Кровь со вкусом мести

      Домой Хёнджин вернулся поздно, только после того, как Сынмин окончательно успокоился и начал засыпать. Крису решил пока не рассказывать, что тот из семьи охотников, как и Сынмину о том, что сам является вампиром. К счастью сегодня выходной и есть время обдумать дальнейшие действия. Однако как только Хван созывает своих старых друзей для обсуждения нападений в городе, так Бан сразу сливается. Сначала хочется возмутиться на такое безответственное поведение старшего, а после выяснения причины остаётся лишь приятное удивление. — Хён! — в кофейню забегает, как всегда бодрый Чонин. Он очаровательно одет, прибавляя своему и так светлому образу невинности. Светлое худи, поверх надет джинсовый комбинезон, одна лямка которого отстегнута и болтается. Сегодня его пепельные волосы не завиты, лишь чуть уложены. Чан же выглядит словно тень Чонина, когда встаёт рядом. Чёрная кофта, чёрные шорты, не смотря на то, что сейчас осень и чёрные кеды. — Хочешь что-нибудь захватить с собой? — вместо приветствия старший треплет юношу по волосам, на что тот задорно смеётся. — Нет, пошли скорее! Бан усмехается такой активности, машет быстро рукой оставшимся в заведении друзьям и удаляется. — Это точно наш Крис? — Бин был знаком с Чаном меньше чем Хёнджин, однако уже успел понять, что он не из тех, кто вот так запросто пойдёт с кем-то чужим гулять. Особенно с человеком. — С появлением Чонина в его жизни, он явно изменился, — Хёнджин немного дуется на старшего за то, что он оставил его работать в выходной, но в глубине души понимает, что и Крису нужно отдыхать и заниматься своей личной жизнью. — Феликс придёт сегодня? — Думаю да, мы хотели вечером сходить прогуляться. — Думаешь, правильно будет его тоже включить в наше обсуждение плана? — Я доверяю Ликсу и думаю, что так будет правильно. Тем более... мне кажется он что-то знает, — Чанбин задумчиво смотрит на улицу за окнами и уже продумывает, как бы вывести своего вампира на правду. Хёнджин понимающе кивает, сам заметил неладное в поведении друга, стоит теме коснуться нападений. Он оставляет это на Чанбина, а сам тянется к телефону, открывает чат и набирает сообщение с лёгким трепетом в груди.

Хёнджин "Как ты? Надеюсь уже не спишь и я тебя не разбудил"

Сынминни~ "Добрый день, хён. Всё в порядке. Нет, я уже давно не сплю, были дела."

Хёнджин–хён "Дела это...брат?"

Сынминни~ "Да..."

Хёнджин–хён "Ты не рассказал почему вы его держите до сих пор"

Сынминни~ "Это...я потом расскажу, мне надо идти"

Хёнджин–хён "Я не давлю если что, расскажешь если захочешь, мне просто... я волнуюсь о тебе... Если что, я всегда отвечу, так что можешь звонить или писать, могу даже прийти"

Сынминни~ "Спасибо, Хёнджин... я правда благодарен тебе" Хван продолжает сверлить взглядом диалог, глупо улыбаясь и пропуская момент, когда в кофейню зашли покупатели. Его окликает Чанбин, высунувшийся из дверей на кухню. Вампир тут же возвращается в реальность, принимаясь за обслуживание, а в груди всё ещё хранится заряд тепла.

