Кровь со вкусом мести

      Выскочив из кофейни, Чанбин судорожно выдохнул, доставая ключи от машины. Задуматься, когда у тебя нож в руке – было плохой идеей и даже если порез не такой уж и серьёзный, то с двумя вампирами в помещении все ещё опасно, несмотря на то, что они твои друзья. Находясь уже около машины, что была припаркована рядом со входом, из тех же дверей выбежал Феликс, взгляд тут же метнулся к нему, оглядывая с головы до ног. Казалось, что силы покинули парня, а и так бледная кожа, стала ещё бледнее. Этот солнечный парень сразу занял местечко в сердце Бина, поэтому он не смог равнодушно отнестись к этой картине. — Феликс! — окликнул он, заставляя владельца этого имени вздрогнуть, — Почему выскочил? Всё в порядке? — Бинни-хён…Да, всё нормально, просто немного плохо себя чувствую, — парень держал дистанцию и не поднимал голову, что слегка напрягло Чанбина. — Ты сам-то как? — Ничего серьёзного, просто… — просто что? Со шевелил мозгами, чтобы придумать оправдание, ведь не скажет же он напрямую, что в том помещении были существа, которые реагируют на запах крови, а Чанбин ещё пожить хочет. — Вспомнил, что аптечку забирал домой. Надо обработать. — Вот как, тогда, не смею задерживать, лучше поторопись, — Чанбин спохватился, чтобы поймать Ли за руку, когда тот собрался уходить. — И куда ты в таком состоянии? Сказал же, что плохо себя чувствуешь. — Я… Ничего страшного, вызову такси. — Нет, давай-ка садись, я подвезу, — мужчина потащил паренька к дверце около пассажирского сиденья, открывая её. — Нет, погоди, хён… — Садись-садись. Запихнув слабо сопротивляющегося блондина, Чанбин захлопнул дверцу и сам прошёл к своему месту. Заводя машину, он боковым зрением наблюдал за студентом, который почему-то был очень напряжён. — Настолько плохо себя чувствуешь? Постарайся расслабиться и думать о чём-то посторонем, — хоть и с больной рукой, но водил Со всё так же аккуратно, иногда жмурясь, когда сильно давил на рану. Феликс вжался в сиденье, максимально пытаясь отвлечься, но запах, напоминающий ваниль уже проникает под кожу, сводя с ума. Любовь к сладкому вовсе не была выдумкой, Ли всегда любил сладкое и неизменно любит до сих пор, а Чанбин имел необычайно сладкий аромат, который так и манит... — Приехали, — Бин припарковался там же, где и в прошлый раз. Сначала он решил отвезти студента, наплевав на то, что у самого уже вся тряпка в крови и она начинает стекать по запястью. — Ты как? Может проводить до двери? Феликс боится пошевелиться, поэтому за него это делает Чанбин, прикладывая чистую ладонь ко лбу парня. — Воу, да ты прямо ледышка... Феликс? — парень закусил губу, не осознавая начав тереться о ладонь, словно кот. От человеческой руки исходит притягательное тепло. Феликс невесомо дотрагивается губами, идя на поводу у чувств. Из-за всех этих действий очки сползли и на Чанбина уже смотрели ярко-красные глаза. Чанбин слегка дёрнулся, приводя парня в чувства. Тот отпрянул и натянул очки обратно, отворачиваясь к дверце. — Прости. Спасибо. Пока. — протараторил блондин. — Погоди, Феликс, ты вампир? Дверь не открывалась, а Ли уже был готов рыдать от безысходности. Выдержка кончалась с каждой секундой, ещё немного и он набросится на человека и не знает, сможет ли остановиться. Феликс вздрогнул от ощущения чужой тёплой ладони на своём плече, но не спешил оборачиваться, крепко зажмурил глаза и не шевелился. Однако ладонь давила так, что ему пришлось облокотиться на спинку. Послышалось шуршание и теперь тепло исходило от тела, что находилось непозволительно близко. Чанбин не может дать полный отчёт своим действиям, хотя вполне понимает, что он не может отпустить очевидно голодного вампира в общество и, судя по всему, причиной проявления сущности стал именно Со. Он объясняет самому себе, что останаваливает Феликса только потому, что является агентом, который обязан помочь вампиру в беде. Но он также не может отрицать, что на секунду его охватил страх. Если он сейчас отпустит Феликса, то они больше не встретятся, а лишаться этого солнца точно не хочется. — Ликс, успокойся, — произнес Чанбин заранее снизив тон голоса, из-за чего у Феликса пошли мурашки и он зажмурился лишь сильнее. — Пожалуйста, — выдавил он из себя. — Бинни, твоя кровь… — Тебе поэтому плохо? У тебя есть доноры? Как давно ты питался? — заваливал вопросами старший, на что вампир всё-таки открыл глаза и вгляделся в лицо напротив. Красивые мягкие черты, обеспокоенные глаза, приоткрытые пухлые губы, к которым теперь приковано всё внимание. Чанбин осторожно прикоснулся к очкам, сначала отодвигая их, а потом и вовсе снимая, открывая вид на чуть суженные глаза и радужку, что красиво переливалась красным цветом. — Я… У меня был донор, но недавно он пропал… Я уже месяц не питался, — слабым голосом произнёс Ли. Чанбину стоило сразу же, как он узнал, что Феликс вампир, давить на газ и уезжать куда подальше от опасности. Да, он агент. Но ещё он человек, которому нужно думать о собственной сохранности. Но инстинкт самосохранения у Со улетел на Луну уже давно, примерно, когда познакомился с Крисом и Хёнджином. А рядом с Феликсом вовсе обо всём забывалось. Чанбин чувствует, что Ли не тот вампир, который бездумно охотится на людей. Феликсу хочется доверять, что человек