Кровь со вкусом мести

      — Добро пожаловать, — бодро раздаётся голос Чана, когда тот слышит звон колокольчика, при этом сам находясь снова где-то под стойкой. Друзья проходят внутрь не понимая откуда донёсся голос. Лишь Хёнджин уверенно подходит к стойке и оперевшись на неё руками, заглядывает. Бан роется во встроенном шкафчике и когда находит, что искал, выпрямляется, окидывая взглядом всю компанию, — Вы почкованием размножаетесь или что? — Крис, — строго произносит Хван и отходит немного в сторону, открывая полный обзор на своих друзей. — Эти двое с вокального направления, я с ними ещё в первый день познакомился, но заманить их сюда получилось только сейчас. — А, вот как, — Чан включает своё очарование и улыбается так, что на щеках образовываются глубокие ямочки. — Бан Чан, друг Хёнджина и хозяин этого заведения. Феликса я уже знаю, а вот вы… — Ян Чонин, приятно познакомиться! — подрывается самый младший, резко кланяясь, а Чан умиляется с такой активности студента. Он выглядит очаровательно и невинно, что вампир внезапно ощущает себя очень возрастным. Странно, он считал, что уже давно переборол это. — Ким Сынмин, — более холодно раздаётся со стороны и Бан переводит взгляд на парня, на лице которого застыло безразличие. Кажется, ему не нравится происходящее, но он не может просто уйти. Понимая это, вампир лишь поджимает губы и сочувственно кивает. — Бинни здесь? — спрашивает Хёнджин, пока остальные рассаживаются за тем же столиком около стойки. Ответом на это становится тут же вышедшая из кухни фигура. Чанбин в своей кондитерской форме, всё такого же чёрного цвета, но милым розовым кексиком на груди, держит в руке миксер и миску с кремом. — О, — удивляется тот гостям. — Я услышал знакомые голоса за дверью, а вас тут ещё больше, оказывается. — Бин, это… — Бан хочет представить друзей Хёнджина, но Чанбин прерывает того. — Вы же Сынмин и Чонин, да? И вправду милашки, как рассказывал Хёнджин, — говорит он с улыбкой. — Рассказывал Хёнджин? — старший смотрит на друга и видит ехидное лицо. — То есть мне секретничать с Бином нельзя, а тебе можно? — Это другое, — отмахивается вампир и быстро меняет тему. — О, Чонини, смотри! Тут есть пирожное, похожее на тебя. Младший реагирует мгновенно, с любопытством вглядываясь в витрину. Небольшой рыжий десертик с мордочкой лиса действительно напоминает Яна. Он улыбается смущённо на это и всё же берёт именно его. Только Сынмин отстранённо смотрел на это всё. Десерты выглядят мило и сладко, но из-за того, что он давно не посещал такие места, небольшая расстерянность берёт верх. — Не выбрал ещё? — обращается к нему Хван, от чего Сынмин невольно вздрагивает и отшатывается. Незамедлительно принимая закрытую позу, Ким прокашливается и возвращает взгляд на полочки перед собой. — Знаешь, у меня создаётся впечатление, что ты любишь персики, — Хёнджин укладывает руку на плечо человека и указывает ему на один из десертов. — Он тебе понравится, я уверен. Хмурый вид Сынмина постепенно сходит. Он действительно любит персики, так что на этот раз человек позволяет себе поддаться чужим словам, в душе объясняя самому себе, что это в первый и в последний раз. Пока младшие с Хёнджином выбирали, чего бы заказать, Чанбин подошёл к Ликсу, который оглядывал десерты отдельно ото всех. — Наша встреча произошла быстрее, чем я думал. — А что? Не успел приготовить обещанный самый вкусный десерт? — с хитрецой произносит Ликс, на что Со усмехается и поднимает подбородок. — Между прочим тут все десерты вкусные. Но могу посоветовать тебе этот брауни, — кондитер указывает венчиками на аппетитный десерт. — Он никого не оставит равнодушным. — Ну раз ты так говоришь, то его и попробую. Чанбин коротко посмеялся, после чего пожелал приятного аппетита и удалился назад на кухню. Витрина была наполовину пустой, из-за чего работы ждёт не мало. За