Найди меня

      — И почему ты решила, что я вернусь обратно?       Жизнерадостная улыбка моментально сползла. Вопрос резанул по ушам настолько сильно, что, казалось, ещё немного и Бортич вот-вот упадёт. Внутри вспыхнула обида, она идеально просчитала все шансы и варианты развития событий, чтобы быть с подругой неразлучными, даже по приезде. Как только стадия оцепенения прошла, девушка, как рыба, стала открывать и закрывать рот в попытках сказать хоть что-нибудь, но никаких звуков выдать не удавалось.       — Ты уверена? — в ответ был кивок. — Может ещё подумаешь? — жалобный тон запускал неприятные мурашки по коже.       — Пошёл торг… — Полина потёрла переносицу, понимая, что устала. — Саш, я подумала, честно. Я не хочу. Мне нужно пережить всё это, не буду же я бегать каждый раз от себя, верно?       Иногда казалось, если её жизнь превратится в мем, то это будет: «хочется простого человеческого побыть одной и поплакать». Нужно переварить последние две недели, слишком быстро они прошли, и слишком часто менялись события вокруг. Из-за постоянного внимания всё чаще хотелось спрятаться ото всех и просто выдохнуть. Полина чувствовала себя маленьким ребёнком, за которым нужен глаз да глаз. «Ещё бы за ручку везде таскали! — злилась девушка каждый раз, когда пыталась порезать продукты тупым прибором. — Чья была идея спрятать от меня все нормальные ножи?» В реальной жизни голова кипела от количества разговоров и вопросов в её сторону, порой, даже глупых. Так все считали, что отвлекают подругу от плохих мыслей, на самом деле, нагоняя внутреннее раздражение сильнее обычного. Было постоянное ощущение, что все окружающие высасывают из неё тонны энергии, на которой работает моторчик, запускающий шило в заднице.       От отсутствия этой самой энергии, она боялась включать уведомления в социальных сетях, кучи сообщений нахлынут на неё с головой, что тогда она будет делать? Понятно было, что отвечать никому не станет, сил не хватало просто зайти в мессенджер и посмотреть, что попросила по дому сделать мама. В последние дни даже Дарина с Оксаной получали по минимуму сообщений. Внутри была уверенность, если Дарина просто беспокоится и понимает, что всему нужно время, то Окс обижается за эти короткие отписки, что всё в порядке. Более вероятно, думая, что Бортич отвоевала её у неё, почему у них такие разногласия?       — Но как, а работа? — Сашин голос вывел Подлеснову из мыслей.       — Напишу Вячеславу, что не могу оправиться от утраты. На днях, кстати, стажёра нашли, якобы меня разгрузить и не вешать новых шоу. Значит и другого найдут, — она повернулась на девушку. — Все эти тусовки и гулянки здорово отвлекают, даже покраска волос, — она улыбнувшись помахала перед подругой фиолетовой прядкой, — да, но они устраняют лишь «симптоматику», а не проблему. Внутри меня всё также больно, надоело, что каждый раз ты меня в туалете успокаиваешь. Я хочу закончить это, не вешать обязанности своих проблем на других.       — Ты ёбнулась что ли? — блондинка вскочила. — Сопли на кулак будем наматывать хоть каждый вечер, но я не позволю тебе тут остаться. Друзья же и нужны, чтобы помочь друг другу в трудную минуту и быть рядом в хорошие дни, нет? — увидев, что её слова не так сильно влияют, она сменила тон на более грозный. — Полин, блять, это несерьёзно! Это работа и нельзя всё так бросить!       — Решать за меня будешь?       По подавленному грустному тону и стеклянным глазам было понятно — Сашина обида хлестнула пощёчиной в ответ, заставляя задуматься над происходящим. Когда-то Полину уговаривал Стас, жалея, что отпускает вернуться к «последнему сохранению» в этой игре под названием «Жизнь». Из-за сомнений, мягкого характера и большой любви к девушке он мог спустить с рук эту своевольность, но Бортич такого делать не собиралась, наседая тяжёлой артиллерией на подругу.       Сдаваться и ехать обратно не хотелось, там люди, много людей. Портить всем настроение вечно кислой миной и слышать сожаления и соболезнования в свой адрес казалось ещё ужаснее, чем находиться в кругу коллег. Но и оставаться в своём маленьком, хоть и родном городке без перспектив не хотелось, когда уже так понравилось в Москве.       — Тем более, в твоих планах было позже перевезти маму с братом к себе, забыла уже, да? — девушка сложила руки на груди, грозно возвышаясь над подругой. — Хватит раскисать. Я уже билеты купила обратно, едем через неделю.       — Ты же сама про работу говорила. Почему так поздно? — Полина посмотрела в календарь, в котором уже вот-вот близилось 7 января.       — Потому что обещают сильные снегопады и непогоду, для безопасности полетим позже, как раз к старому Новому году, так начальнику и скажешь. А пока будем с тобой веселиться, грустить и помогать твоей маме лепить пельмени. — Саша подмигнула ей, — Кстати, за этим я тебя и позвала, пошли.       Вздохнув, Подлеснова отложила куртку в сторону, где была кучка вещей для поездки в Шерегеш. Ничего не оставалось, как подчиниться воли подруги и матери и пойти помогать кашеварить на кухне.

