Кровь со вкусом мести

В этот же день

      Дверь в злосчастный подвал легко отворилась, пропуская внутрь парня. Он медленно спустился, уткнувшись глазами в книгу, но боковым зрением следя за ступенями. — Доброе утро, хён, — ненадолго отвлекается от чтения тот. Поднимает глаза, встречаясь с полным ненависти взглядом красных глаз. Вампир в клетке наблюдает за передвижением брата, словно хищник. Сынмин решает убрать беспорядок после отца: убирает на место разбросанные книги, поправляет съехавшее или наклоненное не в ту сторону оружие, вытирает пыль и пыльцу от вербены. В подвале становится заметно чище и Ким, довольный своей работой, берёт стул, ставит его ближе к клетке, на что вампир внутри сразу дёргается, но не может отпрянуть. — Отец вчера сильно тебя потрепал... — Мин откидывается на спинку стула  с тяжелым вздохом. Он оглядывает брата и прислушивается к себе. Что он чувствует? Жалость, обиду, злость, сочувствие... Вчера Хёнджин задал вопрос, что Сынмин думает о вампирах и этот вопрос крутился в голове всю ночь, не смотря на то, что ответ тогда был дан сразу же. Всё бы ничего, но только спустя несколько часов Сынмин понял, что этот ответ не принадлежит ему. Отец всегда навязывал свою ненависть, вот и парень спроецировал её себе. Однако каковы настоящие чувства младшего Кима? Ему страшно, он не любит их точно. Уже не так, как в детстве, но в своих мыслях слово "ненавижу" звучит слишком громко. Гляделки между братьями заканчиваются, когда вампир чуть расслабляется, наконец осознавая кто перед ним, а Сынмин трёт уставшие глаза. Он плохо спал этой ночью, проворочался в кровати находясь сознанием в том роковом дне. Перед глазами мигали неприятные кадры, заставляя каждый раз просыпаться и судорожно вбирать воздух в лёгкие. В тот день Сынмину повезло. Он успел прийти в себя и убежать, спрятавшись от обезумевшего брата в подвале и дожидаясь отца. Тот, к счастью, приехал в этот же день и застал всю ситуацию. Сынмин со своим братом был близок, старший всегда заботился о младшем, развлекал и защищал. Но всё резко прекратилось, когда Сынхо начал пропадать где-то вне дома, возвращаться только к утру, а на разные просьбы младшего огрызаться. Старший испортился в глазах брата, начал больше пугать и напрягать, из-за чего тот был вынужден проводить большую часть времени с отцом, который только рад был ввести сына в подробности своей работы. Мир Сынмина начал преобразовываться, он уже не был таким ярким, добрым и весёлым. Теперь мальчик знал о тёмной стороне и хоть внутри он надеялся, что всё не так плохо, как рассказывает отец. В тот день он убедился в том, насколько вампиры жестоки, насколько опасны и ужасны. Отец посеял зёрнышко своей ненависти к этим существам в сердце Сынмина, а каждый последующий день до сих пор растил его, подкрепляя живыми (или не очень) примерами. Мистер Ким тренировал сына, чтобы тот смог постоять за себя, но на охоту никогда не брал и старался не подпускать к вампирам, кроме брата. Зачем они держат его в заточении столько лет? — Просто расскажи уже о том, кто это с тобой сделал, — Сынмин приближается к стеклу, пересаживается на корточки напротив вампира, чтобы быть с ним на одном уровне, — И мы прекратим это, хён. — Вы убьёте меня сразу же, — хрипит существо, а Сынмин только губы поджимает. Да, убьют. Потому что иначе никак. Так говорит отец. Тяжело вздохнув, Сынмин встаёт с места и идёт к столу. На нём стоят всякие склянки, рассыпана разная трава, а на полках сверху лежит множество бутылочек с жидкостями. Мистер Ким хоть и не допускал сына к вампирам, но наказывал тому разбирать теорию. Сынмин многое время проводил в подвале, смешивая разные жидкости, пыльцу и многое другое, чтобы получить хоть что-то способное ослабить или даже убить вампира. Конечно он начинал это дело не один. После того случая с братом, парень познакомился с Минхо, который научил многому. Ли заменил тогда брата, стал близким другом. Он проводил много времени с мальчиком и тратил его не только на разговоры о вампирах, но и отвлекал от плохих мыслей, заботился и поддерживал. Сынмин бережно