столиком, через тёмные линзы очков, Феликс сверлил взглядом этот брауни, очень уж хотелось его попробовать. Беседа между новыми знакомыми велась достаточно оживлённо, благодаря общительности Чонина и бодрости Хёнджина, Феликс также участвовал в разговорах, но по большей части выступал именно слушателем, Сынмин же лениво потягивал свой айс-американо, оглядывая обстановку вокруг. — Так ты ищешь работу? — раздаётся вопрос Хёнджина со стороны, чем наконец привлекает Кима к беседе. Ян коротко кивает. — Но зачем? Не лучше сейчас уделить внимание учёбе? — Может так было бы лучше, но я хочу доказать, что вполне самостоятельный и съехать уже. — Устал от родителей? — безобидно усмехается Хван. Знает он, как подростки грезят об одиночной жизни, вдали от поднадоевших родственников. Но что-то ощущается не так за их столиком после этого вопроса. Сынмин заметно напрягается и кидает обеспокоенный взгляд на друга. — Было бы от кого уставать, — с грустной улыбкой произносит младший, расслабляясь на стуле и отпивая напиток. Он кивает Киму, убеждая того в том, что тема не запретная и ничего в ней нет. — Ты сирота? — спустя пару секунд тишины, раздаётся голос Ликса, который так же, как и Хёнджин чувствует неловкость. Получая в ответ кивок, над столом будто туча ещё гуще и чернее нависает. Хёнджин пытается подобрать извинения, чтобы не обидеть ещё сильнее, а Феликс просто не знает, как реагировать. Сынмин лишь выдыхает. — Не будем делать из этого траур, — говорит Чонин уже бодрее. — Я их уже и не помню, они оставили меня на попечении церкви, когда мне было года три, — для Чонина эта тема действительно не является болезненной, поэтому он спокойно объясняет ситуацию друзьям, видя как те поникли. Хёнджин теперь понимает почему от младшего в их первую встречу так пахло ладаном, но это лишь сильнее вгоняет в уныние. Ему становится грустно, что такой паренёк не смог познать родительской любви и вырос в стенах церкви. Они опасны для вампиров, так ещё и слухи про их воспитание ходили не радужные. — Хён, всё в порядке, ты не знал. — Всё равно прости... — в ответ Хёнджин получает ободряющий хлопок по плечу. Он думает секунду и ухватывается за другую нить их разговора. — О! — он вскакивает с места и направляет взгляд на баристу за стойкой, а после переводит его обратно на Чонина. — Не хочешь работать здесь? Крису бы не помешала помощь, а мне самому лень. — Что? — реагирует Чан, который невольно подслушал весь разговор. — Погоди, как ты можешь раскидываться вакансиями, даже не спросив меня, — возмущается он, подходя ближе. Теперь на него смотрят несколько пар глаз... и тёмные линзы... одна пара смотрит на него с любопытством, другая с безразличием и ещё одна с умолением. Если бы ему было нужно, Крис бы глубоко вздохнул, но он лишь кивает самому себе. Всё-таки помощник ему не помешает, так он смог бы хоть иногда отдыхать и уделять время другому своему хобби. — Ладно... — Ура! — Хёнджин кидается к Бану на шею, а вслед за ним подскакивает и Ян, складывая ручки, ладошками друг к другу, и чуть кланяется, не веря в происходящее. Отцепив от себя вампира, Чан подзывает Чонина ближе, на что тот сразу реагирует. — Отойдём обсудить? Чонин активно кивает на вопрос и едва ли не прыгает на месте. Они отходят в кабинет для обсуждения тонкостей, оставляя остальных в зале. Оставленный наедине с незнакомцами, Сынмин слегка ёжится на месте. Чувствует себя не в своей тарелке, хочется то-ли убежать, то-ли замереть, чтобы никто и не заметил его присутствия. Почему-то эти двое напрягают. И не столько из-за того, что знакомы с Кимом не так давно. На что-то другое его душа реагирует с беспокойством. Тишина соблюдается не долго, Хёнджин заводит разговор об их учителе и рассказывает, как тот был впечатлён их с Феликсом навыками в танцах. Ким делает вид, что ему все равно, хотя в душе поражается этому факту и