***

      Москва встретила девочек тёплой погодой и мелким снегопадом, из-за чего каждая успела пожалеть, что оделась достаточно тепло для полёта. Согреваемая двумя кофтами, Полина расстегнула куртку и сняла шарф, давая себе хоть немного почувствовать зимнюю свежесть и облегчение. Бортич, не долго думая, последовала её примеру, после чего подхватила свою сумку и направилась на выход из Домодедово.       — Я договорилась с Петровым, кстати. Он заберёт нас, — кинула через плечо Саша.       — А куда заберёт-то? — девушка остановилась, схватив подругу за локоть. Её удивляло, что после последней поездки на горнолыжный курорт, где Полина чуть не свернула шею, Бортич оставалось энергичной. В её поведении не было ни одного намёка на то, что могло что-либо болеть.       — Как куда? Ко мне, конечно, — девушка невинно захлопала глазами, — или ты собралась дальше портить семейную жизнь Шеминовым?       — Я… — горькая правда вперемешку с обидой больно кольнули сердце. — Вообще, я хотела съездить поговорить, провести немного времени вместе, а потом уже и по съёму квартиры решать.       — Можно совместить приятное с полезным, — Саша закатила глаза, усмехаясь. — Хотя, смотрю, у нас не получится.       Всем своим видом и саркастичным тоном она показала максимальное недовольство в сложившейся ситуации. Подлеснова не поняла, на что именно она так отреагировала, поэтому Бортич пришлось махнуть в сторону парковки, где уже виднелся знакомый Тахо. Среди маленьких невзрачных машин, внедорожник казался каретой. Сердце девушки пропустило удар, а может, и вовсе остановилось в этот момент. Ситуация за считанные секунды превращалось в какой-то психологический триллер, такого начала рабочих будней Полина не желала всем сердцем. Неужели, сейчас, как в том фильме, её увезут за город для пары сеансов гипноза и операции на мозг? «Я же не афроамериканка, такой сценарий не подойдёт», — пыталась отшутиться девушка в своих мыслях. Пройти мимо и показательно сесть в машину к Петрову, разжигая максимальную неприязнь к себе или всё-таки выяснить, какого хрена происходит? Выбор очевиден.       — Послушай, Бортик, я не звала их сюда, поверь, — она обернулась к подруге, поставив на пол сумку. — Я не в курсе, откуда они знают, правда. Да, мне бы хотелось провести с тобой время, но… — Взгляд предательски возвращался к внедорожнику, любопытство съедало изнутри, но на его фоне мелькало ещё одно чувство. — Я не думаю, что уехав с тобой сейчас, не хапну проблем.       — Да не ссы ты так, — Саша посмеялась, обнимая её. — Я думаю, что уши у всех и везде есть, поэтому не удивительно, что они тоже тут. Мало ли где и что сболтнул Петров, — она слегка покачала головой. — Ни для кого не секрет, что праздники мы проводили вместе. Беги, а то они скоро дырки в нас просверлят, — Подлеснова знала, что ей не нравится эта ситуация, отчасти её даже забавляло то, какие гримасы изображала актриса.       Улыбнувшись и обняв подругу, девушка взяла свою сумку и скорее направилась в сторону парней. По пути помахала Петрову, который жестами возмущался и показывал сесть к нему, вызывая смех у подошедшей Бортич. Люди сновали туда-сюда, лишний раз не оставляя прохода, из-за чего приходилось перестраивать маршрут, оббегая кого-нибудь. «Слишком все энергичные после праздничных дней. Особенно в шесть утра», — она удивлённо посмотрела на время.       — Ненавижу это место, хрен доедешь, — ворчал Дима, потягивая кофе. — Как добралась?       — Неплохо, думала, что будет холоднее, — она протянула ему руку, встречая вопросительный взгляд. — Что? — выражение лица парня смущало, отчего девушка медленно отодвигала ладонь обратно.       — Да так, ничего, — Позов, посмеявшись, ответил на рукопожатие, явно заметив смущение коллеги, и перехватил сумку в свои руки.       — Где Антон? Не видела, как он ушёл, — девушка ещё раз окинула взглядом парковку и прилегающее к ней пространство с киосками, сердце в груди стало стучать чаще, а волнение накатывало волнами в груди.       — Тут я, — низкий голос, раздавшийся позади, заставил вздрогнуть. — Чего стоим? — безразличный взгляд, окинувший внешний вид помрежа, остановил всю бурю эмоций изнутри. — Давай сумку.       Антон забрал у друга вещи и ушёл ставить их в багажник. Полина вопросительно посмотрела на Поза, недовольный угрюмый тон парня казался подозрительным. В ответ были только поджатые губы и разведённые в сторону руки, мол «хрен знает, какая муха его укусила». Шастун вернулся и сел в машину также молча, как и ушёл ставить вещи. Ребятам пришлось последовать его примеру, мало ли какой шквал эмоций вырвется, если разогреть его.       