Try to get under my skin

      Чонгук и Чимин в спешке покинули жилую часть салона и притормозили только на первом этаже. Чонгук ещё раз осмотрел друга, поправил ему причёску, одёрнул футболку Юнги, которую ранее выдал Паку, сжал его плечи и заглянул в искрящиеся смехом глаза: — У тебя всё получится, но ты не обязан там оставаться, если тебе не понравится. — Чонгук, ты меня не в космос отправляешь, расслабься, — Чимину нравилась глупость этой ситуации, и ему было интересно посмотреть, что будет дальше. — Хотя для нашей улицы новые люди — лучше любого праздника и повод для свежих, пикантных сплетен. Вы тут давно, местным уже не так интересно перемывать вам косточки. — Мне кажется, я ещё немного пьян, — хихикнул Чон. — А что про нас говорят?       Конечно, Чонгук слышал некоторые сплетни и даже сам пустил пару слухов, но ему любопытно — вдруг придумали что-то новое. — Уверен, что ты знаешь, — Чимин не любитель обсудить кого-то за спиной, но, живя тут, обязательно слышишь то одно, то другое. — Говорят, что вы заманиваете наивных девушек и парней, устраиваете оргии, а потом они бесследно пропадают. — Какое наглое враньё, — Чонгук просто смеётся, он даже не возмущён, ведь слышал и более безумные истории о своей семье. — Я не делюсь, а вот хёны не против десерта на двоих — и многие возвращаются за добавкой. Не верь всему, что слышишь, Минни.       Чимин не хочет думать о сказанных Чонгуком словах. Не хочет думать о том, что Юнги не против разделить с кем-то партнёра. Чем-то ценным, кем-то ценным не делятся, и это неприятный звоночек для Чимина. Не то чтобы Чимин был как-то заинтересован в Юнги — он хам и наглец, — но слышать такое почему-то неприятно и надо бы разобраться, почему так. — Я не верю сплетням, — фыркнул Пак. — Пошёл я. — Встретимся в обед, расскажешь всё. Узнай мне имя высокого красивого брюнета, и я куплю тебе вкусненького. Файтин, Чимини! — Чонгук похлопал парня по спине и снова поправил ему причёску.       Чимин стукнул Гука кулаком в плечо и вышел из салона, который пока ещё закрыт, в отличие от ветклиники, жалюзи которой были подняты, а внутри просматривалась приёмная с тремя людьми посреди помещения.

***

      Кто-то снял объявление, и это немного озадачило Кимов, но, подумав, они пришли к выводу, что, возможно, это дети балуются. Надежда на спокойный рабочий день разбилась в первые пять минут, как только они открылись, когда в ветклинику вошёл средних лет мужчина в яркой розовой панамке. Он прижимал к груди небольшую картину и счастливо улыбнулся ветеринарам, словно увидел самых дорогих друзей. — Мне необходимы профессионалы вашего профиля, как хорошо, что вы тут, — мужчина отнял от груди картину и развернул её рисунком к опешевшим Кимам. — Правильно ли я написал работу мышц при движении тигра?       На холсте и правда был изображён тигр. Тигр из геометрических фигур. Тэхён и Сокджин синхронно посмотрели мужчине в лицо в поисках подтверждения того, что это шутка какая-то, но он был предельно серьёзен и ждал ответа. Тэхён попятился к двери кабинета, пробормотал «я далёк от искусства» и скрылся, оставив Джина одного разбираться с безумцем. Джин пытался подобрать правильные слова, чтобы попросить визитёра уйти, но его прервал незнакомый парень, который появился в клинике. Его глаза чуть расширились, когда он увидел шокированного ветеринара, он стремительно подошёл, кивнул Джину и обратил всё внимание на мужчину, что держал картину. — На ваш профессиональный взгляд, — продолжал странный посетитель, — заметно, что тигр готовится к прыжку? Расскажите, правильно ни я смог передать грацию этого царственного животного? — Господин Чхве, это ваш новый шедевр? Какие завораживающие цвета, восхитительно, — сообразительный парень взял мужчину под локоток и повёл к выходу, не переставая говорить. — Зачем вам рассказы, пусть даже и профессионалов, лучше самому всё увидеть. Господин Чхве, поспешите в городской зоопарк, там два тигра, рисуйте с натуры.       Проводив чудака, незнакомец вернулся и улыбнулся Джину, который пытался вернуть сосредоточенное и деловое выражение лица. — Это господин Чхве, местный художник, он безобиден, но зануден. — А вы по какому вопросу? — у парня не оказалось с собой питомца, и Джин был подозрителен. — Пак Чимин, вам администратор нужен, я на собеседование.       Чимин думал, что Чонгук был прав, ведь этот парень и правда симпатичный. Высокий красивый брюнет — всё, как и говорил Гук. — У нас украли объявление с двери, как вы узнали? — Оу, какое безобразие, — Чимин изо всех сил пытался сдерживаться и не смеяться: он прекрасно знает, кто украл эту бумажку, которая лежит у него в кармане. — Я вчера вечером увидел. Я закончил СНУ, факультет… — Вы приняты, — Сокджин даже не дослушал и перебил парня — да он молиться готов на этого Пак Чимина, который так легко избавил его от странного посетителя. — Продержитесь день, а вечером обсудим контракт, если не сбежите. — Это было быстро, — Чимин очень рад и не так уж сильно удивлён, ведь, судя по виду Сокджина, помощь тут очень нужна.       Джин схватил нового сотрудника за запястье, пока тот не передумал, и развернул к администраторской стойке, где стоял одинокий компьютер. Он усадил изумлённого Чимина за стол, придвинул к нему телефон и указал на себя, на монитор и неопределённо махнул рукой на дверь, за которой скрылся Тэхён. — Я Ким Сокджин, совладелец и врач этой клиники. Где-то там Ким Тэхён, потом познакомитесь, он второй врач и совладелец. Без записи никого к нам не пускай. Без животных не пускай. С рыбками не пускай, у нас нет аквариумистов. Расписание на рабочем столе, за полчаса до приёма нужно позвонить и подтвердить этот приём. Думаю, на месте разберёшься с остальным, и главное, чтобы местные перестали нас дёргать.       Дав наставления и не дожидаясь ответа, Джин отбыл готовиться к запланированному приёму и радовать Тэхёна новостью о новом работнике.