ХХХ

      Чонин идёт рядом почти вприпрыжку и бодро рассказывает о буднях в университете. Вспоминает каждую мелочь, по типу: "Сынмин уронил свою еду в столовке, и я все оставшиеся пары не мог успокоиться, вспоминая его раздосадованное лицо" "Вчера сёстры опять бегали, как курицы, освящая землю, чуть меня не припахали, но я стратегически отступил под предлогом домашки." — С утра тоже какие-то взволнованные были, особенно, когда узнали, что я иду гулять, — юноша расслабленно закинул руки за голову. — Но я уверил их в том, что иду с надёжным человеком. — Ты это о ком? Тут только мы, — Чан в шуточной манере стал оглядываться и удивляться, вызывая возмущённые вздохи младшего. — Хён! Вот надо было сказать, что я иду с дедом гулять, попал бы в точку. — Эй, я не настолько стар! — и ведь он не соврал. Кристофер считался бы ещё молодым среди других чистокровных вампиров, если бы они выжили... Чонин заливисто смеётся, сгибается чуть ли не пополам. В такой весёлой атмосфере они доходят до музыкального магазина. Стопки альбомов аккуратно сложены на полках, в зале играет нейтральная музыка. Глаза Яна тут же сверкают и он несётся к знакомой полке, пока Чан плетётся сзади занятый рассматриваением ярких обложек. — Смотри сколько их осталось! Вау, всё так быстро скупили! — юноша быстро хватает нужный альбом, один из последних на полке и еле сдерживает себя от того, чтобы не раскрыть тот прямо сейчас. Чонин прикладывает вещицу к своей груди и прикрывает глаза. — Надеюсь мне попадётся он. — Кто? Твой любимчик? — усмехается Бан, заглядывая на обложку выбранного младшим альбома. — Да-а, он лидер в группе, а ещё нереально классный вокалист. Я восхищаюсь его устойчивым вокалом и сильным голосом... Чонин теперь яро рассказывает о группе, пока парни идут до кассы, оплачивает покупку и продолжает рассказ до выхода из здания. Дальше путь у них не особо продуман, поэтому юноша с вопросом смотрит на старшего. А тот чуть поразмышлял и ухмыльнулся своим мыслям. Бан взял Чонина за руку и повёл за собой. — Хён, мы куда? — Увидишь. Чонин увидел. Вывеску караоке клуба, который недавно обсуждали одногруппники. Глаза младшего расширились, а сам он начал пружинить на месте и дёргать за руку Чана. Старший понял, что с выбором не ошибся. Внутри они быстро выбрали комнату и заказали по напитку, а после активно выбирали что бы спеть. Начал Чонин со своей любимой балладной, всю песню ловил восхищенные вздохи старшего, а после вышел Бан и кажется Ян поменял мнение о любимчике в вокальном деле. Голос старшего не менее сильный, чем у того из группы, но мягкий, словно он мурлычет и это отдаётся приятными вибрациями по телу. Чонин закрывает глаза, уносясь в тот мир о котором пел старший и на душе стало уютно, словно он дома. Не в церкви, не у кого-то ещё, а в настоящем доме, где его всегда ждут с радостью, где комфортно и можно расслабиться. — Чонини? — нежно позвал Чан, привлекая внимание младшего. Тот раскрыл глаза и довольно улыбнулся. — Это было красиво, хён, — парень берёт планшет со списком песен в руки, выбирает следующую композицию. — Ты где-то обучался? Или это в тебе с рождения заложено? — Я всегда любил петь, так что делал это в любую свободную минутку, видимо так и укрепил голос, — усмехается Чан. — Может споём вместе? Чонин резко поднимает голову и часто кивает. После тщательного отбора песен, они включают понравившуюся и уносятся в любимый мир уже вдвоём. Танцуют, поют, иногда смеются, когда кто-то из них пропускает строчку и теряется. Время пролетает незаметно, напитки кончаются, как и запас сил. Оба выходят из здания караоке выдохшиеся, но счастливые. На улице заметно потемнело, людей стало только больше. — Хён, а у тебя есть свои песни? Ну, записанные? — Есть парочка, но я в основном создаю музыку, а вот на исполнение продаю другим людям. — Вау, хён, ты такой крутой! Чан смеётся на это, умиляется детской любопытности младшего. Они медленно шагают в сторону кафе, решив закрепить сегодняшний день приятной и тихой посиделкой. — Ого, сегодня луна такая большая... — Бан смотрит на Чонина, замечает несвойственную ему бледность. Чонин останавливается, роняет голову и чуть сгибается, тяжело дыша. — Прости, я видимо сильно выдохся в караоке, столько эмоций за один день, — неловко смеётся тот, но нахмуренные брови не дают старшему покоя. В голове мелькают одна неприятная мысль и он поднимает голову, смотрит на тёмное небо, в котором уже ярко светит полная луна.