чувствует, как нарастает любопытство. Хотелось бы глянуть, чем они смогли заинтересовать такого придирчивого хореографа, как Ли Минхо. Беседа продолжается всё также, в основном, между Феликсом и Хёнджином, до тех пор, пока Ликс не решает сходить на кухню и поговорить немного с кондитером. Хёнджин хитро улыбается в след другу, а после смотрит на оставшегося парня. Сынмин смотрит в ответ, с каждой секундой чувствуя нарастающую неловкость. Глаза старшего притягивают внимание, от них сложно оторваться, а от лёгкой ухмылки по коже проносится табун мурашек. Но это отрезвляет человека, Ким отводит взгляд, чувствуя, что Хёнджин действия не повторил. — Я что-то сделал не так? — наконец задаёт вопрос Хван. Он с самого знакомства с Сынмином не понимал, чем заслужил такое враждебное отношение. Вечные искры и молнии из глаз, когда подходит близко, холодный тон, который даже редко услышишь, ибо младший не особо разговорчив. — С чего ты взял? — не смотря, спрашивает в ответ. — Я чувствую твой негативный настрой ко мне, — младший вскидывает одну бровь вверх и смотрит в глаза. — С Феликсом ты более дружелюбен, а как только я появляюсь на горизонте так аура вокруг тебя темнеет. Сынмин на секунду теряется, глаза отводит опять в сторону, обдумывая слова. Он всегда был осторожен с людьми, не подпускал их близко, не доверял никому, ведь так учил отец. С самого детства ему твердили, что опасность рядом, что надо быть настороже, быть готовым нанести удар первым, чтобы не было больно. Всё это уже стало привычным, так что Ким даже не задумывался о чувствах других, надевая свою грозную маску. — Просто... не нравишься ты мне, — отвечает младший, отпивая свой напиток. Честно ли это? Сынмин вряд ли сможет ответить. Ему привычно показывать холод в отношении других, привычно, когда остальные не замечают его и обходят стороной. Поэтому внимание от такого активного Хёнджина ему абсолютно не привычно, что он не знает даже, как реагировать. — И Феликс тоже. Мне вообще никто не нравится. — А как же Чонин? — Чонин многое сделал для того, чтобы я ему доверился. Хван выдерживает небольшую паузу, после которой резко приближается к парню, что в свою очередь дёргается от такого выпада. Чуть расширенные глаза бегают по лицу напротив в непонимании, а Хёнджин лишь сильнее растягивает губы, показывая пальцем на себя. — Тогда я тоже сделаю всё, чтобы заслужить твое доверие. — Что? — Я хочу подружиться с тобой, Сынмин. — Зачем? — Просто. Ты мне нравишься, — Хёнджин произносит это с лёгкостью, а Ким всё-таки отодвигается от Хвана, чувствуя прилив тепла на щеках. — Странный ты, — бубнит он, отпивая свой напиток. — А ты милый. — Прекрати, — Ким совсем уже краснеет, опускает голову, пытаясь как-нибудь скрыться от глаз Хёнджина. А тому всё нравится. Румяное лицо человека, бегающие глазки, слегка замятая, но пытающаяся сохранить свою твёрдость, речь. Эти эмоции такие искренние, живые, именно то, что так любит Хёнджин в людях. Он еще пару секунд смотрит на нахмурившееся лицо Кима, после чего выпрямляется. Тем временем на кухне Чанбин завершает оформлять очередной тортик, что в последствии будет разрезан на части и выставлен на витрине. Он сосредоточен на аккуратном высаживании крема из кондитерского мешочка, что не замечает как внутри появляется ещё один человек. Тот не отвлекает, наблюдает за прищуренными глазами, закусанной нижней губой и проявившимися венами на руках. Чанбин наконец заканчивает, выпрямляясь и чуть потягиваясь, спина затекла из-за неудобного положения. Парень вздрагивает, когда на плечи ложатся чьи-то руки и чуть сжимаются, массируя. — Красиво, — басит Феликс, чувствуя как человек расслабляется. — Значит, не зря старался, — улыбается Со, прикрывая глаза. У Ликса небольшие, но сильные руки, давящие в нужные точки. Он медленно переходит на шею, массируя её и Бин низко мычит, заставляя