Смысл в твоём счастье

Чонгук был настойчив в том, чтобы все воспринимали этот брак серьёзно. Так что всего через несколько дней после заключения между ними сделки в жёлтой прессе стали появляться первые слухи, в которых мелькало имя Чона. Ещё через несколько дней уже более серьёзные издания выпустили статьи с похожим содержанием, а после них и после поднявшейся шумихи представитель Чона подтвердил слухи. Новость, что один из самых успешных и завидных женихов страны в скором времени перестанет быть свободным, не упустило ни одно издание. Почти сразу раскрыли имя Чимина, его положение и всю его подноготную. Чимин не читал статьи, не смотрел новости. Он все ещё жил в доме Паков, но у него уже был личный водитель, который возил его на примерку свадебного костюма и на прочие, менее значимые встречи. Даже несмотря на то, что Чимин пытался не углубляться во все роящиеся вокруг него новости, кое-что до него все равно доходило. Люди активно обсуждали то, что Чимин явно избранник Чона по любви, ибо "для бизнеса Чонгук мог выбрать кого-то из более успешной семьи". — Ты подошёл к вопросу свадьбы очень серьёзно, — замечает Чимин, когда они сидят на "свидании", фотографии с которого уже завтра будут во всех новостях. Это тоже очередной ход со стороны Чона, чтобы баловать общественность не только слухами. — Так нужно, — отрезает Чонгук, но видя нахмуренные брови Пака тяжело вздыхает и продолжает. — Я должен относиться серьёзно к этому браку, чтобы и все остальные так к нему относились. Я не позволю, чтобы кто-то считал тебя частью сделки, а меня тем, кто так легко прогибается для получения выгоды. Я хочу уважения к своему выбору, своему избраннику и этому браку, тогда уважение будет и ко мне. Эта сделка такая же ответственная, как и все, что я когда-либо совершал. Не вижу причин относиться к ней более поверхностно, чем к любой другой. Педант, почти говорит Чимин, но такой подход к делу и правда заставляет уважать Чона. Он мог бы не заморачиваться и открыто заявить, что это все фикция, но он этого не делает. Чимин избегает лишних насмешек, что вступает в брак ради денег и власти, не выступая в глазах общественности меркантильной мразью, пусть даже он сам ничего не решает и находится под давлением семьи. Чонгук думает наперед. Он прекрасно понимает, что сегодня этот брак есть, а в скором времени его может не быть, но репутация Чимина останется при нем. Жить в дальнейшем в обществе, в котором все тебя знают и считают падкой исключительно на деньги личностью, будет непросто. Чимин за такой поступок Чону в душе благодарен, пусть и чувствует все ещё дискомфорт, находясь с альфой наедине, да ещё и в такой приватной обстановке. Чонгук все организовал красиво. Снял им целый ресторан с приглушенным светом, ненавязчивой и расслабляющей музыкой, где на столах завораживают своим танцем, дрожа от их дыхания, свечи. В вазе стоит букет цветов, на который Чимин часто поглядывает. Да, все организовал не Чон, а кто-то из его помощников, но сама атмосфера завораживает и заставляет Чимина временами забывать дышать. Выходя из ресторана на ночную промозглую улицу, Чонгук сначала наклоняется к уху Пака, негромко просит прощения, а уже после по-собственнически прижимает ближе к себе и уверенной походкой направляется к своему автомобилю, где для них уже открыта задняя дверь. Он пропускает вперед Чимина, а следом садится и сам. Все, что Чимин успевает заметить, это несколько человек прямо у входа, вспышки камер и звуки щелчков фотоаппаратов. Фотографии для кричащих заголовков готовы. После этого выхода было ещё несколько с периодичностью в пару недель, а уже после них официальное объявление о свадьбе. В вопросе организации торжества Чонгук нанял целую команду, к которой предложил присоединиться и Чимину, а сам с головой ушёл в работу. Ему предстоит подготовить все документы для подписания партнёрского соглашения с Ёнмо. Чимин в свадьбах мало что понимал, поэтому так же, как и Чонгук, отошёл на второй план. Он не мог считать эту церемонию полностью своей. Он не относится к этому браку, как к браку. Это сделка. Поэтому не было и чувства, что он должен что-то запомнить, организовать и контролировать. Он считал это временным явлением. Чем-то, что у него ещё будет и будет по-настоящему, а не фиктивно, как сейчас. Ради приличия организаторы интересуются его мнением в выборе основного цвета интерьера, меню, музыки и места проведения торжества. Чимин лишь хлопает глазами на эту роскошь. Их свадьба не станет тихой. Там будет пресса, партнёры с обеих сторон, спутники этих партнёров и их семьи. Кажется, это впервые, когда Чимин по-настоящему начинает ощущать мандраж от того, что именно его ждёт. Встреча с Чоном, которая была почти два месяца назад, прошла настолько хорошо, что успела перекрыть практически все волнения Чимина, а напрасно, ведь самый ответственный день ещё впереди.

