Кровь со вкусом мести

      В кабинете Криса, после ухода всех, зависло некое напряжение в воздухе. Неопределённость витала вокруг Чонина, закручиваясь вокруг и сдавливая со всех сторон, но юноша не хочет сейчас грузиться. Тем более, что он остался с Феликсом и напрягать того своими тараканами совсем не хочется. — Ну так, что за классная идея для конкурса? — наигранно беззаботно спрашивает Ян, пытаясь принять наиболее расслабленную позу на диване. Но как-то не удаётся, то нога не так согнута, то руку некуда положить, то дышать тяжело в каких-то позах. Он сдаётся, но напоследок кидает взгляд на привлекательное чёрное кресло, за столом Криса. — Давай объединимся с Хёнджином и Сынмини? Нам же не говорили строго в парах работать, а вчетвером и выступление эффектнее получится, и работать интереснее, — воодушевлению Ли можно было позавидовать. Чонин уверен, что за тёмными стёклами всё сверкает от искр из глаз. — Я не против, но у них там вроде уже есть какая-то идея. — В любом случае, стоит попробовать. Мы им можем подкинуть парочку своих идей и в итоге получится нечто... Феликс сел на диван, взмахивая руками в сопровождении какого-то неразборчивого звука. Ян не мог не согласиться с другом, его идея звучала и правда вдохновляюще, а работа вчетвером радовала душу. Трепет заполнял сердечко, а в голове уже выстраивались сюжеты, как он, Феликс, Хёнджин и Сынмин вместе придумывают выступление, вместе репетируют и всё это время их поддерживают Чанбин и Чан. Вместе. Они же все будут вместе, да? На секунду стало не по себе. Сынмин ведь сейчас наедине с Хёнджином, голодным вампиром. Ян, конечно, не сомневался в своём друге и его благоразумии, но иногда Сынмин действовал на каких-то непонятных ему основаниях, поддаваясь временному порыву активности. Чонин заметно напрягся, привлекая этим внимание Феликса. Тот нахмурился и обдумал что-то у себя в голове. — Волнуешься за Сынмина? Чонин удивлёно взглянул на вампира. Он так точно угадал о чём думает Ян... Юноша вновь вернулся к своему взволнованному виду, кивая в ответ. — Не доверяешь Хёнджину? — не то, чтобы Ян не доверял ему. Просто беспокойство всё равно присутствует, ведь всё может быть и, даже Хван, который так трепетно относится к Киму, может не сдержать внутреннего зверя, — Если Сынмини на самом деле его предназначенный, то Хёнджин не сможет ему навредить. Сделать вред своей судьбе – то же самое, что заниматься селфхармом для вампира. Предназначенные – наше всё. — А если они не... — Если так, то мы тут же обезвредим Хёнджина и спасём Сынмини, — на вопросительный взгляд младшего, Ли усмехнулся и щёлкнул по носу, из-за чего тот забавно сморщился, — Ты же не думаешь, что Чан действительно просто так отпустил его? Невинное хлопанье лисьих глазок служило красноречивым ответом на риторический вопрос Ли. — У каждого вампира, помимо способностей, есть и ещё некоторые особенности, дающиеся по умолчанию с рождения: быстрое передвижение, кто-то даже летать может, правда для этого нужно превратиться в... мышку, — Ян кивнул, давая понять, что понимает о чём идёт речь, — у кого-то слух лучше, шестое чувство развито например и так далее. У Чана как раз шестое чувство и развито, он умеет определять... — Феликс вновь беспорядочно замотал руками, пытаясь подобрать слово, но в итоге получалось лишь махать руками, — Вобщем, что-то вроде энергетики. Так что, если вдруг Хёнджин начнёт сходить с ума, то Чан тут же окажется там и вправит ему мозги. — Вау, хён такой крутой... А у тебя какая особенность? — Чонин с нескрываемым блеском в глазах выпрямился и глянул на вампира. Тот немного смутился такой заинтересованности, но потом прокашлялся и с гордым видом ответил. — Я вообще-то сильный. Было время, когда я развлекался сваливанием деревьев. Они падали как спички от одного лёгкого толчка, — Феликс уловил слухом тихое, но восторженное "вау" и вновь скромно улыбнулся, — Вообще раньше это было плохо для окружающих, ведь я мог не рассчитывать силу и... некоторые после объятий со мной, лечили переломы, — на расширенные глаза оборотня, Ли замахал рукой и поспешил исправиться, — Но сейчас всё в порядке, я уже давно научился сдерживаться и знаю меру. Ян всё ещё был в шоке, но приятном. Он удивлён, ведь Феликс выглядит совсем хрупко, даже Чонин на его фоне кажется крепким. — Это правда круто, хён. — У тебя так-то тоже могут быть какие-то необычные способности... правда для этого надо... Что именно "надо" не было смысла произносить вслух. Чонин до сих сих старался отгонять мысли об этом, но стоило теме вновь повернуть в это русло, лис почувствовал всю тяжесть ситуации, взвалившейся на собственные плечи. Ли сразу же понял, что эта тема неприятна младшему, но также и её игнорирование ничем хорошим не кончится. Вампир легонько постучал по коленке привлекая опущенный взгляд. — Ты беспокоишься насчёт хозяина? — Чонин кивнул, поморщился. Слово "хозяин" звучало слишком громко и резало уши. Возможно это из-за природы оборотня, ведь как оказалось они все были созданиями гордыми и терпеть не могли быть зависимым от кого-то, — И ты думаешь ещё о Чане, да? — Хён, а твоя особенность точно не читать мысли? — с подозрением покосился Ян, — Почему ты каждый раз угадываешь о чём я думаю? — Просто я научился разбираться в людях за столько лет, — посмеиваясь объяснился Ли, — Выскажешься? Может, я смогу чем-нибудь помочь. Чонин взглянул на друга, встретился с его спокойной улыбкой и затемнёнными стёклами в очках. Феликс проследил за взглядом, понимая причину лёгкого сомнения в оборотне. Они собираются говорить о чём-то личном и лучше, чтобы они были открыты перед друг другом. Феликс это прекрасно понимает. Очки слетели с переносицы и опустились на поверхность стола, а на Чонина теперь смотрели широкие красные глазки, в обрамлении светлых ресниц и, Ян уверен, они хранят в себе бесконечное тепло и поддержку. — Скрывать такие глаза – это преступление, Ликси-хён, — Феликс засмеялся на такое заявление. — Чанбин, мне тоже самое вечно говорит, — вмиг Ли чуть грустнеет, — Но я не могу иначе. Ради безопасности людей, да и своей. Даже линзы тут не помогут. — А если бы у тебя появился шанс замаскировать их, но для этого нужно было бы сделать что-то...