Остановившаяся под взглядом комика буря, заиграла новыми ощущениями, запустившись в абсолютно другом направлении, с новой скоростью и кучей взявшихся из воздуха мыслей. Отчасти, она не понимала, что случилось, но другая часть знала, почему он на неё мог бы обижаться. «Обижаться — мягко сказано, как Арсений себя ведёт, — такое поведение и правда напоминало Попова, — на мозги ему накапал, что ли?»       Атмосфера в машине была напряжённой, в ней себя спокойно чувствовал только Дима, который неустанно шутил и взял на себя ответственность за музыку. Девушка сидела тихо, и вообще лишний раз боялась подать знак, потому что каждый раз в зеркало заднего вида на неё смотрела тяжёлым взглядом пара зелёных глаз. Эта слежка начинала напрягать и раздражать, каждый такой взгляд будто говорил вести себя тихо и ничего не трогать. «Опять, как с ребёнком маленьким, — Полина сложила руки на груди, уставившись в окно, — на дорогу бы лучше смотрел, а то дырку во мне скоро сделаешь».       Да, она всё понимала: и злость парня, и своё свинское отношение, и какую-то безвыходность ситуации. Девушка обещала писать ему хотя бы иногда, а, в итоге, списывалась только с девочками и совсем позабыла про социальные сети. Общение с людьми последние дни стало для неё ненужной вещью. Но только для неё, не для друзей. «Он ведь волновался за меня», — на душе скребли кошки, крестиком отмечая место, куда будут целиться в следующий раз при мыслях об её безответственности. Вину придётся заглаживать не только перед Стасом, который стоически выдерживал все выкидоны и просто ждал, когда петух в лоб клюнет.       Через некоторое время машина припарковалась у торгового центра, девушка успела задремать на заднем сидении под тихие разговоры парней и ненавязчивую музыку. Дремота, мягким одеялом накрывающая Полину, никак не хотела выпускать её из своих объятий. Даже, когда Позов, откинувший всякие попытки разбудить её словами, начал тормошить помрежа за плечо, угрожая вылить на неё кофе. Пришлось послушаться и открыть глаза, чтобы сохранить опрятный внешний вид и чистоту салона машины.       — Если ты это сделаешь, я тебе пизды дам, — грубо отозвался Шастун на угрозы друга.       — Не бубни. Тебе взять чего-нибудь? — Дима обратился к девушке и показал в сторону ресторана быстрого питания.       — Угощаешь? — Полина кокетливо приподняла брови, облокачиваясь на переднее сиденье, чтобы быть чуть ближе, отчего парень рассмеялся.       — Так уж и быть, потеряшкам сегодня за мой счёт.       — Тогда мне это маленькое комбо, — она ткнула пальчиком в рекламный баннер, было решено пропустить колкость мимо ушей, — и сырный соус к нему, — кивнув, Позов записал всё в заметки телефона. — Чего это он такой добрый? — вопрос был адресован уже Шастуну, наблюдавшему, как его друг шагает за перекусом. — Эй, ты язык проглотил или что? — долгая пауза начинала настораживать, даже раздражать. — Антон, пожалуйста, ты можешь не молчать?       — А что, не нравится, да? — парень чуть повернулся к ней, бросив мимолётный небрежный взгляд на растерянное девичье лицо. — Вот и мне неприятно было, — он принялся дальше листать ленту в телефоне.       — Ты шутишь сейчас, да? — в ответ молчание, которое вызывало истерические смешки и приступ злости. — Слушай, я не хочу сейчас выяснять отношения, да, и не в состоянии, понятно?       Было неясно, что именно сейчас чувствовала девушка. Всё смешалось в один большой снежный ком в голове. С каждой секундой он становился ещё больше и грозился развалиться из-за хлипкой структуры «снега». Из-за него было трудно сдерживать себя, чтобы не сделать никому плохо. Но она старалась держаться, она не должна срываться. Полина уже сделала Антону больно, поэтому и получает в ответ, не нужно усугублять ситуацию и делать ещё больнее.       Эмоции парня накладывались на её собственные, удваивая мерзкое ощущение внутри, и когда она стала такой восприимчивой? Словно загнанный в угол зверёк, девушка оказалась заложницей обстоятельств, которые построила вокруг себя сама. И надо бы из них выбираться, сквозь непроходимые дебри сложившейся ситуации. Не смотря на то, что желание разреветься и наорать на Шастуна боролись друг с другом, наружу предательски лез истерический смех, который Полина с трудом в себе держала.       — Антон… — она тихо позвала его, положив руку на спинку сидения, не решаясь притронуться к парню. — Прости меня, я понимаю, что должна была хотя бы раз написать тебе и сказать, что всё в порядке, это некрасиво с моей стороны, — от волнения и борющихся внутри эмоций не хватало воздуха, дыхание было тяжелым. — Это правда очень трудно, я не могу место себе найти, просто…       — Просто можешь на словах упиваться горем, а на стороне шататься по клубам со старыми друзьями, я знаю, — холодный тон будто ножом хлестнул по свежей ране, а смысл слов, как соль, лёг сверху, прижигая.       — Что? — сердце пропустило удар. Они оба понимали, что попадание было ровно туда, куда нужно. — Дай мне, пожалуйста, рассказать, что происходит.       