🌸🌾

За неделю до торжества Чонгук сообщает, что Чимин может приехать и посмотреть дом, в котором они будут жить. И это тоже одна из вещей, о которой Пак успел забыть. Когда Чимина привозят на место, он ожидает увидеть такой же вычурный огромный особняк, как и тот, что принадлежит его семье, но оказывается приятно удивлён. Дом Чонгука явно спроектирован лучшими дизайнерами, построен сравнительно недавно и полностью соответствует вкусам своего хозяина. Он современен, выглядит изысканно, но не кричаще. Только по фасаду можно увидеть, что Чонгук принадлежит к другому классу людей, нежели семья Пака. Он любит роскошь, он состоятелен, но он скромен в её проявлении, пусть она и очевидна. Ещё с улицы Чимин видит стеклянные стены, которые занимают большую часть фасада. Благодаря им, думает Чимин, днем дом будет пропитан солнцем, но когда поздним вечером Пак входит внутрь, то попадает в приятный полумрак. Внутри много тёмного, почти черного дерева, точечно размещён свет. Здесь просторно, но при этом не пусто и достаточно уютно. Нет резных перил, огромных люстр и расписных витражей; вместо этого простота, удобство и комфорт. — Хочешь что-нибудь выпить? — интересуется Чонгук, который спускается на первый этаж, чтобы встретить гостя. На нем уже привычная белая рубашка, но сейчас она не затянута под воротником тугим узлом, а расстегнута на несколько пуговиц. Крепкую грудь и плечи не скрывает чёрный пиджак, напротив, рубашка соблазнительно натягивается при некоторых движениях Чона, давая Чимину представление об очертаниях фигуры альфы, а расстегнутые и закатанные до локтя рукава перетягивают все внимание на жилистые, увитые венами руки. Такого Чона видеть тяжело и приятно. Жить с таким Чоном будет просто невыносимо. У Чимина, в конце концов, есть глаза и либидо. А ещё голодный до любви омега внутри, который на эту прекрасную картину подвывает. — Нет, спасибо, — любезно отказывается Чимин, стягивая с плеч куртку и проходя глубже в дом, желая внимательнее осмотреться. — Здесь красиво. Пак слышит со стороны Чона только негромкое хмыканье, даже не догадываясь, что за каждым его шагом внимательно наблюдают. Чонгуку, так же как и Чимину, мысль о скором вступлении в брак кажется абсурдной. Единственное, чем заняты его мысли, это предстоящее поглощение компании и новые возможности для дальнейшего развития его дела. Видеть омегу в своём доме странно, осознать, что в скором времени он будет здесь на постоянной основе, невозможно. Чон привык жить один. Он учился за границей с подросткового возраста, а когда приехал снова на родину, то отец выделил ему отдельное жилье. Можно сказать, что у Чонгука не было "соседа" большую часть жизни и он уже забыл, каково это — жить с кем-то под одной крышей. Его папа был мягким и добрым омегой, по энергетике Чимин его чем-то напоминает. Чонгук мало что помнит, он потерял папу, когда ему было десять, но тепло от его прикосновений и улыбок все еще греет изнутри. Отец же научил Чонгука всему, что умел сам, и постарался дать даже больше. Он не был излишне строг, может быть немного скуп на эмоции и груб, но смог подарить всю любовь, на которую способен. Отец с детства растил его, как будущего руководителя, и когда увидел в сыне того, кем не смог стать сам, передал ему бразды правления, уйдя на покой. Сейчас он где-то в Китае дышит горным воздухом и отдыхает. Чимин в восприятии Чона — это тот самый жасмин, которым омега пахнет. Пак в первую их встречу подметил, что это растение не так безобидно, как может показаться на первый взгляд. Чонгук как никогда согласен. У Чимина лёгкий характер, он воспитан и не избалован как деньгами, так и вниманием, но его взгляд может быть твёрдым и суровым. Он не тепличный цветок, каким может показаться. Он знаком с морозом суровой зимы, пусть эта стойкость даётся ему и с трудом. Чонгук не может объяснить это чувство, но он каждый раз с восхищением смотрит на Пака. Есть в его повадках что-то завораживающее, что притягивает внимание, и оторваться просто невозможно. Его внутренний зверь тоже это чувствует. Когда Чимин рядом, он замирает, прислушивается, внимательно следит за каждым вдохом с каким-то благоговением. Этому не находится объяснения. Чонгук вроде в здравом уме, когда Пака нет, но стоит тому появиться в поле его зрения, как он ощущает необъяснимое волнение. Чон говорит себе, что волнение вовсе не связано с Паком, что это все из-за предстоящих в скором времени событий. Но эти новые чувства хочется изучить, распробовать, а может даже лучше просто выкинуть, ведь их неестественность пугает. Они напугали бы, если бы Чонгук не был собой, не был бы жадным до познаний, поэтому Чимин для него живой интерес, в котором заключена его тайна. А тайны прекрасны, они манят, завораживают, прямо как омега, но перестают быть таковыми, стоит их