и делает. А видеть этот болезненный вид ему очень не нравится, поэтому сейчас агент думает сделать нечто рискованное и необдуманное. Это ошибка и он может пожалеть об этом, но если он этого не сделает, то тоже может пожалеть. Без человеческой крови вампирам туго, а Чанбину хочется снова увидеть ту солнечную улыбку и на этот раз без этих глупых очков. — Ликси… ты можешь— — Нет. — Эй, я даже не договорил. — Я знаю, что ты хочешь предложить, но нет. Это опасно, — он хочет согласиться, но не хочет навредить Чанбину, из-за чего вновь поворачивается к двери и пытается её открыть. — Чанбин, открой дверь. Я опасен для тебя, ты не понимаешь? Я же могу запросто убить. — Если бы ты этого хотел, то уже давно сделал бы. Но вот он я, живой, — Феликс кусает губы, складывая брови домиком и выглядит сейчас так беззащитно, совсем не скажешь, что он является таким опасным существом. Со разворачивает тряпку, являя на свет окровавленную руку с порезом на ладони. Запах тут же проникает в каждую клеточку, каждый атом в этой машине, а Ликс заворожённо смотрит. — Ликс, я верю тебе и если это поможет, то я кое-что скажу. Из всех вампиров, идея быть укушенным именно тобой, меня привлекает больше всего. Чанбин протягивает руку к шокированному вампиру и тот мнётся секунду, после чего берёт её и приближается к ране. Он легонько втягивает воздух, почти теряя голову от мягкого сладкого запаха, который оседает где-то внутри и ещё долго будет оставаться послевкусием. Облизывает губы, после касается языком запястья, слизывая почти засохшие красные дорожки. Бин еле заметно дёргается, язык у Феликса прохладный, но это даже приятно. Он не спеша проходит путь до раны, не особо её задевает, лишь вокруг. Голову кружит у обоих, а стоит их глазам встретится, как крышу сносит окончательно. Не сводя взгляда, Феликс проходится по порезу, пробуя на вкус. Он готов поклясться – это его любимый вкус. Теперь уж точно. Но рана почти засохла, да и из руки вкус немного не тот. Ли отрывается от ладони и чуть тянется вперёд, ближе к человеку. А тот всё понимает и тянется в ответ, вот только, он думает, что надо подставить шею и удивляется, когда на ней оказывается лишь прохладная рука, а губы застывают в сантиметре от чужих. — Бинни… Можно я тебя поцелую? — шепчет Ли, едва сдерживая себя. Человек ничего не говорит в ответ, только поддаётся вперёд касаясь чужих губ. Как объяснить это? Никак. Кажется, Чанбин просто потерял голову. Начинается всё неловко и лениво, рука Феликса зарывается в волосы Чанбина на затылке, пока другая тянется к плечу. Горячее дыхание человека опаляет, а в совокупности с кровью, только распаляет желание. Бин перехватывает вторую руку парня и тянет сильнее на себя, тот осторожно перекидывает ногу через чужие и садится на бёдра, прижимается ближе. Поцелуй становится более глубоким, когда Феликс просовывает язык в чужой рот, он встречается там со всем, чем только можно, исследует, скользит. А Со чувствует, как приятно тянет внизу живота и жар распространяется по всему телу. Руки Чанбина, покоящиеся на талии подлезают под футболку, нащупывая там прохладную кожу, сжимают, оглаживают. Дыхание учащается, голову кружит такая близость. Феликс выгибается в пояснице и трется о пах Чанбина, вырывая из того довольное мычание. Стоит откинуть голову, отрываясь от поцелуя, чтобы отдышаться, как Феликс не теряет времени. Чмокает в уголок губ, спускается на подбородок, оттуда на шею и замирает прямо около соблазнительно пульсирующей венки. Рукой, что покоилась на груди человека, Ликс чувствует частое сердцебиение, заглядывает в глаза напротив. Без лишних слов Чанбин кивает и прикрывает глаза. Феликс снова смотрит на венку, проводит по ней языком, видит как дрогнул кадык рядом и, наконец, касается клыками. Стоит им проткнуть кожу, Чанбин жмурится. Ощущения не из приятных, но осознание, что это делает Феликс разбавляет боль. Вампир закрывает глаза в удовольствии, ощущает металлическую сладость, дурманящую разум. Высасывая её, чувствуется насыщение, снова прибывают силы, а где-то внизу живота разливается тепло, разносясь по телу. — Ликси… — доносится сверху, из-за чего вампир испуганно прерывается и вскидывает голову, анализируя состояние человека. У того румянец на щеках, но кожа в целом побледнела, глаза прикрыты, а дышит через рот. — Прости я… я увлёкся, прости, ты как? — затараторил Феликс, обхватывая руками лицо напротив. Чанбин хрипло посмеивается и кладёт свои руки поверх других. — Успокойся, я в норме, но… — Всё-таки тебе плохо, да? Голова кружится? Чувствуешь, как сознание уходит? — Ликс, — вампир закусывает губу и бегает глазами по лицу напротив. Он же пытался держать себя в руках, даже когда пил осознавал меру, так что же произошло? — Вот чёрт, я и не думал, что это может быть приятно… Сначала Феликс в недоумении оглядывает смущенное лицо Со, а после понимает, что не так. Тот дышит глубоко, через футболку проглядываются набухшие соски, а снизу чувствуется твёрдость. Теперь смущается Феликс, но не отводит взгляд, берет руку Чанбина, которой тот прикрыл себе рот и приближается. — Так ты возбудился, — Ликс слизывает с шеи стекающую кровь, подмечая, как дёргается на это действие Чанбин. — Прости… — Тут не за что извиняться, — машину заполняет низкий