Всегда за тобой и всегда за тебя

22

—Они все забыли о тебе. Забыли. Милая, почему же ты не поймешь, что это лишь означает то, что тебя никто не любил. Почти никто, —касания тени обжигают холодом. Он бежит по позвоночнику, рукам, целует лицо и шею.       Мирабель дрожит, кусает губы и жмется дальше в угол комнаты. Нет, как же так? Как же так? Они ее семья. Разве может такое быть, что бы ее не любили? Как же отец, мама? Как же они? Девушка качает головой, она отказывается верить в это. Тень шипит, хватает ее за подбородок, приподнимая лицо, заставляя смотреть в глаза. Такие страшные, полыхающие ненавистным огнем. —Почему же ты не веришь мне, дорогая?! Почему? —Потому что ты плод моего воображения, —шепчет сухими потрескавшимися губами.       А в груди сердце изнывает от боли и страха. Мирабель бы закрыть глаза, да проснуться на утро с осознанием того, что это просто сон. Кошмар, каких у нее было полным полно. Только подбородок сжимают крепче, больнее. И все настолько реально.       Слезы текут, из горла рвется всхлип. Хватка двойника тут же ослабевает. Любовно поглаживает в извинение. Мирабель целуют в лоб. Осторожно, так ласково. И не похоже на тот жест, что был секундой ранее. —Прости, прости. Солнце, я не хотела. Я ведь только добра желаю. Хочу что бы ты увидела обличие этих мразей. Чтоб на душе у тебя спокойнее было. Ну же не плачь. Мирабель качает головой, отползает назад, стараясь вырваться из объятий. Ей так чертовски страшно. —Тебя не существует.       Копия хмурится. Кулаки сжимает. А из глаз текут черные слезы. Двойник сдувается, голову опускает и издает какой-то совсем жалобный звук. На мгновение Мирабель становится жаль ее. Лишь на мгновение. Ровно до того момента, пока копия резко не вскидывает голову и не улыбается, так изломанно зло. —Ничего, ничего. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Мирабель закрывает глаза.

***

      Касита тиха, она не разговаривает с ней. Не скрипит по обычаю половицами в утешение, не открывает окна, пропуская свежий воздух. Касита не поет о спокойствие посредсвом звонов тарелок и шорохов тканей. Касита поет о могильной тишине и трауре. Мирабель сжимает юбку. Взгляд ее мечется из стороны в сторону. С цветов, на двери, с лестницы на окна. С пола на отражение в зеркале. Абуэла. Это всегда была она. Она заставляет всех забыть о ней.       Девушка дергается вперёд. Бежит через коридор, пролезает за дверь-картину, не волнуясь о том, что ее могут заметить. Ничего. Ее уже никто не увидит. Мозг воспаленный болезненными мыслями и страхами пульсирует. Она забегает в комнату Бруно, еле дышащая. Да и кажется, еле живая. Ошалело смотрит на всех собравшихся в помещение. —Как меня зовут? —хрипит Мирабель хватаясь за испуганную Луизу, как за спасательный круг. —Ч-что… —Как меня зовут? —Мирабель. Что …произошло? —Луиза осторожно обнимает ее, гладит по голове. Это успокаивает, но не до конца. —Кто я? —Вопрос обращён ко всем. Антонио ежится под ее пристальным взглядом, но подходит ближе. Тянется к руке, робко касаясь ее. —Ты моя мами. —Ты моя сестра, —Луиза обнимает крепче. —Ты моя племянница, —тихо говорит Бруно, так же подходя ближе. Мирабель видит в глазах его понимание. Такое болезненное, беспомощное. Ей становится дурно и тошно. Девушка заходится в рыданиях, держаться больше не было сил. Тело в ту же минуту ослабевает, оседает на пол, или осело бы, если б не хватка сестры. Она чувствует как ее обнимает множество рук. В том же числе и руки Тени. Мирабель не может ничего объяснить, она просто плачет. Только чуть позже, успокоившись, уже сидя в старом кресле, смотрит в глаза дяде и говорит: —Ты чувствовал все это? В ответ следует кивок. Мирабель смеется. Смех отлетает от стен эхом и бежит вибрацией.

***

       Тень падает на нее и это уже совсем привычно. Кроме того, что в тени этой она не одна. Еще две совсем разные фигуры стоят рядом, а третья незримо следует за стенами. Они вновь сидят за столом. Кажется, только за едой они собираются вместе. Мирабелт и не помнит когда в последний раз у них у всех было время устроить семейные посиделки. Она не помнит когда в последний раз они вообще говорили. Потому что за едой они молчат. Все выглядит так, словно это не ужин, а трапеза после похорон. Весь это день в принципе, был похож на отходняк после похорон. Мирабель ловит взгляд Абуэлы, сердитый-сердитый и усмехается. Альма сжимает ложку крепче. Взгляд переводит на Луизу и Антонио. Еще немного, и кажется, у нее заскрипят зубы от злости. —Луиза, почему ты все еще сидишь там? Все за столом вздрагивают от голоса, что тверже камня и холоднее льда. Луиза на мгновение потупляет взгляд и смотрит в стол, прежде чем ответить: —Я составляю компанию Мирабель. В руках у Абуэлы трескается посуда. Тень позади заливается хохотом.