хранит воспоминания, созданные даже в такое тяжёлое время. Первое знакомство с Ли, совместное изучение вампиров, создание личного оружия и присвоение кольца охотника. Ким как сейчас помнит с каким воодушевлением делал своё оружие. Выбирал основу он не долго, ей оказалась бита, ведь уже тогда мальчик был фанатом бейсбола и отлично управлялся с этим предметом. Далее они с Минхо совершенствовали её под младшего. Подбирали нужный вес, материал и размер, а после Сынмин включал внутреннего дизайнера с капелькой садизма и добавлял некоторые детали для красоты и большего урона. Из деревянной основы у биты торчат острые шипы, сделанные из серебра, также Мин перед каждым выходом из дома натирает оружие специальным раствором собственного производства. Пара трав, мелкие серебряные частицы и святая вода. Казалось бы, ничего такого, но плюсом к мощному удару пойдёт ожог, ослабляющий вампира. — Хён, если ты так и продолжишь умалчивать, то умрёшь намного мучительнее, — тускло произносит Сынмин, сыпя пыльцу от вербены в баночку. Отец изводил вампира физически: резал, колол, избивал в попытках получить хоть слово. Сынмин же пытался вытянуть из брата всю информацию словами, иногда распыляя внутри клетки, через специальный отсек, пыльцу или какие-либо растворы. — Может... мы бы могли тебе помочь, найдя виновника? Превратили бы обратно в человека... Горькая усмешка вырывается из уст Сынмина, когда он осознает свою наивность. Внутри всё ещё сидит тот самый маленький мальчик, верящий только в светлую сторону мира. Он вновь подходит к клетке, открывает небольшую заслонку и сыпет содержимое баночки в специальный отсек. Чувствует прожигающий взгляд вампира, становится некомфортно в разы. — Ты же охотник...— хмурый взгляд сталкивается с холодным безразличием красных глаз. Сынмин ждёт, когда брат продолжит, а тот ухмыляется гадко, что заставляет человека сжаться изнутри. Внешне же Ким старается оставаться хладнокровным, хоть в ситуации с братом это скрытничество не прокатит. — Вчерашний парень дорог тебе. Можешь не отрицать, я вижу это. У всех вампиров есть способности. И Сынхо не совсем повезло получить безвредную, в какой-то степени. Он мог видеть ауры, наполненные истинными эмоциями и чувствами. Сынмин поджал губы, отворачиваясь от пронзительного взгляда, будто бы это могло помочь скрыться. Он настраивает распылитель, выстраивает частоту и продолжительность на встроенном пульте. — Эй, мелкий, — в животе неприятно сводит от старого прозвища, что не звучало уже давно. Парень слегка раздражённо подмечает, что брат сегодня разговорчивый. Сынмин уже понимает к чему клонит вампир, но старается отгонять эти мысли, ведь сам ещё не разобрался в них. В себе. — Скажи, какого это, будучи ненавистником вампиров, будучи гордым охотником... Настройка завершена и Сынмин уже тянется нажать на финальную кнопку, чтобы заполнить клетку изнутри лёгким ядом для вампиров. Но он медлит. Ждёт, когда старший озвучит то, о чём сам человек не решается даже подумать у себя в голове. — А, мелкий? Какого это влюбиться в вампира? Хриплый голос проходится холодными мурашками по телу человека. Сынмин яростно жмёт на кнопку и спешит уйти из подвала. Ему надо остаться, надо продолжить разговор с вампиром, выудить наконец нужную информацию, но горький ком встаёт в горле, а сердце заходится в бешенном ритме. Под кашель, вперемешку с приглушённым задыхающимся смехом, парень выскакивает в коридор. Ноги слабеют, а тело оседает на пол по стенке. Пытаясь привести состояние в норму, на телефон приходит уведомление. В глазах накапливается влага, в груди щемит, но в тот же момент тело наполняется теплом, а сердце пропускает громкий удар, совсем не похожий на прошлые, несколько минут назад. На экране высвечивается "Хёнджин" и его сообщение, в котором он интересуется состоянием младшего. Ким закусывает губу, терзая себя сомнениями. Кажется ему нужна помощь, иначе сам он так с ума сойдёт. Поэтому после диалога с Хваном, парень открывает чат с человеком, которому доверяет больше всего и печатает короткое сообщение. Мелкая язва "Хён, я облажался."