вздрогнуть уже Феликса. Отнимая руки от тёплого тела, слышится разочарованный выдох. — Давно ты тут? Я за работой всегда выпадаю из мира, — Чанбин разворачивается к гостю на его кухне и встречается взглядом все с теми же тёмными очками. — Недавно зашёл, ты уже заканчивал, — очаровательная улыбка красуется на губах блондина. Он никогда особо не сближался с людьми, держался особняком от них, но и не отталкивал если те хотели поговорить или чего-то ещё. Однако сейчас, в случае Чанбина, Феликса самого тянет к нему. Несмотря на грубый внешний вид, от Со исходит приятная аура, а в глазах, если заглянуть поглубже, видно огонёк, что способен согреть и, кажется, расплавить даже айсберг, что уж говорить о душеньке Ликса. — Много работы ещё? — Не совсем, осталось ещё начинить эклеры и отпечь макаронс… — Я могу помочь? — кондитер чуть думает, оглядывая кухню, после чего кивает своим мыслям и обращается к Ли. — Думаю, ты справишься с эклерами, это бы мне очень помогло, — Феликс кивает и начинает внимательно слушать указания Со, о том, как накладывать крем в мешочек, как правильнее держать его и куда надо давить, чтобы крем легко вытекал. Феликс внимательно слушает, но хрипловатый голос, вместе с мощными руками, на которые нельзя не смотреть, сбивают концентрацию. Он наблюдает как ладонь обхватывает мешочек ближе к концу и сдавливает тот, из-за чего венки на кисти начинают выпирать сильнее, а мышцы чуть напрягаются. Крем постепенно заполняет полость заготовки, а Ликс сглатывает, думая о том, как эти руки могли бы сдавливать его… — Всё понял? — голос Чанбина резко возвращает в реальность. Он протягивает мешок, а на столе стоят два противня с пустыми эклерами, — Вымой руки и надень фартук. Нужна будет помощь позовёшь. Старший отходит к другому столу, продолжая то, на чем остановился. Феликсу же нужно немного времени, проморгаться и осознать происходящее. Он делает всё, что сказал Бин: моет руки, надевает бежевый фартук и встаёт с мешком в руке напротив эклеров. В голове воспроизводится мини урок от парня и Феликс приступает. Но, конечно же, ничего не получается так просто. То крем не выдавливается, то наоборот Ликс слишком сильно давит, из-за чего вытекает слишком много смеси. Чанбин искоса смотрит на эту картину, сдерживая смех. Растерявшийся блондин выглядит забавно, но пора бы прекратить его мучения, иначе работа затянется. — Давай я помогу, — Чанбин подходит сзади почти вплотную и накрывает холодные руки Феликса своими. Он выглядывает из-за плеча, чтобы следить за действиями и слышит как его помощник сглатывает. Ухмыльнувшись, чуть сдавливает ладошку под своей. Эклер аккуратно наполняется, а Феликс счастливо улыбается, стараясь игнорировать прижимающегося сзади человека. — Вот так, а теперь сам. Ликс повторяет и на этот раз у него выходит лучше. Чанбин довольно улыбается, хваля Ли и возвращается к своему делу. Работают они не в тишине, ведут диалог. Им обоим хочется узнать друг друга лучше. Всё это время в кабинете управляющего Чан рассказывал Чонину о его обязанностях, если тот всё-таки надумает здесь работать. — Ты уверен? Это не будет мешать твоей учёбе? — спрашивает Бан, облокачиваясь бёдрами о стол. Студент слегка мнётся на месте, раздумывая и после вскидывает голову, смотря прямо в глаза. — У нас пары всё равно стоят в первую половину дня, так что это никак не помешает, — смело заявляет Ян, сцепляя руки за спиной. Нервничает. От Чана исходит достаточно умиротворяющая аура, но взгляд у него тяжелый, приковывающий к месту. — Хорошо, но если что, ты всегда можешь уйти, не изводи себя, — Бан отталкивается от стола и наклоняется к ящикам, выуживая оттуда папку. — Держи. — Что это? — Чонин подходит ближе, осторожно забирая вещь из рук старшего. Внутри оказываются рецепты напитков. Пока младший листает странички, Крис вдыхает воздух, что наполнился необычным