Осознание ошибок(редактируется)

Когда все расселись на места, Мэн Яо открыл книгу и пошёл на своё место. Книга тем временем начала своё повествование. «Прекрасные новости! Вэй У Сянь мертв!» Многие вздрогнули, хоть и были предупреждены, но подобные новшества всё равно повергали их в шок. Книга, как будто, знала, что они будут говорить поэтому, замолчала. — Конечно, они радостные, он же убийца! — крикнул какой-то юноша в одеяниях клана Цзинь. Лань Чжань с силой сжал кулак, а Цзыдянь опасно заискрился на пальце Цзянь Чэня, но этого никто не заметил. В момент, когда все голоса стихли, как по команде книга снова заговорила. «Не прошло и дня с осады горы Луань Цзан, как добрые вести разнеслись среди заклинателей со скоростью лесного пожара. Все от самого именитого клана до простого бродячего заклинателя оживленно обсуждали осаду, в которой приняли участие сотни кланов и возглавили Четыре Великих Ордена». — И до сих пор ещё обсуждают, — фыркнул Лань Цижэнь. Хотя он, не поощрял мальчишку, всё же Вэй Ин был человеком и заслуживал хотя бы захоронение. «Старейшина И Лин мертв? Кто же смог убить его?» — Действительно? — язвительно спросил Не Хуайсан, смотревший прямо в глаза помрачневшему Цзян Чэну, который то сжимал, то разжимал кулаки. Другие тоже украдкой кидали на него взгляды. От этого ему стало несколько паршиво. — Сам виноват, — сказал глава Цзян. Сказал он это без радости, без гордости за себя, без триумфа, хотя смог убить человека, которого ненавидел практически весь мир заклинателей. Были лишь ничтожные капельки боли, которые заметили лишь те, кто понимал его. «Конец злодеяниям своего сородича положил никто иной, как его шиди, Цзян Чэн. Именно он повел за собой Четыре Великих Ордена: Юнь Мэн Цзян, Лань Лин Цзинь, Гу Су Лань и Цин Хэ Не и уничтожил логово Старейшины И Лин — гору Луань Цзан». — Да не убивал я его! Я лишь ранил его, а остальное сделали его же мертвецы! — не выдержав взглядов, почти крикнул глава ордена Юнь Мэн Цзян. Все ошарашено смотрели на него, ведь они не понимали, почему он не солгал, что убил его, почему не гордился, что приложил руку к избавлению мира от этого «демона». — То есть вы хотите сказать, что Вы не желали смерти убийце вашей сестры и её мужа? — специально надавив на больное место, лукаво спросил Цзинь Гуаншань, пряча свою ухмылку за веером. Он явно хотел чего-то добиться, хотя, может, ему просто было скучно? Да гуль его знает! Но многие заинтересовано ждали ответа Цзян Чэна. Но последний лишь хмыкнул на это, глядя презрительно почти на всех заклинателей. — Я лишь хочу сказать, что я не настоль бесчеловечен как он, чтобы убивать хоть и бывшего, но шисюна, — уже более спокойно сказал он, но Цзыдянь выдавал его с головой. Он злился на себя за то, что не смог его защитить, на Вэй Ина который пошёл по тёмному пути, заклинателей, которые вешают чужие грехи на Вэй Ина даже после его смерти. Всё это приводило его в ярость. Глава Цзинь прятался за веером, да так что даже не узнаешь, какие эмоции вызвал у него этот ответ, а Цзинь Гуанъяо неизменно улыбался. Интересно, как у него ещё щёки не отвалились? «Какое искусное устранение, должен отметить!» — Как точно подмечено! Не правда ли, Глава Цзян? — по-лисье улыбаясь, сказал старый интриган, которому уже давно нужно кое-что отрезать. Но в тот же момент чуть не воскликнул от неожиданного удара по ноге каблуком его жены. Откуда у этой женщины столько силы? Цзян Чэн благодарно посмотрел на Госпожу Цзинь, которая ему лишь кивнула в знак того, что приняла его