Кровь со вкусом мести

      Табличка на стеклянной двери кофейни давно перевёрнута на "закрыто", вызывая у людей, что хотели по-быстрому забежать за кофе, разочарованные выдохи. Внутри царит тьма, освещающаяся, проникающим через окна, лунным светом. Темнеть начало раньше, чем летом. В этом свете можно заметить одинокий силуэт на диванчике в углу. Друзья переглядываются сначала, словно ведя мысленный диалог, а после первым ближе к силуэту ступает Сынмин, а за ним осторожно идёт Чонин. — Я остался, чтобы проконтролировать, что всё будет в порядке, — прерывая тишину, мрачно сообщает Ликс. — Возвращайтесь. — Ликси-хён, мы не вернёмся без тебя. Ты важен для нас. Мы же друзья, — оборотень устраивается рядом с Ли на диванчике, пока Сынмин садится напротив них на кресло. — Давай вернёмся вместе и всё обсудим... — Тебя напрягает Джисон, как я понял, — вмешивается Ким, скрещивая руки на груди и взглядом следит за эмоциями на лице вампира. — Ты даже свою способность на нём использовал, почему так жёстко? — А почему вы так легко относитесь к незнакомому вампиру? Он же... — парень закусывает губу, откидываясь на спинку дивана. — Ему нельзя верить, он предаст вас и глазом не дёрнет. — Он не такой... — возникает Сынмин, но его грубо перебивает Феликс резким взглядом, который чувствуется даже через очки, заставляя внутри всё замереть на милисекунду. — Тебе-то откуда знать?  В груди неприятно сдавливает, из-за обиды. Да, он мало знает о Джисоне и его прошлом, но тот уже стал близок парню, именно он поддерживал всё это время вместе с Минхо, и Сынмин видел искренность в его действиях и словах. Он верит Джисону, верит в то, что он не навредит кому-либо отсюда. Ким хмурится, напрягает челюсть и глубоко дышит, чтобы не съязвить и не начать ссору, которая словно змея подползает ближе к парням, захватывая в свои объятия. Феликс, кажется, даже не обращает внимания на складывающуюся ситуацию, но зато для остальных в воздухе чувствуется напряжение.  — Давай вернёмся в кабинет и всё обсудим, — повторяет Ким за раннее сказанными словами Чонина. — Я уже сказал, что не собираюсь находиться с ним рядом, — чеканит вампир, сжимая руки в кулаки. — Прекрати вести себя как ребёнок. Если между вами что-то случилось в прошлом, значит вам надо поговорить и всё решить. Или, хотя бы, не так остро реагировать, он же помочь хочет. — Как ребёнок? — рычит Ли, зацепившись за эту фразу, и вскакивает с места. Чонин встаёт за ним и тянет руки, чтобы успокоить или удержать в случае чего. Сынмин продолжает сидеть со скрещенными руками, строя серьёзный вид, пока внутри сердце учащает свой ход. — Я вас предупредить пытаюсь, потому что знаю его натуру. Знаю, на что он способен!  — Ты знаешь прошлого Джисона, а я знаю его настоящего, — сдерживаясь, чётко произносит Ким, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по телу. Возвышающийся вампир, что смотрит сверху вниз, заставляет всё внутри судорожно перевернуться. Знакомый страх охватывает, припечатывая на место, но парень продолжает, хоть и менее уверено. — И также я знаю, что он хочет нам помочь. В таких случаях всегда надо слушать обе стороны, выслушай его... — В каких случаях? Не делай вид будто всё