошёл.       И на этом разговор был исчерпан. Никто в семье Кимов не пойдёт против её матриарха — бабушки Джина Ким Боры. Инстинкт самосохранения.       Получив поддержку негласной главы семьи, Джин с присущей ему основательностью погрузился в медицину ветеринарную и был счастлив.       Сложно ли быть ветеринаром в семье врачей? Очень легко, если ты любимый внук великой Ким Боры — светила современной торакальной хирургии, автора тысяч научных статей и десятков прибыльных патентов, обладательницы сотен наград, в том числе и президентских за вклад в науку, действующего профессора СНУ и просто любящей бабушки.

***

      Сложно ли быть геем в огромной семье Кимов?       Быть геем в этой семье невероятно сложно. У многочисленных родственников есть ещё более многочисленные знакомые, а у этих знакомых обязательно есть: — Джин-а, племянник моего окулиста очень милый молодой человек, и он одинок, вам нужно сходить на свидание. — Сокджин, твоя тётя Сохи дала твой номер своему тренеру по фитнесу. Просто решил предупредить, ох уж эти женщины. — Милый, тебе стоит познакомиться с моим флористом, он прелестный парень.       И даже мама, которая никогда не вмешивалась ранее, нахваливала сыну нового заведующего детским отделением в своей больнице. И тут уже не спрячешься за бабушкой, ведь она и сама ненавязчиво несколько раз упоминала умненького и красивого преподавателя с её кафедры. Лучше бы Джин не признавался, но он любит честность.

***

      Нельзя сказать, что все попытки родственников свести его с кем-то Джин принимал в штыки. Он сходил на пару свиданий, которые вылились в пару непродолжительных, но приятных романов. У него не было долгих отношений, Сокджин очень ответственно относился к учёбе и не хотел отвлекаться. А после окончания университета, когда он начал работать, времени стало больше и на личную жизнь.       Джин умён, красив, целеустремлён, практичен и объективно воспринимает себя и свои достоинства, но не кичится ими. Бабушка говорит, что он слишком серьёзен и из-за этого кажется холодным, что не идёт такому молодому человеку, но Сокджин не считает это недостатком. Он сдержан и дисциплинирован, и это отличные качества характера, по мнению Джина.       Ким Сокджину двадцать семь лет, он открывает свою собственную клинику в партнёрстве с лучшим другом Ким Тэхёном, и его жизнь просто прекрасна — размерена, предсказуема и спокойна, как озеро в безветренный день. Его отношения, которые длятся вот уже год, также устраивают Джина полностью: Миндже — идеальный парень.       Кан Миндже тридцать — он зрелый, серьёзный, ответственный, внимательный и ненавязчивый партнёр. Миндже — архитектор, они познакомились на благотворительном вечере, Сокджин тогда сопровождал одну из кузин, которая и представила мужчин друг другу. Они быстро нашли общий язык и сразу же договорились о последующей встрече после того, как проговорили весь вечер, и вот уже целый год встречаются, и Джин никогда ещё не чувствовал себя настолько удовлетворённым, как в этих ровных, понятных и спокойных отношениях.       К слову, Тэхён, которого бабушка Бора уже давно приняла в ряды клана Кимов, согласен с Джином в том, что отношения нужно строить не на быстротечных эмоциях вроде страсти, а на разумном и объективном совпадении партнёров по многим параметрам, и Джин с Миндже, определённо, совпадают.       Сокджин не любит суету и спонтанность. Они видятся с Миндже четыре раза в неделю, о чём договариваются заранее, будь то ужин в ресторане, поход в галерею, парк или кино, а также секс — знакомый, выверенный месяцами сценарий, где партнёры отлично знают предпочтения друг друга и который устраивает обоих.       Не так давно Джин познакомил Миндже с семьёй: все были предельно вежливы и учтивы, а бабушка потом сказала, что этот пресный зануда внуку не подходит, — Сокджину нужен кто-то с огоньком, кто-то, из-за кого глаза будут сверкать и сердце рваться из груди. Джин ответил тогда, что бабушке в поэтессы надо было идти, а Миндже не такой, он не скучный, он обстоятелен и уравновешен, именно такой, как нужно Джину.       В последний месяц они виделись реже, чем хотелось, но теперь, когда клиника открыта, всё вернётся в норму.

