Осознание ошибок(редактируется)

После отдыха, за который все восстановили и стали готовы и дальше внимать тайнам, заготовленным книгой, Цзян Чэн пошёл перелистнуть на новую главу. Когда он вернулся, и сел на место, книга заговорила.

Глава 2. Перерождение

— Что?! И как он только посмел вселиться в чье-то тело, — гневно крикнул глава какого-то клана. Зал вновь окутал шёпот. Старейшины Лань нахмурились. Цзян Чэн лишь хмыкнул на это. Он всегда знал, что его шисюна не так уж и легко убить. «Увесистый пинок заставил Вэй У Сяня открыть глаза». Все удивлённо переглянулись. «Над самым его ухом прогрохотало: «Хватит притворяться мертвым!» Пинок отбросил его назад, и он больно ударился головой об пол. Борясь с приступом тошноты, Вэй У Сянь подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить меня, Старейшину». — Каким и был высокомерным, таким и остался! — прокомментировал Глава Луа. «Он много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о таком громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, а в ушах жужжащим эхом отдавались слова: «Задумайся вот о чем! На чьей земле ты живешь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Все равно они принадлежат мне!» — Какой невоспитанный юноша: избиение и воровство — настоящий позор для его семьи! — скривившись, проговорил кто-то из Старейшин Лань. — Полностью согласна с вами. Надеюсь, он не из наших Орденов, — проговорила Цзинь Ханг. «Звуки этого крякающего юношеского голоса перемежались с глухим металлическим стуком обшариваемых сундуков и со шмяканьем предметов на пол. Постепенно взгляд Вэй У Сяня прояснился. Перед его взором возник тускло освещенный потолок, на фоне которого возвышалась перекошенная фигура юноши нездорового вида. Он быстро и с жаром говорил, забрызгивая Вэй У Сяня слюной: «Как ты смеешь рассказывать все матери и отцу? Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме послушает тебя? Думаешь, я тебя испугался?!» Девушки брезгливо сморщили лицо, и начали обсуждать услышанное. И как они только могут так делать, даже там, где и обсуждать нечего? Все осуждающе посмотрели на юных девиц, но никто и слова не сказал против: этот молодой господин вёл себя слишком бескультурно для знати. «Несколько мужчин, по виду слуг, подошли к юноше: «Молодой господин, по вашему приказу все разгромлено». Молодой господин удивился: «Как вы управились так быстро?» «В этой лачуге не так много вещей», — было ему ответом. Юноша вполне удовлетворился этим и теперь размахивал руками и тыкал Вэй У Сяня пальцем: «Сначала ты осмелился наябедничать на меня родителям, а теперь валяешься на земле, притворяясь мертвым! Ради чего? Как будто бы кто-то захочет твое тряпье! Что ж посмотрим, как ты теперь донесешь на меня за разгром твоей хибары! Ты такой гордый только потому, что несколько лет совершенствовал тело и дух? А как тебе понравилось, когда тебя вышвырнули обратно, словно шелудивого пса?» — Значит, он был заклинателем. Тогда почему он не оборонялся? — спросил кто-то из юношей. Этот вопрос мучал многих присутствующих. — Если вы и дальше так и будете прерывать книгу, то никогда не узнаете, — с раздражением в голосе сказал Цзян Чэн. — Ну что вы, Глава Цзян, это всего лишь юноши. Не стоит так сурово, — прикрывая свою ухмылку веером, проговорил с нотками веселья Глава Цзинь. На это заявления Цзян Ваньинь скривился. Ему безумно хотелось ударить того, кто сказал это, он терпел изо всех сил. — Значит, владельца прежнего тело откуда выгнали… Интересно, из Клана или Ордена? — шепотом сам себя спросил Не Хуайсан. Не Минцзюэ странно на него посмотрел, но ничего не сказал. «Вэй У Сянь устало думал: «И вовсе я не притворяюсь мертвым. Я ведь и вправду был мертв несколько лет». — А ведь не врёт, — сказал Лань Цижэнь. «Вэй Ин никогда не врёт, а если и врёт, то на благо других людей», — подумал Лань Ванцзи. «Кто это?» «Где я?» «Неужели я настолько опустился, что захватил чужое тело?» — Будто ему было куда ниже опуститься, — хмыкнул Старейшина Цзинь. В его сторону сразу устремился холодный взгляд янтарных глаз Лань Чжаня, отчего старейшина вздрогнул. Не Хуайсан сильнее сжал веер, но этого никто не заметил: есть плюс быть «Незнайкой». Владелец Цзыдяня ещё больше нахмурился. — Нужно уважать мёртвого, не важно был ли он при жизни злым или добрым, — холодным тоном возразил Второй Нефрит. По ощущениям, температура воздуха вокруг него стала ниже на несколько градусов. Лань Сичэнь, который сидел рядом, неловко улыбнулся. Первый Нефрит знал, что его младший брат бывает иногда очень мстительным. Особенно, когда это касается его любимого человека и приёмного сына. — Абсолютно с вами согласна, — улыбнулась Госпожа Цзинь, под столом ударив своего каблуком по ноге мужа, который только хотел возразить, — иногда надо посмотреть на историю под другим углом, чтобы понять действия человека, и после этого можно судить его действия и помыслы. Ванцзы благодарно посмотрел на Цзинь Ксиу. Та лишь кивнула, принимая благодарность. «Еще раз злобно пнув его напоследок, юноша с видом напыщенного индюка вышел из лачуги, громко хлопнув дверью. «Смотрите в оба и в этом месяце больше не выпускайте его на улицу! Не хватало еще ему опять блажничать!» — громко приказал он. Шаги стихли в отдалении, и воцарилась тишина. Вэй У Сянь подумал, что неплохо было бы встать». — Наконец-то, а я уж думал, что он никогда не встанет, — насмешливо кинул адепт Цзинь, за что получил строгий взгляд от Лань Цижэня. — К вашему сведению, душе, попавшей в чужое тело очень сложно прийти сразу в движение и вернуться к нормальному образу жизни. Душа ещё должна успокоиться и привыкнуть. Нужно подождать некоторое время, — начал наставлять юношу Лань Цижэнь, но добавил скривившись, — хотя зная Вэй Усяня, это не займёт так много времени. «Но ноги отказались держать, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее, и болезненным взглядом уставился на диковинную обстановку и кучи хлама на полу». — Вот вам и доказательства. Сколько раз не будь Старейшиной, но так будет всегда — сказал Цижэнь. Адепт лишь недовольно насупился, но кивнул в знак благодарности, за такую своеобразную лекцию. «Чуть в стороне он заметил бронзовое зеркало, вероятно, упавшее во время погрома. Вэй У Сяня дотянулся до него рукой и взглянул в свое новое, мертвенно-бледное лицо со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным. Добавить бы сюда еще высунутый кроваво-алый язык, и вышел бы отличный призрак висельника. Он отшвырнул зеркало в сторону и яростно потер лицо рукой, с облегчением обнаружив осыпающуюся белую пудру». Зал наполнился смехом. Девушки хихикали, скрывая свои уста ладонями, а особо стойкие лишь улыбались, попивая чай или вино. Не Хуайсан, прикрываясь веером, смеялся, держась за рукав Не Минцзюэ, чтобы не упасть. Глава Не тяжело вздохнул, но улыбался. Он рад, что его младший брат веселится. Лань Ванцзи не изменился в лице, но в его глазах потеплело. Он смотрел на Вэнь Юаня, который играл с Цзинь Жуланем. На руке Юаня была завязана красная поношенная ленточка, которая не давала бывшему Вэню забыть свою «маму». «Что ж, к счастью, его новое тело не было таким с рождения — то были причуды его прежнего владельца. Без сомнения, это был мужчина, но, тем не менее, мужчина с макияжем, причем, очень неумелым. Угх, просто невероятно!» — А он откуда знает, как делать макияж? — спросила Ло Цинъян. Саньду Шеншоу смущённо отвёл глаза, а его щёки порозовели. Некоторые девушки умилились этой картине, а Лань Сичэнь улыбнулся чуть шире, хитро прищурив глаза. — О! Это было, когда они были ещё подростками. Цзян Яньли не знала какой макияж ей лучше подойдёт, поэтому она сделала их на лицах Вэй Усяня и Цзян Чэна, — смеясь сказала Старейшина Цзян, — а потом Вэй Ину так понравилось, что он начал делать их на лице Цзян Ваньиня. По залу пронеслись смешки, а Глава Цзян залился краской, из-за чего стал похож на помидор. После услышанного и виденного многие задумались о причине, из-за которой сводные братья так отдалились. «От удивления Вэй У Сянь смог, наконец, сесть, и заметить под собой круглое магическое поле.