***

      Чимин наслаждался. Он быстро включился в работу и получал невероятное удовольствие, отвечая на звонки, встречая посетителей и выгоняя любопытных. Ему разрешили погладить одного котёнка и невероятно милого корги, которых привели на плановый осмотр, и Чимин был в восторге. Мечта, а не работа.       Он ревностно поддерживал порядок в клинике и никому не позволял беспокоить ветеринаров. Несколько раз в приёмную выглянул ещё один высокий и красивый брюнет, и Чимин понял, что это совладелец клиники — Ким Тэхён. Он тут же нашёл в телефоне контакт «Чон*лучший бро*Чонгук» — Чонгук сам себя так записал — и потребовал более детальное описание, но не получил его, ведь друг видел того парня всего пару секунд.       За пару часов до обеда Сокджин вышел за кофе и вернулся с тремя большими стаканами и корзинкой. Он выглядел немного недоумевающим, когда отдал один стакан Чимину и скрылся в кабинете, но Паку некогда было думать об этом, ведь, несмотря на то, что клиника только открылась, звонков поступало достаточно. К тому же Чимин хотел делать свою работу хорошо и не ленился изучать график и общую информацию о ветклинике.       Во время обеденного перерыва Сокджин попросил Чимина зайти в кабинет: появилось время обсудить рабочие вопросы и обговорить условия контракта. Пак отписался Чонгуку о том, что обед отменяется, и пошёл к новому начальству. Ветклиника явно оформлялась в одном строгом стиле, и кабинет не стал исключением: светло-оливковые стены, никаких украшений, практичный и удобный зелёный диван и пара кресел, два рабочих стола и простой кофейный столик. На столике стояла уже виденная Чимином корзинка; Сокджин и Тэхён, расположившись в креслах по обе стороны от стола, с подозрением смотрели на неё и молчали.       Молчание затянулось, на Чимина едва ли обратили внимание — Кимы поочерёдно пододвигались ближе, заглядывали внутрь корзины, но ничего не трогали.       Пак топтался у дверей, привставал на носочки, чтобы рассмотреть, что там такое: в корзине было пару свёрнутых листов, содержимое которых невозможно рассмотреть отсюда, и бумажный крафтовый пакет с пятнами непонятного происхождения. — Что-то не так? — Чимин первым нарушил странную тишину.       Сокджин вздохнул, взял пакет, развернул и удивлённо уставился в него — по небольшой комнате тут же распространился невероятно вкусный запах цитруса, корицы и свежей сдобы. — Мы не знаем, возможно, тут кексы… — Джин наклонил пакет, чтобы Тэхёну и Чимину было лучше видно. — Это от этих в татуировках. Может, они вообще с наркотиками.       Чимин не сдерживается и тихо смеётся, прикрывая рот рукой. Пару недель назад он бы и сам отнёсся подозрительно к дарам от мастеров тату-салона, но сейчас он знает их лучше. Он каждый день узнаёт Чонгука, и тот нравится Чимину всё больше и больше. Чонгук очаровывает своей простотой, океаном обаяния, заботой и тем, что он всегда слушает и слышит, что говорит Чимин.       За дурашливостью Гука Пак видит мужчину с огромным сердцем, который делится своим теплом и искренностью щедро и без каких-либо условий, и Чимин никогда ещё не встречал таких людей. В его жизни — в его прошлой жизни — любые отношения строились на выгоде и никогда — на искренности. Чимин сделает всё, чтобы не потерять эту дружбу.       Намджуна Чимин почти не знает: он встречал старшего брата Гука всего пару раз, а обстоятельства сегодняшней встречи были, откровенно говоря, смущающими. Зато Чимин видел, с каким теплом и любовью старшие смотрели на Чонгука, и это почему-то автоматически делает их в глазах Чимина хорошими людьми. Намджуна делает, а Юнги всё ещё бесит. Не сам Юнги бесит, а то, что Чимин почти каждый день хоть раз, но смотрит на его фото, которое уже несколько раз хотел удалить, но в последний момент просто блокировал телефон — и так до следующего раза. Да что такого в этом белобрысом, что так притягивает Чимина? Вот этот вопрос, ответ на который Пак никак не может найти, и бесит больше всего. — Уверен, что наркотиков там нет. Они неплохие парни. Я дружу с Чонгуком, а остальные два — его братья, — Чимин усаживается на диванчик, и теперь они втроём гипнотизируют то пакет с кексами в руках у Джина, то корзинку. — Тут послание, — Джин смотрит на небрежно написанные на пакете слова и читает вслух: — «Ваши кексы отвратительны, смените кондитера, вот какими должны быть кексы». — Позеры, — фыркает Тэхён пренебрежительно, но запускает руку в пакет, вытаскивает кекс и, решившись, кусает и стонет от удовольствия. — Но готовить умеют, кексы восхитительны, серьёзно.       Джин усмехается и делится выпечкой с Чимином, на которого смотрит немного удивлённо: этот приятный и милый парень дружит с одним из странных соседей, да что у них может быть общего? Сокджин решает присмотреться к Чимину на всякий случай.       Тэхён настроен благодушно, он с удовольствием поглощает выпечку и урчит от удовольствия в стакан с кофе. Чимин задумчиво пощипывает угощение и отправляет в рот маленькими кусочками, сосредоточенно жуёт и думает о том, что либо братья все умеют готовить, либо это Юнги, и этот контраст пугает. Чимин всё ещё не может состыковать у себя в голове талантливого повара и того хама, которого увидел впервые и встречал раз за разом, когда пытался получить работу в салоне.       Сокджин двигает корзинку к себе, достаёт несколько буклетов и хмурится. — Скидочный купон на татуировку и скидка на интимный пирсинг, серьёзно? Хотя молодцы, любая реклама полезна, — Джин крутит в руках купон с откровенными, хоть и схематическими эскизами. — Тут ещё и записка.       Мельком взглянув на неровно оторванный и изрисованный лист в клетку, он хмыкает и протягивает его Тэхёну. Записка была приклеена пластырями к пакету с кексами, но от тепла, наверное, отклеилась. — Это тебе, — Джин улыбается широко и поигрывает бровями.       