необычное, ты бы согласился? — Чонин вытянул ноги и подёргал ими, совсем как ребёнок. Феликс умилился этой картине, а ещё  усмехнулся с того, как завуалированно младший пытается найти для себя ответ. — Если бы это можно было связать с Чанбином, не вредя ему, конечно, то я бы сделал всё, что угодно. — Даже стать его рабом? — вампир сначала опешил, а потом невольно представил это в своей голове. Будь он человеком, наверняка бы сейчас покраснел. Однако это не то, что имеет в виду оборотень, поэтому Ликс быстро убирает такие мысли. — Нини, тебе же не сказали становиться чьим-то рабом. Считай, что это просто взаимовыгодная сделка. — И какая от этого выгода будет у Чани-хёна? — несдержанно спрашивает Ян, только после осознавая сказанное. — Значит, ты уже окончательно решил с кем хотел бы образовать связь, — Ликс улыбается по-доброму, и руку друга чуть поглаживает, заверяя, что всё в порядке, — Насколько я понимаю суть связи, как минимум, ему будет поступать твоя энергия. Чанбин, конечно, нашёл способ прокормить Чана, но та кровь, по сути, даёт лишь половину силы. А для вампиров энергия важна, поэтому тут значительная выгода у него. А ты тем временем, сможешь нормально обращаться во все свои формы и даже жизнь продлишь. Чонин всё ещё сомневается – это видно невооружённым глазом. Но Феликсу кажется, что сомневается он не по тому, что может стать чьим-то "рабом". — Нини, скажи, ты боишься, что Чан тебя отвергнет? — парень дёрнулся, резко поворачиваясь к вампиру и пугая этим его. — Твой дар ведь не внушение, да? — Почему? Внушение, — Феликс кивает, пребывая в лёгком замешательстве. — Тогда, как ты всегда попадаешь в точку своими догадками, если не читаешь мысли? — Ян роняет голову на колени, и сжимается на диване, будто прячется от кого-то. Он знает и понимает, что Бан относится к нему со всей своей искренностью и старается помогать и оберегать. Но это же не значит, что он согласится продолжать это делать, если они создадут связь. Сомнения всё сильнее топят желание, а страх быть отвергнутым и увидеть на лице старшего презрение или отвращение, заставляют нежеланные слезы стекать по лицу. — Нини... Мне кажется, вам надо просто поговорить. Я более чем уверен, что Чан тебе не откажет, как вообще можно отказать такому милашке? — Феликс легонько стукает пальцем по поникшему ушку. Крис же, почувствовав неладное, осторожно открывает дверь в свой кабинет и видит свёрнутого в комочек оборотня и поглаживающего его спину Феликса. В груди давит от желания кинуться к лису и заключить в крепкие объятия, погладить по голове и выяснить причину такого подавленного состояния. Хотя, Бан и так догадывается. — Феликс, можешь оставить нас? Знакомый голос словно гром проникает в голову Чонина, пугая своей неожиданностью. Он чуть выглядывает из-за своих колен. Чан подходит к дивану, пока Ли наклоняется к уху младшего и шепчет в него. — Если вдруг он тебе откажет, то я его покусаю, только скажи мне. Чонин на это тихо смеётся и кивает. Он рад, что у него есть такие друзья. Рад, что он не один переживает это всё. Если подумать, то с начала его жизни как оборотня, рядом всегда кто-то был. Чаще всего, конечно, Чан. А после и Феликс с Хёнджином. Также он думает, что ему нужно поговорить с Сынмином наедине. Они давно не общались как раньше, по душам. — Чонин, я не хочу давить, но ты уже думал насчёт... того, что сказал Сынмин? — Чан сел на место Феликса, который быстро ушёл из кабинета. Чонин практически вжался в спинку дивана, пытаясь слиться с ним. Он не ожидал, что этот разговор настанет так скоро, но и откладывать смысла нет. Думает, что лучше уж сейчас получить отказ, чем потом мучиться в ожидании чего-то. — Думал, хён, — юноша крепко жмурит глаза, глубоко вдыхает и с выдохом открывает их. Чан всё также сидит рядом и нежно улыбается, не торопит, позволяет младшему собраться с мыслями, но при этом готов в любую секунду поддержать разговор или натолкнуть на какую-нибудь мысль. Однако этого не требуется. Чонин сам берёт себя в руки, полностью поворачивается к Чану, чтобы они оказались лицом к лицу и решительно смотрит в тёмные глаза, — Чани-хён, возможно это эгоистично с моей стороны, но... будь моим– — Нет. Ауч. Грудь невыносимо сдавливает, парень даже дышать забывает. Смотрит на лицо старшего, пытаясь осознать в полной мере что именно только что произошло. Сколько бы Ян себя не готовил к такому ответу, услышать его в реальности куда больнее. А равнодушное лицо вампира просто добивает раненное сердце. Как бы этого не хотелось, но глаза застилает пелена слёз, но Ян опускает голову, чтобы хоть как-то это скрыть. — Чонини? — ласковый голос Чана проникает в сознание парня, вырывая из того всхлип, чем пугает старшего, — Хэй, малыш, ты чего? Обжигающе холодные руки касаются горячих щёк, пальцы оглаживают мягкую кожу, а после заставляют поднять голову обратно. Сердце будто в тисках сжимают, Чонин не понимает почему это настолько ранит. Он благодарен Чану за всё и готов до конца своей жизни отплачиваться, ведь хён эту самую жизнь, можно считать, спас. Однако не в том направлении оборотень думает. Не из-за благодарности в парне всё переворачивается и щекочет всякий раз, когда Чан на него смотрит со всей теплотой, что имеет. И не из-за чувства долга, сейчас