отдам всё за твой поцелуй

После разговора с Сону, Рики бежал в сторону замка. Он не чувствовал усталости. Быстро передвигая ноги, он одолел слишком большое расстояние, остановился у главных ворот, пытаясь восстановить дыхание и не чувствовать жжение в области груди. Это была даже не боль, а ощущение будто его сердце вырвали, крепко сжали и вернули обратно. Рики спускается в подземелье, начинает колотить дверь в спальни слизеринцев. Он звал Сонхуна, стучал кулаками, ногами и молился, чтобы хоть кто-нибудь пустил его. Но дверь все ещё была закрытой. Он облокотился на стену, медленно сползал вниз, закрывая лицо руками. «Что же я натворил» Сейчас не то время, чтобы заниматься самоанализом и выяснять кто из них был в большей степени не прав. Рики нужно было забыться. Стереть из памяти весь этот день, а особенно ту встречу в лесу. Сначала, конечно, объяснить все своему другу, а после уже забыться. Нишимура слышит шаги, медленно поднимает голову, сталкиваясь с холодным взглядом. Он обращает внимание на приличный синяк, который красовался на губе Сонхуна и уже хочет спросить об этом, но его друг касается рукой своей губы и тихо произносит: — Не твоë дело, — он подает руку, и Рики цепляется за нее как за якорь и встает с пола. Сонхун произносит пароль, и они попадают в тёмно-серое помещение, которое уже стало родным для когтевранца. Оказавшись на втором этаже, Рики без труда находит нужную им комнату, пока Сонхун общается с темноволосым парнем, имя которого он никак не может запомнить. Нишимура заваливается на кровать, доставая из-под нее бутылку огненного виски. Он купил его на прошлой неделе, когда Сону продинамил его. Он планировал выпить его вместе с ним, но в итоге напился сам в оранжереи вместе с Чонвоном, который один из немногих знал о пристрастиях Рики. — Как ты? — интересуется Сонхун, когда входит в комнату и закрывает за собой дверь. — Тэхён хотел затусить с нами, но я убедил его, что это очень дерьмовая идея. — Твой друг прилипала, — отвечает Рики, — ему стоит отстать от тебя. Сонхун улыбается и чувствует боль от раны, которая только недавно перестала кровоточить. — А тебе стоит отвечать на вопросы, а не переводить разговор в другое русло, — Пак садится на пол, отбирая бутылку у друга. Он ставит ее рядом с собой и ждет, когда Нишимуру, наконец, прорвет. Рики ложится на подушку, закидывая руки за голову. — Я разговаривал с Сону, — произносит, — ну, скорее кричал на него. — Оу, — все, что может сказать Сонхун. Он открывает бутылку, понимая, что это именно то, что им сейчас необходимо. Пак не волновался о том, что не сможет завтра поднять свое тело с постели, и, возможно, пропустит еженедельный поход в Хогсмид. Он сам хотел рассказать Рики о том, что волновало все то время его отсутствия. — Ты кричал, — заключает Сонхун, протягивая другу стакан с напитком, — а ты умеешь? — слизеринец усмехается. Рики продолжает смотреть в потолок, размышляя стоит ли вообще продолжать. Он пришел сюда, чтобы выплеснуть все накопившиеся. Сонхун делает глоток, немного морщится от боли, когда жидкость касается его раны на губе. Это приятная боль. Он хочет чувствовать ее снова и снова, поэтому залпом выпивает стакан. И если бы Рики не был так занят своими проблемами, то определенно бы выяснил, почему Сонхун вызывает в себе такие ощущения и, тем более, не собирается останавливаться. — Что ты сказал ему? — прочистив горло, спрашивает Пак. — Проще спросить, что я не сказал ему, — начинает Рики. — Я сказал, что не могу простить его, точнее, что он не имеет никакого долбанного права просить это, не после того, как я получил письмо, — Сонхун опускает голову, утаивая, что он