запахом. Раньше он был еле заметный, а сейчас невольно проникает в нос, опять напоминая о прошлом. Но Чан слегка мотает головой, приводя себя в чувства, чтобы снова не покинуть эту реальность. — Можешь взять с собой, чтобы изучить, — их глаза встречаются. Младший смотрит с благодарностью, в его глазах множество бликов, напоминающих звезды. — Спасибо, правда, вы мне очень поможете, — улыбка Чонина создаёт ямочки на щеках, а внутри вампира что-то ёкает от этой искренности. — Мне только в радость и… давай на "ты". Будем друзьями, — Бан подмигивает, получая в ответ смущённую, но до жути очаровательную улыбку. Они обсуждают ещё пару моментов, после чего возвращаются в зал, где раскрасневшийся Сынмин сверлит взглядом стаканчик, а Хёнджин слишком довольно лыбится. Чонин слегка опешил, видя своего друга в таком состоянии. Ким отличался своей хладнокровностью при других и только Ян знал о мягкой и чувственной стороне друга. — А где Феликс? — спрашивает Чан, проходя за стойку. — Ушёл на кухню, решил помочь Бину, — отвечает Хёнджин, наконец отведя взгляд от своей жертвы. С возвращением Чонина стало чуть оживленнее. Они возобновили активную беседу и без Ликса, но тот не был против, проводя своё время с наслаждением.

ХХХ

      Парень в ярком худи и с крашенными волосами привлекает внимание, но не на долго. Студенты и преподаватели спешат по делам, на обед, забываясь в своих мыслях. Джисон тащится за хореографом, что так нагло тянет в сторону какого-то кабинета, крутя в голове недавний разговор…

*Ранее*

— Босс? — тихо спрашивает Хан, прикрывая глаза. — Слушаю, Джисон, — грубый голос эхом раздаётся в голове. — Я прибыл в указанное место, но тут слишком много людей, — парень сидит во дворе кампуса, под деревом, издалека наблюдая за снующими студентами. Он заранее убедился, что рядом никого. — Боюсь, этот этап немного затянется, они хорошо скрываются, — в голове раздалось неодобрительное прокашливание, парень закусил губу. — Пока что время есть, но не тяни слишком долго. Ты узнал хотя бы сколько их? — Кажется, их трое, — резкий хмык отскакивает от стенок головы, заставляя скривить лицо. — Кажется? — раздраженно переспрашивают, на что Хан корчит недовольную гримасу, радуясь, что его не видно, — Это отличается от предсказания... Ладно, мне нужны все, ты помнишь это. Не разочаровывай меня, Джисон. — Да, сэр. Наконец стало тихо, но не надолго. Теперь в уши проникли звуки окружения. Птицы, ветер, топот и чужое биение сердца прямо позади. Джисон резко оборачивается, сглатывая и натыкается на взор кошачьих глаз. Рыжие волосы чуть развиваются от слабого ветра, а ухмылка дополняет хитрый образ. Отчего-то этот человек казался знакомым. Чем-то давно забытым. — Вы... — Не волнуйся, я никому не раскрою твой секрет, — улыбается тот. — С-секрет? — парень не мог понять, как так, он ведь проверил, нет ли по близости людей и пару секунд назад точно никого не было. — Ну да, ты же…— мужчина наклоняется, оставляя пару сантиметров между лицами и шепотом проговаривает: — Призраков видишь? — А? Секунда тишины и, кажется, над головами пронеслась ворона, а после двор наполняется заливистым смехом хореографа, которого не особо волновало то, что некоторые студенты удивленно оборачиваются на звук. — Скажешь, я не прав? Иначе почему ты сам с собой разговаривал? Или может у тебя жучек в ухе? Или ты телепат? — По телефону я разговаривал, — пытается врать парень, вставая с земли. Человек напротив вроде тех же габаритов, что Хан, но от него исходит некая угроза, вперемешку с трепетом внутри. Он окончательно перестал понимать самого себя. — О, правда? Что-то я не заметил ничего у тебя в руках, — похлопал глазками рыжий, а Джисон сглотнул, понимая, как облажался. Он пытается подобрать другое объяснение. Впервые за столько лет, он растерялся и это напрягало. — Я... — Да ладно, я же сказал, что сохраню