***

      В некотором роде Ким Тэхёну тоже повезло со своей семьёй. Особенно с отцом, который ушёл, когда Киму было тринадцать. Тэхён понимал, почему он так поступил, он прекрасно видел, что отец задыхается в этом браке и просто измотан вечным контролем, которым душила его жена. К чести мужчины — он никогда не отказывался от сына, был доступен для него 24/7, и не потому, что так надо, а потому, что любил Тэхёна всем сердцем. Так же сильно, как и ненавидел его мать.       Отец боролся за опеку над сыном, но проиграл суд и Тэхён остался с матерью.       Он пытался быть хорошим сыном, пытался соответствовать и оправдывать все её ожидания: слушался, хорошо учился, стойко тянул всю невообразимую нагрузку в виде дополнительных занятий с репетиторами. Они были бессмысленны, эти занятия, ведь мать просто хотела загрузить как можно больше знаний в голову сына — от игры на пианино и до углублённого изучения ботаники. Он был послушным, покорным и податливым ребёнком, который боялся разочаровать родителя.       И только к восемнадцати годам начал понимать, что никогда не сможет стать лучшей версией себя, как того хочет мать. Он никогда не приблизится к совершенству, и, возможно, она сломала бы мальчишку полностью в попытках вылепить из Тэхёна идеального, на её взгляд, сына: скромного, сдержанного, обязательно успешного, ведь в него столько вложено, — постоянный повод для гордости мамы и зависти маминых подруг.       В семнадцать лет произошёл первый и последний нервный срыв. Об этом самом ярком в жизни Тэхёна всплеске эмоций напоминает лишь бледная ниточка шрама на левом запястье. Отец забрал тогда сына на неделю, а хотел бы — навсегда. Мать пригрозила заявлением, которое она обязательно напишет в полиции, если Тэхён не вернётся домой, и он вернулся.       Мать не была классическим тираном, просто она мастерски владела словами и была очень убедительна, когда рассказывала Тэхёну о том, как надо жить. На первый взгляд, она говорила правильные вещи. Образование — это очень важно. Оправдывать ожидания родителей — тоже очень важно. Быть достойным членом общества — даже не обсуждается, ведь Тэхён получил прекрасное воспитание. Её мелодичная и плавная речь лилась, как мёд, вот только очень горчила основа любого такого разговора, и это — соответствие и следование запросам общества во всём.       Ты не должен выделяться, но ты должен быть лучшим. Ты не должен порождать недостойным поведением разговоры о себе, но ты должен заставлять других восхищаться тобой. Ты должен сделать так, чтоб мама тобой гордилась, Тэхён-и.       Отец же просил только потерпеть до совершеннолетия, и тогда Тэхён сможет покинуть эту клетку. Ким младший и терпел, делал вид, что подчиняется и во всём следует наставлениям родительницы, а потом устроил первый в жизни бунт — вместо факультета бизнеса и управления он поступил на ветеринарный с блестящим результатом тестирования.       Мать падала в наигранные обмороки, а отец гордо улыбался и оплатил всё обучение.       Тэхён переехал в общежитие и там понял, что жизнь прекрасна. Жизнь невероятно прекрасна, когда не контролируют каждый твой вздох и не программируют каждый твой жест. Тут можно громко смеяться и улыбаться своей некрасивой широкой улыбкой, и никто не скажет, что это вульгарно и стоит немного подкорректировать лицо, ведь ты далёк от стандартов красоты, Тэхён-и. Мать часто это говорит, но ведь ради Тэхёна же — она просто хочет, чтоб сын был идеален.       Можно смеяться, улыбаться, общаться, знакомиться с разными людьми и заводить друзей. Можно, но Тэхён этого не хочет.       Он хочет наконец сойти с этих эмоциональных горок, на которых без остановки катается всю жизнь. Он хочет учиться, стать независимым и чтоб его оставили в покое.       В двадцать лет Тэхён понял, что его не привлекают девушки. Он понял бы это и раньше, но его приоритетами были учёба и дорога к независимости, а не личная жизнь. Он закрылся от всех, и это было легко, ведь друзьями он так и не обзавёлся и из близких у него был только отец. И сокурсников, и даже соседа по комнате нельзя было назвать приятелями — они просто сосуществовали. Тэхён — отдельно, все остальные — отдельно.       Ким впал в медленную и самоуничижительную апатию, варился в тяжёлых мыслях о том, что опять он не соответствует золотым стандартам, и вообще, по мнению общества, любить мужчин — мерзко.       Его прорвало на ужине с отцом, и, к счастью, они решили тогда остаться дома, а не идти в ресторан. Тэхён не плакал, он захлёбывался от нехватки воздуха и не мог сделать вдох, не мог удержать палочки в дрожащих руках и не мог смотреть отцу в глаза, но продолжал вываливать на того все свои переживания и был готов к тому, что от него откажутся, оттолкнут, прогонят.       Отец попросил дать ему пару дней, чем почти разбил сыну сердце. Мужчина тогда просто растерялся на самом деле. Он попросил немного времени не для того, чтобы решиться и выкинуть сына из своей жизни, как думал Тэхён, а для того, чтобы понять его.       Ким-старший закопался в литературу и форумы в поисках ответов на вопрос: как себя вести, если ваш сын гей? Он ориентировался на западную литературу, ведь их страна всё ещё достаточно консервативна в этих вопросах. Конечно же, он принял Тэхёна таким, какой он есть, но хотел понять, как сделать так, чтоб и сам Тэхён себя принял.       Отец научил Тэхёна не думать о том, что его ориентация какая-то неправильная. Он нормальный, пусть и отличается от общепринятых понятий нормы, но это с обществом что-то не так, а не с Тэхёном. Для того, чтоб успокоить отца, Тэхён говорил, что всё хорошо, он принимает себя, но гадкие мысли о своём несовершенстве во всём так и не отпускали.