благодарность. — Точнее некуда, — с раздражением ответил глава Цзян, переводя взгляд с Госпожи Цзинь, попутно вложив в него всю злость, на которую только мог быть способен, к Цзинь Гуаньшаня. Но тот лишь поморщился. «Так и есть. Наконец мы смогли истребить скверну». «Если бы не Орден Юнь Мэн Цзян, что принял его и обучил, шаромыжничать бы ему на улице и творить бесчинства до конца своих дней. Глава клана Цзян воспитал его как собственного сына, а он в благодарность отрекся от них, покрыл свой клан несмываемым позором и довел почти до полного уничтожения. Классический пример отродья, что кусает руку, которая его кормила». — Вот, а я про что вам говорил! — крикнул Глава Мэй, но ощутив строгих и яростных взглядов, сразу замолчал. Но увидев, как несколько заклинателей соглашаются, он вновь гордо поднял голову, он был не одинок в своих убеждениях, и его самооценка поднялась еще на несколько уровней. «Цзян Чэн слишком долго позволял жить своему приятелю. На его месте я бы не просто сокрушил его. По правде говоря, я бы еще раз тщательно проверил всех учеников клана Цзян, чтобы убедиться, что он не нашел способа как-то продолжать свои грязные дела. Кому какое дело до «кредита доверия», что он давал своему другу детства». — Теперь он не сможет творить не весть что, ведь его душу разорвало на кусочки! — бодро сказал Глава Яо и продолжил увлечённо разговаривать с другими Главами более мелких кланов. Ванцзи сильнее сжал кулаки: он продолжал верить, что Вэй Ин имеет кристально чистую душу, без каких-либо злых намерений, когда получалось так, что люди говорили, что все его деяния — чистое зло. Он ведь лишь хотел помочь невинным людям. «Все это лишь сплетни. Хотя Цзян Чэн и был одним из первых в рядах нападающих, все же добил его не он. Вэй У Сянь выбрал Путь Тьмы, и это откликнулось ему: его разорвали на мелкие кусочки». «Неужели он умер такой смертью?..» — с горем вздохнул Ванцзи. Ему никто не говорил, как именно умерла его любовь, хотя достоверно никто это и не знал, не считая самого Вэй Ина, конечно. Лань Чжань считал, что даже смерть не достойна его драгоценного Вэй Ина. Он незаметно огляделся, ища поддержку у своего дяди и брата, но ужаснулся. Он увидел лёгкое удовольствие на лицах брата и дяди — они не чувствовали ни капли сочувствия. Он не верил своим глазам: как они могли быть такими чёрствыми? За всё это время на его лице не промелькнуло ни одно эмоции. Лишь в душе бушевала буря из горя, ярости и сомнений. «Он не заслужил такого!» — одновременно подумали Не Хуайсан и Госпожа Цзинь. Эти двое переглянулись, будто услышав мысли друг друга. «Ужасная смерть…» — подумал Цзян Чэн, невольно вспоминая, как разлетаются куски плоти, и слабую улыбку на лице названого брата. По его спине пробежали мурашки. Ему до сих пор иногда снятся кошмары, где Вэй Усяня разрывают на куски его собственные солдаты, а тот кричит проклятия и обвинения в его сторону. «Хахахахаха… Это карма. Его призрачные солдаты были подобны бешеным псам, разрывавшим любого, кто встретится у них на пути. Но, в конце концов, они обратили свои клыки против своего хозяина. Поделом ему!» «Он действительно потерял рассудок». «Но, если бы Цзян Чэн не знал слабости Вэй У Сяня, осада не возымела бы успеха. Разве вы уже забыли о могущественном артефакте, что помог ему погубить три тысячи заклинателей за одну ночь?» И здесь Цзянь Чэн вспомнил! Вэй У Сянь боится собак, да? Может, если бы он напугал его ими или закрыл в комнате с этими животными, он не ушёл из Ордена? И не умерла