разбилось что-то хрупкое внутри. — Чонин... Нини, — Ян не хочет слушать оправдания вампира, вертит головой, пытается высвободиться из рук старшего, но те держат крепко, что собственные лишь виснут дополнительно на чужих запястьях, — Я хочу тебе помочь, но не под званием хозяина. — Прости, хён. Это было уже лишним... Ты многое для меня сделал и я надумал себе много чего... — Лисёнок, я же говорил, что готов сделать для тебя всё возможное и буду всегда рядом, — Чонин кивнул, подтверждая, что помнит все слова старшего, — И если ты хочешь образовать связь со мной, то я совершенно не против. — Что? — парень не верит своим ушам, точно ли они услышали это? Лицо Чана как обычно украсила нежная улыбка, способная разрушить все сомнения, — Но ты ведь сказал... нет... — Я сказал "нет" на предложение быть твоим хозяином. Согласись, звучит не очень, — кажется Чонин начинает понимать, но всё ещё не может крепко ухватиться за нить осознания, — Чонини, я готов взять такую ответственность и если ты сам хочешь того же, то... Ян, как в бреду, смотрит на старшего и впитывает все слова, но всё ещё не верит в реальность происходящего. Руки вампира меняют положение. Он отпускает оборотня полностью и тянется к своей руке, снимает с запястья браслет, а сердце Яна, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Теперь волнение накрывает пуще прежнего, а пульс учащается с каждой секундой. Чан берёт одну из рук лиса и приподнимает её. — Знаю, что мы не так давно знакомы, но за всё это время я понял, что моё место рядом с тобой, Чонин. Ты пробуждаешь во мне то, что спит уже несколько столетий. Именно ты, словно яркий лучик, окрасил моё серое существование в новые краски. А главное, что ты помогаешь мне чувствовать себя... живым, и я готов сделать всё, лишь бы это продолжалось. Я хочу, чтобы ты был счастлив, малыш. — Чани-хён, — услышанные слова грели душу, они отогнали все сомнения и беспокойства, оставляя лишь одно яркое чувство. Влюблённость. Чонин полностью и невозвратно влюблён в этого вампира, в его улыбку, в его глаза, в его заботу и в его душу. Может, это по-детски так влюбиться в кого-то и скорее всего сам Чан такого не испытывает к лису, видя в нём лишь младшего, о котором хочется заботиться... Но Чонин уже рад знать, что занимает не последнее место в мыслях старшего, — Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив и если моё нахождение рядом не будет тебя напрягать, то я рад создать связь с тобой. От смущённой улыбки напротив, оборотень испытывает слишком много чувств и яро ощущает желание накинуться на старшего и заобнимать, но держит себя в руках и успокаивает разбушевавшееся сердце. — Тогда, позволишь мне..? — Чан дёргает рукой с браслетом, а в животе Яна уже бабочки вовсю порхают. Он поджимает губы, чтобы те не растянуть в широкий и глупой улыбке, кивает и во все глаза наблюдает за руками вампира, — Этот браслет принадлежал одному моему другу. Он был... ближе всех для меня в то время, поэтому отдал его мне, как прощальный подарок, перед тем как... отправиться в путешествие, — Чонин слушал очень внимательно, ведь раньше Чан не особо рассказывал о своём прошлом. Бан застёгивает браслет на тонком запястье и Ян ощущает, почти на физическом уровне, как между ними что-то связывается в крепкий узел. Бан огладил тонкую руку и приблизил к своему лицу, — Браслет многое для меня значит, как и ты. Крис прикоснулся губами к металлу, как бы закрепляя союз, пока Чонин завораженно наблюдал за всеми действиями. Румянец на щеках сильно выделялся, как и поднявшаяся температура тела, но никому до этого не было дела. Вампир продолжал оставлять лёгкие поцелуи на кисти. А потом поцеловал запястье и тут живот скрутило у обоих. У Чана под губами тёплая и тонкая кожа с чуть выпирающими венками и внутренний вампир мечется в распирающем желании. Чонин губу закусывает, наблюдает за эмоциями Криса, но тот их не особо проявляет. Просто застыл в одном положении и заметно, что ушёл в себя. — Чани-хён, если нужна кровь... — Всё в порядке, Чонини, — Бан поднимает красные глаза, но всё также по-доброму улыбается. Руку свою умещает на такое уже привычное место на белокурой макушке и чуть треплет волосы. — Но тебе ведь... — Мне нельзя, Чонин. И никому нельзя будет пить твою кровь. — Но почему? Я правда благодарен тебе и тоже хочу помочь. Вампир мотает головой, вставая с дивана, а после потягивается и мысли лишние из головы выкидывает, пытаясь вернуться в человечное состояние. — Нам надо будет попросить Сынмина помочь с образованием связи. — Хён, кровь... — Ещё стоит, наверное, проверить их там, а то притихли что-то... — Хён! — Чонин встаёт резко и с силой поворачивает к себе Чана, который уже собирался уходить. Тот смотрит сначала удивлённо, а потом усмехается из-за вида грозного Яна. — Не отходи от темы. Это потому что ты не пьёшь человеческую кровь? Так и я не человек по сути... — Чонини, в этом и причина. Кровь оборотня опасна для вампиров. Она может и убить, — видя тревогу в расширившихся глазках, Бан качает головой, но ему приятно, что младший так беспокоится о нём. — Со мной всё в порядке и так будет всегда. Я чистокровный, мы сильнее полукровок, да и кровь, которую изобрёл Чанбин вполне хватает. — Прости, хён... Чан приводит волосы оборотня в беспорядок в последний раз и легонько щёлкает по ушку, заставляя того сморщить носик. Вампиру безумно нравится тёплое чувство, которое заполняет грудь и он настолько уноситься в новые ощущения, что упускает момент тревоги в собственной голове. Однако после, уже спустя какое-то время от их с Чонином разговора, он вспоминает об этом сигнале и осознание, что тревога эта не принадлежала ему самому, бьёт по нервам. Он спешит наверх, в квартиру, отгоняя жуткие мысли.