твой секрет, расслабься, — мужчина хлопает по плечу. — Но при одном условии. — Каком? — не то, чтобы это было правда секретом, который нужно скрывать, но Джисону стало интересно, что будет дальше. Его существование, не сказать, что спокойное, но скучное, а сейчас происходит нечто трепещущее и заставляющее его чувствовать себя... просто чувствовать себя. — Пообедаешь со мной. — А вам не с кем больше? — в ответ вновь хлопают глазами и чуть голову вбок наклоняют. Это любимая эмоция этого человека? — Есть, но я же обращаюсь к тебе. Кстати, как тебя зовут? — Хан Джисон. — А я Ли Минхо, — преподаватель протягивает руку, чтобы закрепить знакомство, но Джисон не спешит пожать её, обрабатывая в голове произошедшее. Он что? Он только что познакомился с кем-то? Хан прикрыл глаза, осознавая, как разозлится босс, если узнает об этом. Он заводит с кем-то дружественные отношения, при этом находясь на важном задании. Совестно ли ему перед боссом? Боится ли он его? Ответ - нет. Внутри разжигается огонёк азарта, интересно, насколько же он будет вне себя? Открывая глаза, Сон видит всё ту же протянутую руку и недовольный взгляд медовых глаз. — Ну! Я кушать хочу, давай быстрее. Джи наконец отвечает, а Ли широко улыбается, перехватывая руку поудобнее, и тащит за собой в здание. Преподаватель стремительно несётся сквозь людей, прямо в свой кабинет, что университет любезно выделил. Оказавшись в нём, Ли закрывает дверь, чтобы им никто не помешал, а после следует ко столу, на котором уже лежат пакеты из доставки. — Вы уже заказали всё? — Джисон заглядывает в пакет, видит пару пластиковых тарелок с основной едой, закрытых сверху пленкой и ещё несколько мелких с дополнениями. Минхо вынул всё и разложил, показывая свою хозяйственность. На секунду Джисону стало тепло... Какая-то ностальгия скользнула мимо, задевая душу. — Там была акция, — внезапно начинает хореограф. Джисон безэмоционально хмыкает, создавая ощущение, что ему интересно. — Если заказать два набора, то в подарок положат брелок, — Минхо снова засунул руку в пакет и вынул оттуда тот самый брелок с рыжим котом. — Всё это ради какого-то брелка? — недоумевает Хан. — Какого-то? — оскорблённо вздыхает Ли. — Чтоб ты знал, эти деньги уйдут в приют для кошек, так что всё не просто так. Брелок лишь напоминание о том, что я кому-то помог. Очаровательное напоминание. Хан не понимал, перед ним стоит взрослый человек или невинный ребёнок. Глаза Ли сияли, когда тот заговорил о кошках и это было похоже на такую искреннюю детскую радость и воодушевленность. На секунду в голове проскочила мысль, что это мило, но Джисон быстро избавился от этого. Лишние мысли ни к чему. — А тут есть? — тихо спрашивает Минхо. — Что? — вопросительно глянул Хан, замерев с палочками в еде. Минхо воровато оглядел кабинет и чуть наклонился ближе к студенту. — Призраки, — полушепотом произнес Ли. — Их не существует, так что вряд ли. А что? Вы боитесь их? Глаза Минхо расширились, а брови нахмурились. Он глядел удивлённо, будто видеть призраков было нормально, а Джисон какой-то не правильный. — А стоит? По твоему, они опасные? — Ну, наверное? — Хан пожимает плечами, даже не пытаясь вникнуть в разговор. Странный этот Ли Минхо, но уходить почему-то не хочется. Парень продолжает тыкать палочками в еду, которая выглядит на самом деле не очень-то аппетитно. — Ох, Хани, — из-за прозвища Джисон вздрогнул и резко обратил взгляд на преподавателя. В груди сдавило, а мысли начали улетать в воспоминания, но парень настойчиво вернул себя в реальность. В это время тон голоса Минхо понизился и охладился. — В мире есть кое-что опаснее призраков. — Зомби? — с усмешкой предполагает Хан. — Хуже, — чеканит Ли, вертя брелок в руке. Больше он не говорит, приступает к еде, а Джисон тихонько хлюпает бульон и разглядывает Минхо, стараясь понять, что у того происходит в голове.