шицзе с Цзинь Цзысюанем, а Цзинь Линь не был бы сиротой? Но всё же Вэй Ин сам пошёл по тёмному пути, но почему? Может, это его шанс узнать? Цзянь Чэн сильнее сжал кулаки. «А я слышал о пяти тысячах». Не Хуайсан фыркнул. Ага, какая же разница? Всего-то две тысячи разница, разве же это имеет значение? Лань Чжань хотел что-то сказать, но передумал. Своими действиями он навлечёт ещё больше клеветы на того, кого любит до сих пор. Но решив всё-таки промолчать, стиснул зубы. Заметил это только Лань Сичэнь. «Хорошо, что перед самой своей смертью, он уничтожил тот артефакт. Иначе его грехам не было бы конца». — Ну хоть что-то хорошее сделал, — вздохнул Лань Цижэнь. Он никогда не простит мальчишку за то, что сделал с его племянником. Хотя он и сам никогда не обращал должного внимание на то, чего именно желает Лань Ванцзы. Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуанъяо подозрительно переглянулись, но заметили это немногие, в их числе Госпожа Цзинь, Цзян Чэн и Не Хуайсан. Наверное, того, кто обмолвился бы, что Наследник Не, славящийся своей глупостью и трусостью, подмечает столь мелкие детали, без раздумий бросили бы в темницу за наглую ложь. Но как говорится: «В тихом омуте черти водятся». «А ведь когда-то Вэй У Сянь был одним из самых одаренных заклинателей. Он происходил из именитого Ордена и проявил свои таланты уже в раннем возрасте. Как же он умудрился закончить свою жизнь так плачевно?» — И правда, что так повлияло на его решение свернуть на скользкую и тёмную дорожку, если есть светлая и широкая? — спросил у всех юноша из клана Не. Он покрутил головой в поиске того, кто может объяснить, но встречал в ответ лишь яростные взгляды, но последней каплей, потушившей этот небольшой огонек любопытства, стал тяжёлый взгляд Главы Не. Не выдержав такого давления, юноша снова сел на место, немного понурив голову. Воцарилась гробовая тишина, если бы сейчас по залу пролетела мушка, то услышали это все присутствующие. — Этого никто не знает, — первым нарушил тишину Глава Юнь Мэн Цзян. Все удивлённо посмотрели на него. Многие из здесь сидевших думали, что хоть он должен знать это: как-никак раньше они были близки. «Это еще раз подтверждает, что заклинатель должен следовать правильному Пути. Практика темных искусств кажется соблазнительной только на первый взгляд. Посмотри, как он закончил в итоге? От него даже целого трупа не осталось». — Вот про это я и говорил! Что до добра это не приведёт! Надо было бить его сразу — выпороть так, чтобы даже себя вспомнить не мог! А потом вдалбливать в пустую голову правила и знания! — не выдержал Лань Цижэнь. Все старейшины сразу согласились с ним, припоминая шумного мальчишку, который всегда находил неприятности на свою голову. — Дядя, правила, — холодно напомнил Хангуан-цзюнь, смотревший с холодном в глазах на своего дядю. Теперь Лань Цижэнь не видел во взгляде Ванцзи должного уважения и покорности, а лишь холод и презрение. — Он же был лучшим учеником, так? Да и в Гу Су он выделялся знаниями, — встал на защиту своего друга Не Хуайсан. — Не он ли придумал множество полезных вещей для заклинателей? –глухо сказал Саньду Шеншоу — Ко всему прочему он был выдающимся лучником, — говоря это он не мог не вспомнить, что вечно был первым, когда они забавляясь стреляли по воздушным змеям, а потом вместе получали наказания от матушки за эти шалости. Да, были времена, когда было всё хорошо. Ровно до того момента, когда их отослали на учёбу в Цишань Вэнь. Цзян Чэн помотал головой, отгоняя воспоминания. В зале