Оно было алым по цвету и довольно неровным, явно нарисованным от руки и кровью, все еще влажной и испускающей характерный запах. Поле было испещрено кривыми каракулями заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не перестали быть менее зловещими». В зале стало тихо. Девушки и адепты, которые не имеют опыта, побледнели. Старшие удивились, но ничего не сказали. Лишь дети продолжили играть. — Это же сколько крови нужно потратить? –хоть сказано было и шёпотом, но услышали это практически все. — Где-то 1.5-2 литра крови, — всё же прозвучал ответ от Старейшины Не. Девушки и адепты ещё сильней побледнели. Хотя, казалось, куда уж сильнее? «И все же Вэй У Сянь был Верховный Глава и Магистр Дьявольского культа, так что к таким жутким магическим полям ему было не привыкать». — А сколько пафоса, отродье! — воскликнул Глава Лу. И тут же по его спине пробежались мурашки, от чьего-то взгляда. «Выходит, он не захватывал ничье тело — оно ему было предложено». — Это как? — спросил адепт из какого-то клана. — Хороший вопрос, юноша, но если Вы будете перебивать, никогда не узнаем, — сказал Старейшина Не, который ерзал от нетерпения узнать, что там было дальше. Хоть, может по некоторым не видно, но главам орденов, наследникам и старейшинам тоже было интересно. Как тот, кого они так опасались, смог вернуться не захватив чье-то тело? Поэтому когда книга начала говорить, все слушали, не смея перебивать ее. Ну, все, не считая детей, конечно. «Ритуал этот был давно забыт, и, судя по магическому полю, больше походил на проклятие. Заклинатель делал несколько надрезов на своем теле, кровью рисовал магическое поле, писал заклинания и садился в центр круга. Затем он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и просил о выполнении желания. Платой за это было физическое тело заклинателя, отданное духу, а его собственная душа возвращалась на землю. Это была запрещенная практика, противоположная насильственному захвату тела — его пожертвование. Из-за сложности выполнения очень немногие пытались провести этот ритуал. К тому же, едва ли найдутся желания такой силы, что заставят человека добровольно отдать все, что у него есть. За тысячи и тысячи лет было всего три или четыре достоверных и задокументированных случая. И желанием всех без исключения было одно — месть». Все задумались, пытаясь вспомнить, слышали ли они где-то о таком ритуале. Первый подал голос, как ни странно, Лань Цижэнь. — Я где-то читал в нашей библиотеке о таком ритуале. Правда, тех, кто рисковали провести его можно пересчитать по пальцам одной руки. — Да, я тоже о таком слышала, — подтвердила его слова Старейшина Цзянь. — А вас вообще не волнует кто и как смог довести человека, чтобы он настолько отчаялся, что решил провести этот ритуал? — спросила Ло Цинъян. Все и правда задумались над этим. Пока не прозвучал голос книги, который всех отвлёк от раздумий. «Вэй У Сянь отказывался это принимать». «Что на этот раз?» — подумал Цзян Чэн, закатывая глаза. «Во-первых, с каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи?» — Он это серьезно?! Он стольких людей убил и спрашивает за что?! — злостно крикнул адепт из Гусу Лань. Все его хотели поддержать, но неожиданно прозвучал холодный голос: — 150 ударов когда мы вернемся — холодно отчекал Ванцзи. Юноша побледнел, а лицо покрылось потом, но он послушно склонил голову. «Слава о нем, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но все же он никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что был самым безобидным блуждающим призраком за всю историю. Но главная проблема была в том, что как только злой дух попадал в тело заклинателя, контракт считался заключенным автоматически. Дух был обязан выполнить желание призывающего во что бы то ни стало, иначе проклятие вступит в свою силу: он будет окончательно уничтожен без возможности перерождения». — Это уже как-то нечестно, — возмутился Не Хуайсан, начиная сильнее обмахиваться веером, — Вэй-сюну придётся делать, то что он даже не желает. А если он не хочет этого делать, он не делает. Цзян Чэн согласно кивнул. Он хорошо знает своего брата, и делать что-то он будет, только если это ему нравится или жизненно необходимо кому-то. «Вэй У Сянь поднял руки и убедился, что оба его запястья были несколько раз порезаны крест-накрест. Затем он развязал пояс, распахнул свое черное одеяние и обнажил грудь и живот, сплошь покрытые рваными ранами, нанесёнными чем-то острым. И