Кровь со вкусом мести

      Хёнджин идёт быстрым шагом, переходит на бег, но сразу одёргивает себя, ему нельзя распаляться. Нужно экономить энергию и держать себя в сознании. Хотя бы до дома. А там Чан уже проконтролирует. К счастью людей на улице не много, рабочий день всё-таки, поэтому держать себя в руках куда легче, чем в универе. Под несколькими многозначительными взглядами прохожих, он доходит до кофейни, по пути сталкиваясь с людьми и жалея, что вообще на улицу вышел сегодня. В кофейне тоже есть люди, но Хёнджин не обращает на них внимание, пробегает мимо, прямо к двери, ведущей в их с Крисом квартиру. Собственно сам Крис замечает своего друга и его состояние, из-за чего спешит за ним, оставляя за кассой практически свободного Чанбина. Чонин дёргается в испуге и чуть ли не падает со стула, когда дверь распахивается и сильно бьется о стену. Мимо проносится Хёнджин даже не приветствуя оборотня, а тот лишь широко раскрытыми глазами смотрит вслед, пока внутрь не заходит Чан. — Что-то случилось? — с опаской спрашивает юноша, слезая со стула и следует за старшим. — Сейчас узнаем. Чан открывает дверь в спальню, а там Хёнджин стоит над туалетным столиком, сжимает в руках край того, голова опущена, а сам весь напряжённый. Не часто Хвана таким увидишь, он обычно весел или спокоен, ну или истерит на крайний случай, а сейчас тихий до жути и кажется злой. Вдыхает ароматы своих масел, пытаясь сбить засевший в носу вишнёвый запах. — Хёнджин? — старший вампир подходит ближе и хочет руку на плечо положить, но её отталкивают раньше, чем она опуститься. Хёнджин резко поворачивается и закрывает себе лицо руками, но за ту секунду Чан успел разглядеть изменения в своём младшем. Красная радужка, обкусанные губы, выглядывающие из приоткрытого рта клыки и красный след на щеке, вместе с характерным запахом, хоть и слабым. — Я чуть не напал на него... — тихо проговаривает Хван и трёт лицо, чтобы убрать лишнюю влагу. Крис напрягается с этих слов, а Чонин непонимающе хлопает глазками, постепенно подходя ближе. — На кого? — На Сынмина... Ян вздрагивает, услышав имя своего друга и ловит беспокойный взгляд Криса, когда тот оборачивается. — Он в порядке, — Хёнджин облокачивается бёдрами о столик и поднимает голову, — Я смог сдержаться, но... — смотрит на друзей, Чонин уже стоит рядом, держится за Чана и также, как и старший, взволнованно бегает глазами по Джину, — Кажется, он понял, что я вампир. Теперь уже сто процентов. Крис с вымученным стоном зажмуривается и трёт глаза. — Так, давай ты расскажешь, как так вообще получилось? Это из-за голода? — По большей части. Меня отправили в медпункт из-за того, что я выглядел болезненно, а там я уже почувствовал запах крови и тут всё как в тумане. Когда я начал нормально соображать, то уже был напротив Сынмина, а он так... испуганно смотрел на меня, — Хёнджин закусывает губу, мнёт одну руку другой, вспоминая тот растерянный вид человека, — Он поранился на бейсболе, а мной будто кто-то овладел и сам совершал действия. Предложил ему помочь обработать раны и всё шло хорошо, но он... Зачем-то протянул свою ободраную руку, которая вся в крови и заправил эти дурацкие волосы за ухо, — Хёнджин раздражённо откинул переднюю прядь. — И ты сдержался? — Да, — вампир выглядел измученно, из-за чего Чан испытывал вину. Он должен найти способ как-то прокормить его, избегая некоторых нюансов. Хёнджин не пьёт человеческую кровь, как и Бан, лишь изредка можно его заставить выпить немного, чтобы он просто не стал диким. Свою кровь уже, кажется, нет смысла давать, она не даёт нужного результата. Про кровь животных вообще следует молчать, их Хвану жаль ещё больше, чем людей, — У меня была мысль накинуться, но я сразу себя одёрнул. Я никогда не прощу себя, если причиню ему вред. Но запах... Ощущение, будто я весь им пропитался и это невыносимо. — Хёнджини-хён... — Чонин понимает и в то же время не представляет как тяжело вампиру, он сочувствующе кладёт свою руку на плечо, а Чан, зная какой Хван тактильный, загребает обоих в объятия. Сейчас они оба, что Хёнджин, что Чонин проходят тяжёлый этап в жизни и Крис очень хочет им помочь. В данный момент объятия кажутся хорошей поддержкой, особенно когда оба парня жмутся в ответ. Хёнджин наклоняется и утыкается в шею, чтобы хоть как-то сбить засевший сладкий запах в носу, а Чонин просто устало кладёт голову на плечо старшего. — Всё в порядке. Ты сильный, Хёнджини, — Чан потрепал того по голове, получая недовольное шипение в ответ, а после повторил это с головой оборотня, — Нини, ты большой умница. Мы найдём выход из ваших ситуаций, слышите? Я вас не брошу и найду способы, чтобы вы вновь могли жить спокойно, — Крис плавно скользит рукой к спинам, поддерживающе гладит, на что Ян расслабляется, а Хёнджин улыбается и приобнимает теперь ещё и оборотня. — Воу, что за нежности? Вы выглядите прямо как семья, — усмехается только что вошедший Чанбин, решивший проверить как тут обстоят дела. — Ага, мы с Крисом бедненькие старенькие родители, а Чонин наш непоседливый ребёнок, — подхватывает Хёнджин, который уже приходит в свой человеческий облик и успокаивается окончательно, Чан на это посмеивается, пока со стороны младшего доносятся возмущённые вздохи. — Почему сразу я? Ты больше подходишь для звания ребёнка. — Чего это? — искренне не понял Хван, Чанбин и Крис переглядываются по-доброму улыбаясь на эту перепалку. — Ну не я же, являясь сильным и пугающим вампиром, плакал, словно мне пять лет, когда смотрел фильм, — и Чонину сейчас не обязательно говорить, что пару дней назад он именно так и разревелся, являясь не менее опасным существом. — Это..! Это не слёзы были, а пот! Было жарко и я вспотел! — а Хёнджину можно и не припоминать, что вампиры не потеют. Пока эти двое продолжают гнуть своё, Чанбин не сдерживаться и прыскает со смеху, а Чан сжимает двоих своих младших в руках. А на их недовольное кряхтение лишь чувствует разливающееся тепло внутри. Да, они уже как семья и Чан сделает всё, лишь бы его семья была счастлива.