ХХХ

      Чонин дёргает ушками на каждый звон колокольчика из-за открывающейся двери. За выходные он всё ещё не научился скрывать их вместе с пушистым белым хвостом. Чанбин сказал, что поищет способы у себя в библиотеке и если что спросит у родителей. Ян безумно благодарен всем, кто сейчас рядом с ним. С приобретением нового облика вселенная подарила ему таких же необычных друзей, которые поддерживают и не дают отчаяться. В голове всё крутится навязчивая мысль о Сынмине. Они лучшие друзья и было бы правильно рассказать ему всё, но его реакцию невозможно предугадать и это пугает младшего. — Нини, как ты тут?— Чан входит в свой кабинет, где до этого и сидел Ян. Парень попросился сюда, ведь тут есть книги, на случай если телефон наскучит и так он всё-таки остаётся близко к Хёнджину и Чану, на всякий случай. Оборотень полулёжа развалился на кресле Чана, перекинув одну ногу через подлокотник, а туловищем опираясь на другой. На животе лежала книга, а в руках находился телефон, в котором парень что-то печатал. — Ко мне внезапно пришло вдохновение, — не отвлекаясь от печатания ответил тот. Бан подошёл ближе и оперевшись одной рукой на спинку кресла, наклонился к телефону. На экране открыты заметки, куда Чонин вписывал примерный текст для песни на конкурс. Крис мягко улыбнулся, переводя взгляд на макушку перед собой. Он зарылся рукой в волосы за ушками и начал чесать, замечая, что Ян больше не печатает. Чонину кажется, что будь он не лисом, а котом, то начал бы мурчать из-за действий старшего. Парень откидывает голову назад и заглядывает в глаза напротив. В кабинете виснет тишина, лишь иногда доносится шум за дверью, но двое совсем на это не обращают внимания. Чонин смотрит с искренней благодарностью, улыбается глазами, вызывая ответную улыбку в Чане. Рука старшего сама по себе медленно переползает к лицу, оглаживает пальцами острые скулы. Чонин прикрывает глаза, позволяя вампиру делать, что тот хочет. Внутри начинает что-то трепетать. И если у Чонина это сердце, что с каждой секундой ускоряет свой ход, то у Криса это что-то непонятное, заставляющее немного напрячься. У вампиров нет сердца, но есть человеческая душа, что и выполняет роль первого, помогает чувствовать. И Крис бы соврал, если сказал, что Чонин ему безразличен. Вампир сблизился с этим оборотнем настолько, что теперь невыносимо проводить дни, не слыша звонкого голоса, задорного смеха и не видя этого вечно весёлого паренька. Рука старшего замирает около губ, едва касаясь их, а в голове мешанина из мыслей. Чонина очется обнять, хочется приласкать, оберегать... Чан вздрагивает, много раз моргает, а после наблюдает как умиротворённо выглядит оборотень. Этот парень многое пережил за последние дни и можно было невооружённым взглядом заметить как он беспокоится обо всём этом. Сейчас же он наконец расслаблен и они оба понимают, что Ян такое позволяет себе только в присутствии Криса. — Чани-хён, — тихо зовёт младший. Бан полностью выныривает из своих мыслей, обращая более осознанный взгляд на парнишку. — Спасибо за всё. Я не знаю, что со мной было бы, не окажись ты рядом. — Малыш, не важно, что было бы. Главное, что сейчас, — Крис замечает, что глаза Чонина на мокром месте, а в уголках уже появляются слезинки. Он пытается выдавить улыбку, но концы сами тянуться вниз. — А что сейчас? — дрожащим голосом спрашивает тот. — В церковь я вернуться не могу, в универ ходить тоже и мне страшно показываться перед Минни-хёном... Чонин зажмуривается, закрывая лицо ладонями. Чан сначала теряется, не зная, что делать, но вмиг собирается с мыслями, когда слышит надорванное: — Мне страшно, хён... Что теперь? Крис обходит кресло и садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с Яном. Убирает руки того от лица и смотрит так нежно, что Чонину легче дышать становится. Поддаваясь чувствам, оборотень садится ровно, а после прижимается к холодному, но такому уже родному телу. Чан обнимает в ответ. — Нини, я буду рядом. Столько, сколько тебе потребуется. Я всегда буду на твоей стороне, — тело юноши подрагивает, слышны всхлипы и он так жмётся, что у Чана душа разрывается. Он окончательно понимает, что не позволит кому-либо обидеть Чонина, не позволит и волоску упасть с его головы. Он готов сделать всё, чтобы на лице Нини была улыбка, а слёзы были вызваны лишь счастьем. Чан чуть отстраняется, берёт лицо младшего в свои руки и вытирает мокрые дорожки от слёз, пока сам Чонин держит свои руки на плечах старшего и сжимает в них футболку. — Мы придумаем что-нибудь с Сынмином. Я уверен, что он не отвернётся от тебя, ты же его лучший друг и твоя сущность не может в одну секунду изменить всё отношение к тебе как к личности, понимаешь? — Ян быстро кивает. — А церковь... Думаю, они уже поняли, что произошло и мы сходим туда, когда ты будешь готов. — Хён, ты и так много делаешь для меня. — И готов делать ещё больше, лисёнок, — из-за этих прозвищ у Чонина в животе приятно сводит, по большей части от того с какой теплотой и нежностью старший их произносит. Прижатые ранее к голове ушки постепенно встают, из глаз прекращают лить слёзы, а сердце и голову Чонина заполняет благодарность. Ему неловко, из-за того что он свалился как гром среди ясного неба на Криса, но в то же время Ян понимает, что без него бы не справился. Ещё при превращении легче становилось только от понимания, что рядом находится Бан и терпеть всю боль помогали мысли о старшем. — Чани-хён, правда, большое спасибо, — юноша улыбается, получая в ответ такую же мягкую улыбку и очаровательные ямочки в щеках. Ян закусывает губу, обдумывая нечто смелое, когда в кабинет заглядывает Хёнджин. — Кристофер, не хочу отвлекать, но нужна помощь. Там слишком много людей, — Хван жалобно смотрит, заломив брови, что отказать никак нельзя. Чонин хихикает, когда Бан закатывает глаза. Хёнджин виновато поджимает губы, понимая, что прервал что-то трогательное и уходит обратно на свое место, оставляя двоих вновь наедине. — Хён, — тихо зовёт юноша, стоит Чану  встать и отвернуться. А когда тот оборачивается, то ощущает нечто мягкое и тёплое на своей щеке, после чего белая макушка возвращается в кресло, в изначальную позу. Чонин невинно хлопает глазками, дёргает ушками и вновь утыкается в телефон. Вампиру не удаётся сдержать улыбки, с которой он выходит в зал. А на щеке ещё весь день держится то тепло.