Паника накрывала с головой, Подлеснова всякий раз винила себя в том, что делает, но, под натиском Бортич, откладывала эти мысли на потом. «Ты здесь и сейчас, такого может не повториться, — твердила ей Саша, целуя в лоб и вытирая слёзы, — скорбеть мы можем всю жизнь, а жить когда? — она так убедительно и нежно разговаривала, словно убаюкивая. — Давай, не раскисай, поняла? Мы справимся с этим. Вместе», — её слова были убедительны и давали веру в то, что всё будет хорошо. Но хорошо было ровно до момента, пока Полина не оставалась наедине с самой собой.       Может быть её «хорошо» настанет тогда, когда она останется совсем одна?       — Не хочу слушать, — вырывая своими словами девушку из оцепенения, он продолжал также листать ленту, не обращая на неё никакого внимания.       — Я не буду прибедняться и врать, просто не хочу недосказанности и обид, — Полина положила руку на его плечо, привлекая к себе внимание. — Пожалуйста, посмотри на меня, — столкнувшись с его раздражённым взглядом, внутри всё сжалось и задрожало. Неужели его обида настолько сильна?       — Я не буду слушать твои оправдания, понятно? — слишком резко даже для себя ответил Антон. — Я здесь, потому что Дусмухаметов попросил. Сказал, что ты приедешь в этот день, и тебя нужно встретить и сразу привезти к нему, — отметая лишние вопросы он добавил: «Дима за компанию поехал, чтобы мне скучно не было с тобой».       Она дрожала, слушая его, как будто минус снаружи поселился у неё в груди. Слова «я здесь, потому что попросили» теперь стали для неё чем-то вроде пометки о том, что теперь всё, что будет делать Шастун не для неё, даже немного. Даже некоторые малые вещи, значимые для Подлесновой, будут сделаны просто «потому что», если вообще сделаны. Маленькая ручка медленно сползла с широкого плеча, освобождая парня от разговора. Девушка надела куртку, лежавшую рядом, и вытащила трясущимися руками пачку сигарет из кармана. «Пошёл ты, знаешь куда?» — до ушей парня донёсся еле различимый дрожащий шёпот, подогревающий его злобу. Дверь не поддавалась, испытывая нервы на прочность. Ещё чуть-чуть и внутреннее напряжение взорвётся, растекаясь по венам бурной истерикой. Послышался щелчок, оповещающий о разблокировке дверей автомобиля.       — Я своим ходом. Вещи закинь в ту каморку, если ключи остались, — сказала она, прежде, чем закрыть дверь.       Холодное, безразличное «удачи» послышалось в ответ. Он продолжил листать ленту, не обратив на её заявление никакого внимания, думая, что это ещё один способ сыграть на нервах. К большому счастью, свободная машина была достаточно близко, такси получилось вызвать быстрее, чем парень всё же успел осмыслить серьёзность её слов. Белая машина проехала прямо перед носом выскочившего из Тахо Шастуна.       — Ну что, дебил, так выглядит твоё «всё в порядке будет»? — послышалось позади.       — Не гони на меня, блять, я ничего такого не сказал, — пока Позов ставил пакеты с едой в машину, Антон подкурил сигарету, уставившись туда, где исчезло такси.       — И ничего такого не услышал, как я понимаю? — друг встал рядом, также с сигаретой. — Погоди, прежде, чем ты мне начнёшь рассказывать, я всё же съезжу тебе по мозгам, — он пихнул друга в плечо, увидев, как тот недовольно закатывает глаза. — Я здесь не особо хочу сидеть на твоих плечах с нимбом или рогами на башке, но, насколько помню, ты собирался поговорить и отношения выяснить.       — Изменились планы, не хочу нытьё слушать, — выдыхая табачный дым угрюмо ответил парень, — Дим, ты мне зачем сейчас мозги делаешь? — ещё немного и раздражение, клокочущее внутри вырвется наружу, срываться не хотелось.       — Затем, что ты позвал меня со сранья с собой, напомню: обстановку разрядить, — возмущение Позова чувствовалось за километр, и Шастун находился в эпицентре, стоически выдерживая тирады от друга, чтобы самому не наорать в ответ. — А наворотил уже какой-то хуйни. И твоё нытьё, заметь, мы все слушали, — чуть помолчав, он затоптал бычок в снегу и продолжил: — хоть ради приличия мог не подрывать девчонке её, и без того, шаткое эмоциональное состояние. — чуть позже он тихо добавил: — Не каждый день родственников хоронишь.       — Когда это ты к ней стал хорошо относиться? — Антон уселся за руль, подозрительно глядя на друга. Он попытался вставить ключ зажигания, но всё никак не попадал. — Да чтоб тебя, блять…       — Не стал я ни к кому хорошо относиться, сам знаешь, я всегда стараюсь держать нейтралитет, — Дима забрал из его рук ключи и провернул их в скважине, — это называется человечность и сострадание. Её пропуск, кстати, у меня, — он помахал перед недовольным другом белой карточкой с именем помрежа, — поэтому, нам стоит ускориться, чтобы приехать примерно в одно время.