ХХХ

      Говоря о семье, Сынмин сначала вспоминает о Минхо. Для него семья – это нечто больше, чем обычная кровная связь. Семья – это поддержка в любой ситуации, взаимопомощь, доверие. Это когда ты без страха можешь обратиться за советом. Ли самый близкий ему человек и поэтому именно к нему спешит Ким, прихрамывая и привлекая взгляды студентов. Сынмину срочно нужно поговорить, выговориться, возможно поплакать, что ему обычно не свойственно. Больше идти особо то и некуда. Минхо всегда относился к вампирам проще и если отец категорично всех называл монстрами, то Ли разбавлял навязанную ненависть своими рассказами о вампирах–героях. Раньше Ким не понимал как можно хорошо отзываться о вампирах, но пообщавшись с Джисоном и Хёнджином, парень может с уверенностью сказать, что они не просто жестокие машины убийств, а отдельные личности со своими чувствами и принципами. Сынмин уже, кажется, всё решил для себя, но ему определённо нужен толчок или пинок. До него остаётся всего один этаж. А в кабинете Ли с недавних пор царит атмосфера уюта. Он наконец чувствует спокойствие в душе и если бы у него спросили почему, он бы задумался сначала. Из-за того, что недавно пожертвовал круглую сумму в приют , а может потому что помог приютить некоторых котов или из-за того, что вкусно покушал и его просто клонит в сон? А потом он бы усмехнулся и прямо как сейчас, с теплом бы глянул вниз, на свои колени, где сейчас так удобно расположилась крашенная голова. Минхо аккуратно убирает чёлку, которая упала на глаза Джисона и в груди щемит от умиления. Длинные и пушистые ресницы Хана подрагивают, он иногда дёргает носиком и причмокивает своими губами. Они проводили вместе почти всё время с тех пор, как узнали всю правду, и Минхо, будучи охотником, ни капли не жалел о встрече. Джисон вообще-то не был похож на вампира. Он скорее как кот. Часто ленится что-то делать, а если делает, то так тягуче, но легко, со всей своей иззящностью, что у него есть (а она у него есть, но её сложно разглядеть за той мешковатой одеждой, что он вечно носит). Он часто ластится к Минхо, залезает на колени и часами обнимает, не выпуская из своих рук. А Хо вовсе не против этого всего, сам с такой нежностью относится к тому, кто заполняет все мысли и всё место в сердце. Чувства к Хану открылись в человеке не сразу, но постепенно с каждой встречей он понимал, что хочет больше разговаривать с Джисоном, хочет чаще видеть его, чаще касаться, он вовсе не против и не смущается таять от каждого действия этого вампирёнка. Однажды Хан сказал, что может показать Хо его прошлую жизнь, где они были вместе. Ли безумно интересно, как и что там было, но пока он не готов этого видеть. Только возникающие чувства к Джисону боится спугнуть, увидев как тот смотрел на него, как нежился с другим человеком, пусть и душа в теле та же. Однажды он обязательно использует предложение Джисона, но сейчас хочется спокойно пожить, ведь чуйка охотника и так уже предвидит приближающийся шторм. И всё же, несмотря на бурю в голове, на сердце что-то мягкое лежит, будто пуховое и каждый раз оно разрастается и обволакивает всё изнутри, даря лёгкость, стоит только взглянуть на это ленивое чудо, что сейчас очаровательно сопит. За мыслями Минхо не замечает свою глупую улыбку и руки, на автомате гладящие Хана по волосам. Атмосфера умиротворения царит в небольшом кабинете до тех пор, пока вовнутрь не забегает запыхавшийся и взволнованный Сынмин. Джисон тут же распахивает глаза и принимает сидячее положение, глядит на Кима с лёгким беспокойством, которое улавливает Хо. — Хён, — юноша подрагивает, что отражается на его голосе. У Хана уровень беспокойства поднимается с каждым гулким стуком сердца человека. Он Сынмину не близок, но с каждым рассказом Минхо об этом мальчике, в груди рождались и росли тепло и симпатия, вампир сам не заметил, как в нём появилось желание поддерживать младшего. Поэтому сейчас он встаёт с места, подходит к растрепанному Мину, от чего тот немного сжимается. — Ты где-то поранился? — тихо спрашивает вампир, оглядывая тело человека, замечает рану на колене, а после приподнимает руки. И если на колене рана выглядит обработанной, то на руках всё ещё перемешанны грязь с кровью. Кажется это замечает и Ли, подскакивает следом за Джи. — Я...— Сынмин теряется, вспоминая сущность Джисона, думает, что снова налажал, но Хан замечает смятение и спешит успокоить. — Эй, расслабься, я тебя не трону, — его губ касается лёгкая улыбка, он подталкивает парня к дивану, а сам закрывает кабинет на внутренний замок, — Хо-я, у тебя есть занятия ещё? — Нет, но у нас собрание будет через полчаса, — Минхо сажает младшего на своё место, сам отходит к одному из шкафчиков и достаёт оттуда аптечку, а после возвращается обратно. Хан садиться рядом с Кимом, который своим взглядом скоро дыру в полу прожжет. — Сынмини, объясню сразу, — Джи осторожно коснулся человека, чтобы привлечь к себе внимание, — Я на кровь и раньше не особо реагировал, а после крови Минхо меня никакая другая точно не будет привлекать, так что не бойся, ладно? Сынмин наконец переводит взгляд на вампира и кивает, поджав губы. Он пришёл сюда на грани истерики и кажется Джисон услышал бешенное сердцебиение, спеша успокоить. От вампира исходила спокойная аура, которую Мин сразу впитал. — Прости, я просто... уже облажался сегодня из-за этого... — А вот с этого момента поподробнее, — бурчит Ли, обрабатывая руку, — Ты, кажется, мне уже что-то такое писал, но так и не рассказал. Сынмин кивает, глубоко вздыхает, собираясь с духом. На секунду он чувствует себя "дома". Минхо ворчит, сидя на корточках перед провинившимся парнем, но всё равно с осторожностью и заботой делает дело. В то же время Джисон подсаживается ближе, приобнимает за плечи и легонько поглаживает плечо. И это ощущается так уютно, что растаять хочется и превратиться в лужицу. Ким прикрывает глаза и выпаливает всё как на духу, начиная от самого знакомства с Хёнджином и заканчивая происшествием сегодня в медпункте. Все действия со стороны Хвана, со своей стороны, свои чувства и эмоции, которые держал в себе. То, как Хёнджин привлёк внимание с первой встречи, засел в мыслях, а с каждым своим последующим появлением и действиями будоражил всё внутри Кима. Открывая глаза он ожидает увидеть осуждающий взгляд старшего. Хоть Минхо и отзывался о вампирах помягче, чем отец, он всё ещё оставался охотником, который также предупреждал маленького Мина не связываться с вампирами. Однако тот смотрит сейчас как-то грустно и лишь с каплей удивления. — Минни, — охотник садиться на диван. — Я, конечно, подозревал, что