Тэхён стряхивает с себя крошки и вытирает губы рукой: такую неаккуратность он позволяет себе только рядом с Сокджином, но почему-то присутствие нового работника не напрягает, и это радует, ведь не хотелось бы работать с человеком, который вызывает раздражение. Он берёт клочок бумаги, смотрит и недоумённо хмурит брови — на листе рисунки, надпись от руки «красивому, с родинкой на носу» и номер телефона. Тэхён знает, от кого записка, он уверен, что это тот наглый из кафе.       Тэхёну не льстит это внимание, и хоть оно не откровенно назойливое, но всё же совершенно неуместное. Он не планировал заводить какие-то «особенные» отношения в ближайшее время и тем более не планировал заводить такие отношения там, где он работает. Тэхён надеется, что с соседями они будут видеться максимально редко, желательно — никогда. Он пожимает плечами и небрежно засовывает записку в карман: он потом её выкинет, они так и не озаботились мусоркой, а упаковка от перчаток уже забита стаканчиками от кофе и другим мусором.       Чимину невероятно любопытно, кто и что мог написать Тэхёну, ведь, насколько он понял, ветеринары не знакомы с мастерами из тату-салона. Любопытно, но он не спросит, он в клинике всего несколько часов работает и не хочет показаться несерьёзным. — Ох, Чимин, прости, я забыл вас представить. — Сокджин откладывает на салфетку начатый кекс и кивает на коллегу. — Совладелец клиники и мой друг Ким Тэхён.       Тэхён с лёгкой улыбкой кивает — он благодарен этому нежданному сотруднику за то, что смог спокойно делать свою работу. — Тэ, это Пак Чимин, наш новый администратор, он отлично справляется, если учесть то, что нас никто не беспокоил сегодня. Чимин, я составил контракт о найме, прочтёшь и дашь свой ответ.       Сокджин отдает Чимину ранее приготовленный контракт, а Чимин готов подписать его сразу, ему очень понравилось тут работать, но он не хочет выглядеть нетерпеливым и обещает прочесть бумаги сегодня же.       Кексы не заменят полноценной еды, и новоиспечённые коллеги решают заказать обед в кафе — благо оно рядом, — но их прерывает громкий стук в дверь.       Сокджин, Тэхён и Чимин резко вскакивают и бегут в приёмную, они почти сталкиваются в дверном проёме, торопятся успеть, ведь это может быть что-то серьёзное. Кимы первыми влетают в комнату и замирают на месте, а Чимин врезается Сокджину в спину — он не понимает, почему они остановились. Чимин выглядывает из-за спин ветеринаров, мимоходом отмечает растерянное выражение лица Сокджина и сердитое — Тэхёна.       На улице у закрытой двери ветклиники стоит Чонгук. Чимин проталкивается между застывшими Кимами и идёт открывать дверь — Гук не звонил, но раз он пришёл, то это ведь может быть важно.       Как кажется Чимину, основываясь на их пока не очень долгом знакомстве, Чонгук немного похож на стихию своей непредсказуемостью и необратимостью. Чимин хотел только спросить, зачем Гук пришёл, но стоило щёлкнуть замком — и Чонгук, словно порыв ветра, проскользнул в клинику и стоит, улыбается, осматривается любопытно и постоянно возвращается взглядом к Сокджину и Тэхёну. Чимин вытолкал бы его, всё же не хотелось бы раздражать начальство в первый день, но его сбила с толку яркая розовая сумка с принцессами Диснея, которую Гук прижимал к себе двумя руками. — Привет, привет! — Чонгук и не надеялся на такую удачу — он беззастенчиво рассматривает парня, которого встретил у кафе, и ему очень нравится то, что он видит. — Минни, я принёс тебе обед, ты должен хорошо кушать. Тут вообще много, у хёна было вдохновение, пообедайте хорошо для продуктивной работы.       Чонгук вешает сумку Чимину на плечо, и тот наконец отмирает. — Спасибо, Гуки, — Чимин пытается строить страшные глаза, но Чонгук только посмеивается. Чимин тоже посмеялся бы, но он берёт себя в руки и поочерёдно указывает на Кимов. — Это Ким Сокджин и Ким Тэхён, владельцы клиники. Спасибо, что зашёл, давай позже созвонимся.       Пак пытался оттеснить Чона к двери, но это очень сложно из-за разницы в габаритах. Он надеется, что Чонгук удовлетворил своё любопытство и готов уходить. Надеется, но прекрасно понимает, что Гук ещё не закончил. — Чон Чонгук, я ваш сосед, и я уверен, что мы будем часто видеться. Слушайте, тут ужасно. Вы бы добавили красок, а то ощущение стерильности слишком уж давит. Минни, обязательно покушайте. Пока, соседи!       Слова Чонгука почему-то звучат как обещание, и это всех настораживает. Чимин изо всех сил пытался выглядеть так, словно ничего такого не произошло, словно каждый день его друг вламывается к нему на работу, облизывает взглядом начальство и это нормально.       Тэхёна смущает такое пристальное внимание: этот Чонгук нагло и демонстративно осмотрел его с ног до головы, подмигнул и удалился. Возмутиться бы и окатить привычным холодом, но Тэхён просто не успел, что немного злит.       Сокджину Чонгук понравился. Да, он громкий, беспардонный и наглый, но он принёс Чимину еду, чтоб тот не остался голодным из-за работы, и это очень милый жест. Видно, что Пак смущён таким поведением друга и сам не ожидал такого, и Джин решает дать соседям шанс. Он, конечно же, не будет навязываться, ему не хочется общаться с ними — новые знакомства такого плана не вписываются в его картину мира, — но Сокджин пересмотрит свою неприязнь к ним, ведь объективно она вызвана отклонением от нормы общества и общепринятыми стереотипами. Он сделал какие-то выводы только из-за внешнего вида соседей, и это неправильно.       Чонгук собой доволен — он определённо запомнится Тэхёну, он уверен в этом. А Тэхён раздражён, что, конечно, обычное его состояние, но такое вызывающее поведение Чонгука нервирует своей непредсказуемостью.