ХХХ

      Прохладный ветерок обволакивает тело, приятно выводя невидимые узоры на коже. Окружение всё в разводах и пятнах, из-за чего Мин не понимает где находится и как ему реагировать. Он оглядывается, а позади пятна светлеют и переходят в совершенно белый. Настолько светлый и чистый, что отталкивает. Слишком идеальный и это не то, что Сынмину по душе. Он возвращает взгляд на изначальную точку, но опускает его чуть ниже и видит завораживающие тёмные цвета, переходящие в роскошно-бордовый. То, что надо. Он делает шаг, а за ним ещё один, и ещё... Не помнит момента, когда перешёл на бег, а сзади начали доноситься крики. Он закрывает уши, глаза. Зря. Спотыкается. Крики затихают и Сынмин со всей смелостью оборачивается. На земле лежит женщина средних лет, под ней расползается тьма, что тянется к Киму. Он замечает чужие ноги, вышагивающие прямо к нему. Становится тяжело дышать, когда взгляд поднимается прямо на окровавленный рот, растянутый в кривой улыбке. — Эй, мелкий... Скрипучий голос проникает в голову, заполняя собой и отскакивая эхом от стенок. Глаза в страхе ищут что-то для защиты, пока существо становится всё ближе, окружение расплывается и слепит, но Сынмин не может закрыть глаза и спрятаться от пугающих вещей. — Минни. Мягкий голос из-за спины и прохладные руки, накрывающие глаза, даруют успокоение, темноту и тишину. Сначала оглушающая тишина, а после еле различимые приглушённые голоса. Сынмин медленно открывает глаза и сначала пугается незнакомой обстановки. Заполненная темнотой комната, едва освещена, проникающим лучом лунного света через зашторенные окна. Раз глаза не помогают в осознании происходящего, Ким подключает другие органы и первым делом явно ощущает тяжесть на своём боку, а после и лишнее тело, прижимающееся сзади. В голову проникают воспоминания произошедшего, вызывающие нервный вздох. Это лёгкое действие тревожит сон вампира, но он ещё не возвращается полностью в реальность. Лишь крепче обхватывает хрупкое человеческое тело поперёк талии и носом зарывается в волосы на макушке. Сынмин бы сказал, что хочет освободиться от чужого захвата и уйти как можно скорее, но тогда бы он соврал. Не смотря на пережитые эмоции, страха Ким не чувствует. Только как-то по-необычному ощущаются теперь прикосновения Хёнджина. В его объятиях безопасно, уютно и так приятно, что совсем вылазить не хочется. Тело вампира стало теплее, видимо из-за выпитой крови, но всё ещё отдаёт любимым холодком. Вспомнив об укусах, Сынмин осторожно коснулся шеи и вместо ожидаемой засохшей крови, пары дырок и боли, почувствовал лишь гладкость пластыря и лёгкий дискомфорт от нажатия. "Он позаботился обо мне?" Сынмин осторожно развернулся в кольце рук, что опять крепко обвили тело и прижали ближе, хотя, казалось бы, куда ещё. Перед глазами лицо Хёнджина, который не двигается, не дышит, совсем как мёртвый. На секунду сонный мозг Кима пугается, заставляя дёрнуться и чуть подскочить с места, а Хёнджин хмурится, будучи вновь потревоженным, но опять же не просыпается. "Он и так мёртвый, Сынмин", — парень даёт себе мысленный подзатыльник и наконец расслабляется. Он снова чувствует прилив сонливости и не решается отогнать его. В последний раз смотрит на лицо Хвана, чтобы после уткнуться куда-то в ключицы. Голова Хёнджина сразу же удобно укладывается сверху, а руки неосознанно оглаживают спину человека. В голове Сынмина пустота, постепенно наполянющаяся не тревожными мыслями о брате или отце, а окрылённостью и мягкостью. Он чувствует себя защищённым в объятиях Хёнджина и это уже не в первый раз. Задумываться об этом глубже Ким не будет, но точно сделает это потом. А сейчас разрешает себе чуть больше, рукой обвивает талию вампира, а ногам Хёнджина позволяет переплестись со своими.

ХХХ

      Утро начинается не с кофе...у кого-то, возможно. Но в квартире Чана и Хёнджина всегда стоит запах этого напитка и Сынмин, который от кофе без ума, только рад проснуться при таких обстоятельствах. А ещё лучше, когда он всё ещё ощущает тяжесть чужой руки на своей талии и мерные поглаживания макушки подушечками прохладных пальцев. — Проснулся? — тихо спрашивает Хван, вызывая толпу мурашек по человеческому телу. На самом деле это так приятно... просыпаться в объятиях того, благодаря кому действительно хочется открыть глаза и взбодриться, чтобы ясное сознание запомнило каждую секунду совместного времяпровождения. Сынмин угукает куда-то в ключицу вампира, глубоко вздыхает и потягивается прямо в кровати, а после поднимает голову, чтобы встретиться с тёмными омутами, в которых так приятно тонуть. И всё бы ничего, но шея отдаёт резкой болью, на что Ким жмурится и тихо мычит, возвращая голову в исходное положение. — Минни? — Больно... Хёнджин на это реагирует остро, чуть дёргается, но останавливает себя от резких движений. Осторожно отстраняется и помогает Мину сесть. — Прости, — в его голосе боли больше, чем то, что ощутил Ким. — Укусы болят, да? Прости... — Да нет, я, видимо, неудобно лежал, — человек медленно разминает шею, давит на болезненные участки и тихо постанывает, чувствуя расслабление после незамудренного массажа. — Уже легче. И улыбается так сладко, что Хван чувствует любимый вкус вновь на своём языке, а облегчение стремительно расползается по телу. Однако тревога не до конца отпускает вампира, он всё ещё винит себя. — Ты потерял сознание... Я же говорил, что это опасно. — Это было неизбежно, хён. Я был уставший и несколько ночей нормально не спавший, — тёплая ладонь мягко опускается на сжатые в кулаки руки. — Всё было хорошо, мне даже... понравилось... немного. Эти слова проникли в голову Хвана, отдавая приказ животу, чтобы тот скрутился приятно и это отразилось на лице еле сдерживаемой улыбкой. Хёнджин срочно нуждается в том, чтобы обнять такого смущающегося и милого Сынмина, его ничего не останавливает, поэтому вампир с лёгкостью поддаётся своим желаниям. Притягивает младшего ближе, обхватывая руками талию, головой утыкаясь в сгиб шеи, где сейчас налеплен пластырь. Ким сначала теряется от резких действий и не понимает куда деть свои руки, но от того, как Хван нежно трётся носом о кожу