понимаешь. Ты обычный наивный человек, а в наших делах мы сами разберёмся, — слова выплёвываются со злостью, Феликс громко опирается руками о стол, чтобы наклониться к сидящему Киму, лицо приближает, словно хищник к добыче. Сынмин чувствует, как всё тело сводит, а к горлу подступает ком. Парень не может сдвинуться с места, продолжая так сидеть до тех пор, пока за руку не хватаются. Появившийся рядом Хёнджин, не даёт страху развиться. Он Сынмина поднимает с места и к себе притягивает, сразу чувствуя, как тот облегчённо выдыхает горячий воздух в ключицы. Сынмин наконец чувствует себя в безопасности. — Ликс, что ты творишь? Феликс будто из транса выходит, дёргается как-то и неверяще смотрит то на Сынмина, то на Хёнджина. Несколько раз проморгавшись, вампир выпрямляется и замечает взволнованного Чонина рядом, а около кабинета стоит Чанбин с беспокойным блеском в глазах. Последние минуты помнятся смутно, за пеленой злости еле работала адекватная часть мозга и Феликс на это жмурит глаза, приходя в себя полностью. Когда разум проясняется, вампир смотрит на то, как Сынмин пытается унять дрожь, пряча лицо в чужой шее. — Сынмини... — Нет, — прерывает его Хван, сильнее прижимая своего предназначенного к себе. — Сначала вы с Джисоном нам всё расскажете и проясните. Я так понимаю, вы оба тесно связаны с нашей проблемой. — Пожалуйста, мы можем просто уже все собраться и разобраться в этой фигне? — обречённо воет Ян, заламывая брови и умоляюще глядя на Феликса. Вампир вновь оглядывает всех и до него наконец доходят слова Кима. Он и правда знает ситуацию лишь со своей стороны. Он до сих пор не знает причин Джисона поступить так в прошлом. Возможно и правда стоит выслушать его. Хоть обида на Хана никуда не делась, но сейчас лучшее время, чтобы выяснить всё. Феликс кивает и кинув ещё один виноватый взгляд на Сынмина, возвращается в кабинет. Хёнджин остаётся в зале, сообщая, что им нужно время, Крис понимающе кивает, чувствуя вокруг Кима шаткую ауру тревоги. Бан не спешит занять своё привычное место в кресле, а Чонин топчется рядышком, не решаясь куда-нибудь присесть и так очаровательно, как считает вампир, хватается за ткань кофты. В кабинете всё также стоит Минхо, оперевшись на спинку кресла, в котором удобно устроился Хан. А Феликс напряжённо сидит в другом кресле, расслабляясь лишь когда Чанбин встаёт рядом.  — Времени у нас может и не много, но мы не можем всё так и оставить, — начинает Бан. — Феликс и Джисон, предлагаю вам выяснить ваши отношения сейчас, а потом мы все вместе займемся тем, ради чего собрались.  — Полностью согласен. Разногласий нам в команде не надо, помните, что враг у нас общий, — вклинивается Минхо и Феликс только сейчас понимает, что он тоже тут.  — Тогда, мы вас оставим в кабинете. Пожалуйста, выслушайте друг друга спокойно. Дам вам двадцать минут, а там посмотрим. В итоге в помещении остаются только Хан, Феликс и их предназначенные, что ни в какую не желали оставлять своих вампиров. Ли сидит неподвижно, а перед глазами маячат те самые лучшие моменты прошлых лет, когда они на пару с Ханом бездумно веселились, воплощали разные свои безумные идеи и как брат был против этого общения вампира и человека.