***

      Полина шла по пустым знакомым коридорам, увешанным новыми плакатами, дождиком и гирляндами. Ей крупно повезло, что сегодня была смена Миши, поэтому, вооружившись новеньким гостевым пропуском, она направлялась в кабинет Вячеслава. Уговаривать паренька долго не пришлось, с простого «спасибо» он легко сторговался аж до двух сигарет, которые девушка ему любезно предоставила.       — Дешёвые, нынче, взятки пошли, — усмехалась девушка, подмигивая охраннику.       Казалось странным, что она ещё ни разу не встретила ни одной живой души, как будто Главкино вымерло после праздников, хотя работа должна кипеть: новый год, новые проекты, новые обязанности. «Может, просто, в павильонах сегодня все, остальные, наверное, по кабинетам сидят», — задумалась девушка, в очередной раз сворачивая за угол. Не так удачно, как в предыдущие. Лоб болел от резкого столкновения с чьим-то плечом, от падения уберегли крепкие руки, покрытые синим пиджаком. Знакомым синим пиджаком.       Подняв взгляд на причину падения и, одновременно, своего спасителя, в лице Попова, девушка в испуге отпрянула, стараясь избегать его взгляда, не тот был вид, чтобы показываться особам вроде Арсения. Она еле поймала равновесие, шокировано глядя на то, как тот снова пытается помочь. В этот раз он не был злым, загадочным или высокомерным, как будто девушка застала его голого, без одной из своих странных масок. Или так казалось? Голубые, как и её, глаза смотрели на неё прямо, чуть удивлённо и немного насмешливо, видимо, его забавляла сложившаяся ситуация.       — Куда несёшься? — он усмехнулся, убирая руки. Изучающий взгляд сновал туда-сюда, подмечая все прелести её нелепого вида. — Привидение увидела? — он приподнял брови, когда вдруг понял, что под шапкой был не парик.       — Да лучше бы его, — буркнула девушка, после чего решила ретироваться.       Оставаться под его «сканером» не хотелось, как и выслушивать шквал шуток по поводу своего внешнего вида. А она знала — Арсений это может устроить. Подлеснова пару раз оборачивалась вслед, чтобы убедиться, что он ушёл. Но парень продолжал наблюдать за ней, пока помреж не скрылась в очередном повороте. «Шею не сверни», — в мыслях пожелал он, усмехаясь её растерянности и шапке со скачущим от шагов помпоном.       Кабинет креативного продюсера телеканала встретил её радостной, ещё новогодней, атмосферой. Тут и там висела мишура и всякие самодельные украшения с головами комиков, стикеры с написанными пожеланиями от других работников, пустая вазочка наполнилась конфетами, а по помещению летал запах липы. Ничего из этого не убиралось до старого Нового года, в этом Полина была уверена на все сто процентов. Вячеслав явно сегодня был в приподнятом настроении, он обернулся и в удивлении стал причитать, что ждал девушку не одну, поэтому чай был заварен на несколько персон.       — Тебе очень идёт, — по его взгляду было понятно, что имеется ввиду новый цвет волос, Подлеснова смущённо улыбнулась, поблагодарив мужчину. — Смена имиджа даже в самые грустные времена помогает. Особенно вам, девочкам, — он по-доброму усмехнулся своим мыслям и решил сменить тему. — А почему ты без своего спутника? — он жестом пригласил её присесть.       — Спутника? — как еврей, вопросом на вопрос ответила помреж. В её голости было столько растерянности, что мужчина стал сомневаться в своих словах.       — Ну да, Антон же вызвался встретить тебя.       Продюсер поставил перед ней кружку и вазу с конфетами. А от его слов в голове Подлесновой одна за одной стали выскакивать системные ошибки. Она не могла быть уверена в том, что не сидела в этот момент с открытым от удивления ртом. Слова начальника не вязались в голове с утренним Антоном, злым, угрюмым, который явно не был рад их встрече. «Что в голове у человека творится?» — возмущалась девушка, стараясь не произнести все бранные слова, адресованные парню, вслух.       — Хотя, я предложил оплатить такси, мы все тебя очень ждали, — он ещё раз оглядел свою подчинённую, — Полин, всё в порядке?       — Да, всё хорошо, я просто решила, что вы ждёте только меня и пришла сама.       Она старалась как можно правдоподобнее улыбнуться и показать, что чувствует себя прекрасно, не смотря на дрожь в голосе. Вячеслав не стал давить на неё, хотя наивно было полагать, что он поверит в её «хорошо», когда рядом лежит гостевой пропуск, а под грустными глазами наспех вытертые следы от потёкшей туши, которая делала синяки под глазами чуть темнее, от того и выразительнее. Да и, в целом, по её потрёпанному внешнему виду нельзя было сказать, что она выглядит здоровой.       