Хван вампир, но ты его сейчас бездумно спалил мне с потрохами. — Хён, прекрати, ты буквально встречаешься с вампиром, — Минхо на это закатывает глаза, а Джи пускает смешок. — А Хёнджин тебе явно понравился, так что убери свой напускной вид охотника и помоги мне как друг. — Ладно, но я, если честно даже не знаю, чем тебе помочь. Хёнджин, конечно, молодец, но сейчас он сто процентов будет тебя избегать. Особенно раз уж он знает, что ты охотник. — В этом и проблема, — Сынмин устало откидывается на спинку дивана. — Я хочу с ним поговорить, хочу всё объяснить. Но в то же время и боюсь... тело само напрягается, когда я вижу в нём хоть что-то вампирское. — Это нормально, учитывая, что ты пережил, — Ли также понимает, что Хёнджин хоть и создаёт ощущение нормального вампира, всё равно может таковым не являться и это волнует. — Я должен был его забрать, — отстранённо начинает Джи, две пары глаз уставляются на него с вопросом. — Он точно не из тех, о ком говорят по телеку, ведь именно из-за него и ещё двоих я тут. Парни не до конца понимают слов вампира. Но Ли хотя бы замечал за своим парнем нечто подозрительное и до того как они открылись друг другу. Однако они ещё не говорили серьёзно на эту тему. — Помните, я говорил о давнем друге, который взял меня в какое-то дело, после случая с прошлой жизнью Хо? — оба кивнули, продолжая слушать. — Он уже тогда собирал свою армию вампиров. У него был один провидец в подчинении, вот он и помогал искать всех оставшихся. Записывал координаты и примерную дату, когда и где вампиры будут, а потом отправлял на те точки своих подчинённых. Провидца потом охотники убили, а моя способность – телепатия, была кстати. Она помогает мне слышать сердцебиение и так я могу определять вампир передо мной или нет, поэтому дело не стояло на месте. — Получается ты здесь, чтобы отловить ещё троих? — задумывается Минхо. — Да, но раньше я просто тёк по течению и даже не вдумывался ни в свои действия, ни в действия босса. А сейчас понимаю, что то, что он задумал... я не поддерживаю. — А что он задумал? — Подчинение человечества. Когда он соберёт всех оставшихся вампиров, то они массово нападут на людей и первыми жертвами станут семьи охотников, насчёт которых сейчас идёт сбор данных, — Сынмин вздрогнул от осознания какой ужас их может ждать. Если та история про войну людей и вампиров вновь повториться, то кто знает чья сторона выиграет в этот раз. Охотников со временем явно стало меньше, ведь многие семьи просто не стали продолжать дело предков и зажили обычной жизнью. — Надо его остановить, — твёрдо проговаривает Ли и ловит хмурый взгляд Джисона. — С ума сошёл? Ты не представляешь насколько он силен, Хо. Возможно был бы шанс, будь он полукровкой, но он чистокровный вампир, плюсом его способность одна из сильных – гипноз, — взволнованный Хан аж вскочил с места и впервые потерял свой спокойный вид. — Ни ты, ни ещё хоть сотня охотников против него с армией вампиров, даже той, которая у него уже есть, не выдержите.  — А кто сказал, что я собираюсь звать других охотников? — усмехнулся Минхо, а Хан нахмурился пуще прежнего. — Мы ведь можем собрать свою армию вампиров. Тех, кто против такого плана. — Он сошёл с ума, — взвыл Джисон, закрывая лицо руками. Ким его поддержал кивками. — Эй! Ну почему нет? Смотрите, у нас уже есть три вампира, которые могут помочь. И ещё один, которого Хани найдёт быстрее "босса". — Три вампира? — переспрашивает Сынмин. — Именно! Хани, который знает о планах и местонахождении главаря, Хёнджин, который наверняка не откажется помочь и Феликс, идущий в комплекте! — Феликс? — удивлённо воскликнул Ким, а Джи тем временем задумался о словах парня. — Не знаю насчёт Хёнджина, но Феликса можно попробовать подключить, он точно против подчинения человечества, — вампир потёр подбородок, уже обдумывая идею, на что Ли чуть подскочил с места с радостным выкриком. — При чём тут Феликс? — всё ещё недоумевал младший охотник. Они с Ликсом общались не так много, но тот всё время вёл себя достаточно мило и спокойно. Они с Сынмином обычно на пару наблюдали со стороны за своими друзьями, когда те включали свой гипперактивный режим. — Сынмини, ты какой-то рассеянный с начала учебного года. Неужели не заметил, что он тоже вампир? — с шуточной разочарованностью проговорил Минхо, а поймав шокированный взгляд, вздохнул и еле заметно закатил глаза. — Ты его не проверил кольцом? Ладно, допустим тебя смутило то, что он достаточно тёплый. Но ты не заподозрил его в какой-то таинственности? Чего стоят его очки и это оправдание про чувствительность к свету! Сынмин замер с раскрытым ртом, внутренне коря себя за такую легкомысленность. А ведь изначально он и вправду с настороженнсотью отнёсся к новому знакомому и по большей части из-за этих очков. Но каждый раз случайно или не совсем, дотрагиваясь до тела Ли, он отмечал, что тот и вправду тёплый. И скорее всего он не заметил ничего из-за этого факта и плюсом наличия Хвана по близости, а к этому всему добавить усталость из-за заданий отца и слежки за братом. Ким медленно закрыл рот, поджимая губы. Ему хотелось дать себе по лбу, но он просто прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Прости, я был слишком легкомысленен. — Эй, всё хорошо, — Ли потрепал своего младшего по волосам, переводя взгляд на часы. Время близилось к собранию преподавателей и им надо бы уже расходиться. — Тебе как раз надо с Хваном поговорить, вылови его как-нибудь и заодно расскажи про нашу идею, — Минхо чуть понизил голос. — Но про биту не забудь, на всякий случай. Держи её рядом. И мой номер тоже. Сынмин кивнул, тяжело сглатывая. Факт того, что надо поговорить с Хёнджином и радовал, и пугал одновременно. Да и давить сейчас на вампира не хотелось, поэтому Ким решил пока зайти издалека и осторожно словить Хвана на переменах в универе. — Вот и договорились, — Минхо бодро вскочил с места, утягивая за собой Кима. — Тогда, Хани, продолжай искать ещё одного вампира, а Сынмини сегодня иди домой и отдохни, понял? Ким вновь кивнул поникшей головой. — Сынмини, — его осторожно позвал Джисон, когда они были почти у выхода из кабинета. Обратив на того внимание, парень тут же оказался в объятиях, не совсем тёплых, но и не в холодных. — Не беспокойся насчёт Хёнджина, я уверен, что парень он неплохой. Уже то, что он сдержал свою сущность при виде твоей крови о чём-то говорит. Джисон погладил человека по спине, чувствуя как тот обнимает в ответ и тихо шмыгает носом. Минхо с умилением глядит на эту картину и в очередной раз отмечает насколько уютно стало в его жизни и он благодарен за это именно этим двоим.