ХХХ

      С того дня кофейня Чана стала любимым заведением друзей Хёнджина. Они каждый обед заходили сюда, шумно что-то обсуждая, а вампир смотрел на это с теплотой. Хван светился от счастья, знакомство с людьми пошло ему на пользу и Чан не может не радоваться за своего друга. За другого своего друга он тоже рад. Чанбин, который раньше только и занимался работой, начал чаще проводить время с Феликсом. Благодаря Чонину, Бан наконец может отдаваться своему хобби – музыке. Он не уходит далеко, часто сидит в зале, искоса наблюдая за младшим или же уходит в кабинет, но не надолго. Очередное обеденное время наступило и компания снова ввалилась в заведение. Чонин и Хёнджин о чём-то спорили, а Феликс с Сынмином шли позади, обсуждая книгу в руках Кима. Чан приметил более бледный цвет кожи у Ликса и то, как он слабо улыбается. Чанбин уже давно колдовал на кухне и сильно увлёкся, что не заметил приход гостей. Те сделали заказы, как обычно и проследовали на свои места. — Хён, сегодня я немного задержусь, у нас запланировали обсуждение проектов, — с нотками грусти произнес младший, получая в ответ успокаивающую улыбку. — Не волнуйся, ты и так меня выручаешь в последнее время, — Бан неосознанно кладёт руку на голову Чонина и слегка треплет пушистые волосы. Тот совсем не против, лишь поддаётся действиям старшего, лучезарно улыбаясь. — Эй, Чонин, вернись, я ещё не доказал свою правоту, — резко прерывает их Хван. — Ты не доказал свою правоту, потому что её нет. — Ах, ты, мелкий, ну-ка иди сюда! Хёнджин вскакивает с места, направляется к Яну, но тот быстро забегает за широкую спину Чана, вводя старшего в ступор. Вампир ощущает руки человека, что сжимают его плечи, да и сам он как-то близко, что аж чувствуется не то, что тепло, а даже жар от тела. Проскальзывает мысль, что у парня температура, однако его активность опровергает этот факт. — Выходи давай, я тебя не съем. — Как-то неубедительно ты это говоришь, — с подозрением выглядывает Ян из-за плеча. — Кстати, хён, — теперь он обращается к бариста, который пытается понять, что не так. Он чувствует, как его вампирская сущность волнуется где-то глубоко внутри, но не понимает причины. Отвлекаясь от мыслей, поворачивает голову, встречаясь совсем близко с лицом Чонина. — Помнишь, ты говорил о предложениях? У меня есть кое-что. — О, правда? Тогда пошли, расскажешь, — Бан уходит в свой кабинет, а Чонин за ним, все так же опасливо оглядываясь на Хвана. — Тц, сбежал, — Хёнджин недовольно возвращается на место. — Засчитаю это как свою победу. Вот вы на чьей стороне? — В вашем споре не было никаких сторон. У каждого своя правда, — безразлично кидает Ким, утыкаясь в книжку. Феликс улыбается на это, вставая с места. — Я схожу к Бинни-хёну, — парень оставляет друзей и не спеша приближается к дверям на кухню, по пути поправляя причёску. Хёнджин усмехается, но не заостряет взгляд на друге, разворачиваясь к Сынмину, который продолжал читать. — И к какой же правде ты склоняешься больше? — продолжает Хван тот разговор. Сынмин закатывает глаза и отодвигает стул, вздыхая. — Я отойду, — он встаёт из-за стола и направляется в уборную. Тактическое отступление. Хёнджин надуто смотрит вслед, но не успевает даже уйти в свои мысли, как с кухни доносится громкий голос Со. — Ай, блять! — секунда, и Феликс, не успевший дойти до дверей, замирает на месте, а Хёнджин напрягается. Сладкий запах распространяется не быстро, достаточно тягуче, но и этого хватает, чтобы разжечь внутреннюю сущность. Хёнджин трясёт головой, стараясь вывести себя из состояния ступора и вернуть трезвый образ мышления. Из дверей кухни вылетает Чанбин, ловит на себе две пары глаз и нервно сглатывает. — Отлучусь ненадолго, — кидает он и спешит покинуть помещение. Феликс успевает заметить перемотанную кисть какой-то