и едва касается её губами, тело само по себе расслабляется, а руки естественно ложаться на голову. Блондинистые локоны скользят меж пальцев в тишине утра, прерываемой тихим бубнежом откуда-то из соседней комнаты. — Сынмини, мой Минни, — шёпотом произносит Хёнджин оставляя уже более чёткий поцелуй на выпирающей ключице парня, пока тот задыхается от этой нежности. — Ты никогда не пожалеешь о своём решении, — вампир носом ведёт по шее, переходя на челюсть и вскоре утыкаясь в мягкую щёку. Хван отстраняется, но оставляет между их лицами лишь пару жалких сантиметров, из-за чего чувствует учащенное дыхание человека. В глазах Сынмина живой дрожащий блеск, ослепляющий своим свечением, а у Хёнджина чарующая тьма с алым отблеском. Ким и сам не осознаёт, как они, словно магнит, притягиваются, между губами уже и сантиметра нет, а Хван завершает мысль. — Я буду любить тебя так, что ты сам не захочешь никуда уходить. — Я уже, хён... уже не хочу никуда от тебя... Смешок Хёнджина растворяется в мягких губах Кима. Неумелые движения, когда Сынмин пытается отвечать на поцелуй, повторяя за Хваном, сдавливают душу вампира в умилении. Как же Хёнджину нравится каким мягким становится Сынмин в его руках, он выгибается в пояснице, когда на ту ложится прохладная ладонь, но при этом льнёт к другой руке, покоящейся на щеке. Хёнджин слышит тихий стон, прямо в свои губы и готов поклясться, это крышу срывает куда больше, чем питьё крови. Дыхание человека становится глубже, а на глазах уже образовывается пелена, которая тот блеск скрывает за собой. Хёнджин догадывается о состоянии младшего, на пробу оглаживает талию того и рукой чуть ниже спускается, вырывая судорожный вздох из человека. Сынмин голову в смущении кладёт на широкое плечо, стараясь скрыть слишком яркий румянец, тяжело сглатывает, а в руках сжимает футболку Хвана. — Мне помочь тебе? — томный голос в самое ухо, лишает человека здравого рассудка. Он представляет в голове, как Хёнджин может "помочь" и уже так хорошо становится, что вновь полустон вырывается. — Помоги, — хрипло проговаривает Ким куда-то в шею старшего. Незамедлительно чувствует как тот сжимает возбуждение через шорты, стонет чуть громче и сразу оказывается заткнут чужими губами. Хёнджин давит на Кима, заставляя того лечь на кровать, а сам нависает сверху. Ситуация напоминает вчерашнюю, но они так отличаются атмосферами, что кажется забавным. Сынмин краснеет гуще, когда Хван осторожно разводит его ноги и сам между них оказывается. Ни одна лишняя мысль не успевает образоваться в голове Кима, когда Хёнджин утягивает в медленный поцелуй, словно у них на губах мёд намазан, который не позволяет быстрым движениям осуществляться. Сынмин неосознанно сводит колени, зажимая старшего между ними, а тот только хмыкает на это и извивается как змея, проходясь по стояку парня своим и вырывая очередной стон. — Хённи...— протяжно скулит Ким, выгибаясь в спине и самостоятельно двигая бёдрами навстречу движениям Хвана так, что теперь настала очередь вампира стонать на ухо парню. Сынмин чувствует себя ужасно прекрасно, но каждый раз слыша свой несдержанный стон, старается закусить губу и сдержаться. Он такой открытый перед кем-то впервые и это пугает, хоть и хочется отдаться полностью. — Минни, не сдерживай свой чудесный голосок, я хочу слышать как тебе хорошо, — тихо, почти на уровне шёпота произносит Хёнджин, трётся сильнее, пока губами припадает к ароматной шейке. Пульсирующая венка так и манит, но вампир лишь проводит по ней языком, чуть засасывает кожу и осторожно касается её зубами. Кожа покрывается мурашками, а из уст человека звучит мелодичный стон, пока перед глазами всё искрится и Мин зажмуривается от ощущений. Чувство укуса даже вчера расползалось приятными волнами по телу, как-то изнутри щекоча и связывая всё в узел. — Хённи... укуси меня. Как в бреду выстанывает Сынмин, кажется, растеряв весь страх. Ким из прошлого неприлично громко бы рассмеялся, если бы ему сказали, что он будет хотеть вампира, а вот Мин из настоящего плавится под холодным телом. Хёнджин ровно также забывается, растворяясь в чужом тепле, которое сейчас кажется раскалённым железом, продолжает толкаться, а зубами давит чуть сильнее, следуя просьбе своего предназначенного. Резкий вскрик, переходит в тягучее мычание. Одна рука Кима скользит по плечу, останавливаясь где-то на спине и сжимает лёгкую ткань, а другая зарывается в длинные волосы, Хван чувствует как она дрожит, прямо как и ноги парня, которые вскоре не выдерживают и скользят по простыне. Хёнджин перехватывает одну из них за бедро, чуть сжимает, слыша судорожный вдох. Хоть вампир и сыт, но кровь всё также дурманит и приятно насыщает, однако же он пьёт намного сдержанее, чем вечером, а после зализывает место укуса и утыкается в него. Толчки становятся хаотичнее и быстрее и вскоре Хёнджин чувствует как нечто разгорается внизу живота и взрывается, заставля резко остановиться, вжавшись в чужое тело. Ким выгибается в ответ, чувствуя как в его пальцы вплетаются другие, а чужие пухлые губы накрывают свои. Нега разливается по телу, а возбуждение потихоньку сходит, оставляя за собой лёгкие покалывания в кончиках пальцев и смущающие разум человека воспоминания. Когда Хёнджин отстраняется, чтобы взглянуть на Кима, то его тут же толкают на бок, а после человек, словно котёнок, утыкается в грудь и сжимает в своих кулачках чужую футболку. Кажется Сынмин старается даже не дышать, что вызывает смешок у вампира, который в ответ получает лёгкий удар кулаком в живот. — Не смейся. — Прости, — и всё равно хихикает, а потом крепко обнимает дёргающегося Кима, который пытается встать с места. — Отпусти, я в душ хочу. — Пойдём вместе? — на этот раз удар у Сынмина получается сильнее, что и является ответом на вопрос, поэтому Хван вынужден с максимально опечаленным видом отпустить человека. — Иди, я принесу тебе одежду и полотенце. Ким угукает и скрывается за дверью в ванную комнату, на которую ранее указал Хван. А вампир откидывается полностью на спину и замирает в форме звёздочки. На изначально спокойном лице появляется широкая улыбка и вырывается тихий писк радости.