не утихал шепот обсуждений, но на открытый спор не решались, опасаясь Цзыдянь и буйный характер главы Цзян. Не Хуайсан и Цзян Чэн были несомненны правы. «Но не всему виной Путь тьмы. Сам Вэй У Сянь был довольно безнравственным человеком. Каждому, так или иначе, воздастся по делам его; как аукнется, так и откликнется». — Правда есть правда! — подытожил Глава Мэй. Даже Лань Чжань не мог ничего возразить против, ведь Вэй Ин и правда был таким. Цзян Чэн закатил глаза на его заявление, а госпожа Цзинь молилась небожителям, чтобы тёмный заклинатель не оказался похож на её мужа. «Так болтали обыватели после смерти Старейшины И Лин. Почти везде толковали об одном и том же, а любые попытки взглянуть на историю под другим углом успеха не возымели». — Так всегда, — тихо вздохнул и спрятался за веером Не Хуайсан. Не Минцзюэ кинул строгий и непонятный взгляд на брата, но потом быстро отвернулся. «Однако ж было одно, что тревожило всех, но никто не решался высказать вслух. Никто не мог призвать душу Вэй У Сяня, что значило, что его душа исчезла без следа. Может быть, призрачные солдаты разорвали ее на куски и пожрали ее?.. Или может быть, ей все же удалось ускользнуть?..» Слышав последнее, многие вздрогнули сами не понимая почему. Большинство из них надеялись на то, что всё-таки душу разорвало на мельчайшие кусочки. И лишь единицы надеялись, что душа Магистра всё же пошла на перерождение, обретя более удачную судьбу. «Хорошо бы, если первое. Хотя, с другой стороны, никто не сомневался в способности Старейшины И Лин сдвигать горы и осушать моря. Но если же имел место быть второй вариант, то рано или поздно его душа возродится. И когда этот день настанет, заклинатели со всех концов земли, или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным отродьем, повергающим всех и вся в пучину хаоса и отчаяния». Все думали, что именно так и будет. Кто-то боялся умереть, кто-то хотел увидеть Старейшину Илин вживую. Лань Чжань же просто хотел ещё раз взглянуть в такие родные глаза и зарыться пальцами в длинные шелковистые волосы, ещё раз поцеловать манящие губы, как в момент, когда он прижимал Вэй У Сяня к дереву. «Различные кланы установили сто двадцать одну каменную тварь на вершине горы Луань Цзан. Целые Ордены пытались призвать его душу и строго бдели за всеми случаями захвата тел злыми духами по всему миру». Все переглянулись — это не было новостью. «Минул год. Ничего не случилось». — Не удивили, — сказал безразличным голосом Глава Луа. «Минул второй. Ничего не случилось». — Это уже хорошие новости, — сказал Цзинь Гуанъяо, до сих пор улыбаясь. «Минул третий. Ничего не случилось». «Ждут значит дождутся» — подумали Госпожа Цзинь и Не Хуайсан. «Шел тринадцатый год. Ничего по-прежнему не случалось». Все почему-то даже не заметили, как затаили дыхание. Все ждали продолжения. — Неужто и правда мёртв? — озвучил всеобщий вопрос Не Минцзюэ. «Мало-помалу, люди поверили, что Старейшина И Лин был стерт с лица земли. Хоть он был способен уничтожить этот мир, в итоге уничтоженным оказался он сам». — Я не верю, — почти беззвучно прошептал Лань Ванцзи. Услышал его только старший брат, но тот предпочёл промолчать. «Никто не может вечно быть на вершине — мифы остаются мифами». Вдруг стало тихо. Молчание прервали лишь тихие слова книги: «Пролог окончен». — Ну, думаю, мы немного отдохнём и продолжим слушать книгу, — предложил Лань Сичэнь, оглянув зал спокойным взглядом. Все согласились, все были почему-то утомлены. Отдохнув, они начали слушать вторую главу.