ХХХ

      Если взглянуть на луч света, который еле проникает в помещение, то можно увидеть кучу маленьких пылинок, кружащих в незамысловатом танце. Тело само начинает чесаться от одного этого вида, что вызывает желание провести тут уборку. Однако это желание напрочь отбиваться, когда Чанбин вспоминает, что времени у него не так уж и много, да и если подумать, эта пыль никак не мешает и не важно, что у Бина аллергия... Ладно, будем честны, ему просто лень. Особенно, когда он проходит чуть глубже в библиотеку и видит сколько тут шкафов, наполненных старинными и не очень книгами. Тяжёлый вздох вырывается из груди при осознании, что в этой куче надо найти нужную книгу по оборотням, даже без знания, есть ли у него такая. Следствием этого вздоха является громкий чих и слезящиеся глаза. — Так, ладно, надо поскорее отыскать её, чтобы не умереть в собственных соплях, — проговаривает сам себе человек, прежде чем начать рыться на пыльных полках, периодически чихая. Дом у Со частный, ранее использовался родителями, пока те не решили переехать к бабушке в другую страну. Эта библиотека заполнялась не одним поколением их семейства и Чанбин часто брал отсюда книги для изучения. Обыскав пару стеллажей, парень наконец увидел нечто похожее на то, что надо. Книга лежит на предпоследней полке и по-хорошему бы специальную лесенку сюда притащить, но хочется уже скорее свалить из этого пылесборника, поэтому Бин тянется изо всех сил и почти достаёт. Нужно просто ухватиться за корешок. Ещё бы пару сантиметров и... — Держи, — сзади ощущается чужое тело, а книга опускается перед лицом и Чанбин убеждается, что это та самая. Он специально ранее уточнил у бабушки, которая изучала оборотней. — Я и сам мог, — слегка надулся Бин, смотря на довольного вампира, — Как ты вообще зашёл? — Зайти в дом для меня не проблема, — Феликс тянет руки к парню, обхватывая того за шею, Бин сразу укладывает одну руку на талию того. — А найти тебя даже в таком большом доме ещё легче. Ли коротко чмокает в губы, тут же отстраняясь, ведь слышит, что Чанбин начал рвано дышать, а после на весь зал раздаётся звонкий чих. Феликс смеётся под ворчание парня. — Пошли-ка на выход, сопливчик, — Ликс тянет Со за собой, пока тот утирает выступившие слёзы. — Вот выйдем отсюда, — шмыгает Бин, — Я тебе покажу сопливчика.