смешок. — Я могу помочь тебе с... этим. Рука накрывает пах, а из Со вырывается рванный вдох. Феликс впервые сталкивается с таким, за всё существование он ещё не встречал того, кому бы понравилось, как из него высасывают кровь. Все его прежние доноры кривились от боли и спустя пару таких приёмов, бросали, говоря, что не могут больше этого выдерживать. Данная ситуация была немного комичной, но смеяться не хотелось. Хотелось помочь человеку с его «проблемой». — Ну так что? — Феликс видит сомнение в глазах, а сам смотрит с некой надеждой, громко сглатывая. — Зайдешь ко мне? Секунду погодя, Чанбин кивает. А Феликс уже думает о том, как бы уговорить этого человека стать его постоянным донором. В квартиру они вваливаются шумно. Феликс прижимает Чанбина к стене, стоит входной двери закрыться. Вампир впивается в губы Со, мнёт их и облизывает, пока тот блуждает руками по хрупкому, на первый взгляд, телу. Феликс жмётся к источнику тепла, трётся о пах человека, вызывая у того мычание прямо в поцелуй. — Прекрати так делать… — тяжело дыша, произносит Бин, запрокидывая голову. — Как? — лишившись губ человека, Феликс переходит на шею, целуя каждый сантиметр сладко пахнущей кожи. Две ранки сбоку уже чуть покрылись корочкой и Ликсу это не нравится. — Дразнить меня. — А то что? — игриво спрашивает вампир, замечая в темных глазах напротив блеск, что пробился сквозь пелену возбуждения. Феликс ещё раз проходится бедром по бугорку на штанах, из-за чего у Чанбина срывает тормоза и он с рыком подхватывает Ли на руки. Кажется тот только этого и ждал. — Прямо и налево, — соблазнительно шепчет на ухо, облизывая и прикусывая мочку после. Дверь уже открыта и это позволяет парню без проблем внести не сопротивляющееся тело и кинуть того на кровать. Шторы задернуты, из-за чего в комнате полумрак, но сама по себе она достаточно светлая. Бежевые стены, такого же цвета ковёр и шёлковая постель, цвета пудры. Чанбин не заостряет на этом всём внимание, даруя его полностью одной персоне, что сейчас выглядит так вызывающе. Растрепанные блондинистые волосы, пронзительные алые глаза, приоткрытые покрасневшие то-ли от поцелуев, то-ли от крови губы и выглядывающие острые клычки. Феликс в нетерпении притягивает человека к себе за шею, лижет губы, разводя их в стороны, но после чувствует, как ведущая роль переходит к другому. Чанбин сам проникает в рот языком, находит чужой и засасывает его, прикусывая, а после лижет пухлые губы, чувствуя металический вкус. Только Бин тянется к пряжке на джинсах Ликса, как оказывается прижатым к постели и теперь глаза, ранее смотрящие через пелену, приобретают хищный блеск. — Я же обещал помочь, — небольшая ладошка накрывает член и сжимает его через штаны, вызывая стон у человека. Феликс садится на бёдра Со, задирая футболку того и замирая на секунду. Тело перед ним в идеальной форме, как он и думал. Грудь равномерно вздымается, а пресс сокращается, когда Ли проводит пальцами, очерчивая рельеф. Рука спускается ниже, сразу принимаясь расстегивать ширинку, глазами он наблюдает за реакцией Чанбина, тот смотрит в ответ, закусив губу. Стоило штанам с бельём спуститься на уровень колен, Феликс видит чарующие венки, оплетающие стоящий орган. Парень облизывается, снимает мешающую одежду с одной ноги и устраивается поудобнее. — Ликси… — Чанбин слегка теряется от действий вампира и напрягается, когда видит, как глаза переливаются опасно красным. Феликс дует на головку, сжимая орган у основания и встречается глазами с Чанбином. — Ты доверяешь мне? — кивок. — Тогда расслабься. Феликс начинает лениво двигать рукой по всей длине, задерживаясь у головки и оглаживая её пальцами. Чанбин чуть выгибается в пояснице, сжимая в одной руке шелковую постель, а другой зарываясь в мягкие волосы. Вампир поцелуями поднимается по бедру к тазовой косточке, около которой пульсирует венка. Он проводит по ней языком и борется с желанием прокусить тонкую кожу. Громко сглатывает, поднимая глаза. — Кусай… — с придыханием произносит Чанбин. — Если увлечёшься я что-нибудь придумаю. — Не волнуйся, я не причиню тебе вреда, — Ликс целует вену, после, протыкая кожу, одновременно ускоряя движения руки. Сверху доносится несдержанный стон, а рука, покоящаяся до этого на голове, сжимает волосы. Чувствует горячую кровь и как внизу живота скручивает всё в узел. Отрываясь, зализывает ранки и языком ведёт до члена, далее по нему достигая головки. У Чанбина искры перед глазами из-за контраста его горячей кожи и холодного языка вампира. Стоит Феликсу взять в рот и начать двигать головой, как Бин уже не в состоянии сдерживаться. Он хрипло стонет, сжимает блондинистые волосы и сам начинает задавать темп. Феликс лишь поддаётся, языком работая, обводит каждую венку, до сих пор чувствует сладкий вкус и с наслаждением закрывает глаза. Толчки углубляются, а Чанбин, чувствуя, как начинает давать по нервам, тянет Феликса наверх. Тот нехотя выпускает орган изо рта, откуда пошло тянется ниточка слюны. Феликс хмурится, наблюдая, как тяжело дышит раскрасневшийся Чанбин и, кажется, вампир готов кончить уже от этого вида и вкуса, что все ещё ощущается во рту. — Зачем? — А ты..? — рассеяно спрашивает Со, получая удивлённый взгляд. Феликс хихикает, облизывая губы и придвигается