***

      «Особенное настроение» Юнги не отпускает его и на следующий день. Обычно алкоголя или секса действительно достаточно, чтоб разгрузиться, и если для секса настроение так и не появилось, то любимого рома Юнги влил в себя достаточно. Более чем достаточно для того, чтоб думать неповоротливые и душные мысли, ворочать их и перекатывать, рассматривать свою жизнь словно со стороны в поисках того крошечного воображаемого камушка, который случайно оказался в обуви, натирает и мешает идти. Юнги перетряхивает свои чувства и эмоции, своё ощущение себя, словно вытряхнуть пытается из ботинка этот чёртов камушек, но его там нет.       У Юнги есть три кита, на которых держится его мир, — Намджун, Чонгук и Хосок, — и его полностью устраивает его жизнь: братья всегда рядом, Хосок скоро возвращается из очередной командировки, работа салона налажена, и всё отлично. Всё просто прекрасно, нет никаких проблем, как не ищи — всё в абсолютной норме. Но поганое настроение не отпускает. Намджун, конечно же, заметил это и попытался выяснить причины, и забота его, его любовь — иногда грубая и прямолинейная, словно не терпит деликатности, — является основой мира Мин Юнги, возможно, с самого начала их знакомства.       Юнги ответил бы Намджуну, рассказал всё, если бы понимал тогда, что именно не даёт ему покоя, но он просто отделался заверениями в том, что всё в порядке. Намджун сделал вид, что поверил, но Юнги уверен, что брат просто так не отстанет и нужно постараться не давать ему повод для расспросов.       Он словно чётки перебирает все недавние события, и, кроме нервотрёпки с подбором работника и небольшими неудобствами с шумным ремонтом у соседей, есть только один дестабилизирующий фактор. Это чёртов Пак Чимин. Юнги почти может признаться себе в том, что он готов извиниться, он осознаёт, что был действительно неоправданно груб и повёл себя как мудак.       Обычно Юнги хорошо разбирается в людях, а тут то ли ошибся, то ли из упрямости так повёл себя, но факт остаётся фактом: обидел человека, и не понятно, чем при этом руководствовался. Было легко признать свою вину, Мин думал об этом, но намного сложнее разобраться с тем, почему он прогнал Чимина во второй и третий раз. Стоило напиться только ради того, чтоб удавка самоконтроля хоть немного ослабла и мысль сформировалась. Чонгук прав — Юнги действительно запал на Пак Чимина.       В жизни братьев много случайных людей, которые делятся удовольствием, своим телом, и такого рода отношения устраивают всех. А тут Чимин, который умеет привлекать к себе внимание, Юнги уверен, что этот парень прекрасно осознаёт свою красоту и умеет пользоваться ею, и, конечно же, Мин оценил и захотел посмотреть поближе.       Юнги захотелось прикоснуться — да что там прикоснуться, захотелось схватить, подмять, заставить смотреть на себя взглядом, полным желания. Это была бы прекрасная картина, Юнги уверен в этом. Хотелось взять, а после — отпустить, как и всех остальных рыбок. Но Юнги ничего не сделал.       Когда Чимин пришёл наниматься на работу в третий раз, Юнги видел, что с ним не всё в порядке. Он заметил и тени под глазами и вымученную улыбку, и то, как Чимин старался выглядеть невозмутимым и расслабленным. Как Юнги вообще рассмотрел это всё в человеке, которого даже не знает? И зачем думал об этом больше, чем нужно, но ничего не сделал? Ему ведь плевать на рыбок, его не волнуют усталость и проблемы одноразовых партнеров, его интересует лишь удовольствие. Только вот не получается думать про Чимина как про рыбку, и Юнги это озадачивает.       Но он всё равно попытался бы получить желаемое, это не было бы сложно, Юнги часто видел Пака на их улице. Он мог просто подойти, взять номер телефона, встретиться, провести вместе пару часов и разойтись. Вот только Юнги не уверен, что ограничился бы одной встречей, а сложности вроде отношений, пусть и непродолжительных, ему не нужны.       Намджун однажды попробовал: ничего хорошего из этого не вышло, и Юнги, Чонгук и Хосок ещё долго потом возвращали брата в норму. Юнги полностью устраивает его стиль жизни, и менять что-либо он не намерен. Да и не нужен Чимину кто-то вроде Юнги: кто-то настолько грубый, злобный, равнодушный и себе на уме. Юнги себя знает, знает, что быстро потеряет интерес и сделает Паку больно, но какой бы скотиной он не был — он не хочет снова обижать этого парня. Лучше уж сразу выбросить Чимина из своих мыслей и идти дальше.       И у него получалось — он реже вспоминал Чимина и сосредоточился на работе. А потом Чонгук привёл его домой и оказалось, что они друзья. Смотреть на Пака — такого сонного, немного растерянного и смущённого — оказалось очень приятно. Видеть его в своей одежде, которую выдал Чимину Чонгук, было странно, но почему-то очаровывало поначалу, а потом немного злило. Чимин не должен выглядеть настолько органично в чём-то, что принадлежит Юнги, но выглядел. Это немного усложняет задачу. То, что его брат дружит с парнем, который вызывает такие неоднозначные эмоции и вносит сумятицу в чувства, — проблема, но Юнги разберётся.       Чонгук — любимый, уникальный и несносный младший брат. Что взбрело ему в голову на этот раз, почему он опекает Чимина и вообще начал с ним общаться — неизвестно, и младший никогда не выдаст своих истинных мотивов, такой уж характер.       То, что младший именно опекает Чимина, стало понятно, когда он начал собирать Паку обед, на который тот не может пойти из-за работы. Чонгук хаотично паковал в любимый розовый ланчбокс всё, что было в холодильнике. Юнги не выдержал такого поведения в своих владениях, отобрал сумку и сам упаковал всё как нужно. Исключительно ради того, чтоб младший не разгромил его кухню, а не из-за желания накормить Чимина своей стряпнёй. Конечно, Юнги немного тщеславен, ведь гордится своими кулинарными навыками, и из-за тщеславия он и отправил соседям кексы своего приготовления чуть раньше.       Чонгук, знать бы его мысли, хитро щурился и наблюдал за тем, как старший аккуратно и точно пакует обед для Чимина, и младшему сдержаться бы, но это же Чонгук… — Мне так нравится, когда ты чувствуешь себя виноватым, хён.       Юнги оставил эту реплику без ответа и только хмыкнул. — Но ты не переживай, Чимин на тебя больше не злится.       Иногда молчание Юнги говорит больше, чем его слова, и Чонгук за многие годы, проведённые вместе, научился понимать старшего. Все идёт по плану, и Гук убедился в этом утром, когда увидел, какими глазами брат смотрит на Чимина.       Юнги умеет решать проблемы, а Чимин определённо является проблемой, но Юнги справится.