прекрасно знает об этом. Он не хочет говорит Рики, что Сону слишком сожалеет о написанном. Если он сейчас расскажет про их разговор, а точнее даже два разговора, то Рики будет ненавидеть себя еще сильнее, чем сейчас. А Сонхун хоть и не самый лучший друг, но понимает какого это, когда что-то пожирает изнутри. — Представляешь, — шепчет Рики, — он во всем обвинил меня. Это, блять, я виноват, что он тогда не пришел, это я виноват, что он испугался, это я виноват, что он подумал, будто это все долбанная игра, — он замолкает на секунду, пытаясь остановить себя, но выпитые два стакана и жуткая боль в области сердца не позволяют ему этого сделать, — блять, он правда подумал, что играю с ним, выполняю чертово действие. Он подумал, что я могу с ним так поступить. Как он мог такое подумать? Я согласился играть с ними только для того, чтобы быть рядом с ним и попытаться переступить через себя хоть раз, а он воспринял это как способ издевательства. Сонхун переводит взгляд со стакана на друга, недоумевающе смотря на него. Он понятия не имел о какой игре идет речь. — Игра, — спрашивает, — какая к черту игра? Сознание Рики помутнело. И это не совсем было связано с алкоголем, скорее с тем, что он потерял связь с реальность, когда начал говорить все, что приходило в его голову. Он даже не осознавал все, но уже не мог просто замолчать. Ему хотелось вывалить на Сонхуна все, абсолютно все. Раньше их беседы состояли из ряда вопросов, не касающихся их самих. Они не обсуждали переживания или что-то подобное. Несколько раз Рики пытался дать совет Сонхуну поводу их больных отношений с гриффиндорцем, но тот лишь отмахивался и больше они к этому не возвращались. Это был первый раз, когда Рики изливал душу хоть кому-нибудь, и он подумать не мог, что это настолько прекрасно. — Какая, блять, игра, Рики? — Сонхун начинал злиться, но тот будто не слышал его. — Я сказал ему, что он прав, — когтевранец закрывает лицо руками, — я признал, что игрался с ним, чтобы ему было также больно, как мне. Сонхун, я соврал лишь для того, чтобы почувствовать наслаждение от его боли. Это ненормально. Это ужасно. Это совсем не похоже на меня. Как я мог его обидеть? Пак крепко сжимал стакан в руке, пока Нишимура разговаривал сам с собой. В его голове крутилось лишь «игра, игра, игра, игра». Сонхун с трудом преодолел желание накинуться на Рики с расспросами об игре, но, увидев его глаза, наполненные слезами, он остановил себя. Сейчас было не то время, чтобы выяснять все, поэтому он протянул очередной стакан, а Рики без вопросов взял его. — Если тебе интересно, — говорит Сонхун, — то у меня была самая паршивая неделя за последний год. Меня облили чернилами, на меня накинулся Эйдан и стал целовать при всех, мерзкая девчонка из газеты все это снимала. Но ты можешь гордиться мной, Рики, я не стал драться с этой компашкой уродов. Рики ухмыляется. — А сегодня, когда снова почувствовал очередную вспышку, я решил прогуляться и пошел на игровое поле. И ты никогда не поверишь, кого я там встретил, — Сонхун замолкает, когда его друг приподнимается с кровати, осторожно спускается с нее на пол. Его немного шатало, но Пак не стал помогать, потому что Рики нужно научиться справляться с таким в одиночку. И он сейчас имел ввиду не алкогольное опьянение. Рики наливает себе еще, а после внимательно, насколько это возможно, смотрит на друга. — Джейка, — чуть улыбаясь произносит, — он снова был таким остроумным, таким уверенным, что я не выдержал и поцеловал его, — на лице Рики расплывается улыбка, — опять сорвался. — Это он тебя? — парень указывает на синяк на губе блондина, и Сонхун кивает. — Ты так себя