разгадать. Вот и Чонгук наиграется, узнает и его отпустит. По крайней мере, он на это надеется, когда следит за плавными движениями омеги в его доме. Как тот снимает с плеч кожаную куртку и, аккуратно свернув, лёгким движением бросает на диван. — Твоя спальня наверху, рядом с моей. Там все готово, но ты можешь поменять интерьер на свое усмотрение, — резюмирует Чон, оставаясь стоять на последней ступеньке лестницы, ожидая, когда Пак подойдёт к нему, и они смогут подняться вместе и осмотреться. Уже наверху Чимин, особо не задумываясь, подходит к первой попавшейся двери и, щелкая ручкой, всего на шаг проходит внутрь. Это явно не его спальня. Здесь так же много дерева, как было внизу, много пространства, но она слишком тёмная. Что-то Чимину подсказывает, что он будет жить не здесь. — Это моя, — подтверждает его догадки Чон, который стоял все это время за его спиной и даже не подумал остановить Пака, когда тот вторгся в его владения. — Прости, — поспешно тушуется Чимин, спеша закрыть дверь. — Все в порядке, мне нечего скрывать. На первом этаже мой кабинет, чаще всего, если я дома, то бываю там. А твоя комната рядом, — указывает Чон на дверь, которая находится дальше всего от лестницы. Чимин поворачивает ручку и видит ту самую разницу. Их комнаты почти симметричны. Мебель и интерьер похожи, но эта ощущается заметно светлее и легче. В ней больше мелких деталей, нет того минимализма, что прослеживался в апартаментах Чона, нет чёрного дерева, все цвета теплее и комфортнее для Чимина. — Мне нравится, — коротко выдыхает Чимин точно зная, что Чон все ещё стоит за его спиной и ждёт реакции. — Не нужно ничего менять. — Ты можешь остаться на ночь, если хочешь. Тебе привезут все необходимое. И это опять то, с чем столкнулся Чимин. Он не готов. Через неделю их с Чонгуком свадьба, они отправятся в путешествие, а после будут жить вместе под одной крышей, но сейчас остаться в этом доме, наедине с Чоном, который пусть будет за стенкой, кажется некомфортным и пугающим. Родной дом, в котором ему не особо рады, кажется в данной ситуации милее. Чимин отказывается, а Чон не настаивает. Так же тихо провожает Чимина на первый этаж, показывает свой кабинет и, вызвав водителя и охрану Паку, отправляет того домой. Практически два месяца подготовки к их свадьбе пролетели так быстро. Чимин был уверен, что он готов к этому браку и сожительству, но все последние события показали, что Пак не так уверен в себе, как думал.

🌸🌾

— Поцелуй должен быть настоящим, — это говорит Чимину Чонгук за день до свадьбы, когда они встретились ещё раз обговорить организационные моменты и уже перевезти большую часть вещей омеги в дом альфы. Чимин замирает, смотрит огромными глазами на Чонгука, но кивает. Этого следовало ожидать. Перед сотней людей сыграть любящую пару, но при этом не совершить такой минимальный акт близости будет, как минимум, странно. Чимин просто рад, что Чонгук ко всему подходит так осмотрительно и предупреждает его заранее. — Это же не будет проблемой? — спрашивает Чонгук. — Нет, — отвечает Чимин в тот вечер Чону. — Это проблема, — кричит он в своей голове, когда они уже стоят у алтаря, заканчивая говорить клятвы, а Чонгук держит дрожащие руки Чимина, начиная склоняться ближе. Чимин пытается не быть напуганным, действовать так же четко, как это делает Чонгук, отвечать на все действия альфы, но он больше чем уверен, что выглядит это дерганным, а сам он напуганным. Чонгук проявляет нежность и осторожность. Притягивает Чимина одной рукой к себе за талию, вторую укладывает на щеку омеги, встречается с ним взглядом и едва заметно кивает, убеждаясь в том, что Чимин готов. Чимин был готов. Он морально себя подготовил. Но когда в нос ударяет запах ветивера со всеми его многогранными нотками, мозг затуманивается, а Пак чувствует острое желание. Он тоже приобнимает Чона за шею, придвигается ближе и подаётся вперёд, уверенно встречаясь губами с губами Чонгука. Собственно, на таком скромном скреплении клятв можно было и остановиться, но Чимина за секунду окутывает жар. Он придвигается плотнее к торсу Чонгука ощущая, как хватка на его талии тоже становится жестче, а его губы опаляет дыхание Чона прежде, чем он начинает целовать Пака горячо и настойчиво, а Чимин ему легко отдается, становясь податливым и отзывчивым. Для присутствующих, это не выглядит похабно и излишне вызывающе. Это выглядит именно в той степени страстно, как могут целоваться горячо любящие и немного обезумевшие от своих чувств люди. В воздух взмывают лепестки цветов, хлопушки, открытая площадка наполняется радостными возгласами гостей, и под всю эту шумиху новобрачным удаётся перевести дыхание. Они отстраняются друг от друга, оба смотрят с долей желания в глазах, но с таким же непониманием. Этот спонтанный порыв страсти был в равной степени