ХХХ

      В чистой хёнджиновой одежде, с лёгкостью в теле и чем-то уютно обволакивающим на душе, Сынмин наконец покидает спальню. Рядом с Хёнджином настолько комфортно, что забываешь обо всём в мире и даже о том, что квартира так-то не его, а вместе с Хваном тут проживают ещё существа. Сынмин вспоминает об этом, когда встречается со своим другом-оборотнем и старшим вампиром. Ян сидит за столом и попивает кофе, невинно дёргая ножками, однако его ушки навостренны и у Кима создаётся впечатление, что не просто так. — Доброе утро, Сынмин, — бодро произносит Чан, доставая из холодильника пакетик с красной жидкостью и трубочку. Мин думает, что его лицо сейчас такого же цвета как эта жидкость. Он глубоко вздыхает и решает вести себя абсолютно также, как и раньше. Отстранённо, спокойно и тихо. — Будешь кофе? Мне Чонини сказал, что ты любишь его, поэтому я и тебе приготовил. — Д-да, спасибо, — голос случайно дёргается, а Сынмин незамедлительно прокашливается. — Хён, мы с Чани-хёном решили образовать связь, — новость кажется неожиданной, но почему-то Сынмин не сильно удивляется решению младшего. Эти двое и правда сильно сблизились со своего знакомства и, наверное, Ким больше удивился, если бы Чонин выбрал не Криса. — Ты поможешь нам?.. — Конечно, Нини. Вы уже выбрали вещь? — Чан ставит перед Сынмином кружку с ароматным напитком, а Чонин поднимает руку с браслетом старшего. — Уже отрепетировали? — усмехается Ким. — Хён! — Ладно-ладно, молчу, — лучше не злить этого лиса, а то Сынмин чувствует, что Ян может сказать то, из-за чего уже Ким будет гореть со стыда. — Надо будет порыться дома, но нужные записи могут быть и у Минхо-хёна... Я поищу, Нини. — Минхо...? — задумчиво тянет Чан, услышав знакомое имя, но совершенно не помня, кто это. — Он преподаёт у нас в университете, — на соседний с Кимом стул приземляется ещё одна тушка. Хёнджин выглядит куда здоровее, чем было до вчерашнего дня. Теперь его кожа приобрела более тёплый оттенок, а в глазах привычная хитринка, вместо вселенской усталости. Хван одаривает Сынмина тёплым взглядом, но тот старается игнорировать это внимание, своё заостряя на кружке. — А зачем вам Минхо? — У него могут быть записи о том, как образовать связь между оборотнем и другим существом, — объясняет Ян, сдерживая себя от шуток в сторону покрасневшего друга. На вопрос в глазах Хвана, продолжает. — Минни-хён вчера рассказал о способе убрать ушки и там нужна связь с... хозяином, типа. Не важно. Главное, что способ найден, осталось только найти заклинание на заговор и я снова стану нормальным. — Это не заклинание. Всего лишь рецепт напитка, который вы выпьете и скрепите свой союз. — Минни-хён точно как ведьмочка, — протянул младший, ловя грозный взгляд друга на себе. — А что? У тебя трав дома дофига и больше, а сколько настоек, и ты ведь всё это вечно смешиваешь. Это не Минхо-хён со своими... Чонин запинается, понимая, что заболтался и скорее всего мог произнести что-то лишнее. Но Сынмин на это никак не реагирует, чем и успокаивает друга, однако всё-таки замечает растерянный взгляд младшего. — Думаю, скрывать уже нет смысла. Тем более, что я тут, от части, ещё и из-за Хо-хёна, — серьезно начинает Ким, обращая на себя три пары глаз. Было бы лучше, будь тут ещё Феликс с Чанбином, но и так сойдёт. — Минхо-хён – охотник и он знает о Хёнджине и Феликсе, но он не плохой. Его не стоит бояться, как минимум, из-за того, что он сам встречается с вампиром. — У Минхо-хёна есть парень? — вскрикивает Ян. — Типа... настоящий? Не кот? И не кинжал? — То есть тебя смутило то, что у него есть парень, а не то, что он вампир, да? — скептически спрашивает Чан, отрываясь от трубочки. — Хён, таким меня уже не удивить. Возможно, я ещё удивлюсь, если вы мне скажете, что русалки реальны... — Ну... — Серьёзно?! — Нет, этого мы тоже не знаем, — смеётся Чан, зарываясь в белые волосы лиса и трепля их. А тот старательно строит обиженное лицо, но быстро сдаётся, поддаваясь ласкам старшего. — Я продолжу... — прокашливается Мин. — Хо-хён предложил нам всем объединиться, чтобы избежать порабощения человечества. Внезапно все трое, помимо Кима, напряглись и переглянулись. — Что это значит? — Вы же все наверняка слышали про нападения вампиров? — кивают. — Так вот, Джисон ‐ тот самый парень хёна, работает на того, кто задумал устроить эту войну. Этот некий главный собирает свою армию вампиров, после натравит их на семьи охотников, чтобы избавиться сначала от них, а после и на людей, чтобы вернуть себе власть. Его шпионы сейчас разбросаны по миру, собирая тех вампиров, кто решил жить обычной жизнью. — А кто этот главный вообще? И как Минхо себе представляет кучку вампиров против целой армии? — Наверное будет лучше, если мы все соберёмся и выслушаем Джисона и Минхо-хёна, — Чан напрягся с этих слов, он готов принять в их небольшую компанию Сынмина, но ещё одного охотника с неизвестным вампиром, который на кого-то там работает... Это рискованно и в первую очередь, Бан волнуется за безопасность друзей. — Что, если это лишь его хитрый план, — Ким хмурится. — Или ты тоже заодно с ним. Проникните оба сюда и нападёте. Два охотника на троих вампиров... у вас есть шанс, особенно если вы подключите своего вампира... — Кристофер! — Чан-хён. Хёнджин и Чонин одновременно остановили поток мыслей старшего вампира, Сынмин сидел также со спокойным видом. Бан