— Х-хён... Жалостный голос юноши резко проходится по ушам Бана. Он переводит взгляд на Чонина и тут же реагирует, ловя тело в свои руки. — Чонин! Эй, не закрывай глаза! Чонин, слышишь меня? — Чан пытается выровнять обмякшее тело младшего, но тот ни в какую не стоит на своих ногах. — Хён, мне... почему-то резко стало плохо... — парень цепляется за плечи старшего, держится изо всех сил. По телу словно ток проходит, мышцы ноют, а грудь сдавило, не позволяя нормально дышать. — Чонин, ты... Ты видел полную Луну когда-нибудь? — Чан обхватывает парня за талию, прижимает к себе одной рукой, пока другой вытаскивает свой телефон. — Н-нет... раньше как-то... не получалось... — голос у Чонина слабый и говорит с паузами, делая глубокие вдохи. — Так, главное не закрывай глаза, слышишь меня? Не отключайся, говори что-нибудь, расскажи о своей любимой группе, — Чан быстро находит нужный номер и звонит. Чонин что-то бубнит в шею старшему, стараясь выполнять то, что ему сказали. — О, что? Уже закончил со своей свиданкой? — Чанбин, сейчас не время. Ты ещё в кофейне? — Ага, а ты чего такой взволнованный? — Кажется, у нас проблемы. Готовь машину, отвезёшь в склеп. — Что за— Крис отключается, засовывает телефон в карман и подхватывает младшего на руки, ускоряя шаг к кофейне. До неё не так далеко, но сейчас каждая секунда важна. Чонин стонет от боли, сжимает чужую кофту в руках и старается сильно не дёргаться. — Хён... — Потерпи, малыш, я что-нибудь придумаю, — говорит одно, а в голове ворох мыслей и ни за одну не может ухватиться. Крис впервые за несколько лет паникует, не зная, что делать. Он наконец подходит к кофейне, где уже ждут Чанбин и Феликс. Увидев Чана они встрепенулись и обратили всё внимание на Чонина. — Что случилось? — взволнованный Чанбин быстро открывает дверцу машины и помогает усадить туда Чонина, Чан садится следом. Бин и Ликс переглядываются и также усаживаются в машину. — Может его в больницу? — Со заводит машину, выезжает на дорогу и через зеркало наблюдает за метаниями младшего. Тот лежит, обнимая Чана, головой уперевшись тому куда-то в живот. Его трясёт, а тело отдаёт жаром. — Я уверен на девяносто процентов, что он оборотень, какая, к чёрту, больница? Вези в склеп, его нужно увезти из города. У тебя цепь с собой? — Да, в багажнике. — Ты всегда возишь с собой цепь? — удивлённо спрашивает Феликс, на что Бин усмехается. — Не только цепь, солнце. — Я не могу-у... — сдавленно тянет Чонин, прижимаясь к старшему. Тело вампира идеально холодное, помогает уменьшить жар. — Твою-ж, Бин, быстрее! — почти рычит Крис. — Я и так гоню на опасной скорости! Ты хочешь помочь или поскорее свести пацана в могилу? — кричит тот в ответ. Чонин начинает сильнее реветь, не в силах больше сдерживать боль. Внутри всё крутит, а кости будто ломают в нескольких местах. — Чонин, ты умница, потерпи ещё немного и сможешь больше не сдерживаться... — Не представляю насколько ему больно... — с грустью говорит Ликс. — Мы ему не можем никак помочь? — Не думаю... я даже не знаю, что в такой ситуации делать... — Мы бы могли использовать наши способности, но моя тут никак не поможет, чёрт. Чан, а твоя..? На это Чанбин бьёт по рулю, хмурится и грозно смотрит на друга. — Точно же! Используй свою силу. — Что? Как, по твоему, я должен исцеление использовать?! У него нет ран! — у Чана вновь проносятся мысли о том, насколько бесполезна его способность. — А ты хотя бы попытался?! Может у тебя есть какая-то обезболивающая функция, я не знаю. Бан думает немного и уже готов сам себе влепить хорошую затрещину. Это же он помог ранее с головной болью, может и с такой прокатит. Чан приподнимает и подтягивает Чонина повыше, чтобы удобно обнять. Юноша сразу цепляется своими пальчиками за кофту старшего и жмётся ближе. Так получается, что Ян оказывается на коленях Чана, но сейчас совсем нет сил смущаться. Крис откидывает лямку комбинезона и мешкается с дальнейшими действиями. — Малыш, мне надо прикоснуться к тебе, чтобы помочь, хорошо? — мягко спрашивает старший. В ответ он видит кивки. Получив добро, Бан лезет прохладными руками под худи, устраивает те на спине младшего. Закрывает глаза и представляет, как его способность окутывает тело парня, пробирается внутрь, заполняет того и дарует спокойствие. Чонин в руках перестаёт извиваться, постепено расслабляется и сильнее льнёт к прохладному телу. Теперь слышится лишь тихий скулёж со всхлипами. Чан убирает одну руку, чтобы запустить ту в пепельные волосы Яна. — Я всё ещё в шоке от того, что он оборотень, — подаёт голос Чанбин, на это Чан кивает. — Я думал всех оборотней истребили пару сотен лет назад. — Видимо не всех. Чонин почти засыпает из-за усталости и наконец наступившего