обоюден и неожидан. Как Чимин собирается пережить их первый танец, медовый месяц и совместную жизнь в течение нескольких месяцев, даже для него загадка. Он не врёт себе в том, что и правда заглядывается на Чона, но не контролировать себя и передавать бразды правления оголодавшему внутри омеге — это уже совершенно другой уровень безрассудства. А то, что контроль над ситуацией взял внутренний зверь, нет никаких сомнений, как нет сомнений, что это почувствовал и альфа Чона, тоже переняв инициативу. Чимин может бороться со своими желаниями, но вот идти против своего существа сложно. А существо норовит завладеть тем, кто находится внутри Чон Чонгука. Оно рвётся к нему, а тот рвётся к Паку, а между ними они, два человека, судьбы которых скреплены только на бумаге и всего на несколько месяцев. Первый танец выдаётся не таким пугающим, как думает Чимин. Они не репетировали, не пытались придумать что-то экстравагантное, просто медленно качались под музыку. Поначалу такая близость была неловкой после того безумия, что случилось несколько минут назад. Чимин не мог поднять глаза на Чонгука и сверлил взглядом его белую рубашку в районе груди. Но когда Чон протянул руку и сам поднял подбородок Пака, а потом еще, вскинув брови, качнул головой в знак того, чтобы все так и было, у Чимина не осталось выбора. Никаких эксцессов не происходило, поэтому Чимин смог расслабиться. — Ты хорошо справился, — медленно кружа Чимина, говорит Чонгук, обнимая омегу за талию и прижимая плотнее к себе, делясь теплом. — Спасибо, — с благодарностью принимает похвалу Чимин. Он хмурит брови, уже хочет сказать что-то относительно той ситуации, что была ранее, но Чон его опережает. — Они оба этого хотели, — не поясняя и не добавляя ничего лишнего, говорит Чонгук, подтверждая догадки Пака. Но Чон не обещает, что ничего подобного больше не повторится, ибо обещать такого не может. Эти чувства, что нахлынули на него у алтаря, были такой же неожиданностью, как и такая ответная реакция от Чимина. Чонгук всего на несколько секунд потерял контроль, и он думал, что своими действиями напугал омегу, но каково же было его удивление, когда почувствовал отдачу и увидел после затуманенные глаза Чимина. Это нечто неожиданное и странное, но не необъяснимое. У Чонгука есть догадки, но если он окажется прав, то все его планы по продлению этого брака всего на год будут бессмысленны. Если их внутренние звери и правда выбрали друг друга, то расстаться будет не так просто, как каждый из них рассчитывал. Но прожить этот год, придерживаясь контракта и не совершив кучи ошибок, будет ещё сложнее. Чонгук в этом даже не сомневается.

🌸🌾

Ночевать на новом месте беспокойно. Чимин вымотался за весь этот насыщенный день их свадьбы. Торжество длилось до глубокой ночи, а каждый из гостей подходил пожать ему руку, обнять и с двусмысленным намёком желал счастливой семейной жизни. У Чимина болят щеки от того количества улыбок, которое он подарил. Он пропитался запахом Чонгука, который весь вечер был рядом и изображал влюбленного, приобнимал его, прижимая ближе к себе за талию, время от времени нашептывая на ухо, кто к ним подходил, или просил Чимина потерпеть ещё немного, когда видел, что Пак уже на пределе. Чимин был уверен, что завалится на кровать и сразу провалится в сон, совершенно забыв о том, что спит на новом месте. Но как бы не так. В голове крутились надуманные моменты из их будущей совместной жизни и предстоящей поездки в Тайланд, где они проведут медовый месяц. Медовый месяц — это только для общественности. Чонгук предупредил, что по большей части едет туда по работе и видеться с Чимином будет крайне редко. Это не такая уж и проблема. Пак привык развлекать себя и только обрадовался. Он уже расписал себе каждый день этого путешествия, и оно кажется не таким и пугающим. Беспокойная ночь, день в сборах и поездка до аэропорта, шесть часов в самолёте глубокой ночью. Чимин засыпает сразу, стоит ему устроиться в комфортабельном кресле частного самолёта, но этого оказывается мало для измотанного организма. — Чимин, — с трудом разлепляя глаза, слышит свое имя Пак. В салоне полумрак, но омега может увидеть очертания нависающего над ним альфы и почувствовать горячую руку, которую тот держит на его плече. — Мы приземлились, надо выходить. Чимин кивает. С туманом в голове после неполноценного сна он отстегивает ремень, тянется за своими вещами, но Чонгук забирает ручную кладь быстрее, чем Пак успевает её достать, и передает сопровождающим их людям. — Идём, я помогу тебе, — негромко говорит Чонгук, уже привычным за последние несколько дней жестом приобнимает Чимина за талию, ведя его по узкому проходу самолёта и подводя к трапу, помогая спуститься. Чимин благодарен. Он не считает жесты Чонгука навязчивыми и излишними. Альфа скорее внимателен и