чуть ближе, чтобы чмокнуть в губы. — Ты не представляешь, как я наслаждаюсь этим всем, — Ликс снова возвращается туда, где был пару секунд назад. — Не переживай, в следующий раз сделаем, как ты захочешь, а сейчас наслаждайся, сладкий. Феликс возвращается к делу, вспоминая темп, а Чанбин чувствует всё чуть острее, из-за отложенного оргазма и слов парня о «следующем разе». Его в спине выгибает сильнее, пока Ли пальцами помогает достичь оргазма, давит на мошонку, не сильно сминая её. По всему телу лёгкие разряды проходятся и парень кончает со стоном, отражающимся от стен и ударяющим по собственным ушам, заставляя краснеть ещё сильнее. — И тут тоже… — Чанбин смотрит, как Феликс слизывает вытекающую смазку. — …сладкий. — Боже, — человек откидывает голову, чувствуя тяжесть сверху и притягивает к себе довольного парня. — А вот и нет, я всего лишь вампир, — усмехается тот, целуя ранки на шее, а после отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. — Ты чудо, — Бин проводит рукой по щеке и губам, вытирая капельки смазки с уголка, а Феликс лишь улыбается и трётся о руку, резко вспоминая о чём-то. — Мы же забыли обработать рану! — парень подскакивает с места, почти выбегая из комнаты, но останавливается около порога и оборачивается. — Можешь пока сходить в душ, а потом приходи на кухню. Закончив с водными процедурами, Чанбин заметил, что одежда пропала с места, где он её оставлял, поэтому обернувшись полотенцем вокруг бёдер, пошёл по направлению к кухне. По крайней мере из той дальней комнаты доносились звуки готовки и вкусно пахло. Заглянув в открытую дверь он убедился в своих предположениях. Феликс стоял около плиты, что-то помешивая на сковородке. Он уже был переодет в домашние шорты и футболку и выглядел так уютно, что Бин не смог удержаться. Парень подошёл тихо сзади и обнял за талию, кладя голову на плечо. Феликс улыбнулся, поворачивая голову. — Ты забрал мою одежду? — предполагает Чанбин. — Да я решил кинуть её в стирку, на ней была кровь. — И в чём мне домой ехать? — Феликс отключил плиту, развернулся в объятиях, голова поникла и здесь уже понятно в чём дело. — Хочешь, чтобы я остался? — Да, — в алых глазах плескалась надежда и Чанбин не сдержал смех. От того хищного взгляда не осталось и намёка, сейчас вампир выглядел крохотно и очаровательно, что отказать было бы кощунством. — Тогда, придётся найти мне одежду, не хочу замёрзнуть, — сверкнув улыбкой, Феликс кивнул и убежал к себе в комнату, вскоре возвращаясь с комплектом одежды, но не спеша её вручать. Он задержался взглядом на голом теле человека, рассматривая каждый сантиметр. Пронеслось желание заполнить это тело своими метками, но парень быстро прогнал эту мысль. Когда они сидели за столом, то разговор начал Чанбин. — Откуда у тебя еда? Я знаю,что вампиры не едят человеческую пищу. — Я всегда храню еду для доноров, бывало, что те приходили ко мне голодными или же после того, как поел я, чуть ли не падали в обмороки. — Вот как. Ликс… — голос Со был потухшим, что сразу заметил Ли и напрягся. — Я тебе правда доверяю. Это странно, ведь я никого особо близко не подпускал раньше к себе. Ты источаешь такую ауру, что хочется растаять, но я должен уточнить, пойми меня… — Бинни, я всё понимаю, не каждый день же вампира встречаешь, тем более, когда в последнее время передают не самые позитивные новости, — Феликс взял Чанбина за руку, показывая положительный настрой на разговор. А Чанбин заострил внимание на словах о вампирах, ведь всё-таки он как раз и встречался с ними почти каждый день, но Феликсу, наверное, об этом лучше пока не знать.  — Ликс, ты имеешь какое-то отношение к этим убийствам? — напрямую спрашивает Со, замечая напряжение в мышцах вампира. — Нет, — Чанбин облегченно выдохнул. Феликс мог соврать, но почему-то ему хотелось верить и он верил. — Не знаю, как это доказать, потому что это может показаться подозрительным... жертвы были найдены в округе моего дома. Но, Бинни, я не охочусь на людей. В последние столетия я питался только донорской кровью из больниц или с разрешения самого человека, не пересекая черту. — Я верю тебе, — в глазах напротив благодарность и искренность. Чанбин переплетает их пальцы и успокаивающе улыбается. — Ты сказал: "В последние столетия"... Сколько тебе уже? — Я стал вампиром, когда мне было девятнадцать, а живу уже около шести столетий… — Хах, значит это я тебя хёном звать должен, Боже, как стыдно за нашу первую встречу, — Чанбин усмехается, утыкаясь лицом в ладонь и слышит низкий смех напротив. — Давай без этих формальностей, — вампир замечает, что Чанбин хочет спросить что-то ещё. — Бинни, спрашивай всё, что хочешь. — Какая у тебя… способность? Феликс немного выпадает. Не все знают о способностях вампиров, люди думают, что те могут только кровь сосать и у них обострены органы чувств, но то, что у каждого вампира есть ещё личная способность… — Откуда ты знаешь об этом? — теперь очередь ступора у Чанбина. — Эм... Ну, думаю, я могу тебе рассказать. Моя семья уже давно работает с вампирами, мы являемся агентами – это что-то вроде информаторов и помощников в человеческой среде. Помогаем с документами, жильем, безопасностью и оружием. Феликс был удивлён, но не в плохом смысле. То, что Чанбин и его семья сотрудничают с