***

      Мама всегда говорила, что Хеджин очень красивая девочка и ей в жизни будет легко, ведь красивым людям нужно прилагать меньше усилий для достижения цели. В понимании мамы цель любой девушки — удачно выйти замуж. Хеджин очень быстро поняла, что этого мало, — мало быть просто красивой, глупо подчинять и строить свою жизнь вокруг создания семьи. Нужно быть ещё и умной, нужно найти себя за рамками комфортной дороги, одобренной обществом: учёба, брак, дети. К счастью, у Хеджин было ещё две сестры, которых такой путь устраивал, и на неё махнули рукой. Если хочет девушка для себя иного — семья поддержит.       В каждой семье есть странный родственник не от мира сего, так почему бы Хеджин не занять это место, чуть подвинув с пьедестала тётушку с её десятью корги? Сказано — сделано. И нет, девушка не пустилась во все тяжкие, она просто перестала зависеть от чужого одобрения и чувствовала себя счастливой, когда не приходилось оглядываться.       У Хеджин есть суперсила: она не умеет выбирать партнёров, просто катастрофически не умеет. Отличная сила на самом деле. Понравился кто-то — беги, с этим человеком определённо что-то не так. Это очень экономит время и нервы, не нужно тратить долгие дни или даже месяцы на попытки узнать человека и, как естественный финиш, разочаровываться и страдать. Дрогнуло сердечко — беги. Можно сказать, что это её девиз по жизни.       Хеджин бежала от грубоватого и невероятно горячего Мингю из уютного и нарядно-зелёного Кёнджу; бежала от навязчивого Учхоля и вечной сырости Кунсана; Санхён бежал за ней из Кванджу. Санхён был безумцем самым настоящим — ревнивым, капризным, с резкими перепадами настроения, и неудивительно, что Хеджин почти влюбилась, даже свою суперсилу проигнорировала, но вовремя одумалась.       В противовес неудачам на личном фронте — с друзьями ей всегда везло. В каждом покинутом городе у неё всегда оставалось несколько друзей-приятелей, связь с которыми не терялась и только крепла на расстоянии — характер у Хеджин лёгкий, и друг из неё прекрасный, людей к ней тянуло.       Где-то в дороге при очередном побеге Ан Хеджин получила кличку «Хваса», и ей настолько понравилось звучание, что это имя она продолжала использовать и при новых знакомствах. Далеко за полночь, в тускло освещённом тамбуре поезда, новый знакомый рассказывал историю и значение этого имени и очень поэтично сравнивал девушку с весенним ветром, а Хваса слушала только мягкий голос, словно колыбельную, но смысл не улавливала. Вагон покачивался, и в такт с ним покачивались многочисленные дреды с разноцветными бусинами, которые длинными пальцами лениво перебирал новый знакомец, и этот ритм гипнотизировал.       Утром в памяти осталось только само имя, и девушка помнила лишь то, что означает оно что-то прекрасное, и больше не ломала голову в попытках вспомнить.       Любая дорога рано или поздно заканчивается, и, устав бегать, Хваса решила обосноваться в Сеуле — яркий мегаполис, в котором легко скрыться в случае сердечной опасности, при этом не пересекая границы города, так что больше нет нужды переезжать. Достаточно, она устала от постоянной смены мест обитания, да и хватит бегать, нужно учиться жить и преодолевать трудности.       Сбережений хватило на полгода аренды крошечной квартирки в среднего достатка районе, а поиски работы неожиданно быстро увенчались успехом. Хвасу всегда привлекало всё оригинальное, нестандартное и интересное, и работа в тату-салоне подошла просто идеально.       На собеседовании она немного растерялась под любопытным и игривым взглядом одного из мастеров, но интерес мужчины пропал как по волшебству, когда её наняли.       Любопытные личности эти работодатели, Хеджин часто ловит на себе лукавый взгляд Чон Чонгука и пристальный и внимательный — Ким Намджуна. Мин Юнги ведёт себя так, словно её не существует, и вспоминает о новом сотруднике только когда нужно узнать что-то по работе. Хеджин нравится наблюдать за мастерами. Ей нравится находить новые грани в окружающих и пытаться понять, что ещё скрывается под образом, который человек демонстрирует обществу.       Через неделю наблюдений Хваса поняла, что мастера не пытаются казаться теми, кем не являются. Они именно такие, как ведут себя. Чон Чонгук — всегда довольный и радостный, Мин Юнги — не очень разговорчивый и бесстрастный, Ким Намджун — сосредоточенный и сдержанный. Доброжелательными они становятся при общении с постоянными клиентами, а с новыми — отстранённо вежливы.       Мастера меняются только когда разговаривают друг с другом: улыбаются тепло, смотрят ласково, всегда проявляют заботу и становятся по-семейному тактильны. В такие моменты, стоит стать нечаянным свидетелем чужой нежности, Хваса иногда зависает и просто любуется братьями, а потом ругает сама себя и ворчит, что не хватало ещё влюбиться в кого-то из них, но достаточно быстро приходит понимание, что её сердцу ничего не грозит, ведь мастера просто не в её вкусе. Юнги холоден, а Хеджин любит более теплых людей. Чонгук гей. Намджун… Тут сложнее, но она не переживает. Он красив, очень красив, но также он очень подавляющий и властный, а девушка таких не любит.       Со временем, недели через две, Хваса перестала замечать подозрительные и изучающие взгляды начальства. Атмосфера на работе изменилась на лёгкую и почти дружелюбную, и Хеджин решила, что прошла какой-то тест с неплохим результатом, раз её не уволили, и это радовало, ведь хотелось бы задержаться тут подольше.