ХХХ

      — Да твою-ж! Какого?! Ну, где она? — Что там происходит? — звучит вопрос Чана из динамика телефона. Феликс вздыхает, глядя на человека, который в сотый раз листает книгу в поисках затерянной страницы. — Мы нашли книгу, — слышится радостный звук, который издал Чонин. — И даже нашли нужную тему. — Но? — осторожно спрашивает Чан. — Но тут нет грёбанной страницы! Именно той, что нам нужна!! — ругается Бин, хлопая по книге. Ли пытается его успокоить, гладит по спине и прижимается к человеку. Кажется это помогает, Чанбин рвано выдыхает и закрыв глаза продолжает. — Книга и так старая, почти всё выцвело и разваливается, но всё же другие тексты прочитать можно, и я бы всё понял, если бы нужная страница была такой же, но её тупо нет! — Чанбин вновь начал распаляться и повышать голос. Ликс сразу спохватился, усмиряя гнев того. — Возможно есть другой вариант книги. Я звонил бабушке, она сказала, что сама в своей библиотеке искать не сможет, а родители куда-то уехали, поэтому если так надо, то я должен сам туда приехать и искать. Но не факт, что там вообще будет что-то нужное. — Бин, всё в порядке, мы найдём способ и без книги, — одним предложением успокаивает Крис всех. — Оставим поездку к твоей бабушке на крайний случай. — Мне жаль, правда. Но я поищу ещё, может найду что-нибудь другое у себя. — Хён, — звучит голос Чонина. — Спасибо большое, я ценю это. — Ты не грусти, мелкий. Считай в ближайшее время у тебя незапланированные каникулы, — усмехается Бин, а из динамика доносится смешок. — Ладно, встретимся завтра, не скучайте. — Да куда уж, и без тебя тут весело, — в беседу вклинивается Хёнджин. — А ты об охотнике своём думай давай, всё отключаюсь. Раздаётся недовольный возглас, который прерывается гудками. Чанбин откидывается на спинку стула, сразу чувствует небольшую тяжесть на своих бёдрах. Феликс аккуратно залезает на человека и обнимает того, утыкаясь в шею. Со руки свои укладывает на талии вампира, прижимая того сильнее к себе. Его правда успокаивает, когда он чувствует Феликса, когда поддельное дыхание щекочет кожу, а с виду хрупкое тело находится в собственных руках. Ликс оставляет лёгкий поцелуй на шее, пуская мурашки. И как бы не хотелось остаться в этом моменте, но Чанбина волнует нечто в поведении своего парня. — Ликси, у нас же нет секретов друг от друга? — тишина в ответ заставляет напрячься.— Мы давали друг другу обещание, помнишь? Между нами особенные отношения и они не должны быть построены на лжи. Феликс лишь ёрзает на бёдрах и трётся носом о тонкую кожу, словно котёнок. Чанбин слаб перед ним, ему хочется быть серьёзным и строгим, быть в глазах Ликса тем, на кого можно положиться и довериться. Но он не может противиться очарованию Ли, сразу становится мягким. Однако стержень внутри всё-таки есть. — Котёнок, я вижу как тебя что-то гложет, ты можешь рассказать мне всё, — Чанбин поднимает голову вампира за подбородок и смотрит прямо в глаза, мысленно передаёт всю свою уверенность и серьёзность. Феликс закусывает губу, старается взгляд отвести, но каждый раз возвращает его. — Ликси, кусать надо меня, а не свои губки, — Чанбин касается пухлых губ большим пальцем, оттягивая нижнюю так, чтобы высвободить из захвата зубов. — Я всегда буду на твоей стороне, солнце. Ты можешь мне доверять. — Я, — неуверенно начинает тот. — Знаю, кто стоит за этими нападениями на людей.

ХХХ

      У Хёнджина настали спокойные времена, несмотря на всё произошедшее. Он ходит на занятия, выполняет все задания, общается с одногруппниками и не только. И ему это не нравится. Он отчётливо чувствует пустоту, чего-то не хватает или точнее будет сказать кого-то. Сынмин с тех пор не появлялся надолго в поле зрения, а если они сталкивались с Хваном в коридоре, то он быстро извинялся и говорил, что у него дел куча и надо спешить. И Хёнджин смиренно улыбался и продолжал ждать, когда младший освободится. Так пролетела неделя. Ким редко отвечает на сообщения, вживую удаётся перекинуться лишь приветствием, но Хёнджин замечает изменения в состоянии человека. Он выглядит более уставшим, несколько раз Хван замечал как тот сталкивается с кем-то в толпе или спотыкается. Даже сейчас Хёнджин через окно наблюдает, как Ким удивлённо хлопает глазами при разговоре с сокомандником, а после спешит перевернуть футболку, которая оказывается была надета задом наперёд. Сам Хёнджин в последнее время чувствует себя не лучше. Перед глазами часто всё расплывается, тело стало холоднее, сам вампир может подолгу смотреть в одну точку и всё это из-за долгого воздержания от человеческой крови. Полукровкам она необходима, чтобы удерживать себя в сознании и не превращаться в нечто дикое, готовое напасть на человека или любое другое живое существо. Кровь Чана уже способна только лишь ненадолго насыщать, поэтому надо думать о каких–нибудь заменителях или даже о донорской крови. — Студент Хван? — из мыслей выдёргивает голос преподавателя. Взгляды некоторых одногруппников направлены на Хёнджина и он