вампирами отчасти даже хорошо и удобно. Лично он всегда со всем справлялся самостоятельно, не прибегая к помощи агентов, хоть и слышал о них. — Ну так… какая у тебя способность? Или ты не хочешь об этом говорить? Если не хочешь, то я не настаи- — Внушение. Я могу внушить кому-либо, что угодно. С помощью зрительного контакта. — Поэтому ты носишь очки? — Почти… Из-за моей способности случился сбой и глаза не могут менять цвет, становиться человеческого оттенка, поэтому я прикрываю их очками. Но также они помогают сдерживать силу, я не хочу управлять людьми или кем-либо ещё. Поэтому, чтобы не следить за каждым своим словом, я ношу такой… ограничитель. Феликс замечает смятение на лице человека и ему резко приходит осознание, поэтому он спешит объяснить всё, махая руками, в одной из которых до сих пор находилась чужая ладонь. — Нет! Я не использовал это на тебе! То есть, возможно, в моментах, когда просил расслабиться, но это были лишь просьбы, которые просто подталкивали тебя к этому. — Ликси… — Я бы ни за что и никогда не использовал силу на тебе! — Ликс- — Мне правда хочется, чтобы у нас всё было искренне и я даже планировал спросить у тебя, не хочешь ли ты быть моим донором, — выпаливает на одном дыхании вампир, а Чанбин сначала замирает вместе со своим сердцем, но спустя секунду расслабляется и тянет губы в улыбке, пока Феликс, осознавая, что сказал, уткнулся в свои руки. — Хорошо. — А? — Я согласен быть твоим донором, — Чанбин отвечает спокойно, уверенно, отпивая приготовленный ему кофе и наблюдает за эмоциями, что сменяются на лице вампира за секунду. "Забавный," — думает Со, – "И милый".

ХХХ

      — Ты как? — матрас чуть проседает под тяжестью чужого тела. Крис гладит по разбросанным на подушке волосам, пропуская те сквозь пальцы, постепенно переходя на голову. Слышит хриплое мычание из-под одеяла, куда было зарыто лицо Хёнджина. — Я дам тебе крови, вылезай. — Не хочу. — Хёнджин, голод так просто не пройдёт, тебе нужна хоть какая-то кровь, — на слова тот никак не реагирует, только кутается сильнее в одеяло, сворачиваясь в клубок. Бан закатывает глаза. — Если подождёшь я попрошу Бина найти донорскую кровь. — Нет! — недовольное лицо показывается наружу. — А если она мне понравится, мы потом как того человека искать будем? А уговаривать стать постоянным донором? Кристофер, я уже несколько сотен лет как-то справляюсь, один вечер переживу. — Нет уж, — Крис начинает злиться из-за капризов младшего, протыкает своё запястье клыками и подносит к Хвану. — Пей. Иначе, об Университете можешь забыть, я тебя голодного к людям не пущу. Под тяжелым взглядом чистокровного Хёнджин сдаётся, прикасаясь к протянутому запястью губами, а после высасывая отвратную кровь. К счастью, чувство голода она утоляет и Хван, хоть и морщась, выпивает нужное количество. — Вот так, умница, — Крис гладит по голове вновь и встаёт с кровати, пока друг утирает рот рукавом от кофты. — Феликс, — Хван решает рассказать то, что сам недавно узнал. — Ты ничего странного не почувствовал от него? — А должен был? — бездумно спрашивает Чан, подходя к столику, на котором в беспорядке разбросаны листки с текстами и нотами. Он думает, что надо бы тут прибраться, только вот эта мысля преследует уже несколько месяцев. — Он вампир, Крис, — Бан застыл на месте, вспоминая, что чувствовал металлический запах, но из-за того, что тот был слабым, не обращал особо внимания. — Но он совсем не показался мне плохим… — С чего ты взял, что он вампир? — Увидел его глаза, они безумно красные, а ещё ему стало плохо сразу после того, как Бин ранился… — Надо предупредить его, он с Феликсом часто общается в последнее время, — достаёт  телефон из кармана, ищет нужный контакт. — Чёрт, Крис! — Хёнджин вскакивает на кровати. — Что? — А если он за Бином пошёл? А мы его не остановили, — Хёнджин начал волноваться за друга, тоже потянулся к телефону. Бан тут же набрал найденый номер и спустя несколько гудков, ему ответили. — Чего? — хрипло раздаётся с того конца, Крис ставит на громкую, чтобы Хёнджин тоже слышал разговор. — Бин! Ты как? Всё нормально? — Хван неосознанно берёт руку Криса в свою и начинает мять. Это его всегда успокаивало. — Хёнджин, успокойся, всё в порядке, — спокойно отвечает тот, а на фоне слышится какое-то копошение. — Как рана? Как ты её вообще получил? — в разговор вклинивается Чан. — Разрезал бисквит на коржи и чуть увлёкся. — Придурок, — не может не кинуть Хёнджин, чуть обиженно. — От придурка слышу. — Ты сейчас где? Нужна помощь? — Нет, я с Ликсом, — двое вампиров застыли, переглядываясь. — Бин… ты с открытой раной находишься наедине с Ликсом? — Да, я у него. Сегодня не ждите, приду завтра и всё доделаю. — Сейчас же уходи оттуда, Ликс вампир, — под конец Хёнджин перешёл на шёпот. — Я знаю. — Чт…Чанбин. — строго произнёс Крис, начиная злиться, что его просьбу «быть осторожным» нагло проигнорировали. Однако нарастающую злость всё-таки перебило волнение за друга. — Ребят, всё в порядке. Давайте завтра встретимся и я вам всё расскажу. — Но Бин! — Пока-а, — протяжное прощание оборвалось, оставляя вампиров в полном недоумении. Они решают довериться другу, ведь он всё-таки не глупый человек и раз говорит, что всё в порядке, значит так оно и есть... Правда, ведь?