***

      В каждом университете, на каждом факультете, в каждой группе есть человек, которого ненавидят. Чаще всего ненавидят за то, что такие люди всегда лучшие. У них самые лучшие оценки, преподаватели их неизменно ставят в пример, а ректор гордится их призовыми местами на олимпиадах, словно сам всему научил.       Если этот лучший в группе — какой-то скромный ботаник, который помогает всем, он всего лишь раздражает. Если это умный красавчик — его ненавидят тихо, но при этом громко восхищаются и пытаются стать друзьями. Но если это Ким Тэхён, который ни с кем не общается и игнорирует любые просьбы о помощи, — вот такого Тэхёна ненавидеть очень легко. Или старшего на один курс Ким Сокджина, который бесит своим красивым, но надменным и безразличным лицом, — такого ненавидеть просто в удовольствие.       Если бы Ким и Ким учились на одном курсе, то все с огромным любопытством наблюдали их борьбу, но не угадали бы победителя, ведь оба они были звёздами своего факультета с единственным отличием — Тэхён младше на год.       Тэхён учился, не отвлекаясь ни на какие раздражающие факторы в виде завистливых сокурсников и матери, которая всё ещё пыталась вернуть свой контроль, но Тэхён уже не маленький мальчик, который пытается угодить матери, — он взрослый мужчина, которому уже почти безразлично, но что-то не даёт полностью оборвать эти ядовитые отношения. Это его мать, и он просто принимает её такой, какая она есть. Принимает, но не пускает в свой мир дальше редких встреч и телефонных разговоров раз в неделю, которые наполнены навязчивыми вопросами о его жизни, в которую у неё нет допуска.       Чем старше становился сын, тем сильнее госпожа Ким пыталась внедриться в жизнь Тэхёна: она не жаловалась и не ругалась, она просто изматывала его мнимой заботой и навязчивыми проявлениями удушающей любви. Мать привозила в общежитие еду, покупала витамины и говорила-говорила-говорила, опутывая Тэхёна своими сетями. Она всё ещё остаётся прекрасным манипулятором, но Тэхён больше не ребёнок.       Когда ему стукнуло двадцать четыре, мать решила заняться личной жизнью сына и, использовав всё своё мастерство, уговорила его ходить на свидания с подходящими кандидатками. Тэхён говорил: «Конечно, мама, я схожу на свидание с этой девушкой». И он шёл на это свидание, а потом шёл в клуб, придирчиво выбирал партнёра и отдавался ему в кабинке туалета или в машине и был удовлетворён и спокоен. А через неделю снова шёл на свидание с очередной девушкой, присланной матерью. А после него — в клуб.       Если Ким начал учиться принимать себя благодаря любви отца, то противостоять матери его научил Сокджин.       Джина он встретил в клубе, в который пришёл после очередного устроенного мамой свидания. Конечно, они были поверхностно знакомы, ведь лучшие всегда знают лучших. Тэхён просто знал, что существует такой себе Ким Сокджин, которого ненавидят так же, как и его, но он был действительно удивлён, когда увидел всегда безэмоционального Кима в не очень трезвом состоянии и в отличном от постоянного образа виде.       Сокджин был в атласной бордовой рубашке, которая чувственно обтягивала широкие плечи, а расстёгнутые три пуговицы оголяли сильную шею и рельефные ключицы. Глаза были умело подведены, а губы соблазнительно блестели от тинта, и он улыбался. Сдержанно и лениво, но улыбался. Джин тогда заметил Тэхёна, подошёл, забросил ему руку на плечо, сказал «выпьем» и увёл за свой столик.       Они пили всю ночь, а на следующий день — и это удивило обоих — продолжили общаться. Удивило это и весь университет: надменный и самовлюблённый Сокджин и Тэхён с эмоциональным диапазоном расчёски — и вдруг друзья.