Разговоры с начальством всегда выходят тяжёлые, однако Полина могла похвастаться, что это её не касалось. Даже самый строгий разбор полётов всё равно сводился в шутки, обсуждения и более мягкие тона разговора. За время, проведённое в кабинете продюсера, они разобрали темы, касающиеся нагрузки на помрежа, количество проектов, над которым они с Романом будут работать вместе, и планы на ближайший месяц. Вся группа уже была вовлечена в курс дела, только опоздавшая Подлеснова сидела с чувством прогульщика на контрольной, когда остальные уже выучили материал.       Закончив разговор и, явно улучшив своё душевное состояние тёплой компанией, она направилась в уютную комнатушку, выкраденную для обсуждения новых форматов для шоу. А она так и не спросила у Вячеслава, было ли рассмотрение идей или ещё есть время что-то придумать. Подёргав ручку двери, Полина вспомнила, что у неё нет ключей, перед вылетом она отдала их Шастуну. Делать было нечего, нужно идти искать парня или просить у охраны ключ. Ни один из вариантов не нравился. Антона она видеть не хотела, до конца дня уж точно, даже не смотря на море вопросов, возникших после разговора с продюсером. «А Миша от еще одной взятки за день удавится от счастья», — похихикала в мыслях она. Потоптавшись, она решила спуститься к охране, как вдруг поняла, что под ногой что-то есть. Беглым взглядом ничего увидеть не удалось, но под дверью был распушённый кусочек ковролина, образовывавший небольшое пространство. В этом маленьком тайничке оказался ключ от двери с поломанным брелком, который Полина благополучно раздавила.       «Не хочешь, значит, со мной поговорить, — вздохнула она, — ну и хуй с тобой, придурок». Обида и непонимание давно отступили в сторону, оставляя место только разгорающейся злобе, которая заполоняла моментально всё сознание. Хотелось без ключа снести дверь, но силёнок мало, как физических, так и моральных. Девушка вошла внутрь, закрывшись, и сползла по стене, включая свет. Комната встретила её тишиной и пустотой, ни сумки, ни признаков побывавшего здесь Антона не было. «Отлично, значит, сегодня я хожу в том, что на мне», — устраиваясь поудобнее на диване, девушка решила просмотреть всё-таки сообщения, которые ей приходили.       Отписавшись в мессенджерах маме и подругам, что с ней всё хорошо, и прикрепив фото для убедительности, Полина стала восстанавливать настройки уведомлений. Рабочим чатам пришлось вернуть звуковые оповещения, потому что там чаще всего публиковали экстренные новости и поручения, болталки, как и всегда, оставались беззвучными. Поголовно каждому контакту, начиная с самого низу, она сняла этот дурацкий значок зачёркнутого динамика, читая сообщения, которые ей писали, извиняясь за своё отсутствие. Стасу, который ни разу ей не написал, она отдельно отправила сообщение с предложением поговорить, как только будет возможность остаться наедине. Слёзы всё сильнее лились из глаз с каждым сообщением, ей так сопереживали, поддерживали и ждали здесь, что трудно было не растрогаться.       Она дошла до диалога с Антоном, который откладывала на потом. Открывать было страшно, глядя на высвечивающееся последнее сообщения, её спокойствие снова пошатнулось. Подавляя свои приступы, она открыла злосчастный диалог, жалея, что не хватило ума сделать это раньше. Столько смешных картиночек с подписями «Классные девчонки не грустят» или «На тебя похоже» с забавными смайликами, присланные песни, видео, кружочки, разговорные скатерти, как любила называть длинные сообщения Полина, и голосовые — всё было отправлено с надеждой на ответ. Хоть какой-нибудь ответ.       Девушка всё смотрела и слушала, отвечая на каждое сообщение, внутри разгорался пожар из тёплой нежности и угнетения самой себя. Захлёбываясь слезами, она слушала последние голосовые, в которых парень делился с ней новостями. «Мелочь, мне кажется, что ты там засиделась, — его грустный хрипящий с утра голос пытался скрыться за неловким смешком и наигранным бодрым тоном, — я соскучился уже, все соскучились, сама понимаешь, — тяжёлый вздох заглушал шум чайника, протыкая её сердце невидимым ножом. — Приезжай скорей, хочу слушать в нашем кабинете твою болтовню про то, как съездила.»       