*Ранее*

      Босые ноги мальчика-подростка быстро ступают по лесной дороге, царапаются о развалившиеся шишки и ветки, но ему всё равно. В голове лишь зовущий вглубь голос, вторящий фразу "встретимся завтра на закате, прямо у того лысого дерева". Ноги несут самостоятельно, ведь головой юный Джисони совершенно не помнит дорогу. То лысое дерево вскоре появляется в поле зрения, а под его ветками никого. Это расстраивает, но мальчик не отчаивается, закат ещё не кончился, нужно просто подождать. Родители не были рады отпускать своего ребёнка в наступающую ночь, особенно, когда в последнее время в газетах присутствуют статьи об активности вампиров, но самому мальчику всё равно, особенно, когда его друг... Пиная листву и прочую лесную грязь, Джи слышит, как привычное шуршание леса прерывает треск веток откуда-то сверху. Любопытный мальчик на это поднимает голову, к которой стремительно приближается чужая. Широкая улыбка с выделяющимися клыками, болезненно бледная кожа, растрёпанные блондинистые волосы и алые глаза в обрамлении таких же, как и волосы, ресниц.  — Сонни! — радостно кричит парень, раскачиваясь на ветке вниз головой, ногами же держится за сухую ветку. Он выглядит куда взрослее самого Джисона, но своего возраста никогда не называл. — Ликс!  Джисон нападает на своего друга с объятиями, как только тот встаёт ровно на землю. Приобретённый пару месяцев назад лучший друг, уже был близок с Ханом. Они часто гуляли вместе в этом самом лесу и Джи не имел ничего против, хотя иногда и хотелось выгулять друга в деревне и показать свои любимые места.  — Ай-яй, Ликс, задавишь! — шипит Хан, чувствуя, как крепко сжимаются руки вокруг тела. Джисон для Феликса не менее важен. Его первый друг, который не отвернулся, узнав секрет, который тот скрывал уже несколько лет. Юный Хан знает, что его друг является тем, про кого в деревне боятся упоминать лишний раз и кого могут убить, если заметят одним глазком, охотники.  — Твоя сила внушения - это что-то! Я совсем забыл путь до сюда, но при этом всё равно пришёл, круто! — восторженно рассказывает Хан, эмоционально сжимая кулачки. — Да, но брат всё время твердит, что мне надо научится её контролировать. А я и так умею это, он не понимает. — Пф, отведи меня к своему брату и я ему расскажу как классно ты с ней управляешься. А ещё! Ты можешь сдерживать свою силу и обнимаешься не так крепко как раньше!  Звонкий смех отскакивает от деревьев, распространяясь по округе, но мальчиков это совершенно не волнует. Они играют весь вечер, до сбитого дыхания, до усталости в ногах и покалывания в животе. Правда, ощущает это все только Джисон, а Феликс лишь подделывает, чтобы другу не было обидно.  Такие дни, когда Джисон с трудом, но всё-таки вырывается из крепкой хватки родителей, чтобы встретиться со своим единственным другом, растягиваются на пару лет. Они всё время меняют место встречи, чтобы их не обнаружили. Феликс часто следит за тем, как Джи добирается до туда, чтобы за ним никто не увязался и защищает, если на мальчика решит напасть какая-нибудь агрессивная белка. Феликсу в принципе нечем заняться, помимо гулянок с Джи, поэтому он, бывает, просто наблюдает за жизнью парня издалека. Джисон взрослеет постепенно и с каждым годом его тяга ко всему сверхъестественному растёт. Он уже сделал для себя вывод, что с людьми совсем не интересно, они скучные, угрюмые и вечно твердят о безопасности и знаниях. А со своим другом-вампиром Хан чувствует себя лучше, чувствует, как к нему приливает поток энергии и её хочется тратить и тратить. А ещё Джисона угнетают мысли о скоротечности человеческой жизни, он понимает, что его конец может наступить хоть завтра, а вот Феликс будет продолжать жить. И это впервые наталкивает на мысли об обращении, но Феликсу об этом пока знать не обязательно.  — Джисон, прекрати глупостями заниматься! Куда ты каждый раз сбегаешь? — возмущается мать с порога, когда Джи в очередной раз приходит поздно домой.  — Я же говорил, что имею право на личную жизнь и все мои передвижения вам знать не надо, — устало произносит парень, разуваясь и проходя мимо женщины, а та продолжает. — Я хочу хотя бы примерно знать где тебя потом искать. Вдруг ты наткнёшься на вампира? Или оборотня! — глаза уже болят от вечных закатываний, но Джи совершает ещё одно, когда резко оборачивается к матери. — Прекрати так говорить. Ты их никогда не встречала и не можешь утверждать, что они все, как один, злые и опасные! — женщина задохнулась в собственных возмущениях, продолжая открывать и закрывать рот. Её сын всегда был с характером, но, чтобы он позволил себе так разговаривать с матерью, такого не было никогда.  — Тебе следует повзрослеть уже, Джисон. Вылезь из своих сказок с хорошим концом и возьмись за ум!  