***

      Отец женился и был счастлив. И снова Тэхёну повезло — избранница отца была чудесной женщиной, наполненной любовью к миру, и она щедро делилась ею со всеми. Тэхён иногда думал: а что, если бы его матерью была эта всегда улыбчивая и ласковая женщина? Был бы он тогда более открытым? Был бы он тогда счастливым? Эти мысли он прогонял и просто радовался за счастье отца.       Однажды Сокджин потащил Тэхёна на семейный ужин, и Тэ чуть не подавился, когда одна из кузин прямо при всех спросила: — Джин-и, это твой парень?       Сокджин рассмеялся тогда высоким и странным смехом, и Тэхён ещё ни разу не слышал и не видел, чтоб Джин так заливисто хохотал. Он треснул закашлявшегося друга по спине и, отсмеявшись, спокойно сказал: — Нет, Миён, мы друзья, у меня пока нет парня.       В тот вечер они долго гуляли и разговаривали. Они часто разговаривали, но та беседа была слишком откровенной и честной, что позволило их дружбе ещё сильнее окрепнуть и стать постоянной величиной в жизни обоих. Джин рассказал весь свой путь принятия себя, и он был безобразно короток, этот путь. Когда он понял, что ему нравятся парни, просто подумал: «Ну, ладно, род продолжать не надо, а значит всё отлично.» Если бы семья не приняла его, то он всё равно не стал бы себя стыдиться, и Тэхён тоже не должен этого делать.

***

      Джин за несколько лет дружбы с Тэхёном научил его любить себя и не оглядываться на мнение большинства. Научил тому, что Тэ не в ответе за действия и поступки матери и он не должен был смиренным в этих отношениях, — кровное родство решает многое, но далеко не всё.       Джину это очень знакомо, ведь на семейном древе Кимов есть не только достойные и хорошие люди, на ветвях его также встречаются редкие и гнилые листочки в виде мошенников, воров, наркоманов, и даже есть один убийца. Семья огромна и знает свои корни до пятого колена. Семья Кимов словно сложная экосистема внутри ещё более сложной системы.       Джин благодаря дружбе с Тэхёном понял, что люди со стороны не обязательно должны вызывать только раздражение, и пусть он думал, что дружеские отношения с многочисленными родственниками — это всё, что нужно для развития всех социальных навыков, он спокойно принял своё заблуждение и открылся новым знакомствам. Правда, Тэхён так и остался его лучшим и единственным другом даже через несколько лет, но зато приятелей, с которыми приятно пропустить по стаканчику, стало больше.       После окончания университета Джин помог Тэхёну устроиться в ту же ветклинику, в которой трудился уже год, где они и проработали несколько лет перед тем, как открыть свою собственную.       Сокджину двадцать семь, Тэхёну двадцать шесть, и размеренное течение их жизни делает их невероятно счастливыми, ведь спокойствие, порядок и стабильность, к которым оба всегда стремились, наконец-то стали определением их жизненного распорядка.