Последние сообщения, отправленные в день её приезда к матери, добили, заставляя снова грызть себя: Шампунь А.А.🧼      sun 23:48 И не забывай, что я пообещал тебе, ладно? Шампунь А.А.🧼      sun 23:49 Приедешь, выберем свободный день, и я свожу тебя в океанариум Можем ещё ребят позвать Шампунь А.А.🧼      sun 23:49 Только улыбайся, Поль, пожалуйста       Чаша, так долго наполнявшаяся невыплаканными слезами, несказанными словами и не вышедшими эмоциями опрокинулась, разливая всё внутри, заполоняя девушку агонией. Она впервые одна, наедине с собой за столь долгое время, сдерживаться не оставалось сил, да и не хотелось, не место беззвучным истерикам. Рыдания вырывались из неё, оставляя после себя только лишь пустоту, казалось, что в ней все океаны мира, которые прольются здесь и сейчас. Ей было всё равно, кто услышит этот безумный вой, который не утихал, хоть и был прикрыт ладошкой. Подлеснова знала, что стены здания достаточно плотные, жаль, что не изолированные, но сразу её никто не найдёт.

***

      — Куда идёшь? — Матвиенко прицепился, как банный лист к… Антону, донимая одним и тем же вопросом который раз.       — Ты чего до меня доебался то? — парень психанул после трёх минут игнора, которым он щедро награждал Серёжу всё это время. — Надо так, по делам иду, — телефон в кармане разрывался от уведомлений, которые парень не мог посмотреть, что бесило ещё больше.       — Курьером, что ли, подрабатываешь? — хохотнул в ответ коллега, тыча пальцем в бумажный пакет с известным логотипом.       — Можно и так сказать, — буркнул Шастун, — на, вот, ключи, щас подойдём к кабинету, откроешь мне, чтобы порожняком не таскался.       Как только парни приближались к двери, ощущение немыслимого пиздеца посещали голову. Сначала казалось, что кто-то слушает странную музыку, потом армян предположил, что это мог быть фильм, но с каждым шагом догадки рушились, а понимание, что вой исходит из маленького кабинета, к двери которого Антон сделал дубликат ключей, пришло практически сразу. Он толкнул друга в плечо с просьбой срочно открыть дверь, сердце сжималось от звуков, раздающихся внутри.       Матвиенко быстро сориентировался, не заставив ждать ни себя, ни друга, он открыл дверь, запуская в тёмную комнатку свет, и сразу же подбежал к сидящей на диване девушке. Она была на самом краю, спиной к проходу и вот-вот грозилась упасть, покачиваясь, как неваляшка, в истерике. Серёжа обнял её, придерживая, уберегая от падения. Антон поставил сумку и пакет недалеко от дивана. Он поставил стул недалеко от друзей и сел на него, опасаясь после сегодняшнего утра сокращать дистанцию. Их с Серёжей взгляды пересеклись, печальные, понимающие, но никто из двоих не знал, чем может помочь девушке. Сквозь непонятные звуки и постоянные всхлипы удавалось услышать только некоторые слова:       — Не хочу, — судорожный вздох наполнил комнату, — я ничего не хочу…       Парень продолжал молча обнимать её и гладить по голове, понимая, что ей нужно дать волю эмоциям. Безусловно, внутри него всё еще были остатки обиды даже после сообщений с извинениями, которые он получил от Полины около часу назад. Но ставить в этой ситуации себя выше даже не было желания, когда от слёз девушки у обоих парней разрывалось сердце. Она снова закашлялась, а после, вытерев глаза от слёз, окончательно размазывая всю косметику на лице, заговорила.       — Серёж, я не знаю, что мне делать, я опять всё испортила, — каждое слово было тише предыдущего, пока не стало шёпотом, разразившимся новой порцией слёз. Коллега протянул ей, предоставленные Антоном, бумажные салфетки, которыми и сам помогал вытирать её лицо под аккомпанемент вздохов. — Я сразу после уезда отключила все уведомления, меня так бесило это лишнее беспокойство, это эгоистично.       — Ты же хотела сделать лучше себе, а мы всё можем понять, только поделись, — Матвиенко улыбнулся ей, вытирая снова побежавшие по её щекам слёзы.       — Нет, всё не так! — понимая, что слишком повысила голос, она извинилась и продолжила: — Я хотела отдохнуть, побыть одна и ответить всем, помимо Дарины и Оксаны. С Новым годом же никого даже не поздравила… — стабильно в какое-то время на неё накатывала истерика, которую Полина сдерживала, не смотря на просьбы коллеги не делать этого. — Оказалось, что ко мне прилетела Саша, чтобы поддержать и провести время вместе. Мы разговаривали, она сказала, что лучше всего будет немного отвлечься, но я не знала сколько это «немного» должно быть.       