закусил губу, но взглядом продолжал буравить Кима. Может у него хоть что-то дрогнет в лице или вампирское шестое чувство подскажет приближается ли угроза. Но всё тихо, а игра в гляделки начинает надоедать, особенно Мину, которому на самом деле становится некомфортно с каждой секундой и хочется отвести свои глаза от этого тяжёлого вампирского взгляда. Чан был хорошим хёном и Сынмин понимал его опасения, не осуждая, активно думая, как может убедить того в надёжности плана. А в животе уже неприятно крутило от знакомого чувства страха и ничтожности, отец обычно смотрит на него также. — Чани-хён, прекрати, — просит самый младший, обращая на себя внимание. Сынмин словно выходит из транса, часто моргает и голову опускает, на это Хёнджин тут же приближается и гладит по голове, интересуясь всё ли в порядке. — Я знаю Минхо-хёна, как охотника, хуже, чем Минни-хён, но я знаю его как человека и могу заверить, что он ни за что бы так не поступил. Хён сам всегда учил нас, что стоит сначала пообщаться с человеком, а потом делать выводы. Он не станет нападать на вас пока вы ему ничего не сделаете. Чан смотрит на оборотня, обрабатывая сказанное. Глаза Чонина полны искренности, а шестое чувство всё ещё молчит и Бан просто не может продолжать держать оборону. Он кивает Яну и переводит взгляд на Кима, который явно поник. — Ладно, Сынмин, мы встретимся с ними, — охотник сразу поднимает голову, взгляд его светлеет, хоть внешне он также спокоен. — Они смогут сегодня? — Я позвоню, уточню, — Ким подрывается с места и спешит в комнату где ночевал, за телефоном. — Спасибо, хён, — проговаривает Ян, получая в ответ поглаживания по голове и лис отмечает, что этот жест у Криса и Хёнджина общий. Этот факт почему-то забавляет младшего, заставляя улыбнуться.

ХХХ

      — Что там? — сонно звучит низкий голос. Разморенный ласками Феликс лежит на плече Со и скользит ноготками по крепкой груди, оставляя еле заметные полосы. Чанбин откладывает телефон, по которому только что разговаривал с Чаном и возвращает руку под голову. — Чан-хён. Позвал опять на обсуждение всей этой ситуации. Сказал к нам присоединятся Сынмин и ещё двое с его стороны. — О, Сынмини в порядке? — подскакивает Ликс с интересом в глазах. Чанбин кивает, укладывая голову вампирёнка обратно на своё плечо. — Когда нам туда надо? — К вечеру, — бубнит Со, прикрывая глаза. Рядом с Феликсом так хорошо, он ощущается по-родному правильно и комфортно, а сжимать в своих объятиях хрупкое, на первый взгляд, тело вампира теперь его любимое дело. Наступает комфортная тишина и Со уже готовится провалиться обратно в сон, не замечая как Феликс улыбается своим мыслям, привстаёт и садится на бёдра человека, руками упираясь в пресс. Больше объятий, Чанбину нравится, когда Феликс начинает вытворять что-то. От этого вампирёнка можно ожидать чего угодно и Бин с радостью присоединится к планам своего мальчика. Утреннее возбуждение нарастает из-за трения о него чужих мягких половинок. Чанбин головой вжимается в подушку, пока руками наощуп скользит по бархатной коже бёдер Ли. Член полностью встаёт, когда Ликс наклоняется и проезжается по нему своим стояком, вырывая из человека несдержанный стон. — Котёнок хочет продолжения? — хриплый голос отзывается в теле вампира приятной вибрацией. Он языком проходится по ранкам на шее, заставляя Чанбина судорожно втянуть воздух. Кто бы знал, что ему будет нравится это ощущение лёгкого покалывания, после укусов и он уже не скрывает того, что его безумно возбуждает, когда Феликс покусывает тонкую кожу своими клычками. — Ты вчера хорошо потрудился. Сегодня оставь всё на меня, сладкий, — басит Ли. Вампир незаметно стягивает с себя и человека ненужную ткань и трётся плотью о плоть, озвучивая свои ощущения прямо на ухо Со. Бледное тело выпрямляется и вновь восседает на крепких бёдрах, Ли берёт орган в свою руку и направляет в себя. Растянутый ещё с ночи, он плавно насаживается на член, без каких-либо неприятных ощущений. Чанбин сжимает в своих руках тонкую талию до небольших синячков, но прекрасно знает, что те сойдут с тела Ли совсем скоро, а сейчас подарят остроту ощущений. Феликс томно выдыхает, даже не подделывая это. В такие моменты все выдохи и вздохи происходят на автомате и бывает, что даже сдерживать их невозможно. В такие моменты вампир будто действительно живёт, дышит и стонет как самый настоящий человек. Ему безумно это нравится. — Давай детка, постарайся, — Чанбин охватывает талию крепче, чтобы удержать тело, пока сам меняет позу на полусидячую, облокачиваясь о стену. Из-за потревоженной позиции, Феликс мычит и сжимается вокруг органа. Внутри него не так жарко, как в людях, но до приятного тепло и мягко, у этого есть своя прелесть, которая кружит голову. Первый полноценный стон вырывается из горла, когда Ликс приподнимается и резко возвращается. По ногам уже проходит слабая дрожь, но парень упорно удерживает Чанбина на месте и продолжает двигаться. В таком положении член проходится прямо по простате, что сопровождается томными стонами. Чанбин скользит одной рукой по впалому животу, перебирает рёбра и задевает стоячий сосок, вызывая тихий писк из уст блондина. Тот быстро перехватывает эту руку и подносит к своему лицу, зацеловывая пальцы, костяшки и запястье. — Ликси... Феликс отвечает стоном, останавливается и просто сидит с приятным чувством наполненности, иногда