ХХХ

      На улице заметно похолодало, теперь дорогу до дома не получится растянуть, чтобы погулять подольше. Сынмин кутается сильнее в своё худи, натягивает капюшон и быстро перебирает ногами, даже с некой злостью. Прошло несколько дней с той посиделки в кабинете Ли и, хоть Минхо и сказал отдохнуть перед разговором с Хваном, этот разговор так и не случился. Сынмин всё пытался выловить парня, но тот с того дня не появлялся вообще в универе, а Феликса нереально поймать. Он то есть, то его нет. Плюсом к этому, недавно звонили из церкви и спрашивали где Чонин, ведь он уже больше недели не дома. С Сынмина тогда семь потов сошло, но он отговорил сестёр от паники, сказав, что парень у него, так как у них совместный проект и они часто задерживаются ночью. Вроде как те поверили и успокоились, а вот сердце юноши зашлось в бешенном ритме. Он опять ведёт себя рассеяно, что даже не заметил пропажу друга и списал всё на занятость в церкви или болезнь, о которой тот не предупредил. А теперь в голове рисовались разнообразные картины, отличающиеся ужасом и с каждой тело холодело. Самой ужасной была мысль, что на него напали вампиры и она зажгла в парне новую волну ненависти. Он яростно пнул камень, что тот улетел куда-то в промежуток между домами и стукнулся о стену. Сжимая в руке лямку от чехла с битой, он выстраивал в голове план, как связаться с Хёнджином. В голову пришла идея пойти в ту кофейню, которую часто водил Хван и надеяться на удачу выловить его там. А после уговорить на помощь в безумном плане Минхо и в поисках друга. Слух уловил посторонний шум, как раз из того переулка, куда улетел камушек. Сынмин напрягся, медленно стянув с себя чехол. Только парень потянулся к замку, медленно переступая с ноги на ногу, как оттуда выбежал кот и Ким выдохнул, возвращаясь к своим мыслям. Только вот он не успел и шага сделать, как кто-то резко потянул назад, схватившись одной рукой за плечо, а другой закрывая рот. Его затянули в тот переулок, откидывая к стене так, что парень больно ударяется затылком и случайно роняет чехол. Пытаясь проморгаться от искр и размытости и заодно углядеть в темноте незнакомца, Ким пропускает момент, когда его бьют в живот. Ноги слабеют и сознание постепенно отключается, но Сынмин не даёт тому ускользнуть. Пользуется ситуацией и опустившись ещё пониже по стенке, хватает чехол и бьёт битой через него по ногам напавшего, а после шатаясь отскакивает в сторону под звуки падения. — Вот же сука, — выплёвывает некто и резво поднимается с земли, на которую был повален из-за неожиданности. Сынмин не успевает достать биту, как оказывается притянутым к ледянному телу за руку. Он сразу понимает, что перед ним вампир, из-за чего по телу холодок проходится. Он ещё не сражался с ними сам, обычно рядом был Минхо или отец. Страх сковывает тело ещё сильнее, когда вампир вновь вдавливает хрупкое тело в стену, а руки захватывает одной своей ладонью и держит за запястья, другой рукой оттягивает ворот худи и касается своими холодными пальцами вены на шее. Ким дышит часто, но сквозь оцепенение дёргает руками, в попытке вырваться. Вампир же не колыхается ни на сантиметр от этого действия, лишь сильнее сдавливает запястья человека, что тот вскрикивает от боли. — Какой сладкий голосок, интересно насколько сладкой будет твоя кровь, — вампир грубо обхватывает горло, наклоняя голову так, как ему удобно и приближается к шее. У Сынмина внутренности все переворачиваются и тошнота подступает к горлу, когда кожи касаются холодные клыки. Перед глазами всплывает картина того момента, когда брат напал на маму. Парень зажмуривается уже прощаясь со всеми, как вдруг раздаётся какой-то шум спереди, будто что-то упало. — Сладкое на ночь вредно, — звучит знакомый голос. А после давление холодного тела исчезает, слышится хруст и вампир отлетает куда-то к противоположной стене. Из-за прозвучавшего голоса взгляд чуть яснеет, а на душе становится спокойнее. Сынмин видит знакомые и такие родные глаза, слабо улыбается и шепчет сиплым голосом. — Хёнджин... А после всё поглощает тьма и тело летит к земле, но так и не сталкивается с ней, оказываясь раньше в надёжных руках. Сынмину снится сон. Такой холодный, как подушка, когда её переворачиваешь на другую сторону и тебе становится приятнее лежать. Он чувствует умиротворённость и наконец насыщение энергией, которая не восполнялась нормально в последнее время, из-за недосыпа и волнения. Холодные тона постепенно становятся ярче и становится тепло, как будто в лицо светит солнце, заставляя щуриться. Подушка нагрелась и теперь стало как-то неудобно. Солнце накрывает туча и Сынмин может теперь расслабить лицо, а вместе с тем открываются глаза. Стоит сморгнуть остатки сна и парень понимает, что лежит у себя в комнате. За окном кажется утро и даже тепло, а на душе как-то паршиво. Хочется вернуться обратно в сон, в его начало, когда было прохладно и спокойно.