выполняет часть их соглашения — защищать и содержать Чимина, чтобы тот ни в чем не нуждался с момента вступления в брак. Пак сейчас нуждается в присмотре и крепком сне, Чонгук его этим обеспечивает. Альфа помогает спуститься по крутой лестнице, и они оказываются прямо на посадочном поле, где их ждёт автомобиль. Единственное, что Чимин успевает заметить, это, несмотря на раннее утро, уже стоящую в воздухе духоту. Чон, не отпуская Чимина ни на секунду, сопровождает его до машины, открывает дверь и усаживает рядом с собой, предоставляя свое плечо в полное пользование омеге. Ещё какое-то время они ехали до отеля, заселялись, и Чимин наконец получил в свое распоряжение личную комнату с двуспальной кроватью. Его медовый месяц начинается. Омега окончательно раскачивается к вечеру того же дня. Он отчётливо понимает, что не ел нормально уже полутора суток, поэтому первое, что он делает, это идёт искать тот самый ресторан, про который им говорила девушка на ресепшене. Чимин уже привык, что за ним чаще всего ходят две тени. Первая — это его водитель, который также может выполнять роль охраны, если это понадобится. Он молодой и крепкий альфа по имени Ходжун. Вторая тень — это уже непосредственно его секьюрити. Именно этот парень по имени Джевон заходит вместе с Чимином в кафе, пока Ходжун ждёт в машине, или сопровождает его по торговому центру, как это было однажды. Джевон тоже высокий, тоже в отличной форме и тоже моложе Чонгука. Где Чон таких находит, Пак не знает. Они оба симпатичные, оба обращаются с Паком почтительно и уважительно, как того требует его новое положение. Альфы выглядят внушительно, явно хорошо подготовлены, но на первый взгляд так не скажешь. Если бы не строгие костюмы, Чимин никогда бы не подумал, что эти милые и кажущиеся довольно безобидными парни с лёгкостью положат кого угодно на лопатки. Что они могут сделать помимо этого и что вообще входит в их обязанности, Чимин надеется никогда не узнать. Они в путешествии в другой стране. Здесь им не требуются водители, но Чонгук счёл нужным взять хотя бы несколько человек из охраны, так что в последующие дни с Чимином будет только Джевон. Пак на эту мысль иронично хмыкает. Если так подумать, то медовый месяц он проведет не с мужем, а совершенно с другим альфой. Джевон сопровождает Пака до ресторана, ужинает вместе с ним, говорит о том, что господин Чон отправился на встречу ещё рано утром, и интересуется планами Чимина. А планы Чимина поистине грандиозные. Первый вечер он просто проводит на берегу моря, вдыхая влажный, пропитанный солью воздух и долго наблюдает, как волны с шумом и белой пеной разбиваются о берег, а алое солнце скрывается за горизонтом, окрашивая небо во все оттенки красного, розового и оранжевого. Второй день проходит куда интереснее. Чимин берет лодку на соседний остров, где занимается дайвингом, снорклингом, арендует квадроцикл. Он веселится, утягивая в это веселье и Джевона, радуясь, что может разделить хоть с кем-то новые впечатления. Они возвращаются в отель только поздно вечером, ужинают и отправляются по своим комнатам. На следующий день у Чимина в планах парк развлечений и сафари, а еще через день он отправляется познавать ночные улицы Бангкока, посещая бары и местную улицу красных фонарей. Омега знает, чем рискует, но все-таки пододвигает к Джевону стопку с прозрачной жидкостью, когда они зависают в одном из популярных у туристов баре. Альфа морщится, говорит, что на работе, но Чимин настаивает, и тот сдаётся. До отеля они добираются слегка пьяненькими и весёлыми только под утро, и то подгоняемые несколькими звонками от начальника Джевона, но это все ещё не Чон. Именно в баре Чимин знакомится с несколькими парнями, которые рассказывают ему о самой грандиозной вечеринке на соседнем острове Ко Панган. Она может насчитывать до двадцати тысяч человек, и Пак загорается. Чимин, на самом деле, не тусовщик, но ему нравится наблюдать за ночной жизнью и за людьми, которые так открыто развлекаются. Он себе этого позволить не может и не мог никогда, но он в порядке. Ему не нравится терять контроль, забываясь в алкоголе, ему не нравится большое скопление людей, которые могут прижиматься к нему и лапать, но ему нравится видеть наслаждение и улыбки на лицах других, когда те отдаются музыке, алкоголю и партнёрам. Весь следующий день Чимин отсыпается, пробуждаясь только к обеду, начиная сборы, чтобы успеть на паром до острова. Джевон ничего не говорит, так же встречает Пака у его домика, и они вместе отправляются на эту самую грандиозную вечеринку. Чимин не ждал, что его остановят, но он точно знал, что Джевон должен доложить о месте и цели их визита начальству, а уже те донести до Чона и спросить его мнение на эту вылазку. Чимин полностью свободен, раз не встретил никаких сопротивлений, или всем всё равно.