контролируешь? — Нет, просто, — Сонхун замолкает, обдумывая, стоит ли говорить все это, но, посмотрев на друга, на разбитого пьяного друга, он продолжил, — после того, как я поцеловал его снова, он просто расслабился, и я почувствовал, что будет неплохо немного развлечься. Он обычно сразу сдается, когда я слишком напористый, но в этот раз он просто сбросил меня с себя, стал кричать. Не знаю почему меня это все забавляло, но он увидел мою улыбку, и, видимо, решил стереть ее с моего лица. В свое оправдание хочу сказать, что я не стал отвечать ему, а просто ушел. Рики пожимает плечами говоря, что он предупреждал об этом, но Сонхун пропускает этот жест, стараясь не обращать внимание на то, что его друг всегда оказывается прав. Пак так же не хотел признавать, что такой Джейк нравился ему еще больше. Он мог легко превратиться из покорного мальчика в того, кто может запросто выбить все дерьмо из Пак Сонхуна и остаться безнаказанным. — Поразительно, — произносит Рики, — как бы сильно ты не издевался над ним, он все равно позволяет тебе делать то, что ты хочешь. Без всяких действий, без разговоров, он просто делает то, что хочешь ты. Вы оба, блять, больные ублюдки. — Так происходит не всегда, — встревает Сонхун, — обычно мы кричим друг на друга, я как всегда пытаюсь задеть его посильнее, а он упорно отбивается, а потом я срываюсь окончательно и происходит то, что происходит. Рики немного завидует Сонхуну. Точнее его возможности терять контроль тогда, когда он сам этого хочет. В присутствии Сону, он обычно молчит, старается занять себя чем-нибудь, но тот постоянно разговаривает, точнее пытается завести разговор, а Рики понятия не имеет что нужно делать. Для него проще общаться с Сонхуном, который не будет реагировать на все слишком резко или вообще не будет реагировать. Единственная мысль, которая не давала ему покоя: что если бы я не согласился на ту авантюру, не стал бы играть с ними, не заставил бы Чонвона задать тот решающий вопрос, а просто позвал бы Сону на свидание, то тот бы пришел? Рики так и не понял, что произнес все это вслух, пока Сонхун не начал прерывисто дышать, выливая остатки алкоголя на зеленый ковер. — Эй, — говорит Пак, — что ты делал, Рики? О какой игре ты говоришь? Нишимура опустошает стакан перед тем, как неосознанно раскрыть не только свой секрет, но и тех, кто так безоговорочно приняли его к себе. — Глупая игра, — произносит Рики, — просто глупая игра, которая заставила Сону сидеть со мной, глупая, глупая, глупая, — он срывается, — это все Чонвон, он рассказал моей сестре, а она не умеет держать язык за зубами, и я ввязался во все это. Хочу избавиться. Избавиться. Но если я выйду, то проиграю и заплачу за это. — В чем смысл? — перебивает Пак, которого уже порядком трясло. — Правда или действие, — шепчет Рики, заваливаясь на спину. Сонхун видит, как его пьяный друг ударился головой, но будто не чувствует ничего, — делать ставки, — говорит Нишимура, — выиграешь и получишь все. Сонхун пытался выбить из него еще хоть что-то, но Рики просто валялся на полу, собирая остатки своего достоинства. Но одно было ясно точно. Эта компашка развлекают себя тем, что играют в глупую детскую игру, правила которой известны всем. Но Рики говорил про ставки, и это было то, с чем он разберется после. Остаток вечера Рики и Сонхун лежали на полу в комнате последнего и просто опустошали бутылку. Они не разговаривали, не смеялись, не пытались разрядить обстановку, а просто лежали, переваривая все то, что уже выложили друг другу. *** Джейк стоит на месте, смотря, как парень, которого он только что ударил, просто уходит. Он сам не ожидал от себе таких действий, но не