***

      Намджун ненавидит, когда что-то происходит, а он не понимает что именно. С Юнги ситуация хоть немного ясна: он склонен к самокопанию и периодам, полным навязчивых мыслей, — он рисует тогда, готовит много, вяжет ужасной расцветки вещи, которые братья просто обожают. Это привычно, вот только сейчас Намджуна что-то настораживает, а брат не делится пока, но это временно, Намджун подождёт.       Больше беспокойства вызывает Чонгук — впрочем, как и всегда, он ведь младший, он полон неконтролируемой энергии, а его горячее сердце и буйная фантазия часто приводят к непредсказуемым поступкам. Ходит, улыбается чему-то, с Чимином подружился, и ещё не ясно, кто из них придумал отправить Пака работать к соседям и зачем. Подозрительно, но Намджун подождёт и посмотрит, как будут развиваться события и вокруг младшего.       Очень не хватает Хосока, Намджун скучает. Они все скучают друг за другом, сообщения Хоби становятся длиннее и эмоциональнее, как и всегда, когда очередная командировка длится дольше трёх дней, а эта поездка затянулась уже на два месяца. Скорее бы Чон вернулся, они вчетвером не любят терять друг друга из виду надолго.       Иногда Намджуну кажется, что нужно впускать в свою жизнь и других людей, а не отгораживаться, отдавая всё тепло только семье. Вот как получилось с Хоби, но кем-то ближе просто приятелей братья не обзавелись. Множество приятелей и знакомых с разными интересами, и, может, некоторых из них и можно было бы назвать друзьями. Глупо их сравнивать с Хосоком, ведь Хоби — семья. В любом случае их жизнь наполнена интересными людьми, самой лучшей в мире работой и удовольствиями — глупо жаловаться.       Но человеку свойственно желать большего, а люди энергичные и любопытные всегда находятся в поиске новых ощущений, эмоций или людей. Братья не ищут для себя людей, это с ними обычно ищут точки соприкосновения. Намджун, Юнги и Чонгук дают лишь то, что хотят дать, а берут всё, что могут, — комфортная и привычная жизненная философия. В жизни каждого из них достаточно тесноты и жара объятий незнакомцев, но недостаточно близости.       Близость — это ответственность. Ответственность за чувства другого человека, за его радость и в некотором смысле счастье. Близость — это уязвимость. Уязвимость — это слабость. Намджун помнит, он больше никогда не будет слабым, пусть прошлое остаётся в прошлом.       «Проблема всех брошенных детей — боязнь близости», — Намджун прочитал это в какой-то книге или на баннере с социальной рекламой, не важно на самом деле, ведь утверждение это не имеет ничего общего с его реальностью. Дело не в страхе, какая уж тут боязнь близости, и это ведь не только про отношения романтического толка, а вообще про взаимодействия с людьми, а братья постоянно взаимодействуют. У них знакомых сотни, у них огромный выбор во всём — от материальных благ и до партнёров на одну ночь или даже на несколько недель, если хочется постоянства. Страна чудес, вечный праздник…       Намджун знает, что и братья не ищут того единственного человека, ради которого меняешь всё. Им не попадались такие. Несмотря на всю легкомысленность, Чонгук никогда не был особо влюбчивым: он быстро переживал любые расставания и шёл дальше. Любые, всегда непродолжительные, отношения Юнги были больше похожи на друзей с привилегиями. Чонгук говорит, что в океане жизни слишком много притягательных и ярких рыбок, которые нужно попробовать. Юнги ничего не говорит — он просто хочет рисовать на своих живых холстах, под настроение вязать дурацкие вещи братьям, пробовать новые рецепты и поменьше суеты вокруг.       Намджун единственный, кто был с кем-то дольше четырёх месяцев, и, без преувеличения, это было отвратительно. Не сразу, конечно же, поначалу всё было прекрасно, но уже через пару месяцев он не нравился самому себе абсолютно. Намджун знает, что и братья были от него тогда не в восторге. Если бы они с Миной виделись чаще, чем пару раз в неделю поначалу, они расстались бы быстрее, а не через пять месяцев.       Хосок говорит, что Намджун просто не любит проигрывать, а в последних своих отношениях он явно проиграл. Намджун называет это временным помутнением сознания и новым опытом. Хосок добавляет, что для уязвлённого самолюбия Кима это действительно новый опыт. Мудак. Но скорее бы он уже приехал.