расслабления, но продолжает одёргивать себя, чтобы оставаться в сознании. То, что обсуждают его друзья никак не воспринимается. Когда-то ему рассказали о вампирах и даже доказали их существование и он думал, что на этом странности закончатся. Но, что происходит сейчас? Они все говорят, что Чонин оборотень..? — Нини, ты как? — мягко спрашивает Чан, трепля младшего по волосам. — Спать хочу... и ничего не понимаю, хён... — Ничего, малыш, мы почти приехали, и я тебе всё объясню, — Чонин отодвигается немного от старшего и смотрит тому в глаза, хочет найти ответы сейчас, но те смотрят только с грустью и какой-то болью. Ян закусывает губу, обвивает шею Чана руками и утыкается горячим лбом в прохладный изгиб шеи. Чувствует такую же холодную руку на спине, что поглаживает и передаёт приятный ток. — Чан, ему придётся пережить это, ты же понимаешь? — горько говорит Чанбин, кидает взгляд на друга через зеркало и встречается с его глазами. Говорят, что вампиры холодные существа, которые не способны чувствовать и знать не знают, что такое эмпатия. Но в этих красных, из-за использования силы, глазах сейчас собрана, кажется, вся боль мира. Бин переводит взгляд на Феликса, а тот сначала грустно смотрит на Чонина, а после и в ответ на своего донора. Чанбин натягивает улыбку, пытается подбодрить Ликса, после чего переводит взгляд обратно на дорогу. Они уже въехали на территорию кладбища, надо только проехать все могилы и после дойти до отдельных склепов. Машина остановилась около нужного места, первым из неё вышел Феликс, чтобы помочь Чонину выйти, пока силы Чана поддерживают безболезненное состояние. Чанбин выходит следом и идёт к багажнику, бросая взгляд на пошатывающегося друга. — Чан, если нужна кровь, то... — Нет. Феликс непонимающе смотрит, пока Чанбин закатывает глаза и достаёт тяжёлую цепь. Чан забирает Чонина обратно на руки, не позволяя тратить силы на передвижения. — Твоя способность тупо перестанет работать, если ты сейчас не засунешь свои принципы куда подальше, — зло проговаривает Бин. — Чан..? — недоумевает Ликс. — Я не пью человеческую кровь. Чонин крупно вздрогнул, уткнулся в шею Чана и болезненно застонал. Не столько способность Криса прекращала действовать, сколько сущность оборотня рвалась наружу. Находясь на улице, Ян ощущает тяжёлое давление откуда-то сверху, а в уши проникают тысячи звуков, смешиваясь в одну кашу. Птицы, насекомые, шелест листьев и травы, какое-то гудение и даже сердцебиение. Всё стало в разы громче. — Придурок, я тебе и не предлагал свою кровь, — Чанбин хлопает багажником и идёт следом за другими к склепу. В руках держит ключи с цепью. Парни поспешили спуститься в склеп. Он был построен ещё прабабушкой и прадедушкой Чанбина, но не для хранения трупов, а для оружия. Внутри всё выглядит пусто, но только на первый взгляд. Все инструменты спрятаны в шкафах, которые скрыты в стенах. Само помещение освещают факелы, которые быстро зажигает Ликс, с помощью предоставленной зажигалки. Чанбин пристегнул цепь к торчащему крючку из стены, проверил всё ли держится и глянул на друга. Тот закусил губу и нерешительно смотрел в ответ. — Чан, — Бин окликнул вампира, возвращая в реальность. Чан зажмурил глаза на секунду, после начал отпускать Яна на ноги. Феликс стоял рядом, на случай подстраховки. — Нини, можешь говорить? — С трудом... — Чонин, ты должен мне сейчас поверить, что мы делаем всё для твоей безопасности, — Чан поддерживает младшего за плечи, тот стоит неуверенно и затуманенно смотрит в глаза. — Ты веришь мне? Чонину больно, сложно держаться и он весь в сомнениях из-за непонимания ситуации, но что-то складывается в один пазл. Глаза напротив хоть и переливаются настораживающим красным, но они полны искренности, да и сейчас кажется, что хуже уже не будет. — Я буду рядом, до тех пор, пока тебе не станет легче, малыш. Обещаю, только доверься мне. Чонин кивает. Чан тут же ведёт юношу к стенке, облокачивает о неё и берет цепь в руки. — То, что происходит сейчас – это превращение. Ты впервые с 16 лет увидел полную Луну и теперь настал твой момент истины, — объясняет Бан, спокойно и чётко, чтобы хоть немного прояснить больную голову Чонина. — Я бы облегчил твою боль, но она не пройдет в таком случае никогда. Надо, чтобы ты полностью прошёл обращение. — Я... Всё равно ничего не понимаю... Почему..? Чанбин забирает цепь у старшего и осторожно заключает юное тело в цепь, не причиняя дискомфорта, но убеждаясь в надёжности. Пристёгивает податливые руки, ноги, цепляет на шею специальный ошейник из тех, что тут были оставлены предками. Чонину