🌸🌾

Чонгук уезжает из отеля рано утром и приезжает поздно вечером. Все это время он встречается с партнёрами, уже строя планы на компанию Ёнмо. Он не видел Чимина пять дней и сегодня, когда он в очередной раз спросил, где его муж, начальник охраны посмотрел на него сначала, как на идиота, а потом слегка удивленно. — Джевон сказал, что господин Чон захотел отправиться на соседний остров, — сохраняя спокойствие говорит альфа, который работает на Чона все пять лет, что тот находится на должности президента "Чон Энтерпрайз". "Господин Чон" — странно слышать такое обращение к кому-то, кто не является его отцом или им самим. Начальник охраны выглядит встревоженно и беспокойно, поэтому Чон спрашивает. — В чем дело? — снимая с плеч пиджак и садясь за рабочий стол в своём номере, спрашивает Чонгук. — Мы вам говорили, что ваш муж хотел отправиться на... — делает паузу, — вечеринку. Чонгук на это вскидывает брови. Он помнит что-то такое сегодня утром, но был слишком поглощен предстоящими переговорами, его мало волновали передвижения мужа, пока тот с охраной и в безопасности. Второе, что его удивляет, так это то, что Чимин казался далеко не тусовочным человеком. Омега производил впечатление сдержанного и скромного, не любящего шумные компании человека, да и замечен никогда на подобных мероприятиях не был. — Он в порядке? — изображая свою занятость спрашивает Чон. — Джевон всегда на связи, и если что-то случится, я отправлю за ними ребят, — по-армейски отчитывается альфа, а затем говорит уже более неформально. — Простите, от вас не было никаких распоряжений... — Все в порядке. Скажи ребятам, что как только Чимин вернётся, пусть зайдет ко мне. Альфа кланяется и покидает номер Чонгука. Чон не имеет ничего против развлечений Чимина. Он не собирается отчитывать ни начальника своей охраны, ни Чимина, когда тот вернётся. Альфе кажется, что он элементарно соскучился по омеге, поэтому хочет убедиться в том, что его муж в порядке. Внутренний зверь тоже испытывает какое-то беспокойство. Он с волнением ходит из угла в угол, надеясь уже поскорее убедиться в безопасности своего омеги. Чонгук сидит за бумагами ещё какое-то время, понимает, что в разгар вечеринки Чимин уходить не будет, да и на то, чтобы добраться до отеля, понадобится время. Пак появится минимум на рассвете, а может и позже, поэтому Чонгук отправляется спать, перед этим отменив несколько встреч, назначенных на раннее утро. Чимин стучится в дверь его номера около семи утра. Чонгук в это время только закончил принимать душ и ходил по номеру в свободных спортивных штанах с чашкой привычного эспрессо. Омега в порядке, альфа внутри него выдыхает и рвётся получить близость, но Чонгук не даёт, позволяя только смотреть. Чимин выглядит потрепанным и уставшим. Он пожелал Чонгуку доброго утра, мельком глянул на обнажённый торс и плюхнулся с измученным вздохом на диван. Омега бледный, под глазами залегли синяки, но цвет его кожи стал приятного золотисто-карамельного оттенка, что говорит о том, что Пак последние дни жил активной жизнью. А вот услугами ресторана пользовался заметно реже, чем того требуется: линия его подбородка стала ещё острее, как и появились впадины на щеках. — Что-то случилось? — спрашивает омега, поднимая глаза на сидящего напротив Чонгука. — Просто хотел узнать как ты, — продолжая следить за Чимином, говорит Чон. — Ты не злишься? — спрашивает Чимин глядя Чону в глаза, а когда альфа в вопросе поднимает брови, добавляет. — Не злишься, что я был на этой вечеринке? Мне показалось, что тебя это беспокоит. Беспокоит ли? Чонгук однозначно испытал волнение, когда осознал всю степень своей невнимательности, но он не тот, кто будет ограничивать свободу Чимина. Он также доверяет тем парням, с которыми работает уже долгие годы. — Я знал где ты, с тобой была охрана. Все ровно так, как мы и договаривались. Мне не на что злиться, — спокойно говорит Чон, видя, как плечи Чимина начинают чуть расслабляться. Видимо, омега испугался, когда сразу после его ночного отсутствия его вызвал муж, который не показывался всю неделю до этого. — Ты хорошо провел время? — желая разрядить обстановку доброжелательно и участливо спрашивает Чон. — Я повеселился, но там было слишком шумно и грязно. А ещё много потных тел, которые валялись прямо под ногами, — морща нос вспоминает омега. — Повторить бы не хотел, но увидеть стоило. Чонгук прыскает, наблюдая за зевающим и практически засыпающим омегой, и решается перейти сразу к делу. — Есть планы на оставшиеся дни? — спрашивает Чон, понимая, что от их "отпуска" осталось буквально пара дней, а он сделал по работе всё, что запланировал. Теперь для него и правда начинается медовый месяц, который он не прочь провести с Чимином. — Хотел взять катер и посмотреть на бухты и пляжи, которые в них спрятаны, — с загоревшимися глазами говорит Чимин. — Не против, если я составлю тебе компанию? Брови омеги взлетают вверх, губы слегка округляются, но он быстро кивает. — У меня всего пара встреч, а потом я свободен. Отправимся вечером? — Да. Да, если ты хочешь, — говорит Чимин, поднимаясь вместе с Чонгуком с дивана и направляясь к двери, когда Чон начинает его провожать. — Я хочу, — отрезает Чон. — А теперь отдыхай, я зайду за тобой вечером. Он открывает перед Чимином дверь, вдыхает жасминовый аромат и слегка морщится, когда чувствует, что тот намешан с ещё многими другими. Он не может отказать жажде своего альфы, слегка дотрагивается до поясницы Чимина в поддерживающем жесте, желая омеге хорошо отдохнуть, и, наконец, закрывает дверь, начиная собираться.