ХХХ

      В будний день в кофейне людей не много. Обычно они быстро заходят и заказывают напитки и возможно забирают ещё десерты с собой. Вот и сегодня она пустует в основном. За кассой следит Феликс, в ожидании посетителей, пока остальные бурно обсуждают насущные проблемы у Чана в кабинете. Им надо обсудить многое так-то, но пока они занимаются проблемой Чонина, ведь Чанбин отъехал за книгой про оборотней с вырванной страницей, которую нашёл тогда в библиотеке и ещё парой книжонок о вампирах, которые могут помочь Хёнджину. Сам Хёнджин весь бледный, почти как лист бумаги, губы потресканные, глаза  уставшие с огромными тёмными кругами под ними. Хван старается следить за ходом беседы и подкидывать идеи, но голова совсем не варит, а энергия на нуле. Сознание ускользает, словно песок через пальцы, поэтому вампир встаёт с места и покидает кабинет со словами, что ему надо поспать. Чан закусывает губу, виновато смотрит вслед, а Чонин старается поддержать хоть как-то. Кладёт руку поверх  сцепленых в замке рук Бана, заглядывает в глаза со всей искренностью. — У тебя всё получится. Сейчас вернётся Чанбини-хён и мы все вместе придумаем, как ему помочь, — Ян делает свой голос мягким, будто бы пытаясь проникнуть им в глубины души старшего и окутать этой мягкостью. Чан слабо улыбается на это и кивает, замечает как дёргается ушко у младшего, не сдерживает себя, когда возникает желание погладить белую макушку и вновь возвращается к ранним мыслительным процессам. Чонин сжато улыбается, откидывается на спинку дивана, на котором они сидят. В помещение проникает лёгкий свет через щели в жалюзи, виднеется пыль. Ян обводит взглядом весь кабинет, обычно такое разглядывание помогает думать. Чан сидит оперевшись локтями в колени, между пальцев у него зажат карандаш, которым он не задумываясь трясёт. Видно как ему сложно сосредоточиться, брови хмурятся на каждую возникающую мысль и Чонин понимает, что Бан сейчас обдумывает всё и сразу, из-за чего не может уделить должное внимание чему-то одному. За это время возвращается Чанбин и кидает книгу на стол перед парнями. Чан тут же открывает её, листает главы и ищет то, что мог пропустить его человеческий друг. Со падает на кресло, стоящее напротив дивана. — Может попробуешь представить, как они втягиваются в тело? Или растворяются? — наивно проговаривает Бин и сам усмехается со своих слов. А Ян, хоть уже и пытался так делать, со всей серьёзностью хмурит брови и делает усердное лицо, даже глаза закрывает, чтобы представление этого процесса было максимально реалистичным. Проходит секунда, две. Минута. Слышен лишь звон колокольчиков на входе, означающий, что кто-то пришёл и больше ничего не происходит. Чонин разочарованно выдыхает. — Гиблое дело, они никак не хотят убираться! — обречённо выдаёт юноша, вновь откидываясь на спинку дивана и тянет свои ушки, но чувствует лишь дискомфорт. — Может они вообще не убираются и мы зря что-то ищем? — А может вам надо было просто обратиться к знающему человеку, а не пробовать всякие методы наобум? — со стороны двери в кабинет слышится крайне недовольный голос, на который все внутрисидящие сразу обращают внимание. На пороге, скрестив руки и дёргая ногой, стоит злой Ким и сверлит взглядом Чонина, а сзади мнётся Феликс. — Он был очень серьёзен, я даже не успел его остановить, — оправдывается Ли. Сынмин глубоко вздыхает, пытается утихомирить растущую бурю внутри себя, а после стремительно подходит к Чонину. Тот аж с места подскакивает, руки держит неуверенно на уровне солнечного сплетения, не знает куда деть. А когда Ким оказывается совсем рядом, то зажмуривается, слышит как подскочил Чан и дёрнулся Со. Думает, что вот он, его конец. Он умрёт от рук охотника, да ещё и своего лучшего друга. Однако вместо ожидаемого ножа в брюхо или удара битой он получает крепкие объятия, подрагивающее тело и быстрый всхлип около уха. — Ты невыносимый. Дурак! — Сынмин лишь крепче сжимает тело друга, тот стоит в шоке истуканом, но вскоре также обвивает человека своими руками. — Почему ты исчез? Я так волновался! Я думал тебя уже убили, сейчас ведь такое опасное время! А за всей суматохой в своей жизни, я даже не придал этому большого значения, я ужасный друг. — Минни-хён... Нет, ты не ужасный друг! Это я виноват, что даже не написал ничего, — Чонин хлопает по спине парня, отстраняется, чтобы взглянуть на него. У Кима глаза на мокром месте, он кусает губы, стараясь сдержать слёзы и от этого вида сердце сжимается. Ян держит за дрожащие руки и улыбается. — У меня тоже много, чего случилось. И я не знал, как ты отреагируешь... — оборотень дёрнул ушком и глазами указал себе на макушку. —... на это. — А как я мог отреагировать? Помог бы конечно, если надо, укрыл бы от церковных. — Но ты же охотник... — Да от охотника у меня только название и кольцо! — восклицает Ким, взмахивая руками. — Я бы никогда не посмел навредить тебе, ты же мой лучший друг. Один из самых близких людей... Ну, уже не людей. Чонин закусывает губу, понимая, как ошибся. Он виновато опускает голову, шепчет извинения, а в ответ получает руку Кима на своей макушке. — Эти ушки будто на тебе с рождения были, — парень чуть треплет по голове, зная, что его друг не очень любит, когда нарушают его личное пространство. — Ага и поэтому их фиг уберешь... — Сынмин, — на себя обращает внимание Чан, который всё это время был напряжён. Он не ожидал такой скорой встречи с охотником. — Спокойно. Я не собираюсь вас убивать, ловить или сдавать другим охотникам, — Ким поднимает руки в капитуляции, а после чуть хмурится. — А, правда, я уже рассказал одному охотнику... Теперь глаза Криса приобрели красный окрас, взгляд потяжелел. Вместе с ним напряглись остальные в кабинете, Феликс зашёл уже окончательно, а Чанбин поднялся с места. — Ты, что? — Ох, ну вы... я даже почувствовал это напряжение. А теперь успокойтесь. Тот, кому я это рассказал уже знал о вас, — Сынмин глянул на Феликса, а после вернул взгляд на Чана, который сейчас выглядел крайне недоброжелательно. — Если я скажу, что он встречается с вампиром, вам станет легче? — То есть, вы на нашей стороне? Охотники? — осторожно спрашивает Ликс, сажая своего парня обратно в кресло за напряжённые плечи. — Да, — Сынмин чувствует себя пылинкой в этой комнате. Все тут выглядят и являются сильными существами, они могут сломать его за одно неверное слово. Больше всех пугает Чан, своим тяжёлым взглядом и исходящей аурой опасности. Ким не уверен, но подозревает, что он тоже вампир, только вот такую ауру, от которой кровь в венах стынет,  насылать могут только чистокровные. Сынмин не выдерживает так долго смотреть на Криса, поэтому отводит взгляд. — В общем, я сюда пришёл из-за Хёнджина, нам надо