Это были последние её слова, перед тем как она ушла в родительскую комнату, громко хлопнув дверью. И эти слова надолго засели в голове парня, каждый раз вызывая лишь гнев. Приближалось совершеннолетие Джисона, а он всё также сбегает из деревни, ради встреч с Феликсом. Всё также ссорится с родителями, получая уже и от отца. Всё также мечтает о счастливой и беззаботной жизни... о бесконечной жизни.  — Феликс, укуси меня, — внезапность своего предложения Джисон осознаёт, когда друг валится с дерева и смотрит в ответ широкими глазами. — В смысле... — В прямом. Укуси уже и обрати в такого же вампира. Я так больше не могу, — парень со стоном валится на траву и Хану кажется, что он слышит, как крутятся шестерёнки в голове вампира. Хотелось бы ему действительно слышать мысли, знать о чём думают родители, правда ли они его ненавидят или ему это просто кажется.  — Джисони... я не смогу... — Почему? — Хан приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на Ли.  — Потому что для этого тебе придётся умереть, а я не смогу убить тебя.  — Значит, я убью себя сам, а ты просто обратишь... — Нет! — перебивает того вампир, — Джисони, живи, пожалуйста. Быть вампиром совершенно не так здорово, как ты думаешь. — А может я сам уже буду решать, что здорово, а что нет? — взрывается Хан, вскакивая с места. Его изнутри душат гнев с обидой, он правда устал слышать одно и то же, как люди пытаются навязать свое мнение, не спрашивая самого Джисона. — Почему все думают, что знают, как мне будет лучше? Я уже высказал своё желание, если не можешь меня обратить, то я найду другого вампира, который это сделает.  — Джи... Парень быстро уходит с места, срываясь на бег и оставляя позади растерянного вампира. И после этого диалога двое, некогда, лучших друзей, больше не встретятся. Феликса будет поедать совесть, что он так поступил с другом, а Джисон будет постепенно остывать, понимая, что вспылил и не так понял Ли. А родители начинают относиться к сыну с осторожностью, без причин не заговаривают и лишь наблюдают за действиями. Джисон всё ещё думает, что было бы классно уметь читать мысли, ведь, как оказалось, контактировать с людьми не только скучно, но и сложно. Никогда не знаешь, чего те хотят, на что надеятся и это раздражает парня.  После совершеннолетия, Джисон окончательно остыл к той ситуации и теперь даже жалел. Он скучал по своему другу, поэтому несколько раз ходил в те места, где они любили гулять, надеясь, что Феликс тоже будет там. И только спустя несколько неудачных попыток Хан наконец видит знакомые ноги, свисающие с ветки дерева, бежит к ним, забывая обо всём. Феликс резко оборачивается, а глаза приобретают совершенно живой блеск. Он резво оказывается на земле и раскрывает руки для объятий, широко улыбаясь. Джисон готовится прыгнуть на друга, как раньше, повалить на землю, понимая, что тот поддаётся и так просто его с ног не сбить, крепко-крепко обнять и извинится за своё поведение. Но в последний момент человеческий глаз улавливает блеск за спиной вампира, а тело реагирует быстрее мыслей. Вместо долгожданных объятий, Джисон меняется местами с Феликсом и толкает того в сторону, а сам ловит стрелу. Резко стало не хватать воздуха, а перед глазами танцевали чёрные пятна. — Джисон! — отчаянный вопль вампира был последним, что Хан услышал, перед тем, как сознание заволокло тьмой. И казалось, что это навечно. Но тьма начала расходиться, слуха коснулись разнообразные звуки, от которых голова болела лишь сильнее. Очнувшись после долгого сна, Хан Джисон больше не был человеком. И узнав об этом, Джисону было сложно понять, что он чувствует. — За тобой велась слежка. Твои родители подослали охотников, а те увидели меня и решили убить, не разбираясь в твоей сущности. Думаю, они подозревали, что ты тоже вампир. Феликс сидел на широком подоконнике и разглядывал двор особняка, где жил со своим братом и ещё парой вампиров. Теперь тут жил ещё и Джисон, который сейчас лежит на кровати, отвернувшись к стене. Он кажется очень крошечным на большой кровати, особенно в той позе, которую принял, как только очнулся. Весь свёрнутый калачиком, сжимающий в руке уголок одеяла, которым накрыт с головой. Этого и боялся Феликс.  — Я перенёс тебя к себе домой и рассказал всё брату. Он лишь объяснил мне детали обращения, сам сначала вызвался обратить тебя, но... Я подумал, что лучше это сделаю сам, — Ли оторвал взгляд от беседующих вампиров за окном и перевёл его на комочек из одеяла. — Это нормально. Первое время ты не будешь ничего чувствовать, потом начнёшь ощущать пустоту и холод... потом осознаешь, что умер и... вероятно возненавидишь меня и вообще весь мир, — Феликс слез с подоконника, чтобы осторожно подойти ко своей кровати и сесть рядом с обращённым. — После всего этого начнётся стадия принятия. Ты постепенно научишься слушать своё тело и душу, вкусишь кровь и приобретёшь способность... Но это всё потом, а до этого, я буду рядом, Джисони. Всегда буду рядом, слышишь? Мы ведь... лучшие друзья на веки, правда?