хотя кровотечение уже остановилось, Вэй У Сянь знал, что то были не обычные порезы. Если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все хуже и хуже, пока срок контракта не истечет, и его душа и тело не будут разорваны навсегда». — Надеюсь, он не сможет выполнить желание, и не придется ещё раз его убивать, — тихо пробурчал Глава Луа. Цзыдянь опасно засверкал на пальце Цзян Чэна. «Вэй У Сянь удрученно обдумал свое плачевное положение, периодически вздыхая про себя: «И как такое могло со мной случиться?». Наконец, он смог встать, облокотившись о стену». — Наконец-то! Я уже начинал думать, что он там вечно сидеть будет, — тяжело вздохнул Ваньин. «Дом, в котором он очутился, был довольно большим, но пустым и ветхим, а его хозяина явно не баловали частой сменой постельного белья. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора. Но из-за недавнего погрома, весь сор из нее вывалился и теперь был разбросан по всему полу. Вэй У Сянь пошарил глазами по комнате и подобрал смятый лист бумаги. Он расправил его и, к своему удивлению, обнаружил, что на нем было что-то написано. Тогда он торопливо собрал оставшиеся листы». Адепты Цзинь скривились от омерзения. Кто бы стал копаться в мусоре? По крайней мере, из их Ордена никто. Заметив это, Старейшина Не сказал: — Что ж вы кривитесь? Знаете, иногда там может быть информация! — адепты со скептицизмом посмотрели на него. Никакого уважения к старшим! — В случае Вэй Усяня она может быть там процентов на 60, — они неверяще посмотрели на него, но послушно кивнули, стараясь запомнить новые знания. «Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который изливал свои эмоции на бумаге в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения были бессвязны и совсем не имели смысла, от пляшущих букв за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй У Сянь внимательно изучил свои находки и мало-помалу начал понимать, что что-то не так. «Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюань Юй, а это поселение называлось деревня Мо. Дед Мо Сюань Юя был богачом родом из этих мест. Его семья была более чем скромной по размеру, и хоть он очень старался, ему удалось произвести на свет только две дочери. Их имена не упоминались, но зато было известно, что старшая была от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, в то время как младшая была дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть ее с рук первому встречному, но неожиданно ей улыбнулась удача. Когда ей было 16, глава одного известного клана заклинателей проезжал через их деревню и влюбился в нее с первого взгляда». Цзинь Ханг с подозрением посмотрела на своего мужа. Тот лишь улыбнулся, а потом резко скрылся за веером, скривившись от боли: на этот раз Госпожа Цзинь ударила сильнее, нежели в прошлые разы. Улыбнувшись в ответ Цзинь Гуаншаню, она отвернулась. «Заклинателями восхищаются все. В глазах обывателей они — любимчики богов, загадочные и благородные». Услышав это, почти все начали приглаживать волосы и поправлять одежду. На это Цзян Чэн и Не Хуайсан лишь закатили глаза. Не Минцзюэ ухмыльнулся, Лань Сичэнь насмешливо обвёл всех взглядом. Ну а Лань Ванцзи как всегда продолжил сидеть с каменным лицом. «Поначалу жители деревни Мо восприняли их связь с презрением, но глава Ордена часто оказывал материальную помощь, и постепенно презрение народа сменилось уважением, смешанным с завистью. Вскоре вторая дочь Мо подарила главе Ордена сына — Мо Сюань Юя». Но благополучие длилось недолго: глава Ордена оказался ветреным человеком, который жаждал всего нового, и вскоре и любовница, и сын наскучили ему. Как только Мо Сюань Юю исполнилось четыре, его отец покинул их и больше никогда не возвращался». На этот раз Госпожа Цзинь без всяких сомнений в глазах яростно ударила мужа около голени. Тот скривился так, что даже веер не помог скрыть это. Конечно, особо внимательные зрители решили не испытывать злость Ханг на себе. «И, конечно же, как это водится, мнение обывателей вновь поменялось. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз вместе с надменной жалостью. Мать Мо Сюань Юя отказывалась принимать печальную участь, она продолжала твердо верить, что отец не отвернется от своего собственного сына. И действительно, как только ему исполнилось 14, глава Ордена забрал его к себе». — Ты ещё одного своего отпрыска решил привести? — яростно прошипела на Главу Цзинь Цзинь Ханг, чтобы только он смог услышать. — Ну что ты, это же мой ребенок, конечно, я его возьму, — настороженно поглядывая на жену, проговорил Гуаншань, надеясь, что следующий удар будет не в его деликатное место. — Тогда почему бы тебе не взять всех своих детей сюда? — спросила Хозяйка Башни Кои. Но в ответ было только молчание. «Вторая леди дома Мо вновь задрала нос и начала всем рассказывать, что ее сын совершенно точно станет бессмертным и принесет славу своим предкам. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа, Мо Сюань Юй был отослан назад. Более того, его выгнали с позором». — Раз забрал его, то ты должен был его и дальше воспитывать, — строго посмотрев на мужа, сказала Госпожа Цзинь. «Мо Сюань Юй оказался гомосексуалом, причем весьма смелым гомосексуалом, который открыто приставал к своим товарищам по учебе. Разразился грандиозный скандал, и потому как сын Мо не проявлял способностей в совершенствования тела и духа, причин оставлять его у отца не было». Шыэ Ксиу едва сдержала смех, когда услышала это. Только подумайте у почтенного Главы Ордена, который переспал со многими юными девами, сын гомосексуал! Подумав об этом вновь, у Цзинь Ханг вырвалось несколько смешков. Посмотрев на мужа, у которого лицо побагровело, а потом побледнело от осознания, у нее уже задрожали плечи от сдерживаемого смеха. Пришлось даже уста прикрыть ладонью. «В довершение всего, когда Мо Сюань Юй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, как будто что-то до смерти напугало его». — Что же такого случилось, что он так напугался? — спросил Не Хуайсан вголос, не заметив этого. Чифэн-Цзюнь странным взглядом посмотрел на младшего брата, но ничего не сказал. «История предыдущего хозяина тела оказалась весьма запутанной, и Вэй У Сянь нахмурил брови. Что ж, он оказался в теле деревенского дурачка, более того, деревенского дурачка нетрадиционной сексуальной ориентации». По залу пролетели смешки. Ну да, если бы кто раньше сказал, что сам Старейшина Илин попал в тело безумца и гомосексуала, его самого посчитали безумным. Стало ясно, почему на лице мужчины было столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и также ясно, почему никто не удивился огромного кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюань Юй хоть целый дом, от пола до потолка, своей кровью, никто бы все равно не удивился. Все знали — у него в голове не хватает винтиков!» — Даже если он и сумасшедший, это не может быть причиной, чтобы не обращать на него внимания, — возразил целитель Во. Лань Цижэнь согласно кивнул. «После того, как он, как побитая собака, вернулся домой, поджав хвост, насмешки и издевки посыпались как из рога изобилия. Положение казалось безвыходным, и вскоре вторая леди дома Мо не выдержала позора и удавилась». — Слабая женщина, — с омерзением сказала Старейшина Цзян, — если б я имела ребенка, то жила ради него, а не слушала разные слухи. Девы и заклинательницы, которые имеют детей, согласно кивнули. «К тому времени дед Мо Сюань Юя уже отошел в мир иной, и во главе семьи встала первая леди дома Мо, его старшая дочь и тетка Мо Сюань Юя. К сожалению, она терпеть не могла свою младшую сестру и с самого рождения презирала ее сына. Ее единственным ребенком был Мо Цзы Юань, тот самый молодой господин, что до этого разгромил дом Мо Сюань Юя. Причиной ее ненависти была обычная зависть к сестре: мадам Мо очень хотела бы иметь хоть какое-то родство с кланом заклинателей. Она очень надеялась, что гонец, присланный за Мо Сюань Юем, также заберет с собой и ее сына для совершенствования тела и духа. Но, конечно же, ей отказали, а сказать по правде, ее просто проигнорировали. Все-таки это не было торговлей капустой на базаре. Ты не можешь взять одного отпрыска Мо и получить второго абсолютно бесплатно». По залу раздались смешки, а Не Хуайсан, отложив свой веер, достал тетрадь и стал записывать слова. — Почему ты их записываешь? — спросил Не Минцзюэ, непонимающе