тряпкой, что почти окрасилась в красный и наконец отмирает, сразу, как дверь за Чанбином закрывается. Постепенно чувствует наступающую слабость, спешит уйти следом, но Хёнджин подрывается со стула, перехватывая того за руку и дёргает на себя, чуть не рассчитав силу. Ситуация слишком выбила из колеи голодающий организм вампира, сложно держать себя в руках, но и Хван не так слаб, сопротивляется своей сущности. Феликса резко одергивают назад, из-за чего с носа сползают очки, а полностью алые глаза встречаются с тёмными омутами, в которых плещется лишь намёк на этот цвет. В этот момент Хёнджина будто окатывают холодной водой, а Феликс выдёргивает руку, поправляя очки. — Феликс… — Я что-то резко почувствовал себя плохо. Лучше поеду домой, не иди за мной. Хёнджин не успевает ничего ответить, как Ликса уже и следа нет. Головой понимает, что нужно догнать и расспросить, в случае чего, обезвредить, но ноги будто к полу прибиты, а тело потяжелело. В зале до сих пор витает сладковато-металический запах. На плечо ложится рука, выдергивая из странного состояния и вампир, резко реагируя, перехватывает её владельца за запястье, поднимая его вверх, а человека прижимая к себе. Встречается взглядом с растерянными щенячьими глазками. — Ч-что ты делаешь? — тихо спрашивает Сынмин, бегая глазами по лицу напротив. Из кабинета наконец выходят Чан и Чонин, которые теперь тоже в растерянности от картины перед ними. Хёнджин, наконец, полностью приходит в себя, отпуская человека и отходя на пару шагов. — Прости, ты меня напугал, — неловко улыбается Хван. — Хёнджин? — начинает Бан, уже чувствуя, что произошло, но ждёт объяснений от друга. — Бин поранился, а Феликсу стало плохо, поэтому их тут нет, — объясняет тот, закусывая губу. Чёртов голод даёт о себе знать, перед глазами начинает плыть, ноги подкашиваются, а запахи людей лишь усиливаются. Он чувствует отличный от запаха Со, менее сладкий, чуть терпкий и поднимает взгляд на Кима. Невольно облизывается, ведь запах хоть и слышен слабо, открытых ранок нет нигде, но все же дурманит и Чан это понимает, быстро беря дело в свои руки. — Что-ж, Чонин, я рассмотрю твои предложения. Думаю, скорее да, чем нет. А сейчас, наверное, пора расходиться, раз случился такой инцидент. Нам ещё убраться надо на кухне… — Я помогу, — подхватывает Ян, но его тут же перебивают. — Нет. У вас же ещё дела? А я не знаю на сколько это всё затянется, — Чан быстро подбирает отговорки в голове, замечая плохое состояние Хёнджина. Запах крови витает в помещении, не давая расслабиться. — Ну да, у нас ещё пара и потом проект… А, у тебя же ещё тренировка, Минни-хён? — А? А, да… — Ну вот видите, так что идите, мы справимся тут, — Чан улыбается и, взяв Хёнджина за руку, притягивает того к себе, чтобы увести подальше от людей. Младшие не спорят, слегка кланяются на прощание и скрываются за дверью. Хёнджин облегчённо выдыхает, замечая, что запахи начинают растворяться. — Всё в порядке? Ещё держишься? — уточняет Крис, на что получает кивок. — Я уберу тут всё, а ты лучше иди наверх, отдохни. Хёнджин следует словам старшего, все ещё переваривая случившееся в голове. Получается, всё это время Феликс был вампиром, но почему ни он, ни Чан этого не почувствовали? Хороший ли тот или он имеет какое-то отношение к тем, кто нападает сейчас на людей? Он рад или расстроен этим фактом? Много вопросов и с завтрашнего дня Хван собирается искать на них ответы. Но вот есть ещё один вопрос, ответ на который так просто не найдёшь. Почему не бьющееся сердце вампира, кажется, трепещет каждый раз, когда глаза встречаются с тёмными и невинными глазками Кима? Может Сынмин и пытается отталкивать всех своей холодностью и грубостью, но в глазах можно заметить его добрую и нежную душу. Хёнджину, отчего-то, безумно хочется до неё дотронуться.