поговорить с ним. — Ни в коем случае, — тут же вставляет Чан. — Он себя плохо чувствует и раз уж ты в курсе, что он вампир, то думаю, понимаешь, что я имею в виду. — Именно поэтому я здесь, — твёрдо стоит на своём Ким, наконец вновь заглядывая в глаза старшего, для уверенности. — Если ему плохо из-за меня, то я хочу это исправить. — Что? Дашь ему свою кровь? — усмехается Чанбин, на которого тут же летит грозный взгляд чистокровного. Бан закрывает глаза, анализируя всё в своей голове и приходит к выводу, что он устал. Ему бы тоже потом пойти и поспать. — Он сейчас опасен. Мы... разберёмся сами, — Сынмин слышит небольшую заминку в словах Чана, хмурится. — Так же, как пытались сейчас разобраться с Нини? — Ким вскидывает одну бровь, поворачивается к другу. — Я знаю, как тебе помочь. Все в комнате тут же встрепенулись, в особенности Чан, он сделал пару шагов к парням. — У тебя есть книга? — У меня есть мои знания. Пока остальные охотники отлавливали вампиров, я сидел за кучей книжек и учебников. Я и оборотней изучал, хотя папа говорил, что они давно вымерли, — Чонин пожимает плечами, на взгляд друга, якобы говоря, что сам не в курсе как так. — Не буду тянуть, но Нини... тебе нужен хозяин. Лицо Чонина изобразило целую смесь эмоций за одну секунду, пока остальные замерли в ступоре. Тишина кабинета нарушилась несдержанным смехом Чанбина, который прервался чихом из-за залетевшей пыли, а после извинился. Теперь смешок издал Феликс, а вот остальным было не до смеха. — Чего? — всё-таки спросил Ян. — Оборотни, после своего первого превращения, считаются дикими и могут принимать лишь одну форму – как у тебя сейчас. Но после того, как оборотень найдёт своего хозяина, он сможет принимать три формы: полную животную, смешанную и человеческую. На всё ещё недоумевающий взгляд друга, Сынмин закатывает глаза. — Я серьёзно. Это из-за какого-то проклятия вроде, его наслали на род оборотней, чтобы те были более покладистыми и их можно было использовать в своих целях. Тишина вновь заполнила помещение. Ян медленно прошёл и сел на диван, обдумывая информацию. Чан тут же отреагировал и сел рядом, чтобы поддержать. Сынмин продолжил рассказывать то, что знает. Он рассказал про то, как образовать связь с хозяином. Для этого тот должен дать какую-то заговорённую вещь, типа браслета, кольца или ошейника и она будет связующей вещью, которую нельзя будет снимать, да и не получится без помощи хозяина. Им может стать любое существо, кроме оборотня. — Поэтому их так быстро истребили, — задумчиво начинает Чанбин. — У оборотней по сути отобрали силу, а чтобы её вернуть им пришлось бы переступить через свою гордость и пасть кому-то в подчинение. — Именно, — поддерживает Ким. — Я... Мне нужно подумать, — тихо говорит Ян, получая в ответ понимающие кивки. На самом деле, когда выяснился способ, ему в голову пришёл только один вариант. Чонин взглянул на Чана и получил в ответ подбадривающую улыбку, из-за которой сразу стало спокойнее. Оборотень давно заметил, как пропитался симпатией к старшему, ещё до превращения и по сей день. Бан заставлял чувствовать себя правильно, помогал не унывать одним своим присутствием и если уж связывать себя с кем-то, то Чонин бы выбрал его. Не как хозяина, а как наставника. Но Ян боится, что не нужен Крису. У того просто добрая душа и он хочет помочь, но не связывать своё долгое существование с каким-то оборотнем. От этих мыслей Чонин явно поникает, но сразу чувствует как его руки сжимают в других. Сердце гулко отдаётся в ушах с каждой секундой принятия своей мысли. В голове проскальзывает вопрос, который он спешит задать другу, но тот кажется сам догадывается о нём. — Твоя жизнь подстроится под хозяина, — говорит Ким, будто только вспомнив об этом, но на деле он заметил взгляд своего друга на вампира и промелькнувшее смятение. — То есть, если твоим хозяином станет, например, вампир, то ты будешь жить столько же сколько и он и умрёшь с ним в один день. То же касается и хозяина. Если оборотня убивают, то он тоже умирает. Сила связи. Сверху послышался шум, на что все сразу отреагировали. Сынмин решительно развернулся, чтобы пойти уже к выходу из кабинета, но его остановил Феликс, который быстро подбежал и схватил за руку. Ким бросил хмурый взгляд на блондина. — Сынмини, не совершай глупостей. — Почему Хёнджин вчера оказался около моего дома? — Ким скорее обращался к Крису, который закусил губу, глядя на человека. — Он ведь плохо себя чувствует. Ты бы вряд ли позволил ему просто так шататься по улице в таком состоянии. — Он почувствовал, что ты в опасности, — Чан решает, что нет смысла скрывать правду от Сынмина. Феликс округляет глаза и переводит взгляд с одного на другого. А Сынмин поджимает губы, много раз коротко кивая, будто бы говоря что-то себе в голове. — Я его предназначенный? — Я не уверен, но всё указывает на это, — Бан жмёт плечами, а после устало трёт глаза. — Я не знаю, что у тебя в голове, но надеюсь ты осознаёшь всю серьёзность ситуации. — Хён, — Сынмин поворачивается полностью к вампиру и остальным, аккуратно убирает руку Феликса со своего запястья. — Я уже давно всё осознал и не собираюсь ему вредить и мне кажется, что он тоже. Часть меня доверяет ему и вам всем, хоть другая и испытывает страх, скрывать не буду. Чонин кидает вновь взгляд на друга, осматривая того полностью и замечает, что Ким впервые без своей биты, которую таскал с собой при каждом случае для защиты. Ян подсаживается к Бану и поглаживает по бедру, привлекая внимание. Он улыбается так же, как Чан ему пару мгновений назад и кивает. А Крис понимает без слов и заметно расслабляется. Он верит Чонину, а раз Чонин верит Сынмину, то и Чан будет. — Иди. Ты и правда ему сейчас нужен. Ким расцветает на глазах, сдерживает улыбку и чуть поклонившись спешит наверх. — Не ожидал, что ты ему позволишь, — заявляет Чанбин. — Я и сам не ожидал, — в отчаянии Чан опустил тяжёлую голову на плечо Чонина. Юноша тут же подстроился, чтобы старшему было удобнее. — Хён, ты всё правильно сделал, — поддерживает Ян. — Я думаю для Минни-хёна это многое значит. Придя сюда без оружия и приняв вас, меня, он пошёл против отца, а это серьёзный шаг и он точно всё обдумал. — Хорошо, если всё так, Нини. Феликс предлагает на сегодня отдохнуть и всем подумать о дальнейшем, а потом встретиться, когда будут полны сил. Остальные соглашаются с этим. Чан решает поработать, чтобы немного разгрузить голову, поэтому выходит из кабинета, бросив напоследок тёплый взгляд на Чонина. Чанбин также уходит на кухню, доделывать десерты. Феликс же остаётся с Чонином и для поддержки, и для того, чтобы подумать насчёт университетского конкурса. Ли интригует юношу тем, что у него есть очень классная идея.