***

      Пока Юнги готовил завтрак, Чонгук пошёл в кафе за кофе и по дороге переписывался с Чимином, который недавно устроился на работу в небольшую галерею, которая находилась неподалёку от салона. На работу Пака приняли, хоть его резюме и вызвало ожидаемое недоумение, но вопросов не последовало и Чимин был этому рад.       За неделю он так и не смог найти общий язык с коллегами и теперь думал увольняться, ведь ему были нужны люди, а не деньги. Он вообще мог бы купить эту галерею, но это не даст ему желаемого.       Чонгуку Чимин пока не рассказал всю свою историю, а тот не допытывался, уважал приватность нового приятеля и давал ему время решиться. Гук многое понял сам — по абсолютной готовности Пака провести вместе время в любой момент, по мелькающей иногда грусти в тёплых карих глазах, и его телефон никогда не звонил, когда они были вместе. Чонгука тревожила мысль о том, что Пак Чимин один. Не просто одинок или социально закрыт, а именно один в этой жизни, и Чонгук был намерен это исправить.       Сегодня Чимин таки уволился: он подумал о том, что это была очень глупая идея, — прятаться от одиночества среди незнакомых людей. Тем более сейчас у него есть Чонгук, который по каким-то непонятным причинам хочет с ним общаться, и Чимин очень дорожит этой хрупкой дружбой. Он очень хочет думать, что это именно дружба.       Они переписываются часто, бегают вместе уже неделю, и Гук постоянно зовёт его в гости, но Чимин пока не решается. Там Юнги. Юнги, которого хотелось бы увидеть. Юнги, на чью фотку он смотрит чаще, чем нужно. Очень хотелось бы увидеть, но точно не на его территории. Спасибо, Чимину хватило. Он до сих пор записан как «белобрысое хамло» — Чимин не стал менять то, как Чонгук сохранил контакт.       Чимин уволился без сожалений — это не его место оказалось, не его люди. Чонгук уже начал немного понимать, что именно ищет этот милый парень, и, заходя в кафе, печатал сообщение о том, что всё это херня и пусть красотуля не расстраивается, он найдёт место поинтереснее, в следующий раз обязательно повезёт. Поставив кучу смайликов, Гук отправил сообщение и налетел на человека, который из кафе выходил.       Повезло, что он успел увернуться в сторону и получилось избежать кофейной катастрофы. Высокий парень ловко отвёл руку с двумя стаканами напитков на подставке, которые нёс, и хмуро посмотрел на Чонгука: — Внимательнее смотрите по сторонам, — и, не дожидаясь ответа, просто пошёл дальше.       «Какой холодный тон и какой восхитительный голос», — думал Чонгук. Он пытался рассмотреть парня после столкновения и заметил отпечаток лапки, который был вышит на футболке. Логотип какой-то фирмы? Заметил случайно, ведь больше внимания уделил внешности незнакомца, и тот был полностью в его вкусе. Высокий, изящнее, чем Чон, аккуратная причёска, красивый контур губ, очаровательная родинка на кончике носа и безразличное, скучающее выражение лица. — В следующий раз обязательно! — крикнул вслед уходящему. — А я получу тогда улыбку?       Чонгуку на секунду показалось, что парень собирался обернуться, но тот только перехватил стаканы поудобнее и зашёл в двери ветклиники.       «Ну, здравствуй, дружочек», — тихо пропел себе под нос Гук и толкнул язык в щёку. Он почувствовал азарт и предвкушение — какие интересные у них, оказывается, соседи.       Телефон мелодично тренькнул — Чимин прислал картинку с котиком, и Чонгук нажимает на вызов. — Красотуля, я влюбился и собираюсь сегодня страдать, а это значит, что мы бухаем. Заодно и твоё увольнение обмоем.       Чимин смеётся и соглашается, с Чонгуком ему вообще очень легко смеяться.       Забрав свой заказ, Чонгук идёт домой и проходит немного дальше дверей салона — он думал уже развернуться, но решает заглянуть в большие окна ветклиники в надежде увидеть того незнакомца. В приёмной пусто, и Гук расстроился бы в другой раз, но он только улыбается, ведь здания ветклиники и салона жмутся друг к другу настолько тесно, что человек не протиснется между стенами. Он планирует чаще видеться с этими очень близкими соседями.

***

      Тэхён зашёл в пустую клинику — открываются они только через час, — прошёл в кабинет, отдал зевающему Джину его кофе, устроился на удобной софе и снял крышку со своего стакана капучино с добавлением трёх чашек эспрессо и с наслаждением сделал большой глоток. Кофе может исправить любое отвратительное утро. — Почему хмурый такой? — Джин сонно смотрел на Тэхёна, который хмурил брови и что-то рассматривал в своём пол-литровом стакане. — Пытаюсь проснуться. Соседа встретил. — Которого? Я издалека видел троих: блондина, смазливого и здорового, похожего на бандита. — Бандита не видел, наверное, это смазливый был, — хмыкнул Тэхён на такие сравнения. — Спасибо хоть сказал за корзинку? — Он меня чуть кофе не облил, да и откуда ему знать, что я отсюда, — Тэхён фыркнул. — Хочет, чтоб я ему улыбнулся, представляешь?       Они лениво перебрасываются фразами, ведут пустой разговор, настраиваются перед началом рабочего дня. — Так улыбнись, Тэхён, — Джин тихо смеётся, — у тебя очень красивая улыбка. — Да ну его, раздражает. Радостный такой, словно сейчас не раннее утро, а вообще праздник.       Зря они поторопились открыться, не набрав нужный персонал. Конечно же, они не ожидали очередь из посетителей с самого первого дня, но несколько постоянных клиентов перешли на обслуживание этой клиникой — последовали за любимыми и надёжными ветеринарами.       Они рассчитывали нанять пару медсестёр, которые были заинтересованы в переходе в их ветлечебницу с прошлого места работы, но их интерес был не таким уж и большим, как оказалось. Девушки побоялись потерять прибыльное место ради новой, никому не известной клиники, которая может и закрыться через несколько месяцев, не выдержав конкуренции. Кимы их не осуждают, они готовы работать хоть сутками, чтобы сделать свою авантюру прибыльной, и придётся постараться, чтоб собрать идеальную команду, но в успехе они уверены. — Тебя всё раздражает, — Джин потянулся, допил остывающий кофе и выкинул стаканчик в коробку от перчаток, что заменяла мусорку. — У нас сегодня старые клиенты в основном, осмотры и запланированные прививки. Посмотрим, может, кто из новых придёт. Вдвоём справимся.       В первый же день они пожалели о таком непродуманном и поспешном открытии. Кимы не учли, что новое заведение вызовет такой ажиотаж среди местного населения. Казалось, что каждый человек с этой улицы считал своим долгом прийти, поприветствовать новых соседей и привести с собой питомца, если таковые были. Одна предприимчивая девушка даже принесла маленький круглый аквариум с рыбкой, который чуть не забыла, ведь была заинтересована больше в симпатичных ветеринарах, чем в консультации, которую ей всё равно не могли дать, ведь рыбки — это совсем не их профиль.       С каждым новым таким посетителем, которого гнало сюда исключительно любопытство, Тэхён тихо зверел, а Джин становился приторно вежлив и язвителен. Объявив самим себе короткий день, они трусливо позакрывали жалюзи и молча сидели в кабинете, пытаясь переварить события первого рабочего дня, и содрогались от мысли, что завтра всё может повториться. — Джин? — Тэхён чувствовал себя так, словно целое поле перепахал. Он смотрел в пространство широко открытыми глазами и пытался успокоиться. — Это кошмар, Тэ, я знаю. Мы не всё продумали.       Джин выглядел не лучше, а ведь они любят свою работу, но, отработав едва ли полдня, почти валились с ног. Он вытащил из сумки пару протеиновых батончиков и кинул Тэхёну один. — Нам необходимы люди — и прямо сейчас. Я кого-нибудь убью, если меня опять попросят порекомендовать шампунь для хомяков. — Я уверен, что они все просто из любопытства пришли поглазеть. Они все друг друга знают, ты заметил? Это место как страна внутри страны, они успокоятся, им должно надоесть. — Я готов нанять наёмника, который никого не пустит, — хмыкнул Тэхён, открыл батончик и откусил почти половину. Он признавал, что совершили ошибку и ситуация вылилась в сегодняшний абсурд, он почти успокоил себя. — Знаешь, повешу-ка я объявление.       Тэхён распечатал и прикрепил объявление прямо на двери клиники. Конечно же, они понимали, что не найдут таким образом медсестёр, но для начала им нужен был хотя бы администратор.       На следующий день в ветклинику устраиваться на работу пришёл Пак Чимин.