ХХХ

      На следующий день Ликс заявляется впритык к началу пары, садится около Хёнджина на лекции и ловит искры, летящие из глаз друга. Хван держит себя в руках, как может, только потому, что с утра встретился с Чанбином в кофейне и тот был в полном порядке, даже с поднятым настроением. Чанбин быстро рассказал, что Феликс на их стороне и не представляет опасности. Хочется начать расспрос, но уважение к преподавателю не даёт этого сделать, поэтому Хёнджин выжидает конца и со звонком выбегает из аудитории за руку с Феликсом. Тот не сопротивляется, только просит быть помедленнее. Они оказываются в закуточке под лестницей, где ходит мало народу и вампиры смогут спокойно поговорить. — Я жду объяснений, Ли Феликс. Или это не твоё настоящее имя? Может у тебя и внешность другая на самом деле? Какая у тебя способность? — Так, остановись на секунду, Хёнджин, — Ли поднимает ладонь, затыкая своего собеседника. Он трёт переносицу не совсем понимая, почему уже второй человек за такое короткое время задаёт вопрос про способность. — Ты тоже в курсе о... — О вампирах? — Феликс кивает. — Конечно я буду в курсе о тех, кем сам являюсь. — Погоди, не понял, ты тоже вампир? — теперь Феликс начинает чувствовать нарастающую панику. Он чуть отходит от Хвана, продумывая как ему убежать. — Ну да, тебе Бин не рассказал? — Ли помотал головой, оглядываясь, пока Хёнджин задумался. Феликс уже несколько столетий скрывается от других вампиров, избегая с ними встречи и скрывая свою личность. Определённые причины стали этому виной, но сейчас ему кажется, что стоит отодвинуть их на задний план и довериться. — Нам надо многое обсудить. Думаю, тебе можно доверять, учитывая, что ты вернул Бина живым и даже каким-то осчастливленным. — Я рад, но... Хёнджин, могу я задать вопрос? Только, прошу, отвечай честно, — Феликс поднимает голову и Хвану кажется, что он видит блеск глаз за очками. — Эм, ладно. — Зачем ты здесь? Среди людей, в Универе? — Феликс следит за эмоциями собеседника, стараясь вычислить малейшую ложь. — Это может быть странно, но я устал вечно находиться в обществе Криса и мне захотелось разнообразить свои будни. А так, танцы всегда меня привлекали и я подумал, почему бы не поучиться чему-то новенькому, да и... — Хёнджин делает небольшую паузу, поправляя свои волосы и чуть смущаясь. — Мне нравится находиться среди людей. Когда я вижу, как они живут, суетятся, переживают или радуются, то тоже чувствую жизнь. — То есть, ты никак не связан с теми нападениями, так?— от услышанного брови Хвана взлетели вверх, а рот сам  раскрылся. — Ни в коем случае! Я об этих нападениях сам только недавно узнал. А ты? — Нет, я... я тоже. — Ну и хорошо. Ты так и не ответил, что у тебя за способность, а ещё твои глаза тогда были... Феликс глубоко вздыхает, закусывая губу и чуть медля. Он стягивает очки, открывая обзор на алые глаза, которые сейчас чуть темнее, чем тогда в кофейне. — Внушение, с помощью зрительного контакта, из-за этого, цвет радужки не меняется, а очки, что-то вроде ограничителя, чтобы люди не слушались абсолютно любого моего слова, — Ликс закусил губу и слегка поклонился. — И извини, но сейчас я немного... заставил тебя сказать правду, но мне это было важно и это никак не вредит твоему здоровью или ещё чему-то. Хенджин замер, разглядывая лицо собеседника, которое впервые увидел полностью. Анализируя слова, до него постепенно доходила полная картина некоторых ситуаций. — Получается вчера я не смог сдвинуться с места, потому что ты мне... приказал? — от такой формулировки Феликс скривился, но кивнул. Виноватые красные глазки глянули в тёмные омуты. — Прости, я испугался... — Ладно уж, ты ничего плохого не сделал же, вроде, — Хёнджин чуть поразмышлял, пока Ли возвращал очки на переносицу. — А почему ты решил поступить сюда? — Узнал, что здесь будет преподавать Ли Минхо и захотел научиться чему-нибудь у него, — парни не спеша двигались в сторону следующей аудитории. — Мне нравится танцевать. Это помогает на время забыться и переместиться в другой мир, в котором нет вампиров и людей. Есть только ты и звуки. Можно о многом поразмышлять или наоборот очистить голову, полностью отдавшись музыке. Хёнджин кивнул на слова Феликса, он хорошо понимает его. Хван рад, что теперь у него есть