мог позволить снова и снова подчинять себя. Шим проводит рукой по волосам, беспорядочно глотая воздух. Что это было? Гриффиндорец еще раз осматривается, понимая, что Пак точно покинул его, и теперь смело может вернуться в свою комнату, не сталкиваясь с ним. Он доходит до главных ворот, решая, что в половину первого ночи никто не будет против, если он немного пошумит. На самом деле Джейк не отдавал отчет своим действиям. Он настолько погряз в собственных мыслях, что его не волновало ничего вокруг. Когда он переступил порог школы, то сразу же наткнулся на декана своего факультета, которая делала крайний обход этой ночью. Она не была удивлена, когда парень столкнулся с ней, еле удерживая себя на ногах. — Молодой человек, — разносится эхом, — вам очень повезло, что это я, а не Профессор Линн, — Джейк опускает глаза вниз, — сейчас очень поздно, поэтому возвращайтесь в свою кровать, и в качестве наказания вы пропустите завтрашний поход в Хогсмид. Шим лишь кивает, понимая, что это лучшее наказание, которое могло бы быть. Каждый раз, когда он попадается, нарушает правила, то уже готов собирать чемоданы домой и придумывать, почему облажался и в этот раз. Он желает профессору доброй ночи и идет в сторону своего крыла, стараясь не разбить свои кулаки о встречные ему стены. Полная Дама язвительно приветствует его, напоминая, что еще одна такая выходка, и она больше не пустит его. Он заходит внутрь, стараясь как можно тише пробраться в свою комнату, чтобы не разбудить своих однокурсников. Когда дверь за ним закрывается, Джейк теряет контроль. Он пинает ногой тумбочку, сносит все со стола, кричит так сильно, что в горле начинает першить. Он ударяет стены, кидает подушки, сносит все, что попадается ему под руку. — Ненавижу, — кричит Джейк, — пошло оно все! Обессиленный падает на пол, оттягивая свои волосы с такой силой, что становится неимоверно больно. Когда силы окончательно покинули его, а гнев потихоньку сходил на нет, он пробегает глазами по комнате, которая выглядит хуже, чем когда он практиковался с заклинаниями и устроил настоящее торнадо. Шим восстанавливает сбившееся дыхание, приподнимается с пола, замечая рядом с собой друга, который просто сидит и смотрит в одну точку, явно не замечая того, что здесь произошло. Джейк подходит к нему, боясь услышать, что Сону снова на него злится. Он так часто раздражал его, что хочет хотя бы сейчас услышать, что это нормально иногда терять контроль. — Сону, — шепчет гриффиндорец, — ты в порядке? Парень не реагирует. — Сону, — Джейк присаживается рядом, кладет руку на его плечо, притягивая к себе, — я не хотел пугать тебя. Сону опускает голову. — Ты не пугал меня, — отвечает парень, но Джейк лишь сильнее прижимает Сону к себе, — просто был плохой день. Шим как никто другой знает о плохих днях. И этот точно входил в этот список. Он тяжело вздыхает, ощущая, как тело Сону вздрагивает. — Все хорошо, — шепчет, — я рядом и все хорошо. И если тебе станет от этого легче, то я только что врезал Сонхуну, — по лицу Кима скользит улыбка, но Джейк продолжает, не замечая этого, — так хорошо прошелся кулаком по его лицу, что даже не поверил. И если ты думаешь, что я не могу считать этот день худшим, то сразу после этого меня поймала профессор и наш еженедельный бунт пройдет в этот раз без меня. — Как ты столкнулся с ним? — еле слышно спрашивает Сону. Джейк не подумал, что это будет выглядеть немного странно. Полночь, он и Пак на игровом поле совершенно одни. У него не было времени придумать крутое оправдание всему этому, поэтому он говорил то, что первое приходило на ум. — Я решил прогуляться на ночь и так соскучился по квиддичу, поэтому