двигает бёдрами, раскачиваясь. Языком проводит дорожку по венам на руке и смотрит человеку в глаза, пока в собственных огонёк всё распаляется. Не отрывая взгляда, Феликс открывает ротик, демонстрируя острые клычки, что в следующую секунду впиваются в руку. Чанбин громко стонет, извиваясь под хрупким телом, свободную руку перемещает на бедро и сильно сжимает, вызывая уже мычание от Ликса. Тот со чмоком отрывается от кожи, вновь лижет, чтобы немного убрать стекающую ароматную кровь и возобновляет движения, а Чанбин уже готов на атомы распасться, чувствуя как по телу разряды проходят. — Бинни... я скоро... — Я тоже, Ликси... Толчки уже совершает сам Бин, не выдержав и взяв инициативу в свои руки. Буквально. Он подхватывает Феликса, сжимая руки на мягких ягодицах, а после насаживает парня, параллельно подмахивая бёдрами и наслаждаясь выкриками из уст любимого. Ликс обхватывает своего человека за шею и утягивает в поцелуй, который из-за движений получается смазанным и прерывистым, но они оба этим довольны. Вампир кончает первым, закусывая чужую нижнюю губу в порыве чувств, а Чанбин толкается ещё пару раз, раздвигая судорожно сжимающиеся стенки, прежде чем наконец ослабить хватку. Феликс не спешит слезать, а Чанбин не смеет прогонять. Они так и сидят какое-то время, лениво целуясь и наслаждаясь друг другом. Вампир ещё пару раз извинится за прокушенную губу, но с удовольствием будет сцеловывать капельки крови с неё, пока Бин будет любовно оглаживать посиневшие бока.

ХХХ

      За окном прохладная осень, испортившаяся за день погода и грозные тучи, из которых вот-вот пойдёт сильный ливень. Крис зашторивает окно в кабинете, оставляя из источников света только тёплое освещение торшеров. Ян сидит в своей излюбленной полулежачей позе на таком же любимом кресле и записывает в блокнот, приходящие в голову строчки для будущих песен. Хёнджин довольно урчит на коленях недовольного Сынмина, что вопреки всему массирует пальчиками вампирскую голову. Телефон издаёт вибрацию из-за звонка, который тут же принимает Мин. — Да, хён? Да. Это единственная кофейня на этой улице, не промахнётесь... О, да, спасибо. Угу, ждём, — вызов завершается, телефон отправляется обратно на стол. — Занятия только кончились, но они постараются поскорее прийти. И да, записи про оборотней были у Хо-хёна, так что он их принесёт. — Здорово! Всё так хорошо складывается, — самый младший чуть подскакивает в кресле, выражая свою радость. В этот момент в кабинет заходят Чанбин и Ликс, который тут же приветственно машет друзьям. Чонин даже подбегает, чтобы обнять и шепнуть на ухо, что вчерашний разговор с Чаном прошёл как нельзя лучше. Феликс радуется вместе с младшим, смотрит на активного Хвана, который липнет к ворчащему Киму и чувствует облегчение, а от предстоящей встречи с ещё двумя незнакомцами в животе сводит. — Так, кого мы всё-таки ждём? — спрашивает Чанбин, плюхаясь на диван. — Один из них вампир, а другой охотник, но по словам Сынмина, они оба на нашей стороне. — Охотник - это Минхо-хён, — вставляет своё Хван, слыша удивлённый восклик Феликса. — И они знают о ситуации с дикими вампирами куда больше, поэтому мы решили собраться все вместе и обсудить всё целостно. Все соглашаются с тем, что это хорошее решение и забываются в обыденных разговорах, пока не раздаётся стук в дверь и та не открывается. — Простите за задержку, студенты всё не хотели отпускать, — бодро выпаливает Минхо, заходя первым. Он быстро осматривает собравшуюся компанию и радуется, что хотя бы половину отсюда знает. За ним лениво идёт ещё один парень, закрывает дверь и снимает капюшон от худи с головы. — Джисон? — внезапно тишину прорезает голос Феликса, наполненный неприятным удивлением. Парень, чьё имя было озвучено, переводит взгляд на Ли и натягивает улыбку. — Феликс... — Вы знакомы? — теперь удивляется Минхо. Крис пытается понять откуда взялась внезапная напряжённая аура. — К сожалению. Что ты тут забыл? — Феликс, послушай... — Нет. Знаешь, мне всё равно, — лицо вампира отображает гнев, он сжимает руки в кулаки и еле сдерживая себя от того, чтобы не устроить тут драку. Он пролетает мимо новоприбывших, но в последний момент хватает Хана за руку, поворачивая к себе и стягивает с себя очки, смотрит прямо в глаза. — Только попробуй что-то отсюда передать своему боссу. — Чёрт, — устало выдыхает Хан, смотря на закрывающуюся дверь. — Какого хрена? — возмущается Чанбин, вскакивает с места и собирается на выход из кабинета, но его перехватывает Сынмин и качает головой. — Мы с Нини вернём его, а вы пока познакомьтесь, — Ким кидает взгляд на оборотня, что кивает в подтверждение словам старшего и они скрываются за дверью. — Ни дня спокойствия... Крис обессилено падает в своё кресло. В какой момент его существование стало таким, словно он попал в дораму и теперь переживает одну трудность за другой. И хоть эти случаи не касаются его, они происходят с его близкими и это ощущается ещё тяжелее. Чувство собственной бесполезности вновь грызёт душу, как и несколько столетий назад, когда другие вампиры смеялись над его способностью. Бан трёт глаза, пытается прогнать лишние мысли и включить холодный разум. Чонина и Сынмина тут нет, так что можно подключить в разговор свою нагнетающую сторону. Кристофер поднимает взгляд, облокачиваясь о подлокотник и голову упирая в руку.  — Я слушаю вас.