понимает, что снова залип. — Вы неважно выглядите, может вам лучше посетить медпункт? Спорить Хван не стал, тем более, что лекция была скучной, а в медпункте будет шанс поспать. Пока это единственный способ накопления энергии. По пути до нужного кабинета, Хёнджин уловил запах вишни и что-то ёкнуло внутри, заставляя шагать быстрее. Разумом парень понимал, что идёт не по своей воле, а по воле вампира, что сидит внутри. Его дразнят знакомые и давно забытые металлические нотки. Хёнджин рывком открывает дверь так, что она сталкивается со стеной и пугает сидящего в кабинете парня. Круглые глаза поднимаются, встречаются с чужими и это вызывает толпу мурашек по человеческой коже. Сынмин сглатывает, сжимая в руках простынь на медицинской кровати, что так удачно оказывается самой последней, прямо у открытого окна. Он собирался отдохнуть, ведь даже тренер заметил нездоровый вид студента. — Хёнджин? — осторожно спрашивает Сынмин, пытаясь придумать план побега. Можно попробовать вылезти в окно, но на нём решётка и Ким не настолько худой, чтобы пролезть через неё. Ещё, как вариант, можно обойти Хвана и быстро убежать из Универа. Но есть ли смысл убегать от вампира, который физически сильнее и быстрее. — Ты поранился? — на удивление спокойно спрашивает Хван, проходя глубже в кабинет. Обычный человек бы подумал, что тот просто интересуется, возможно волнуется за здоровье друга. Но Сынмин видит, как сжимаются кулаки парня, как напряжена челюсть, как радужка глаз еле покраснела. Сынмин знает, кто перед ним. Один из тех, кто безжалостно убивает людей. Один из самых жестоких существ. Один из тех, кто обратил его брата, убил его мать и разрушил покой в жизни. Один из, но всё-таки не тот. Как бы холодный разум не кричал об опасности, сердце воспринимало Хёнджина как обычного парня, который способен веселиться, интересоваться чем-либо, обучать чему-нибудь интересному, просто быть таким же человеком с небольшими нюансами. — Немного... — голос дрогнул, но Ким быстро прокашлялся. — Упал на тренировке и разодрал колено с руками. — Уже обработал? Сынмин не понимает почему продолжает сидеть и позволяет Хвану приближаться. Он сжимает в руке баночку с дезенфицирующим средством, а рядом лежит пачка с ватой и пластыри. Медсестра дала перед тем, как отойти по другим делам. Хёнджин подходит совсем близко, останавливается напротив сидящего. Вампир замечает рану на колене, как по ноге стекают капельки крови и Хван рычит внутри, сдерживает недоброжелательную сущность. Зажмуривает глаза на секунду и когда открывает, то они возвращают свой человеческий тёмно-карий цвет. Хёнджин голоден, а ещё его чертовски тянет к Киму, но он не зверь и не позволит себе поддаться инстинктам и накинуться на такого очаровательного человека. Сынмин сидит истуканом, чувствуется как он напряжён. В голове быстро проносится мысль, что он знает о настоящей сущности Хёнджина, но вампир отбрасывает это сейчас, волнуясь больше о состоянии младшего. — Давай я помогу, — он выхватывает баночку с жидкостью, и легонько убирает руки Кима, которые сразу за ней потянулись. — У тебя руки тоже все ободраны, лучше оставь их в покое и не напрягай. После своих слов парень понимает, что баночка тоже немного измазана в крови, как и собственная рука. На секунду выпадает из реальности, а после садиться на пол перед человеком и сразу жалеет. Дурманящий аромат кружит голову, приходится проморгаться перед тем как оторвать взгляд и поднять его вверх. Внутри снова ёкает, стоит встретиться с обеспокоенным взглядом Кима. Но это беспокойство будто не за себя, а за самого Хёнджина?.. Хван слабо улыбается, берёт вату и капает на неё жидкостью, после чего приближает ту к коленке. Перед тем как наконец коснуться кожи, Джин вновь смотрит на лицо человека. — Будет щипать, — говорит он очевидную вещь, а Сынмин решительно кивает в ответ, сглатывая ком в горле. В мыслях проносится, что он мог ошибиться и Хёнджин вовсе не вампир, а случаи, намекающие на это, являются лишь совпадениями. Пока человек увлечён своими мыслями, Хёнджин касается ватой ранки. Сынмин дёргается и шипит, когда Хван продолжает. Кожи касается прохладный воздух и Ким во все глаза уставляется на парня. Хёнджин сложил свои пухлые губы в трубочку и легонько дует на колено, пока сердце Сынмина отчетливыми стуками раздаётся где-то в голове. — Всё в порядке? — сипло спрашивает Хёнджин. Дуть на рану может идея и хорошая, но явно не для вампира, который после выдохов на автомате вбирает воздух, полностью пропитаный чарующим запахом вишни. Сынмин губы поджимает и кивает на вопрос, Хёнджин продолжает своё дело. Сынмин благодарен другу, ведь ладони еле разгибаются и сгибаются, из-за ранок и сам он бы вряд ли нормально всё обработал. А Хёнджин делает это так бережно, что боль уже почти не чувствуется. Чувствуются лишь лёгкие прикосновения ваты и иногда тот случайно задевает целую кожу своими пальцами, пуская ток по всему телу Мина. Парень вспоминает недавний разговор со своим старшим – Минхо.