***

      Чонгук рано закончил рабочий день, создав три прекрасных эскиза для татуировок, и Юнги набивал уже вторую. На сегодня Гук был свободен: он поднялся домой, поухаживал за Мэри, покормил Кота и поиграл с ним, сам поиграл в компьютерную стрелялку и ближе к вечеру начал собираться на встречу к Чимину, с которым договорился обмыть его увольнение.       Выйдя из салона, Чонгук решил заглянуть в окна соседей, но жалюзи были опущены и свет не горел. На дверях красовалось объявление о найме сотрудников, Гук хмыкнул — дежавю какое-то, — сорвал лист и спрятал его в карман.       Встретив Чимина по дороге, Чонгук его критически осмотрел и одобрительно кивнул — парень прекрасно выглядел весь в чёрном, а макияж добавлял глубину его глазам, делал взгляд более выразительным, томным, и Чонгук решил, что нельзя будет его одного оставлять, а то ещё уведут. Гук чувствовал себя телохранителем какой-то звезды, а Чимин расстроился и ругал себя за то, что так вырядился, когда увидел друга в его обычном виде — чёрных джинсах и простой футболке. Чонгук, как и всегда, когда Чимин начинал загоняться, просто рассмеялся и сказал, что нужно быть красивым всегда, когда хочется, и сегодня Чимин красивый очень.       Завтра рабочий день, нельзя было напиваться, так что после небольшого совещания выбор пал на уютный и небольшой бар, в котором было много свободных столиков. Пока Чонгук заказывал алкоголь и простые закуски, одна не очень трезвая компания решила повеселиться и отпускала пошлые комментарии в сторону Пака, который просто игнорировал их. — Какая секси дива! А телефончик не оставишь? — По ебалу сейчас оставлю, — со своей широкой, классической безумной улыбкой к столику вернулся Чонгук.       Чимин насмешливо фыркнул и прошипел «оставь, они бухие», ему не хотелось ни с кем ругаться. Гук этого не знал, но Чимин мог за себя постоять: он умел и драться, и решать такие ситуации не только кулаками, но сегодня ему не хотелось вступать в диалог с пьяными, да и нет смысла отрицать, что Чимину очень приятно, что кто-то за него заступается.       Конфликт не закончился бы, если бы это были не пьяные студенты, а кто-то постарше и позлее, но парни побоялись связываться с отморозком, каким посчитали Гука, и только кто-то один трусливо пробормотал «пидоры», но Чонгук услышал и добавил: — И выебу, — и прошептал только для Чимина: — Только хёнам не говори, что я матерился при всех.       И снова улыбнулся, а Чимин хрюкнул от смеха в сжатый кулак. Вот тогда студенты и решили, что стоит покинуть это больше не такое гостеприимное место, расплатились и ушли, ведь атмосфера как-то испортилась. Чонгуку и Чимину бармен принёс по пять шотов комплиментом от заведения, ведь эта хамоватая молодёжь уже порядком утомила всех.       План «выпить по паре бутылок пива и идти домой» был провален сразу же.