***

      Они познакомились зимой. Юнги почти силой заставил брата пойти на выставку картин корейских художников 80-х годов, и Намджун согласился от скуки. Идти пришлось одному — Юнги неожиданно заболел, а Чонгуку ближе уличное искусство.       Работы впечатляли. Намджун надолго задержался у завораживающих полотен Ким Хосока — этот художник великолепен и уникален в своей смелости, и Намджун действительно рад, что посетил выставку.       Современное искусство — дерьмо. Все эти приклеенные к стенам бананы и кучи мусора — не для Намджуна. При желании даже в упавшем и разбившемся яйце можно найти глубокий философский смысл и назвать это концепцией бренности бытия, но для Намджуна это всего лишь яйцо. Он боялся, что придётся смотреть и фотографировать для Юнги непонятную и бессмысленную мазню, но он ошибся и прекрасно провёл время. По крайней мере так было до встречи с ней, а после красота всех картин стёрлась и сменилась на её красоту.       Мина была сногсшибательно красива. Она казалась не просто ангелом — она выглядела как та, кому ангелы поклоняются. Намджун заметил её, когда собирался уходить, но в поле зрения попало чудо. Элегантное скромное платье, которое не могло скрыть её хрупкость и утончённость. Мечтательное выражение на прекрасном лице, изящные жесты и грациозная, плавная походка — она словно плыла, а всё окружающее её пространство расступалось, выделяя ее, как драгоценность.       Она сама подошла, первая заговорила — Намджун уже и не вспомнит о чём, помнит лишь своё удивление, когда Мина согласилась пойти с ним выпить кофе. Он был уверен, что она откажет — ну, куда такому обычному Намджуну до этой великолепной, какой-то неземной в своей красоте девушки, но она согласилась.       Она восхищалась нелепым, аляповатым шарфом Намджуна и называла его стиль самобытным и экстравагантным — она была в восторге. А Намджун был в восторге от неё.       Она была начитана, эрудирована, очень добра и внимательна. Позже Намджун поймёт, что Мина была ещё и очень умна — как успешная злодейка в книге или фильме.       Она знала, как поддержать интерес к себе, никогда не навязывалась, но очень тонко и незаметно приручала. Стоило насторожиться ещё в самый первый раз, когда убаюканная ласковым взглядом интуиция дремала и выдала лишь едва слышный звоночек где-то глубоко в подсознании. Стоило, но Намджун проигнорировал.       Дорогой ресторан, ведь других Мина не признавала, приглушенный свет, её нежный влюблённый взгляд и тихая просьба на грани извинения: — Джуни, опусти, пожалуйста, рукава… Люди так на тебя смотрят осуждающе, мне за тебя обидно очень.       Конечно же, Намджун рукава опустил и спрятал тату — он не откажет ей в такой мелочи, да и слишком он привык к её восхищённому взгляду. Он не обратил на это внимание, ведь она любила его тело, любила обводить острым проворным языком каждый завиток, каждую чернильную линию и всегда смотрела с желанием. Да, она любила его тело, но за закрытой дверью.       Каждый следующий звоночек был громче и навязчивее, но Намджун продолжал отмахиваться, ведь идеальных людей не бывает и вот эти вот крошечные, почти незаметные придирки и замечания делают нереальную, волшебную Мину чуть ближе к приземлённому Намджуну. Она всего лишь старается сделать его лучше. Он называл её «мой ангел», такой она и была: неземной, возвышенной, прекрасной и драгоценной.       За почти полгода этих отношений Намджун изменился кардинально. Поначалу, смотря на счастливого Кима, братья были рады за него, но со временем радость сменило опасение за брата. Это был уже немножечко не тот Намджун — этот новый Намджун одевался по последнему слову моды, следил за новинками в мире техники и начал читать толстые псевдоумные книги. Раньше ему было плевать на логотип трусов, плевать на модель телефона, и он был рад составить компанию Чонгуку за просмотром идиотского шоу, мог выпить с Юнги только потому, что настроение странное, или сорваться с Хосоком ночью на пляж, чтобы орать пошлые песни.       С братьями Мина была всегда предельно мила, но и Юнги и Чонгук не чувствовали даже намёк на симпатию к девушке брата — интуиция просто орала, что от неё нужно избавляться. А Хосок даже хотел нанять детектива и нарыть на Мину что-нибудь грязное, но его отговорили. Намджун сам понял бы это сразу, если бы она не очаровала его с первых минут знакомства и не обрабатывала целый месяц перед тем, как согласиться стать его девушкой.       К чести Кима — он сам всё понял, хоть и позже, и вмешательство семьи не понадобилось. Он просто был для неё экзотикой, она демонстрировала его своим чопорным друзьям, словно какую-то дрессированную зверушку. В какой-то степени так и было.       В один день Намджун просто увидел себя в зеркале и не узнал — это не он. Это не он с зачёсанными гладкими волосами, в строгом костюме из последней коллекции какого-то модного модельера, в очках, которые ему не нужны, с дорогими и дико неудобными часами на запястье — это просто не он.       Немного уязвило то, как легко Мина приняла расставание, словно наигралась и готова отпустить, но дышать стало легче — Намджун ощутил это на каком-то физическом уровне, словно ненужную ношу сбросил.       Он называл её «мой ангел», братья называли её «самка богомола».