*Ранее*

      После набранного сообщения проходит какое-то время. Сынмин уже думает, что зря решил рассказать обо всём Минхо, но не успевает стереть сообщение. Телефон звонит, а на экране высвечивается "Котяра–хён". — Хэ-эй, что такого должно было случиться, чтобы сам Ким Сынмин облажался? — задорно начинает старший. — Хён... — Ого, какой отчаянный голос, — на фоне слышится какое-то копошение. — Это телефонный разговор? — Было бы лучше, если бы я видел твою реакцию. — Понял. Тогда, адрес мой знаешь. Захвати с собой еду для котов, иначе на порог не пущу. — Ага, — серьёзность тона при таком предложении вызывает слабую усмешку. Минхо понимает, что разговор ждёт не лёгкий. А ведь он сам планировал кое-что рассказать своему близкому другу и всё никак не мог решиться. Минхо за делами вовсе забывает, кто к нему должен прийти и что теперь он дома не один. Поэтому, когда в дверь звонят он не задумываясь кричит с кухни. — Хани, открой. А спустя несколько секунд осознает ситуацию и спешит ко входу. Но там уже на пороге стоят двое, словно истуканы и сверлят друг друга взглядом. Минхо тихо выругивается. — Минни... — Думаю, моя проблема подождёт, хён. Сначала ты. И вот так они втроём сидят на кухне Ли. Около Сынмина и Минхо кружка с чаем, а Джисон лениво качается на стуле. — Значит, вампир, — выдыхает Ким, трёт уставшие глаза и оглядывает Хана. Чуть тише произносит. — Хён, не мне это говорить, конечно, но ты же понимаешь что это, как бы... опасно? — О боже, Ким Сынмин, не будь как твой отец, — закатывает глаза Хо. — Всегда есть исключения. А Хани так вообще и мухи не обидит! — Эй! — недовольно восклицает тот, выравниваясь на стуле. — Между прочим, я вампир, имеющий клыки, которыми могу в любую минуту перегрызть тебе глотку. — Ох, точно! — Минхо хлопает в ладони и резко придвигается к Хану, кладёт руки тому на лицо и большими пальцами тянет верхнюю губу. — Эти очаровательные клычки! Они прямо, как у кошек, ну разве это не чудесно! Сынмину становится жалко Джисона, который пытается вырваться из захвата человека. Минхо всегда был...своеобразным и часто вводил в ступор своими действиями. — И всё же, — Ким привлекает внимание к себе. — Я не понимаю... Джисон, почему ты позволяешь ему такое, хотя можешь сделать так, как сказал только что? Минхо убирает руки с чужого лица и возвращается к своему чаю, а Хан вновь возвращается в свой энергосберегающий режим. Он лезет на стул с ногами, опирается головой на колени и смотрит на профиль Ли. — Как и сказал Хо ‐ всегда есть исключения. Только вот у вампиров эти исключения называются иначе, — Джисон переводит взгляд на Кима. — Предназначенные. На лице Сынмина полное непонимание, он впервые слышит о таком и не знает, что это вообще значит и как это объясняет такую дружелюбность, если это можно так назвать, со стороны Джисона. — Отец мне не рассказывал о таком... — Ну конечно нет, — встревает Ли. — Эта информация не могла бы вызвать в тебе ненависть, а возможно даже наоборот. Вот он и решил умолчать о таком. — Слышал о соулмейтах? — продолжает своё объяснение Хан. Сынмин кивает. Конечно он слышал о таком из уст знакомых, одногруппников или в книгах. Те, кто связанны душой, кто идеально подходит друг другу, с кем всегда будет комфортно и к кому всегда будет тянуть. Но это лишь выдумки, которые пошли с какого-то фэнтэзи. — Так вот, предназначенные это почти тоже самое, только в отношении человека и вампира. Мы с Хо наглядный пример для тебя. Он, конечно, странный и бесявый иногда, но моя душа тянется к нему. Для меня его кровь будет самой лучшей и если я хоть каплю попробую, то больше не смогу пить другую. — А вы ещё не...? — Сначала свадьба, потом кровь, — серьёзно говорит Ли, скрещивая руки на груди. — А ничего, что я твою кровь уже пробовал? — Это было в прошлой жизни! Моя кровь теперь другая. — Подождите, я не понимаю... Что значит "в прошлой жизни"? Хан тяжело вздыхает и грустнеет, упираясь взглядом в свои колени. А Хо меняет свою ехидную ухмылку на поджатые губы. — Когда вампир встречает предназначенного и пьёт его кровь, между ними возникает особенная связь. Они практически чувствуют друг друга на расстоянии. В какой-то из моих жизней... — Два века назад, — бубнит Хан, всё также не поднимая взгляда. Минхо слабо улыбается. — ...