ХХХ

      Сынмин тихонько проскальзывает в квартиру, идёт наугад, так как впервые здесь. Шуршание доносится из дальней комнаты, поэтому цель парень держит именно туда. Сердце заходится в бешенном темпе, внутри всё скручивает от предвкушения встречи и возможного дальнейшего вытекания чего-то большего из неё. Сынмин стучит пару раз по косяку, ведь дверь открыта. Внутри всё тихо и спокойно, только комок из одеяла привлекает внимание. Парень медленно подходит ближе и руку тянет к краю, чтобы оттянуть. Невольно сглатывает, когда тот начинает двигаться. — Что ты тут делаешь? — приглушённо звучит из-под одеяла. — Давай поговорим, вылезай оттуда, — Сынмин сначала кладёт руку на одеяло, тормошит тело под ним, кажется за плечо. — Уходи, — Хван стряхивает руку и закутывается сильнее, а голос звучит выдавленно, что у человека сердце сжимается. — Хёнджин... — Я сказал тебе уйти! Сынмин дёргается из-за резко повышевшейся громкости. Ему никогда не нравилось, когда на него кричали, из-за этого тело окутывал страх и все действия становились скованными. Но сейчас он понимал, что Хёнджин не специально, поэтому вернул руку на одеяло. — Я хочу помочь, — парень цепляется за край одеяла, желая оттянуть его. — Я на твоей стороне, так что давай спокойно... Цепкие холодные пальцы хватают за запястье и резко тянут, заставляя тело упасть на кровать. Сынмин даже понять ничего не успевает, как оказывается прижатым к мягкой постели, его руки сжимают, ограничивая действия, а сверху нависает вампир. На секунду сердце замирает, а потом возобновляет свою работу с каждым разом учащаясь. Хёнджин смотрит хищно прищурившись, красные глаза изучают человеческие, словно ищут в них красный флаг, который спровоцирует на действия. Сынмин старается сохранять спокойствие, но бегающие по чужому лицу глаза сдают его волнение. Взгляд падает на бледные губы, которые Хван облизнул, а сознание Кима тут же выходит из ступора. — Хёнджин, — осторожно зовёт парень, но ни один мускул на лице вампира не дрогнул. Сглотнув, Сынмин чувствует как что-то неприятно скручивается в узел сомнений и страха, но он помнит о своих истинных чувствах. Понимает, что Хёнджин сейчас просто в плохом состоянии, с которым ему нужно помочь справиться. — Я доверяю тебе. Хёнджин начинает приходить в себя, судя по растерянному взгляду и постепенно слабеющей хватке на запястьях. Вампир хмурится из-за непонимания, что творится в голове у этого человека. — Почему? У тебя же должно быть хоть какое-то чувство самосохранения. Ты, чёрт возьми, лежишь сейчас подо мной, наверняка зная про мою сущность! — вновь Сынмин видит искажённое ненавистью лицо, но понимает, что она направленна не на него. — Я опасен, Сынмин. А ты даже оружие с собой не взял. — Потому что ты не опасен для меня, хён. Глаза вампира расширяются, он горько усмехается и отпускает окончательно человеческие руки, а после садится на кровати. Сынмин следует примеру старшего, подсаживается поближе к тому, отгоняя нахлынувший страх куда подальше. — Можешь сколько хочешь делать вид большого и страшного вампира, но я знаю, что если бы ты таким был, то убил бы меня ещё в медпункте, — Хван хмурится сильнее, опускает голову и вглядывается в свои руки. — Нет, даже раньше. Когда узнал, что я из рода охотников. — А ты давно в курсе того, кто я? — Практически с самого нашего знакомства. Хёнджин резко поднимает голову, глядит удивлённо, окончательно теряет понимание, кажется, этого мира и самого Кима. Почему человек так спокоен? Они из разных, враждующих родов, так почему Сынмин выглядит расслабленным, слегка улыбается и ждёт пока Хван разложит всё по полочкам в голове и готовится, если что ответить на вопросы. На лице вампира проносятся несколько эмоций: от удивления и непонимания, до растерянности и облегчения. Чтобы хоть как-то уже вывести Хёнджина из столбнякового состояния, Мин накрывает его ладони своими и заглядывает в чуть опущенные глаза. Те приобретают тёплый вид, отзывающейся в сердце человека, но Ким замечает ещё нотки беспокойства. — Я раньше не встречал других вампиров, кроме своего брата, поэтому особо не умею их отличать в реальной жизни, — тихо начинает Сынмин, подбирая мысли в кучу, чтобы оправдаться не только перед Хёнджином, но и перед собой. — Ты изначально показался каким-то  подозрительно идеальным, а твой вздрог, когда мы пожали руки заставил меня усомниться в твоей человечности. Последующие заметки, которые я делал в голове, лишь подтверждали мысль. Сынмин огладил большими пальцами руки, что до сих пор мягко держал в своих. — Холодная и бледная кожа... Одна рука выпустила чужую, потянувшись к грудной клетке, которая мелко дрогнула. Сынмин почувствовал как Хван напрягся, но продолжил движение. Тёплая ладонь легко прикоснулась к твёрдой груди, чья прохлада ощущается через тонкую ткань футболки. Хёнджин наблюдает не за действиями Кима, а за его лицом. Сосредоточеность и лёгкая нервозность, выражающаяся в поджатых губах. Круглые глазки, смотрящие невинно и подрагивающие ресницы вызывали умиление у вампира, что он на секунду забылся о происходящем и переплел свои пальцы с пальцами Сынмина. Тот кажется даже не заметил, словно это что-то обычное, правильное. Будто так и надо. Лишь сильнее прижал ладонь к груди Хвана. — Не бьющееся сердце, — Сынмин поднял взгляд, чуть соскользнул рукой, а после вовсе убрал её. — И твоя реакция на вербену в моём доме. Ты забыл делать вид, что дышишь. А потом сложить два плюс два было не сложно. — Поэтому ты начал избегать меня? Но почему не убил или не сдал своему отцу? Ты ведь ещё тогда сказал, что ненавидишь вампиров. — Это...не совсем та причина. Мне просто надо было разобраться в себе, — Сынмин опускает голову, наконец замечая, что их руки сплетены и отмечает то, как гармонично те смотрятся. — Ненависть... она не моя. Я не сразу это понял, но мне открыли глаза. Этот враждебный настрой ко всем вампирам мне навязывал отец и, возможно, я бы отдался полностью этому настрою, но у меня ещё был Минхо, который рассказывал, что вампиры как и люди. Есть хорошие, а есть плохие. — Получается, Минхо тоже охотник? — Сынмин кивает, а Хёнджин понимает насколько изменилось его существование с поступлением в университет. Если раньше они с Кристофером жили тихо бок о бок с людьми, никак не вмешиваясь в их жизни, то сейчас они встретили разнообразных личностей, с которыми существование в человеческом мире окрасилось яркими красками. Интерес рос вместе с опасениями и задатками страха в груди, но Хёнджин успокаивался стоило ему взглянуть на Кима. Однако при этом взгляде пробуждалось ещё кое-что. — Я наблюдал за тобой, делал много выводов и хоть ещё не до конца всё расставил по полочкам, есть то, в чём я уверен. Ты всё-таки сделал это. Заслужил моё доверие, как и хотел в одну из наших первых встреч. Вчера...