такой друг, как Феликс, который понимает его и перед которым можно не скрывать свою сущность. Они ещё немного разговаривают, Хёнджин спрашивает, что было после того, как Ликс вчера ушёл и тот рассказывает всё, убирая лишь некоторые интимные моменты. Сначала Хван возмущается и злится, услышав, что Чанбин теперь донор для Ликса, но потом вспоминает счастливое лицо друга и решает, что это его дело. На лекции преподаватель рассказывает, что каждые три года в их Университете проходит конкурс, в котором можно показать свои способности. Участвовать могут все, кто желает, но главное условие это работа в паре – вокалист и танцор или же рэпер и танцор. Суть конкурса – поставить хореографию под песню, собственного сочинения. Результат можно предоставить самим или в лице кого-то другого. Победитель будет выбран директором одной из известных компаний, который впоследствии эту хореографию и песню отдаст одной из своих групп. Вампиров заинтересовала эта идея, а в светлую Хванову голову пришла интересная идея. Стоило паре кончиться, как Хёнджин рассказывает свою мысль, с которой мигом соглашается Феликс. Они спешат перехватить своих друзей, которых наверняка тоже проинформировали насчёт конкурса. На одном из этажей универа парни замечают знакомую парочку. Чонин сидел на подоконнике, болтая ногами, а напротив стоял нахмуренный Сынмин. Что-то не меняется. — О, ребята! — первым вампиров замечает Ян, активно маша руками. Ким одарил подошедших холодным взглядом. — Вы как? Мы со вчера не виделись... — Всё в порядке, просто это была неожиданная ситуация. Она немного выбила из колеи, — Хёнджин успокаивающе улыбается, замечая, что Сынмин чуть смягчился в лице. — А как там Чанбин-хён? — Прекрасно, пришёл сегодня весь счастливый, — Хван надулся, скрещивая руки на груди, а в ответ получая смех младшего. — Мы тут с Феликсом по делу. — Вы насчёт конкурса? — сообразительность Чонина приятно удивила старшего. Вампиры кивнули и с надеждой посмотрели на своих потенциальных напарников. — Хочу заставить Минни-хёна участвовать. — А сам? — спрашивает Ликс, облокачиваясь поясницей о подоконник, на котором сидел младший. — Ой, не думаю, что от меня будет толк. Я тексты плохо пишу, — отмахивается  младший. — Жаль, но ты всё равно подумай, я бы хотел поучаствовать с тобой, — на слова Ликса Чонин чуть краснеет и кивает, обещая подумать. После снова возвращаясь взглядом к своему старому другу, который что-то печатал в телефоне. — Ну, Минни-хён, соглашайся, у тебя такие классные тексты и голос! Твой талант должны увидеть все! — Отстань, даже если я соглашусь, то мне некого брать в пару, не думаю, что кто-то захочет выступать со мной, — Ким ненадолго отрывается от экрана, обращаясь к друзьям. Однако телефон начинает разрываться от сообщений из-за чего Сынмин раздражённо цокает. — Я хочу, — наконец заговаривает Хван, который уже давно решил, что хочет участвовать в конкурсе вместе с Кимом. Тот удивлённо смотрит на блондина, пытаясь понять, шутит он или серьёзно. Хёнджин стоит расслабленно, с лёгкой улыбкой на губах и искренностью в тёмных глазах. Сынмин чуть раздумывает, взвешивая все "за" и "против". Он сам хочет поучаствовать в этом конкурсе, но его останавливало отсутствие пары, а теперь на эту роль появился кандидат и ничего больше не сдерживает. Может Хёнджин и раздражал Кима в начале их знакомства, но постепенно блондин разбивал частички льда в сердце Мина и всё чаще появлялся в мыслях. Он выглядит притягательно, но в то же время опасно, общение с ним лёгкое, хоть иногда и смущающее. И Сынмину хочется дать Хвану шанс, стать ближе, подружиться, но эта тяжесть в голове и на сердце не даёт парню полностью расслабиться в присутствии старшего. Этот конкурс является хорошей возможностью узнать друг друга лучше и Сынмин решает, что всё-таки не может упустить этот шанс. — Ладно, — кидает парень, возвращая внимание к телефону, но краем глаза замечая широкую улыбку Хёнджина. — Вау, он согласился, — шепчет Ян, с нескрываемым удивлением на лице. Друзья ещё немного разговаривают на разные темы, которые всё никак не кончаются, а после раздаётся звонок и им приходится расстаться на время пар. Хван успевает выпросить у Кима номер телефона, и они договариваются позже списаться и обсудить конкурс.