***

      Намджуну действительно стало легче, но на короткий период, а после он погряз в злости на самого себя и разочаровании. Это ж надо — повёлся, как пацан, на красивое личико и искусно созданную и отточенную до мелочей маску. Намджун был лучшего мнения о себе. И ладно, если б ему не доставало внимания, но ведь это не так — в его окружении достаточно тех, кто готов делиться и дарить своё время, своё тело и удовольствие. Чёрт его знает, как Мина смогла пробить эту броню. Талантливая сука.       Отвратительно было то, что он подвёл братьев, но хуже всего — они так не считали. Они всегда были рядом, и никто ни разу не сказал о Мине дурного слова, пока Намджун был с ней. Даже Хосок сдержался. Зато потом, когда Намджун оборвал эту ядовитую связь, когда период самобичевания и чествования себя с провалом в роли главы семьи был в самом разгаре, Чонгук и Хосок во главе с пьяным Юнги сначала отобрали телефон и кошелёк, а потом вывезли похмельного Намджуна за город и бросили.       Перед тем, как уехать и оставить брата посреди какого-то поля, они кричали о том, что любят его невъебенно сильно и больше не собираются наблюдать за тем, как Намджун без какой-либо причины наказывает себя. Пусть добирается домой как хочет, ему есть о чем подумать в дороге, а как доберётся — семья будет ждать его.       Намджун шёл домой пять часов, и он добрался бы быстрее, если бы голова не раскалывалась, если бы он словил машину или просто сел на автобус, но братья знали, что он этого не сделает.       Мысли упорядочились, прочистились, и действительно: чего это он раскис, создал проблему из нихуя, как девочка-подросток? С его-то опытом, с его жизнью грузить себя чем-то таким незначительным — просто смешно. Намджун вернулся излечившимся от похмелья и дурных мыслей. Он ввалился домой потный, уставший и спокойный. Хосок, Юнги и Чонгук среди разбросанных коробок из-под пицц и банок пива лениво пялились в большой экран на стене, где шла программа про животных. Намджун уверен, что они просто потеряли пульт во всём этом бардаке и не могли переключить. Три напряжённых взгляда просканировали Кима и в ожидании и молчании замерли. — Я всё понял, не делайте так больше. — Что ты понял?       Юнги попытался столкнуть с себя младшего, но сдался и выглянул из вороха подушек, которыми был завален полностью, а Хосок и Чонгук с комфортом использовали Мина как диван и подставку для ног. — То, что вы мудаки ебанутые.       В ту ночь они вповалку спали на полу, потому что не поместились вчетвером на кровати. Это была самая спокойная ночь за весь период одержимости Намджуна Миной, который, к счастью, закончился.       Новая жизненная установка: никаких больше «ангелов» с модельной внешностью. Конечно же, Намджун не обобщает и не считает всех идеальных в своей красоте людей алчными мразями, но нахер — пусть будут красивыми подальше от Намджуна.