Из-за нестабильного состояния девушки и пауз, в которые она пыталась не разреветься снова, рассказ выходил затянутым. Внутри Серёжи поселилась глубокая печаль и жалость, в то время, как у Антона в голове прошёл ураган, снося всё, что было до этого. Осталась только пустота и её слова. Но это оставалось важным для всех — выслушать её.       — Я поняла, что вся эта «терапия» затянулась, когда меня стало раздражать абсолютно всё, особенно то, что попрятали все нормальные ножи, как будто я психичка какая-нибудь и пойду резать себя в ближайшей ванной! — она снова дала армяну вытереть своё лицо. — Состояние усугубилось, мне до сих пор не хочется общаться с кем-то и куда-то ходить, но мне было так стыдно за своё поведение, что я написала абсолютно всем, кто ждал ответа. Всем, Серёж… — Подлеснову снова захлестнула истерика. — Даже Антону! Я ответила на все сообщения, не смотря на то, что мы с ним с утра поругались.       Матвиенко удивлённо посмотрел на друга, тот кивком подтвердил её слова. Взгляд парня был печальный, его как будто током било от каждого её содрогания, вздоха или всхлипа. Он боялся подойти, сделать только хуже, хотя хотел сам обнять маленькую фигурку. Но, вместо этого, сидя позади неё, он сжимал спинку стула до побеления костяшек, обвиняя себя в своей же неуверенности и излишней осторожности.       — Я так сильно скучала, я хотела приехать и классно провести время…       — Полинка-картинка, — Матвиенко спародировал ласковый голос Новикова, — а что мешает то?       — То, что я каждый день думала об этом, но больше не могу, — девушка грустно усмехнулась, улыбаясь своим мыслям, — я поняла, что мне настолько больно, что больше я ничего не хочу, вообще ничего, — она уткнулась лбом в спинку дивана, тяжело вздыхая. — Я жить не хочу.       Окончание её слов было самым громким заявлением в этой комнате, хоть и сделанным шёпотом. Её снова взяла истерика, но уже тихая, жалобная, высасывая последние капли из, и без того обессиленной, девушки. Внутри было ощущение, будто рёбра ломают, выворачивая. Всё горело в огне.       — Я сейчас приду, принесу воды, — с этими словами ушёл Серёжа, оставляя друзей наедине.       Девушка не особо вела счёт времени, но понимала, что быстро парень вернуться не мог, поэтому подняла глаза, когда диван рядом с её ногами, просел. Увидев Антона, она снова опустила взгляд, мотая головой из стороны в сторону, осознание, что он всё слышал, не приносило облегчение. Если в машине она хотела добиться понимания, то сейчас ей было плохо от того, что за неё переживают. Уставший сдерживать себя Шастун накрыл Подлеснову своими объятиями, прижимая её, как можно крепче, будто боясь потерять или выронить из рук. Да, она отпиралась, причитала, что не нужно, она справится, но парень продолжал её обнимать, поглаживая по спине, пока тело не обмякло, уткнувшись в его шею. Руки девушки обвили его спину в ответ, сжимая его кофту.       — Антош, прости меня, пожалуйста, прости…       Жалобный голос отдавался болью в сердце парня. Слёзы, которые она роняла в его плечо, были настолько горькие, словно обжигали кожу попаданием на неё. Парень чуть наклонился и начал шептать слова поддержки, иногда пытаясь каламбурить, улавливая её грустные смешки. Она успокаивалась и обмякала от поглаживаний по голове, запах его парфюма убаюкивал, как и покачивания из стороны в сторону, которые делал Шастун.       — Я помогу тебе выбраться из этого состояния, хорошо? — он замялся и кашлянул. — Мы поможем, — услышав в ответ тихое «угу», он продолжил, — не смей больше говорить, что не хочешь жить, сама знаешь, тебе есть для кого. У тебя такой классный брат растёт. Мелочь, куда ты денешься от него? А мама? — он заправил ей прядку за ухо. — Мы все тоже тебя ждали не только ради работы, Полин. Никто не держит на тебя зла.       — Кроме Арсения, — недовольно буркнула в ответ девушка.       — Ну, он тоже нет, — рассмеялся парень, — просто задница противная, но с ним мы тоже разберёмся.       — Спасибо тебе… И Серёже, — спохватилась девушка, — долго он за водой ходит.       — А мы уже тут! — послышалось за спиной.       Матвиенко стоял улыбаясь, показывая на Стаса, держащего в руке бутылку воды. Кажется, разговор, который девушка хотела запланировать с другом, намного ближе, чем она себе представляла.