Мы с Хани были вместе. А потом нас нашли охотники и... — И я не успел. Джисон прикрывает глаза, запрокидывает голову, чтобы хоть как-то остановить слёзы. В его воспоминаниях до сих пор свежа та картина, когда за ним гнались охотники и он первым делом, когда смог отвязаться от них, поспешил домой к своему возлюбленному, чтобы собрать вещи и скорее уехать из города. Но дома его никто не встретил, как обычно. Никто, кроме стойкого запаха металлической мяты, который в любой другой момент мог успокоить бурю в вампире. Но только не ту бурю, которая возникла, когда Хан увидел убитого человека на собственной кровати. По белой наволочке на подушке расползалось красное пятно, а во лбу его возлюбленного теперь была лишняя дыра. После в воспоминаниях темно и обрывисто, но Хан отчётливо помнит как убил тех самых охотников и как спустя какое-то время бессмысленных скитаний, встретил снова своего бывшего друга. Как тот предложил ему совместное дельце, а Джисону было плевать и он просто тёк по течению, словно бездушная кукла. Потому что душу его забрали в тот роковой день. — Как-то так, — дрожащим голосом произносит Хан в конце рассказа. Минхо легонько вытирает влажные щёки своего вампира. Сынмин чувствует, как его сердце сжимается, а глаза заполняет влага, которую он спешит сморгнуть, но пару капель всё-таки роняет. — А пару недель назад мы вновь встретились и я сразу понял, что что-то не так, — Ли наконец подводит к ответу на вопрос Кима. — Немного поговорили, выяснили отношения и поняли, почему так реагируем друг на друга. — Это... неожиданно, — всё, что может выдавить из себя Ким. Со всей этой историей парень даже забыл зачем шёл сюда и в итоге так и не рассказал другу о своей "проблеме".

*Сейчас*

      Сынмин возвращается из воспоминаний. В голове складывается хитрый план, достаточно рискованный, но Сынмин отчего-то верит в Хёнджина или лучше сказать – доверяет. И даже когда рука тянется к лицу напротив, поддевает упавший локон длинных волос, чтобы заправить тот за ухо, Сынмин не испытывает страха. Лишь лёгкое волнение от такой близости, частое сердцебиение и покусывание собственной губы. А вот в Хёнджине будто фейерверк взрывается. Фейерверк из чувств и противостояния. Если на колено он был настроен и сосредоточился лишь на состоянии Кима, то когда в опасной близости к носу и ко рту оказалась раненная рука, внутри всё начало ломаться. И это плохо. Очень плохо. Хёнджин глаза открытыми держит, сверлит взглядом упаковку с пластырем, которую только собирался открыть, но его прервали. Неосознанно он начинает часто дышать, пытаясь вдохнуть как можно больше любимого запаха и также не думая, облизывается. — Хёнджин, — мягкий голос сверху доносится, но звучит будто отдалённо. В дёснах щекочет, а это значит одно – вырастают клыки. И это просто ужасно. Баночка с дезинфецирующей жидкостью лопается в руке вампира. Ким вздрагивает со звука и будто приходит в себя, руку одергивает, глаза расширяет. А Хёнджин голову не смеет поднимать, перед глазами всё плывёт и голод, что раньше не особо чувствовался, нарастает. — Хён... Хван слышит словно через толщу воды, голову резко поднимает и встречается с растерянным взглядом. Понимает, что больше не выдерживает, вскакивает на ноги и, не прощаясь, уходит прочь, оставляя Сынмина в ужасе хлопать глазами. Ким прижимает тыльную сторону ладони ко рту и рвано дышит. Он не верит в свои действия. Мало того, что бездумно подверг себя опасности, так ещё и спровоцировал Хёнджина. Но не это сейчас заставляет слёзы стекать по щекам, а взгляд, которым Хёнджин в последний раз посмотрел на Сынмина. На лице словно отображалась борьба с самим собой и даже опасно красные глаза не насторожили человека, ведь в них скопились грусть и боль. — Что я наделал... Сердце ухнуло куда-то в желудок, оставляя ощущение тошноты.