🌸🌾

Чимин слышит стук в свою дверь после обеда, когда солнце находится в самом зените, а воздух прогрет настолько, что обжигает легкие, но омега слишком жаден до приключений, чтобы упустить возможность увидеть бухты. Пак практически готов, он лишь натягивает на глаза солнцезащитные очки и в последний раз смотрит на себя в зеркало. Стиль Чимина здесь максимально прост: белая рубашка и коричневого цвета шорты, которые доходят до середины бедра. В меру строго, не развязно, но свободно и что самое главное — он не умрёт от жары. Увидеть Чонгука, который привалившись к стене неподалёку говорит по телефону, оказывается очень приятно. Он тоже одет куда проще, чем обычно, но не изменяет себе. На нем голубая свободная рубашка с закатанными до локтя рукавами и расстегнутая на несколько пуговиц у воротника. Что действительно повергает Чимина в шок, так это светлые джинсы, которые омега до этого не видел на своём муже ни разу. Они похожи на простых туристов. Никто из них не заморачивается по поводу стиля, но при этом чувствуется волнующая атмосфера, как будто Пака ожидает свидание. Настоящее свидание. — Прекрасно выглядишь, — отключая телефон произносит Чонгук, отрываясь от стены и подходя ближе к Паку. — Взаимно, — склоняя в галантном поклоне голову и окидывая ещё одним взглядом Чона, отвечает Чимин. Они направляются к пирсу, где рядком стоят самые разные яхты, отливая на солнце ослепительным светом. Не важно, насколько величественны они были, Чимин заглядывался на каждую, считая их прекрасными. — Это наша, — останавливаясь возле одной, говорит Чонгук. Эта красавица не отличается от прочих, которые находятся рядом с ней, но все-таки поражает своим размером и мощью. Она длиной метров двадцать, со свободной палубой и такой же просторной задней частью, где можно укрыться под навесом от солнца. — Она прелесть, — завороженно смотря на величие этой красавицы, замечает Пак. Чонгук смотрит не на яхту, а на горящие глаза Чимина, в которых отражается солнечный свет. Альфа только успевает поймать руку Пака, когда тот, не глядя под ноги, начинает подниматься по узкому и шаткому трапу на борт, устремляя все свое внимание на раскинувшееся перед ним море. Они отплывают. Чимин сразу же уходит в носовую часть, не боясь жаркого солнца. Когда они набирают ход, у омеги перехватывает дыхание, он пытается вдохнуть, но от потока воздуха, бьющего в лицо, это сделать не получается. Но основная причина все-таки в том, что всё, что его сейчас окружает, невероятно красиво. Становится просто невозможно, когда они приближаются к той самой бухте, о которой грезил всё путешествие Чимин. — Это то, чего ты хотел? — подходя к омеге со спины спрашивает Чонгук. Пак может чувствовать, как запах ветивера смешивается с морской солью и бризом, а Чонгук — как обычно свежий запах жасмина становится интенсивнее от нагретой под палящими лучами солнца кожи. У Чимина под подкоркой сознания оживает желание, чтобы Чон подошел ближе; так, чтобы Пак смог почувствовать грудь альфы за своей спиной, опереться на неё, ощутить руки Чонгука на своей талии и блаженно закинуть голову на его плечо. Именно этот жест дополнил бы идеальную картину. Но их отношения далеки от такой близости. Только минимальная забота и галантность со стороны Чона. — Это лучше, — признается Пак. Они сходят на берег, ноги утопают в идеально белом песке, а вода играет всеми оттенками изумрудного, не давая от себя оторваться. Чимин не задумываясь падает прямо на песок, устраивается удобнее, а Чонгук умещается рядом, не нарушая немую гармонию. Они сидят так примерно полчаса, пока солнце не прячется за горизонт опять, при этом окрашивая небо во всевозможные оттенки алого и пуская по тихой глади отражение этих красок. Яхта превращается в чёрный силуэт вдали, и, если бы Чимин мог сейчас рисовать, он бы обязательно это сделал, но он лишь смотрит на это максимально долго, чтобы как можно лучше запечатлеть это в своей памяти. — Спасибо, что съездил со мной, — наконец отрываясь от горизонта говорит Чимин, поворачиваясь к рядом сидящему Чону. — Ты справился бы и без меня, — признается Чонгук. Чимин вообще максимально независимый. Он не требовал к себе внимания и особого отношения, он развлекался один и, как кажется Чонгуку, весьма в этом преуспел. Чон не уверен, что видит мир и красоту в нем так же, как видит её Чимин. Его глаза горят совершенно иначе, он смотрит на все жадно и с восхищением. Пак не избалован красотами. Он