страшно, он смотрит заплаканными глазами на Чана, хнычет, пока тот пытается успокоить словами. — Малыш, обещаешь быть хорошим мальчиком? Если будешь слушать меня, то всё пройдет быстрее, — Чан берет покрасневшее лицо Чонина в свои руки и почти шепчет тому, максимально смягчая тон. — Хён... хорошо, — младший всхлипывает и кивает. — Эти цепи нужны, чтобы сдержать тебя. Чтобы ты не убежал к людям и не убился где-нибудь, — старший вытирает мокрые дорожки с щёк юноши. В груди неприятно давит. Чанбин закончил с цепями, поэтому подходит к Феликсу, что стоял в стороне и кусал свои губы всё это время. — Я могу с ним поговорить..? — спрашивает Ли у Криса. Тот нехотя отходит, пропуская вампира. Феликс осторожно подходит к стоячему в цепях парню и натягивает на лицо улыбку. Видит, как тот на грани истерики, что вызывает неприятное чувство в груди. Вампир заключает парня в свои объятия, стараясь показать этим всю свою поддержку. — Нини, мы все рядом. Ты должен продержаться пару часиков, а после мы всё объясним и ты задашь все интересующие тебя вопросы, — Ликс в последний раз прижал к себе парня, перед тем, как отстраниться. Он судорожно думает, как помочь, заглядывает в заплаканные глаза. — Ты сильный малый, я верю! Так что обуздай этого зверя внутри себя и ничего не бойся, это нормально. Чонин слышит все слова как через толщу воды, но до него всё-таки доходит смысл и это правда придаёт немного сил. Кажется, что даже становится легче дышать и думать. Он обязательно завалит их вопросами и выбъет из друзей ответы. Вдруг тело вновь прошибает резкая боль, заставляя рухнуть на колени. Чан тут же оказывается рядом, но не решается касаться. — Вам лучше уйти, — кидает он друзьям. Чанбин сам всё понимает, поэтому берет своего вампира за руку и уводит из склепа. Но они не уедут, будут ждать снаружи и готовиться прибежать на помощь в любой момент. Тем более, только при таком условии Феликс соглашается уйти. Первые часы Чонин лежит на полу свернувшись калачиком, обхватив себя руками. Иногда доносятся вскрики и последующие стоны, из-за которых чуткому вампирьему слуху становится неприятно. Феликс жмётся к Чанбину, утыкается ему в грудь и закрывает уши, пока тот старается успокоить взволнованную душу вампира. Но как успокоить кого-то, когда сам переживаешь не меньше. Крис всё это время сидит рядом с юношей и готов уже прервать это всё, просто прикоснувшись к младшему, и пустить свои целебные силы в ход. Но если он так сделает, то просто отложит неизбежное, поэтому приходится терпеть. Наступает момент, когда Ян затихает. Его тело больше не сжимается, а как-то даже расслабляется. Это настораживает старшего вампира, но он продолжает наблюдать. Чонин после стольких часов ощущения будто его кости ломаются, мышцы растягиваются, а органы превращаются в кашу, наконец чувствует целое ничего. Это состояние держится пару минут, чтобы после ударить вдвойне сильнее из-за чего парень бьёт по полу, вскакивает на колени и пытается оторвать цепи. Руки дрожат, перед глазами всё плывёт. Ему безумно хочется вырваться из оков, что сейчас сдерживают, выбежать на улицу и взвыть. Чонин дёргает конечностями, почти рыча, а после чувствует нечто странное, растекающееся по всему телу изнутри и, кажется, рвущееся наружу. Парень вскрикивает громче предыдущих и постепенно этот вскрик превращается в лай и скулёж. Раздается звон цепей, ударяющихся о поверхность пола. Крис жмурит глаза из-за резких и непривычных звуков, а когда раскрывает, то видит комок белой шерсти, небольшие скругленные ушки и пару медовых глаз, что смотрят точно на него. — Нини? — на пробу Крис тянет руку, медленно, чтобы не спугнуть. В глазах оборотня присутствует дикость, но также старший узнает взгляд Чонина. Цепи давно слетели и лишь ошейник остался на белой шейке того. Рука накрывает макушку и начинает не то поглаживать, не то почёсывать. А зверёк удовлетворённо щурится и ластится ближе. — Так ты маленький лисёнок... Малыш, ты как? Всё ещё больно? В ответ лис мотает головой, приятно удивляя вампира. Ян только что прошёл обращение и уже может соображать и реагировать на окружение, когда раньше оборотни с ума сходили в первые секунды. Лис осматривает себя, на пробу проходится и Крису кажется, что он услышал выдох облегчения. — Малыш, ты будешь в этом облике до рассвета, — лис чуть грустнеет, подходит ближе и тычется носиком в вампира. Тот всё понимает без слов, берёт этот комочек на руки, устраиваясь поудобнее. Поглаживает по гладкой шёрстке и всё равно пускает небольшие порции своего исцеления в хрупкое тело. — Я буду рядом.