***

— И он даже не обернулся, — уже третий раз за вечер повторял Чонгук утреннюю историю о нечаянной встрече с соседом. — Как можно было не обернуться, я же красавчик. — Ты красавчик, а он, этот твой дружочек… ну что за милое название для ветклиники… этот твой дружочек грубиян, раз не обернулся, — с каждым своим словом Чимин тыкал пальцем Чонгуку в грудь, чтобы тот точно понял, что это именно он, Чонгук, красавчик, а не кто-то другой. — И белобрысый твой тоже грубиян. Не взял меня на работу, и я теперь безработный. — Я забыл, у меня есть план, я же нашёл тебе работу! У меня огромное множество планов, Минни, и все они гениальны. Давай выпьем за мои гениальные планы, — Чонгук попытался разлить соджу, которое они всё-таки заказали с пивом, но треть напитка пролил мимо и никто из них не обратил на это внимания — стол уже и так был загажен алкоголем и рассыпанными чипсами. — Твои планы такие же красавчики, как и ты, Чонгуки, я уверен в этом, — они чокнулись и выпили.       Оба в состоянии мыслить, вести связную беседу, но состояние это было за гранью лёгкого опьянения и завтра оба очень пожалеют об этом вечере, а сегодня у Чонгука был план. Он достал из кармана украденное объявление и с трепетом, словно отдаёт какое-то сокровище, протянул Чимину. Тот взял лист, попытался сфокусироваться на написанном и когда смог — издал радостный вопль, чем немного перепугал редких посетителей бара. — У меня будет работа! — У тебя будет работа! — вторил Чимину Чонгук не менее громко. — Нет, подожди. Работу надо сначала получить. — Вот пойдёшь завтра утром и получишь. Я украл объявление, о нём никто не знает, тебя возьмут.       Чонгук был очень уверен в своих словах, и эта уверенность передалась и Чимину: он покивал, сложил мятый лист и зачем-то засунул в вырез майки. — Ты будешь двойным агентом, Минни. Ты узнаешь всё про этого красавчика и расскажешь мне, — шептал Чонгук Чимину на ухо и, как какой-то заговорщик, оглядывался по сторонам. — Буду. Всё расскажу, — снова покивал Чимин и показал знак «ок».       Время близилось к часу ночи, и они не стали задерживаться, ведь завтра рабочий день у Чонгука, а Чимину только предстояло получить свою новую работу.

***

      В восемь утра Намджун и Юнги стояли в своей гостиной и смотрели на два тела, что валетом спали на диване. Чонгук обнимал ногу незнакомого парня, который прятал лицо в подушках и почему-то прижимал к себе кед. Оранжевый кед Юнги. — Они одеты, — Юнги не без удовольствия рассматривал чуть оголившееся плечо незнакомца. — Я благодарен за это, — пожал плечами Намджун и пошёл в кухонную зону включать кофеварку, а Юнги, ещё раз взглянув на спящих, развернулся и последовал за братом.       Через пять минут заорал будильник Чонгука: младший питал какую-то извращённую любовь к пробуждению под тяжёлую музыку, и в этот раз это сыграло с ним злую шутку. Чонгук резко сел и дёрнул Чимина за ногу — тот, не отпуская кед, лягнул ногой, столкнул Чонгука с дивана и упал сам, так как Гук всё ещё крепко сжимал его ступню. Оба лежали на полу, постанывали и держались за головы. Юнги и Намджун чокнулись чашками с кофе. — Думаешь, этот день настал? — Намджун явно получал удовольствие от страданий младшего, который пытался подняться и поднять Чимина. — Какой? — Тот, в котором Куки говорит нам что-то вроде «хёны, это Чимин и он будет жить с нами», — теперь Намджун получал удовольствие, смущая Пака. — Доброе утро, Чимин, рад тебя видеть.       А Чимин вспоминал, почему проснулся в этом доме, и память по чуть-чуть возвращалась, ведь они с Гуком хоть и напились, но не до амнезии. Он помнил, как они решили ночевать у Чонгука, ведь утром Чимину нужно было идти и добывать себе новую работу. О работе напоминал и бесформенный ком бумаги, противно царапающий кожу под майкой.       Они пришли почти в два часа ночи, и их встретил — Чимин это прекрасно помнил — рыжий кот, которого он поймал и с которым, как думал, проспал в обнимку всю ночь. А это оказался кед. Кот точно был, но в темноте он просто перепутал и спал с чужой обувью, которую осторожно отложил в сторону и сделал вид, что всё так и должно быть. — Доброе утро. Простите за вторжение, я сейчас уйду, — поддерживаемый Чонгуком, Чимин поклонился, но пошатнулся, когда его повело. — Семья, Чимина вы знаете, — младший вяло помахал хёнам, придержал пытающегося сбежать Чимина и сказал уже ему: — Минни, у нас нет времени. Мы должны получить эту работу. Ты должен получить, ну, ты понял. Душ, завтрак, работа. Таков план. Жди.       Чонгук усадил Чимина на диван и, пошатываясь, побрёл через большую комнату в сторону коридора, где и скрылся. А Чимин остался сидеть под насмешливым взглядом Намджуна и очень старался не смотреть на Юнги, который доставал и раскладывал продукты на разделочном столе.       Кто бы знал, как стыдно было Чимину находиться тут, да ещё и в таком виде: косметика однозначно размазалась, одежда мятая, вид опухший и сонный. Чимин боялся того момента, когда увидит себя в зеркале. И боялся смотреть на Юнги, который чем-то гремел на кухне, а когда осмелился взглянуть на блондина — наткнулся на его ехидный взгляд.       Чонгук вернулся с ворохом одежды, которую сгрузил Чимину, отвёл в свою ванную, сказал, что у него есть десять минут на душ, и скрылся за дверью.