***

— Уведи его в темницу, чтобы не мешался, — строгий голос эхом отскочил от стен полупустой комнаты и больно врезался в ошарашенного парня. Хан, стоявший до этого с ледяным выражением лица, последовал приказу. — Ты не посмеешь! Адам! Эй! Джисон, какого хрена? 

***

      Восстановление Хана шло быстро. Через несколько дней он уже начинал разговаривать, самостоятельно передвигался по особняку, реагировал на окружение и, когда его губ коснулась лёгкая улыбка, Феликс почувствовал облегчение. Джисон становился прежним собой и Ли совершенно не хотелось делать следующий шаг. Питание. Однако полукровкам оно нужно. Оно необходимо.  — Мне надо убить человека? — спрашивает Хан, пока парни идут по лесу. — Не обязательно убивать, но это твой первый раз, так что остановиться будет трудно. На это Джисон лишь мычит и напрягает этим друга. Феликс заметил за Ханом, что тот особо не расстроен фактом, что является убийцей. А ту фазу отвращения к самому себе, к окружающим и к миру, которые у всех полукровок протекают тяжелее всего, Джисон провёл легко. Можно сказать, что этой фазы даже не было.  Его Джисон всё тот же активный энтузиаст, любящий предлагать безбашенные идеи, но... что-то не так. Возможно он приобрёл некоторые черты в то время, когда они не общались. А также может быть, что он изменился после обращения. Такие случаи редки, но бывали уже. Когда человек, став вампиром, менял свой характер и поведение.  Это расстраивает и совсем чуточку пугает Феликса, но парень убирает эти сомнения и мысли в дальний уголок головы и радуется за друга, когда он громко оповещает о том, что приобрёл способность. Джисон телепат. Но для того, чтобы способность работала, ему надо попробовать кровь того, на ком она будет использоваться. Так шли года, десятки лет. Парни, как и обещали друг другу, были вместе. Они веселились днями напролёт, иногда к ним присоединялся брат Феликса и они развлекались уже втроём. Шло время, парни развивали свои навыки. Джисон учился различать свои мысли и мысли тех, чью кровь попробовал, а Феликс продолжал тренировать свою речь, чтобы лишний раз не внушить кому-то что-то необдуманное. Их любимым развлечением было "измерение силы внушения", когда Джисон старался запечатать доступ к своему мозгу, а Ликс пытался пробить эту защиту. Джисон ни на секунду не жалел, что стал вампиром. А потом Хан встретил своего предназначенного. Этот парень был обычным деревенским, но он был особенным для Джисона. Упрямый, дерзковатый и принципиальный парень со скрытым очарованием сразу засел в голове, после случая, когда спрятал Джисона от охотников. Успокаивающий запах мяты крепко засел в носу вампира, а приятная компания этого парня мягко окутывала холодную душу тёплым одеялом. Хан не рассказывал никому про свою судьбу, добивался паренька самостоятельно и в конечном итоге смог проникнуть тому в сердце, благодаря своей настойчивости и харизматичности.  Феликс давно начал замечать, что его друг пропадает где-то днями, но не обращал на это внимания. Всем ведь нужно личное пространство и время для уединения. Феликс всё понимает, поэтому не лезет в душу и пытается существовать самостоятельно. Даётся это с трудом, ведь парень терпеть не может одиночество, а рядом с ним всегда кто-то был. Но не сейчас. Брат занят чем-то, другие вампиры не доверяют, из-за способностей парня, а Джисон...  А Джисон куда-то пропал окончательно.