ХХХ

      Феликс, измотанный своими же эмоциями мечтает оказаться уже дома, в мягкой кровати, что уже пропахла ванилью и желательно оказаться там с одним определённым человеком. Ли ковыряет носком землю, которую постепенно освещает утреннее солнце. — Уже рассвет, я схожу проверю, как они там, — Ликс кивает, провожая взглядом спину человека до самого склепа. Внизу прохладнее и пахнет шерстью. Чанбин спускается бесшумно, перед ним открывается умилительная картина. Чан полу-лежит, облокотившись о стену, руками обнимает тело сверху. Одна в пепельных волосах, а другая покоится на талии. Чонин же обхватил тело старшего и уткнулся тому в шею. Единственное, что заставляет Бина отвернуться от такой картины – это полностью нагое тело юноши. Чанбин громко прокашливается и слышит копошение сзади. — Утречка, собирайтесь давайте и поедем уже по домам. Мелкому бы нормально поспать, — он быстро покидает помещение, оставляя парочку внутри. Чонин ещё не проснулся, всё также равномерно дышит и мило причмокивает. — Нини, — тихо зовёт Чан, елозя рукой в волосах. — Просыпайся, нам надо уезжать. Младший хмурится, разлепляет глаза и приподнимает голову. Ещё особо ничего не осознаёт, но приятно удивлён видеть старшего первым делом после пробуждения. Чувствует холодок пробегающий по телу, осматривает себя и в миг краснеет. Закрывает глаза Чану собственной ладошкой слишком резко, из-за чего тот стонет от боли, но смеётся. — О, Господи... — Всё в порядке? — вампир всё ещё пускает смешки под бубнёж юноши. Не дожидаясь ответа, старший сжимает в своей руке талию Чонина и смеётся громче с прозвучавшего писка. Юноша вскакивает, норовясь упасть обратно, но этому не даёт случиться Крис, перехватывая хрупкое тело поперек талии и прижимая то к себе. Чонин, кажется, всё-таки умрёт. — Боже... — Ты там молитвы вспоминаешь? — в ответ вампир получает грозный взгляд и щип за руку. — Отвернись, — чеканит младший и эта ситуация только усмехнуться заставляет, учитывая его покрасневшие уши и шею. Но Бан выполняет желание оборотня, оборачиваясь. Тело на удивление лёгкое, в некоторых местах ноют мышцы, но это напоминает ощущения после физкультуры. Чонин одевается, вспоминая моменты с ночи и краснеет из-за некоторых. То, как он жался к Чану, как тот касался его и как называл. Кажется, это "малыш" навсегда застрянет в голове юноши. Парень краснеет ещё сильнее, когда понимает, что ему бы хотелось услышать это ещё раз, ещё раз почувствовать руки старшего на своей коже. — Закончил? — оборотень дёргается от проскользнувшей мысли. — Да... — Что-то не так? Что-то болит? — Крис оказывается рядом в ту же секунду, осматривает видимые части тела на наличие ранок, вглядывается в лицо. Чонин же краснеет и отводит взгляд. Сейчас в голове крутится навязчивая мысль, младшему хочется сделать нечто рискованное и он всячески отговаривает себя. — Голова... немного... — отговорить не получилось. Чонин смотрит в глаза напротив и отстраняется, когда Чан тянется рукой к лицу. — Нет. — Так болит или нет? — недоумевает старший. — Не руками... Бан снова не понимает, что имеет в виду юноша. Если не руками, то чем ещё он может прикоснуться, чтобы впустить исцеление в ход? А. По тому как расширились глаза Чана, Ян понимает, что до того дошло. Младший тушуется, думает как тупо сейчас поступил и делает шаг назад, отводя взгляд в пол. — Я помню как ты делал его... Целебный поцелуй... Холодная рука хватает за запястье, притягивает ближе. Другая ложится на скулу, оглаживая покрасневшую кожу. Губы мягко касаются лба. Чонин даже так чувствует улыбку старшего, что тот пытается сдержать, сам тоже улыбается. В животе приятно сводит, когда рука Чана зарывается в волосы и недолго чешет где-то за ухом. Чонин сначала расслабляет напряжённое тело, а после пугается, когда чувствует какое-то лишнее движение на голове. — Какой милашка, — восхищённо