пошел туда, а он рылся в нашей раздевалке. Ну и я не мог же пройти мимо, Сону, поэтому мы снова поругались, а после я ему врезал, — Джейк гордился тем, что так быстро придумал классную ложь, в которую определенно поверят все его друзья. — Я тоже кое с кем поругался, — отвечает Ким, — но все остались живы после этого, — Сону умалчивает о том, что не чувствует себя живым. Если бы Джейк не ворвался в комнату и не начал сносить все на своем пути, он бы задохнулся от боли. *** На следующее утро Сонхун проснулся с дикой головной болью. Он приподнялся, осознавая, что все еще лежит на полу вместе с Рики, который мирно сопит рядом. Стрелки часов перевалили за полдень, и Сонхун неохотно поднялся с пола, направляясь в ванную комнату. Эту субботу он хотел посвятить заучиванию заклинаний. Но все это было до того, как пьяный Нишимура рассказал ему очень интересную вещь. И Сонхун готов потратить это время на то, чтобы узнать всю правду. Он тихо одевается, пытаясь не разбудить парня, и спускается вниз, проталкиваясь между своими однокурсниками, которые собирались в Хогсмид. — Эй, Хун, — кричит Тэхён, — оторвемся сегодня? — он обнимает друга, а улыбка на его лице начинает порядком раздражать. Сонхун откинул его руки, пытаясь ровно стоять на ногах. Он все еще чувствовал себя немного пьяным, а головная боль не давала покоя. — Без меня, — отвечает и выходит из гостиной. Ему нужно было позавтракать, чтобы чувствовать себя лучше. И тот факт, что все покидают школу и он останется в одиночестве, делал его немного счастливым. Он заходит в столовую, садится за свой стол и набирает полную тарелку еды, наливает тыквенный сок и сразу же опустошает стакан. Ему плевать на то, что пару ребят сегодня тоже остаются здесь. Он никогда не обращал на них внимание. Пара пуффендуйцев закончила свою трапезу и покинули зал, и Сонхун оставался один до тех пор, пока напротив него через несколько столов не сел растрепанный гриффиндорец в белой футболке и темно синих пижамных штанах с овечками. Сонхун окинул его беглым взглядом, цепляясь за каждую незначительную деталь. Джейк всю ночь провел рядом с Сону, стараясь быть для него настоящей опорой. Он не выспался, голова болела так сильно, что любой, даже самый тихий звук, раздражал еще сильнее. Все его друзья уже ушли в Хогсмид, пожелали ему повеселиться, хотя прекрасно знают, что он запрется в комнате и не будет выходить оттуда, пока Чонвон не принесет ему пару бутылок пива. Джейк поднимает голову, осматриваясь вокруг. Он сразу замечает слизеринца, такого же побитого, как он сам. Фиолетовый отпечаток красовался на его губе, и Джейк улыбнулся этому. Он так долго смотрел на его губы, что Сонхун, почувствовал на себе чей-то взгляд, приподнял голову, сталкиваясь с ним. Шим все еще улыбается, не понимая что именно его так забавляет. Он наливает еще один стакан сока, а после спрашивает: — Ты в порядке? — и Сонхун уверен, что этот вопрос не предназначался ему. Скорее это галлюцинации его еще пьяного сознания. Он трясет головой, пытаясь выбросить этот голос из своей головы. — Оглох, Пак? — Нет, — произносит Сонхун, — благодаря тебе, — он указывает на свою губу, и Джейк начинает смеяться. — Я хорошо постарался, — и Сонхун смеется вместе с ним. Это было нечто странное. Джейк не хотелось грубить или нападать на него, а Сонхуну нравилось просто вот так смеяться, без всякой на то причины. — Удивлен, что я ушел оттуда живым, — почти кричит Джейк из-за расстояния между ними. — Я тоже, — не самая лучшая идея, но он поднимается с места, берет в одну руку свою тарелку, а в другую стакан с соком, и идет в сторону слизеринского стола. Он ставит тарелку