смотря на брата. — Хочу создать сборник цитат Вэй-сюня, — ответил Хуайсан, как будто это самая очевидная вещь на свете. На это заявление Глава Не лишь тяжело вздохнул. Однако вся семья Мо твердо верила, что Мо Цзы Юань обладал и талантами, и потенциалом. Они были убеждены, что если бы тогда, вместо Мо Сюань Юя в обучение к заклинателям отправился бы Мо Цзы Юань, то он непременно бы преуспел и, в отличие от своего бестолкового двоюродного брата, принес бы славу своей семье. И хотя, когда его брата забрали, Мо Цзы Юань был еще совсем юн, подобную чушь беспрерывно лили ему в уши, да так, что он сам поверил в нее всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюань Юя, издевался над ним и унижал его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее заклинателя. Особенно ему нравилось брать у брата различные талисманы, эликсиры и другие магические предметы и присваивать их себе». — Ну, зато мы теперь знаем, что в его воспитании виноваты родители, что несколько сглаживает его проступки, — сказал Старейшина Лань. «Но, он всё равно ублюдок, » — хмыкнув, подумал Цзян Чэн. «И хотя Мо Сюань Юй действительно был временами не в своем уме, он все же осознавал свое жалкое положение. Он уже смирился с ним, но его двоюродный брат, опьяненный своей безнаказанностью, стащил практически все его вещи. Наконец, терпение его лопнуло, и он пожаловался своим тете и дяде, что и вызвало утренний погром. Слова на бумаге были совсем мелкими и сиротливо жались друг к другу, и у Вэй У Сяня заболели глаза. Он подумал: «Какая же ужасная жизнь была у этого человека!» — Конечно, ужасная, но если сравнить его смерть со смертю Вэй-сюна, то это цветочки! — сказал Не Хуайсан. Все с шоком посмотрели на него, никто не предполагал, что такую фразу скажет трусливый Незнайка. — Что вы на меня так смотрите? Я же правду говорю! — возмутился Хуайсан. Все поспешили перевести взгляд на книгу. «Неудивительно, что Мо Сюань Юй решил прибегнуть к запрещенному ритуалу, умолять злого духа о помощи и пожертвовать единственным, что у него осталось — своей жизнью — чтобы отомстить. Боль от напряженных глаз плавно расползлась по всей голове. По идее, в этом запрещенном ритуале заклинатель произносил свое желание мысленно, и как только Вэй У Сянь был призван, он сразу должен был услышать его у себя в голове». — Дайте угадаю, желание не прозвучало в его голове, — сказал Цзян Чэн. И опять удивлённые взгляды теперь на нем. — Что? Удача Вэй Усяня всегда любила подшучивать над ним. «Но оказалось, что Мо Сюань Юй откуда-то переписал обрывочные фрагменты заклинания и эту часть пропустил. И хотя Вэй У Сянь догадывался, что он хотел отомстить семье Мо, все же о масштабе этой мести он представления не имел. Должен ли он вернуть украденное Мо Цзы Юанем? Или он должен побить его? Или же… он должен стереть с лица земли всю семью Мо? Судя по всему, наиболее вероятным был последний вариант. В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к среде заклинателей, знали Вэй У Сяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял рассудок и не жалел никого, ни друзей, ни семью. Разве можно было бы представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюань Юй решился призвать именно его, значит, его желание было явно непростым». — Мда, Вэй-сюну явно придется нелегко, — тяжело вздохнул Не Хуайсан, раскрыв веер. «И все же Вэй У Сянь хмыкнул: «Ты обратился не по адресу…» В зале повисло молчание. Все удивлённо смотрели на книгу. Книга не продолжала, значит, это конец главы. Молчание прервал громкий крик: — То есть?! — возмутился Глава Яо, — А кто же тогда убил стольких людей, а?! — Полностью с вами согласен, уважаемый, — поддержал его возмущение Глава Луо, — он стольких заклинателей убил, не забыл ли он это? — Давайте успокоимся, хорошо? — попытался исправить ситуацию Лань Сичэнь. Через некоторое время, когда все успокоились, он продолжил, — Хорошо, уже поздно давайте пойдем спать, я уверен, что мы все очень устали. А завтра можем продолжить. Все согласны? Никто не мог сказать и слова против, потому что слова Сичэня — правда. Так что всем выделили комнаты, в которые они и направились. Ведь завтра их ждал сюрприз…