вдыхает Чан, трогая нечто на голове младшего. Ян хмурится и также поднимает руку ко своей макушке. В руке оказывается ушко. Пушистое и мягкое. — Ч-что это... — Видимо особенность оборотней, — это вызывает улыбку у Чана, от которой Чонину выть хочется. Старший будто открывается с новой стороны, вызывает какие-то другие чувства. — Теперь всё хорошо? — Д-да, спасибо. Крис в последний раз тормошит волосы младшего и тянет на улицу. Там на Чонина накидывается Феликс, заваливает вопросами о самочувствии и крепко обнимает. Почти пищит, когда видит очаровательные ушки, на что Чонин натягивает капюшон своего худи. На обратной дороге до кофейни, Ликс сидит на заднем сидении с Чонином. Чтобы не загружать голову юноши огромной информацией о другом мире за один раз, все разговаривают на отвлечённые темы. Чанбин замечает не совсем хорошее состояние своего друга, достаёт из бардачка пакетик с трубочкой и протягивает его старшему. — Выпей, а то потом тебя в склеп придётся везти. — Это... — Спокойно, она не человеческая. Я немного поколдовал и вроде получил что-то более менее похожее, — Бин неловко почесал шею. "Немного поколдовал" это ещё мягко сказано, ведь, чтобы это сделать он потратил несколько лет своей жизни, пару поездок в другую страну в семейный особняк к родителям и бабушке и провёл несколько дней в огромной библиотеке наедине со своей аллергией на пыль. Чан благодарно посмотрел на друга, воткнул трубочку и втянул бордовую жидкость. Нечто знакомое ударило в голову, глаза вспыхнули красным, а оторваться от пакетика теперь было сложно. Содержимое быстро кончилось, но и этого хватило для насыщения. — Ну...как? — Я готов тебя расцеловать, — послышалось низкое возмущённое "эй!" с заднего сидения. Парни посмеялись. — Нет, правда. Это очень похоже и, кажется, я наелся на ближайший месяц. — Ты мне льстишь, — смеётся Бин, — Но вообще, да, одного пакетика должно хватить надолго. Однако... Хёнджину эта жижа не подойдёт, как и Феликсу, — водитель кинул быстрый взгляд на своего вампира. — Мне и не надо, но почему не подойдёт? — из любопытства спрашивает Ли. — Вы полукровки, а тут, — Бин указал на пустой пакетик в руках друга. — есть вещества, которые вызовут в вас только больше жажды. Чан – чистокровный, поэтому для него эти вещества действуют немного иначе. — Чистокровный?! — в унисон воскликнули парни с заднего сидения. — Так, — наконец подал голос Чонин. — Вы мне хоть и не говорили этого, но я сделал собственные выводы. Как я понял, Чани-хён и Ликс-хён вампиры? Все кивнули. — А Чанбин-хён? — Я человек, но работаю на вампиров, как и вся моя семья. Мы им помогаем в некоторых случаях. — Оке-ей, но чистокровные же... типа... разве остались? — Крис нахмурился и обернулся, оглядывая младшего. Феликс кажется напряжённым, но увязшим в своих мыслях. — Чонин, а ты откуда это знаешь? — Ну, мне Минни-хён рассказ- Оборотень резко замолчал, опустив голову и закусив губу. Чёрт. Как он мог забыть, что его друг охотник? Что вампиры сделают с ним, если узнают, что он потенциальная опасность? А что Сынмин сделает с Чонином, когда узнает, что его друг оборотень..? В машине внезапно стало неуютно, напряжение повисло в воздухе, а у Чана мыслительный процесс в действии. — Думаю, нам всем есть, что обсудить и скорее всего это лучше сделать с Хёнджином, — подаёт голос Чанбин, заворачивает на нужную улицу. Они почти доехали, но даже этот небольшой промежуток до кофейни выдался тяжёлым. Компания зашла в заведение и Чан не стал поворачивать табличку с "закрыто". Пожалуй, на сегодня стоит взять выходной. На часах почти 6, значит Хёнджин уже должен был проснуться. Чан проходит вперёд, открывая нужную дверь и ведёт остальных за собой, наверх. Как и ожидалось в квартире негромко звучит музыка, а сам Хван только выходит из душа, вытирая влажные волосы и застаёт друзей на пороге. — Какого хрена...