рядом с тарелкой Сонхуна и садится, не обращая внимание на его удивление. Пак ничего не произносит, он доедает свою кашу и тянется за еще одной порцией в то время, как Сонхун решил налить себе еще стакан сока. Их руки соприкасаются в воздухе, и они резко отдергивают их, немного смущаясь. — Меня наказали из-за тебя. Все дерьмо, что случается со мной из-за тебя, — он говорит это не с осуждением или злобой, а с улыбкой на лице, которая так нравится Сонхуну. — А я напился вчера, — отвечает, — Рики пришел ко мне, и мы выпили совсем немного, — Джейк бросает на него удивленный взгляд, и Сонхун сдается, — ладно, может и много. Оу, так поэтому я себя так паршиво чувствую. Джейк больше не может сдерживаться. Он смеется во весь голос, и если бы здесь был хоть кто-нибудь, то точно бы обратил на него внимание. Это все выглядело странно. Шим за слизеринским столом и Сонхун, который пытается шутить. Все это слишком странно. — Раз уж мы единственные, кто остались сегодня без пива, — начинает Джейк, но останавливает себя, ощущая, что говорит что-то не то, — в общем, если ты не будешь такой занозой, то можешь сыграть со мной в приставку, которую я привез из дома. Он надеется, что Сонхун откажется. — Хорошо, малыш, — отвечает слизеринец, — если ты больше не будешь набрасываться на меня. Моя репутация может пострадать. — Твоя репутация пострадала уже давно. И не называй меня так, — Джейк сталкивается с ним взглядом, начиная задыхаться. Его тело не первый раз реагирует так, но он слишком хорошо научился списывать это на бессонницу и плохое настроение. После завтрака Джейк вытащил свою коробку с играми в общую гостиную, а Сонхун нашел маггловский телевизор, который подарил ему Тэхён в качестве очередной глупой шутки. Пак не знал, как именно пользоваться им, но Джейк, на удивление, быстро со всем разобрался, и они уже сидели на диване рядом друг с другом, а Шим объяснял на какие кнопки нужно нажимать. — Ты безнадежен, — заключает Джейк, когда в очередной раз выигрывает в Forza Horizon. — Боже, я схожу с ума. Эту штуку создал дьявол, — смеется Пак, отбрасывая джойстик в сторону. Джейк продолжал выбирать себе машину, на которой раскатает Сонхуна в очередной раз. — Раз уж ты победил меня, — Пак начинает считать, — двенадцать раз, то определенно должен мне. Это я молчу еще про свои увечья, которые ты нанес мне. — И что же я должен тебе, Пак? Сонхун немного медлит, но не потому, что боится. Он осматривается, убеждаясь, что ничего опасного, режущего рядом нет. — В какую чертову игру ты играешь? — Джейк переводит взгляд с экрана на него. — Я говорил тебе название в самом начале. Пак качает головой. — Нет, — руки Джейка сильнее сжали джойстик, — я о той, в которую ввязался Рики. — Не твое дело, — слишком грубо отвечает Шим. — Значит ты прекрасно понимаешь о чем я говорю, — Сонхун ухмыляется, — знаешь, такая игра, когда люди задают вопрос, а ты выбираешь, а после вскрываешь все свои секреты или выполняешь действие. Джейк откладывает игру, переводит взгляд на слишком довольного собой слизеринца. — Я ничего тебе не скажу, — заключает парень. — О, малыш Шим боится играть со мной? Их общение всегда состояло из резких перепадов. Все может идти хорошо, но обязательно случится то, что выведет одного из себя и случиться, скажем так, может все что угодно. Сейчас Джейк был тем, кого выводят, и он держался изо всех сил. Он обещал себе. — Уверен, что твоей фантазии хватит только на то, чтобы я опозорил себя перед всеми, — говорил Джейк, победно наклоняя голову на бок. Сонхун придвигается ближе, так, что Джейк может чувствовать его дыхание. — Давай попробуем, — шепчет Сонхун, — давай сыграем.