похож на солнечную батарею, которая заряжается теплом этого мира, отдавая потом эту энергию альфе через себя. Чонгук чувствует себя слегка сломанным и жалким рядом с Паком. Он совсем не так жадно смотрит на этот мир, уже не помня, когда восхищался закатом или прогулкой на яхте, но глядя на Чимина ему кажется, что он тоже ощущает этот восторг. Чимин как фильтр для Чона. Омега воспринимает этот мир, отражает его в своих глазах, улыбке, в восторженном выдохе, а Чонгук считывает его и думает: "Да, это красиво". Чонгуку кажется, что он впервые видит мир таким ярким и красочным, и всё благодаря Паку, который так открыт и читаем. — С тобой было приятней, — признается омега. Присутствие Чонгука было едва ощутимо, но это было иначе, чем если бы Чимин пришёл сюда с Джевоном. С Чонгуком находиться здесь правильно, как-то по-особенному комфортно. Именно здесь Чимин должен был оказаться со своим мужем, а не с кем-то ещё. — Не хочешь искупаться? — спрашивает Чимин. — Может быть, когда мы вернёмся в отель, — отзывается Чон. Они сидят до того момента, пока небо практически полностью не становится чёрным, и только тогда снова поднимаются на борт и отправляются на основной остров. Чимин снова уходит в носовую часть, но на этот раз Чон следует за ним. Они размещаются друг напротив друга, прижимаясь спинами к релингу. Чимин устремляет взгляд в ночное небо, где уже появились мириады звёзд, боясь вдохнуть, а Чонгук смотрит на омегу, не решаясь сделать выдох, ибо кажется, что развеет мираж. — Красиво, — оторвав взгляд от неба говорит Чимин, встретившись глазами с Чоном. — Красиво, — вторит ему Чонгук, так и не оторвав взгляд от омеги. Он тоже видит звезды, но немного другие и немного иначе. Сила момента. Чимин впервые так остро понимает значение этой фразы. Он стоит напротив Чонгука, в глазах которого отражаются звезды, а на лице играют тени от лунного света. Он так соблазнительно прекрасен и статен, а внутренний омега так рвётся на волю, что это практически физически больно. Они смотрят друг другу в глаза, и Пак читает то же желание во взгляде напротив. Это притяжение между ними практически ощутимо. Одному из них нужно сделать только шаг, чтобы притянуть ближе и опалить горячим дыханием губы другого. Чимин помнит этот огонь между ними с церемонии, и сейчас воспоминания накатывают новой волной. Пак ничего не ожидает. Он, наконец, отрывается от взгляда напротив, поднимает глаза снова к небу, к россыпи звёзд и блаженно улыбается этой картине. Его душа разрывается от тех впечатлений и восторга, что он успел пережить здесь за эти несколько дней. Чонгук оказывается слабее. Он отрывается от релинга, делает тот самый шаг к ничего не подозревающему Чимину и, уложив руку омеге на щеку, едва ощутимо целует. Это невесомо, нежно, разительно отличается от того безумия, что было в первый раз. Здесь заключена вся красота и очарование этого момента. Чимин подаётся вперёд, становится более податливым, позволяет Чонгуку вжать его поясницу в релинг за ним и целует уже сам чуть более настойчиво и с инициативой. Омега размыкает губы, прихватывает верхнюю губу Чонгука, позволяет тому перенять инициативу и шумно выдыхает, когда язык альфы касается сначала его губ, а потом толкается дальше, но все ещё осторожно. Ветер, что треплет их волосы, покачивание судна на волнах, их запахи и жар тел, все это окутывает их, как кокон, не давая выбраться из той эйфории, в которой они оказались. Чимин льнет ближе, запускает руки в каштановые волосы, а Чонгук прижимает омегу теснее к себе и перехватывает крепче за талию. Пак трезвеет в тот момент, когда бедро Чона оказывается между его разведенных ног, а сам омега толкается в него, получая невероятное удовольствие от трения, практически застонав. — Это останется в море? — слегка отдышавшись спрашивает Пак в самые губы Чона, всё ещё держа руки в чужих волосах, которые он пропускает сквозь пальцы. — Это останется в море, — соглашается с ним Чонгук, даря ещё один лёгкий поцелуй и полностью отстраняется, снова делая шаг назад. Этот поцелуй останется в море, а Чимин только в последний день замечает, что ночи здесь оказываются очень холодными. Когда они возвращаются на пристань, Чонгук провожает Чимина до двери отеля, желает спокойной ночи, а сам снова отправляется к морю. К морю, что таит в себе их страсть. К морю, в которое они так и не смогли окунуться вместе, ибо если бы зашли, то потонули бы уже не в нем, а друг в друге.