ХХХ

      Хёнджин любезно усадил всех за стол, поднял из кофейни парочку пироженок и чай для людей. Время завтрака всё-таки. — Так, а теперь... Какого чёрта вы пропали на всю ночь? Ладно Бин и Феликс, но Крис? — Чан взглянул на Чонина, как бы спрашивая может ли рассказать. Тот кивает и стаскивает с себя капюшон. На свет являются белые ушки, а глаза Хёнджина расширяются в геометрической прогрессии. — Какого- — У Чонина вчера случилось первое обращение. Да, он оборотень. Нет, он не знал об этом и нет, мы тоже не знаем, как так получилось, — быстро сказал Бан, предвидя вопросы. Хёнджин всё ещё в замешательстве, разглядывает младшего и убеждается в реальности происходящего, когда одно из ушек дёргается на оповещение с телефона. Это был телефон Чонина, который недавно поставили на зарядку, ведь тот разрядился ещё вчера. — Вот чёрт! — Ян видит кучу сообщений и пропущенных от сестёр и уже задумывается какая молитва тут подойдёт. — Мне надо вернуться, они наверное места себе не находят. — Нет, стой. Ты не можешь пойти в таком виде, — останавливает Чан, указывая на ушки. Ян понимающе кивает. — А как так вышло, что ты ни разу не видел полнолуния? — наконец интересуется Хван. — Ну, вообще... Сёстры запирали меня раз в месяц... — с каждым словом глаза Чонина расширялись. — Как раз в день полнолуния... Они закрывали меня в молитвенной комнате без окон и наставляли ни за что не выходить и не смотреть в окна. Чонин поднял глаза на Криса, уловив такой же взволнованный взгляд. — Получается, что они обо всём знали и специально не давали произойти обращению, — заключает старший вампир. — Тогда тебе точно нельзя возвращаться, мы не знаем, как они отреагируют. Не переживай, мы тебя не оставим. В подтверждение словам Криса, кивнули остальные. Чонин понял, что это лучший вариант и он не особо расстроился этим фактом. Единственное, что его волновало, или точнее – кто, был Сынмин. Бан, будто прочитав мысли младшего произнёс то, что заставило вздрогнуть двоих в этой комнате. — А теперь о Сынмине. Хёнджин, ты ничего странного за ним не замечал? Он не говорил с тобой о вампирах? — Да нет, он обычный человек, я в этом уверен, — Хван сохранял внешнее спокойствие, надеясь на свои актёрские навыки. Только он подзабыл, что говорит с чистокровным вампиром, которого невозможно обмануть. Крис нахмурился, взгляд вмиг потяжелел, вампир переплел пальцы и облокотился руками о стол, придвигаясь ближе. — Как интересно. Ты мне сейчас врёшь, Хёнджин. — Нет, с чего ты взял? Давление со стороны чистокровного начал ещё ощущать Феликс, который неудачно сидел рядом с Хваном. Оба вампира тяжело сглотнули, Ликс как-то сжался, а Хёнджин прикрыл глаза, чувствуя поступающую тошноту. Чанбин заметил странную атмосферу и состояние своего вампира. — Чан. Чистокровный продолжал сверлить взглядом Хёнджина, не замечая ничего вокруг. — Хёнджин, я был тем, кто обратил тебя. Мы связаны и ты думаешь, что я не чувствую твою ложь? — чеканил старший и от этого тона мурашки пошли у всех в комнате. — Отвечай, кто такой Сынмин? Хёнджин явно противился, вызывая лишь большее подозрение. Чонин уже думал вклиниться в разговор, рассказать всё, как есть, а потом что-нибудь придумать для мирного разрешения конфликта. Но Хван его опередил, сдавшись напору. — Он... охотник.