***

      Пока Чимин приводил себя в чувства контрастным душем в комнатах Чонгука, а Чонгук занял душ Юнги и занимался тем же, на кухне Намджун переключил своё внимание на Юнги, который молча шинковал продукты и сгружал в кастрюлю с кипящей водой. — Рад его видеть, да? — С чего ты взял? — Юнги спокойно перемешивает суп и убавляет огонь. — С того, что ты делаешь им похмельный суп. Только не говори, что ради Куки, его ты как раз предпочитаешь оставлять мучиться с похмельем, когда он без нас пьёт, — Намджун не подкалывает, он смотрит на брата с нежностью.       Юнги пожимает плечами и ничего не говорит. Он разливает свежий кофе в четыре кружки, Намджун расставляет четыре набора посуды, палочек, стаканов с соком и убирает Кота, который нагло дремлет на столе. Когда посвежевшие младшие возвращаются из душа, на столе дымятся две тарелки с супом, а старшие накладывают себе омлет, овощи, кимчи, мясо. И это пахнет одурительно вкусно, но и Чонгук, и Чимин понимают, что их желудки этого сейчас просто не примут.       Чимин решил отпустить ситуацию — ну, проснулся в чужом доме, с кем не бывает; ну, опозорился перед Юнги, так тот к нему никогда хорошо и не относился, ничего нового. Зато сейчас он сидит на этой чужой кухне и ест восхитительный суп, который, как оказалось, приготовил этот самый Юнги. Это было самым большим утренним потрясением — хамоватый белобрысый очень вкусно готовит. В голове почти полностью прояснилось, и он чуть не давится, когда Намджун скучающим тоном спрашивает: — Как давно вы встречаетесь?       А вот Чонгук давится, кашляет и хохочет, Чимин стучит его по спине и тоже улыбается — он не может представить себя рядом с Гуком, они прекрасно ладят, но притяжения между ними нет. — Мы не встречаемся, — отвечает и смотрит на хмурого Юнги, который едва уловимо выдыхает от этих слов, и такая реакция Чимина интригует. — В первую встречу я, конечно, был очарован и не отказался бы его ляжки помять, — отсмеявшись, выдал Чонгук, и Чимина трогает такая откровенность, когда тот продолжает: — Но Минни намного больше, чем ляжки, и я очень рад, что мы дружим.       Чимин преувеличенно восторженно хватается за сердце и стирает несуществующую слезинку, и теперь все улыбаются, даже Юнги хмыкает и прячет улыбку за стаканом сока.       Завтрак проходит в очень лёгкой и уютной атмосфере, пока Чонгук не смотрит на часы и не начинает носиться по дому, ищет и находит расчёску, хватает Чимина и причёсывает его, как куклу, а тот не сопротивляется, ведь уже понял, что ничто не в силах отвлечь Чонгука от выполнения плана.       Когда за Чонгуком и Чимином хлопает дверь, у Намджуна остаётся ещё двадцать минут на то, чтобы посидеть в тишине на подоконнике, погладить Кота и покурить. Он не услышал бы Юнги, если бы не смотрел на него в тот момент. — Я рад, — голос Юнги тихий, словно он не хочет произносить этого вслух, но и промолчать не в силах. — Видеть его рад. — Не проебись в этот раз.       Юнги не отвечает и думает о том, что даже пытаться не будет, ведь Чимину нужен кто-то получше.