это точно был ты. Ты спас меня и я безумно благодарен. — Сынмини... — Хёнджин не верит в то, что слышит. Ему всё кажется сном, может он просто упал уже в голодный обморок и это ему чудится. Чтобы доказать самому себе, что всё реально, Хван аккуратно кладёт руку на щеку младшего, пару раз оглаживает скулу большим пальцем и восхищается бархатной кожей. Он настоящий, тёплый, мягкий, заполняющий теплом грудь, которую распирает от чувств и желаний. И вот кажется всё налаживается, можно вновь радоваться каждой мелочи, наслаждаться последними тёплыми деньками и продолжать наблюдать за историями людей. Однако вампир, сидящий в Хване так не считает, даёт о себе знать, заставляя боли отразиться на лице. Сынмин видит, как жмурится и дёргается Хёнджин. Взволнованно сжимает его руку и приближается. — Хёнджин? — Нет. Стой, — Хёнджин отталкивает тело Кима, упирается рукой тому в грудь, чтобы удержать на расстоянии. Боль в виске отдаётся по всему телу, внутри всё крутит от нетерпения. Перед ним человек. Живой, сладкий, желанный. Казалось бы, вали и пей, но Хёнджин не для этого тренировал себя в выдержке. Он не позволит дикости овладеть своим разумом. Никогда. Не сейчас. Не перед Сынмином. — Ты ведь голоден, — Хёнджин замотал головой, отрицая слова человека, — Хэй, я же говорил, что здесь для того, чтобы тебе помочь. — Тебе лучше уйти, Сынмини. Мы встретимся, когда мне станет лучше. Кристофер уже ищет что-нибудь... — И ты туда же, — Мин закатывает глаза, медленно убирает чужую руку со своей груди и подсаживается ближе. У них колени касаются, расстояние совсем маленькое. — Он для тебя помощь ищет так же, как и для Чонина? Тогда ты скорее на любого мимопроходящего человека нападёшь. Сынмин близко. Очень. Настолько, что Хёнджин чувствует горячее дыхание и лёгкий запах вишни, кружащий голову. Кусает губы изнутри, взгляд отводит, пытаясь привести мысли в норму, но вот Ким совсем этому не помогает. — Хёнджини, я пришёл сюда, зная, что может случится и я готов. Взгляд пересекается с человеческим, полным уверенности, под которым уже сдаться хочется. Нельзя. Хёнджин ещё держит себя в сознании. — Я не уверен, но мы, вроде как, предназначенные? — Хёнджин кивает, в подтверждение словам, а Сынмин вроде даже расслабляется и на лице вновь образуется улыбка. Значит ли это, что он вовсе не против? Но даже так, это не значит, что надо обязательно выпить его крови. Если Хван сейчас сорвётся, то привяжется к Сынмину. Он не уверен, что Ким понимает всю серьёзность. — Тогда, тем более, тебе же лучше будет выпить мою кровь. — Сынмини, пойми, это опасно. Я уже давно нормально не пил человеческой крови, вдруг я не смогу остановиться? Голос звучит надломлено, неприятно отзывается внутри Кима, а перед глазами того возникла сцена из прошлого. Брат, вцепившийся в шею матери, её крики, просьбы о помощи, стекающая кровь... Сынмин трясёт головой, вытряхивая из неё эти ненужные сейчас мысли. — Я постараюсь привести тебя в чувства, а если не получится, то под нами, в кофейне, как минимум два вампира и оборотень, которые явно услышат, если я крикну. — Точно. Как Кристофер, пустил тебя сюда? — Он также доверяет тебе и мне. Отбрось все свои сомнения, — Сынмин заправляет за ухо выбившуюся прядь светлых волос, проводит большим пальцем по скуле, а после зарывается ей же в длинные волосы на затылке, чтобы чуть подтолкнуть ближе к себе. Сам придвигается, кладёт голову на плечо, открывая полный доступ к шее. — Всё будет хорошо. — У нас образуется связь... — переходит на шёпот вампир, невесомо трётся носом о шею, слышит как пульсирует венка. — Я тебя не смогу отпустить после такого. — Не отпускай. И Хёнджина накрывает. Он выпутывает свою руку из захвата Кима, ведёт ею вверх по бедру, оставляет на талии и чуть сжимает, слышит вдох рядом с ухом. В животе тянет от предвкушения, хочется растянуть этот момент и в то же время скорее приступить. Сынмин плавится от действий вампира. Голову уже начинает кружить, особенно когда он чувствует как прохладные губы касаются тонкой кожи на шее. Мурашки толпой пробегают по коже, когда Хёнджин проводит языком, как бы подготавливая. Весь воздух из лёгких выбивается стоит клыкам чуть надавить. Сынмин сжимает чужую футболку в руках, жмурится в ожидании, чувствует успокаивающие поглаживания по голове, а после резкая боль, вырывающая тихий скулёж и дрожь по всему телу. Хёнджин вынимает клыки, слизывая выступающие капли алой жидкости и вновь примыкает к коже губами. Всё не так, как рассказывал Кристофер, всё совсем не так, как он слышал от других вампиров, когда те рассказывали о своём опыте с предназначенными. Всё намного ярче, намного приятнее и фантастичнее. Сладкая, с лёгкой кислинкой, кровь будоражит вкусовые рецепторы, рушит накапливаемый годами холод внутри, разливаясь теплом по телу, доставляя долгожданное чувство насыщения и удовольствия от одной консистенции. Вкупе с подрагивающим хрупким телом в руках, которое хочется прижать ещё ближе, почувствовать всем телом вместе с судорожными опаляющими выдохами прямо в собственную шею. — Хёнджин... Сынмин задыхается в своих ощущениях, для него всё не менее ярко. Кажется внутри даже взрываются маленькие фейерверки. Боль прошла почти сразу же, оставляя необычный осадок лёгкого пощипывания. Минхо рассказывал, что когда твою кровь пьет предназначенный тебе вампир, то ты испытываешь не меньше удовольствия. И Сынмин мысленно соглашается со старшим. Сердце бешено колотится, дыхание томное, а перед глазами яркие вспышки каждый раз как Хёнджин отрывается от высасывания крови и целует или лижет кожу. Ким в курсе, что вампиры теплеют, стоит им выпить крови, но всё равно удивляется, когда крепкое тело постепенно нагревается, прикосновения других рук разрядами отдаются по собственному телу. Рука, что ранее лежала на талии, пробралась под кофту. Всё ещё не прогретые пальцы заставили Сынмина вздрогнуть и чуть прогнуться, в попытке избежать холода, из-за чего случайно, но он отодвинул шею, что Хёнджину явно не понравилось. В и так красных глазах быстро промелькнул недобрый огонёк, а после, не думая ни секунды, вампир в порыве прикусил кожу в новом месте. С губ человека сорвался болезненный стон, хватка перебралась с футболки на плечи, сильно сжимая те, а стон перетёк в писк. В горле встал ком, грудь сдавило и с каждым вздохом становилось тяжелее дышать. Узел лёгкой эйфории, вперемешку с возбуждением начал преобразовываться в страх. Сейчас ощущения другие. Хван будто озверел, сжимая тело в руках, а клыками впиваясь глубже. Теперь Ким чувствует как силы покидают тело, перед глазами уже не искры, а постепенно тускнеющая картинка. Темнота постепенно заглатывает сознание, руки слабеют, не в силах больше сжимать ни футболку, ни плечи. Они соскальзывают и падают на колени, задевая Хёнджина. Сынмин понимает, что ничего громкого выдать не сможет, так что решает собрать все оставшиеся силы. Своей рукой еле нащупывает руку вампира на затылке. — Остановись... Дошла ли просьба до Хвана, Сынмин не знает, ведь тьма полностью затягивает, тело наполняется невесомостью и он окончательно проваливается в бездну. Одно опрометчивое решение, принятое в порыве чувств может быть чревато последствиями.