ХХХ

      Спустя долгие часы просиживания за партами у вокалистов и пары часов в зале для практик у хореографов, наконец звенит освободительный звонок. Чонин спешит на подработку, отправляя Чану сообщение с извинением за задержку. Сынмин же, проводив друга взглядом, тоже спешит домой. На выходе его перехватывает бодрый Хёнджин. — Пошли в кафе всё обсудим? Чем раньше начнём, тем лучше подготовимся, — предлагает блондин и идёт следом за не остановившимся ни на секунду Кимом. — Давай позже, мне нужно забрать кое-что из дома. — О, ну давай я схожу с тобой, — человек замедляет шаг и смотрит на Хёнджина. — Мне всё равно делать нечего, а так мы с тобой можем ещё поболтать, — тот чуть сбавляет громкость голоса и добавляет. — Да и так безопасней. — Безопасней? — слышит его Сынмин, не до конца понимая о чём он. — Новости смотришь? — А, ты насчёт того маньяка, — Ким слегка ёжится, сжимая в руке лямку от сумки, в которой носит биту для своего хобби. Хёнджин это замечает и в его голове проносится вопрос, который тот сразу озвучивает. Просто натура он любопытная и прямолинейная. — У тебя же нет сегодня занятий в клубе. Зачем тебе бита? — младший задумывается над ответом. — Только не говори, что ты в хулиганы подался и этим людей избиваешь... Хван видит искривленное лицо человека и расслабляется, понимая, что ошибся. Сынмин закатывает глаза. — Я, что, похож на того, кто так делает? — Ну... — а теперь на Хёнджина смотрят грозно и он неловко улыбается. — Просто предположил. Так зачем она тебе? — Просто так, вдруг мне захочется вне клуба позаниматься, а у них там биты все лёгкие и неудобные, — мягкий голос Сынмина приятно звучал в голове вампира. Хван подметил, что сегодня Ким не такой холодный, что не могло не радовать. — Ты далеко живёшь? — А что, устал идти? — Ким усмехнулся, — Мы уже близко, но я всё ещё не понимаю зачем ты увязался за мной. — Имеешь что-то против? Тебе всё так же не приятна моя компания? — Нет, я... Сынмина перебивает звук сообщения. Он с недовольным лицом переписывается с кем-то, на что Хван только умиляется. Чуть надутые губы и нахмуренные брови создают очаровательный вид. Так они и подходят к частному дому с забором. — Хочешь чего-нибудь? — из вежливости спрашивает младший, открывая калитку. — Мне бы в уборную... — Пошли. В доме у Кима тяжёлый воздух – это первое, что замечает Хёнджин, а после чувствует кислинку в нём. Запах напоминает лимон, но более едкий, такой, что голова сразу начинает болеть. К счастью не сильно. Сынмин быстро скидывает свои кеды и дожидается, пока Хван последует за ним. А тот тихонько осматривает быт. Не часто люди к себе пускают. Интерьер в бежевых и коричневых тонах, мебель из тёмного дерева, как и двери. Со входа виден длинный коридор, слева от входной двери, видимо, дверь в гараж. Парни проходят глубже вовнутрь и Хёнджин наконец понимает причину своей головной боли. На тумбочке около лестницы и в свисающих в некоторых местах кашпо высажены цветы вербены. Эти цветы, как яд для вампиров, если принять настойку в большом количестве, то можно и умереть. Однако это опасно только для полукровок, чистокровным принятие вербены грозит только небольшим отравлением, что пройдёт через сутки. — Тут ванная и туалет, если что зови, — бросает Ким, указывая на две двери сбоку, не доходя до конца коридора, а сам идёт дальше поднимаясь по лестнице наверх. — Я скоро. Хёнджин, на самом деле, не хотел ни в какую уборную. Захотелось просто заглянуть в гости, поэтому он ждёт пока младший скроется на втором этаже, а сам неспешно рассматривает окружение. По стене в коридоре висят несколько фотографий семейства Ким и Хёнджин с удовольствием их рассматривает. Подмечает, что у Сынмина есть брат, кажется старший. А ещё в детстве Ким был очень милым. Находит немного странным, что семейные фотографии заканчиваются резко. Кажется раньше они фотографировались каждый год, но если смотреть по датам, то последние 6 лет никаких обнов. Хёнджин морщится, когда проходит рядом с кашпо и идет дальше. Однако то, что он чувствует подходя ближе к лестнице, сложно объяснить. На него будто резко сваливается тяжёлое облако, в горле встаёт ком, а вампирская сущность внутри тянет на выход. Хван резко замирает на месте, пытаясь понять, что не так. Он чувствует тягучую ауру опасности, что тянется прямо из двери под лестницей. Игнорирует всякие зовы своей сущности и подходит ближе. С каждым шагом на виски начинает давить сильнее, а кровь закипать. Взгляд мутнеет, но вампир доходит до единственной светлой двери, в тон стен. Словно её пытаются скрыть. Что-то точно не так, он чувствует. Принюхивается и понимает, что зря это сделал, так как в нос ударяет более сильный запах вербены, вперемешку с чем-то острым. Чеснок? Хёнджин перекрывает запах, решая усилить слух. Тишина. Делает быстрый вывод, что видимо там держат эти цветы, может мама у них этим увлекается или ещё что-то. Хван решает наконец отойти от этой злополучной двери, как вдруг слух разрезает глухой стон, а после стуки, такие же глухие. Слух улавливает голос, слабый с хрипотцой. Хёнджин медленно оборачивается, прислушивается, пытаясь разобрать. — ...помоги...те... Не веря в услышанное, Хёнджин сглатывает. В горле пересохло, голову заполнили разные мысли, пока в животе неприятно стягивает. Хван не сводит глаз с двери до тех пор, пока не слышит приближающиеся шаги по лестнице.