***

— Теперь мы... всегда будем вместе? — тихо спрашивает Ликс, смотря на звёздное небо. На дворе ночь, они с Ханом сидят на мягкой траве и наслаждаются атмосферой. Джисон ложится рядом с парнем, поворачиваясь к нему лицом и улыбается по-доброму. — Всегда, Ликси. Ты будешь у меня, а я у тебя. Мы ведь – лучше друзья на веки. Джисон обещал быть рядом всегда. Всегда, всегда... Феликс много раз прокручивал эти слова в своей голове. Всегда. 

***

      — Ты лгал мне! — кричит вампир, дёргая оковы и пытаясь вырваться из чужих рук. Подавляющие силу оковы дали парню прочувствовать собственную слабость. — Почему? Почему ты сначала исчезаешь, а потом появляешься словно сам не в себе? — истерика накатывает волнами, срывая голос, пока по лицу скатываются слёзы. — Где тот Джисон, которого я знал? Тот Джисон обещал мне всегда быть рядом, быть на моей стороне!  Феликса грубо толкают в одну из многочисленных клеток в подвале особняка. Ноги не держат совсем, из-за чего парня хватает только на то, чтобы обернуться лицом к бывшему другу, а после он падает на пол. Глаза, полные слёз поднимаются на фигуру, закрывающую клетку на замок. Это не он. Это не Джисон. Не его лучший друг Джисон. — Что с тобой стало, Джисони... — шепчет Ли сорваным голосом. А тот лишь смотрит в ответ совершенно безэмоционально, скучающе. — Я наконец вырос, Феликс. И тебе тоже пора прекратить вести себя как ребёнок. Ничего не вечно. С этими словами рвётся последняя ниточка, что скрепляла их хрупкую дружбу. Джисон не говорит больше ничего, уходит обратно, оставляя Феликса позади и добивая этим.

*Сейчас*

      В кабинете царит мёртвая тишина, никто не смел перебивать рассказ Ликса, даже Джисон. Под очками Ли скапливаются слёзы, губы обкусаны, а руки беспорядочно сжимают края футболки, что замечает Чанбин и тут же берёт те в свои. Нежно поглаживает и греет, стараясь успокоить. Феликс кидает взгляд на Хана, а тот смотрит в ответ с тем же ненавистным Ли взглядом, полным скуки и безразличия. Однако стоит заметить, что теперь где-то в глубине зрачков можно разглядеть обеспокоенность и... вину?.. — Почему ты бросил меня? — Феликс решается на вопрос, который мучил вот уже несколько десятков лет. Он чувствует поддержку со стороны Чанбина, но даже это не помогает заглушить боль, возникающую в груди, при воспоминаниях. — Сейчас любое моё слово будет звучать как оправдание... — Так дай мне хотя бы эти оправдания. Хоть что-то, чтобы я понял тебя, — просит Ликс, надрывающимся голосом. Джисон моргнул, словно убирая сонливость или накатывающую слезу. Феликсу хочется верить в то, что его бывшему другу не безразлично, что он тоже переживает и жалеет.  — Я встретил своего предназначенного тогда, а вам не говорил. Мне показалось, что это ненужная информация. — И ты поэтому так отдалился и изменился? Не поверю... — И правильно. Потому что изменился я после его смерти. В кабинете вновь настала тишина. Почему-то Феликс почувствовал себя виноватым, хотя причин для этого нет. Было заметно как Джисон собирается с мыслями, уткнувшись взглядом в одну точку. Феликс ждал продолжения, но оно всё не поступало, он нахмурился и собирался уже позвать Хана, но его опередили. — Хани, — Минхо перегнулся через спинку кресла, чтобы сравнять их лица и влезть в поле зрения своего вампира. — Я тут, продолжай.  Иногда Минхо приходилось напоминать Джисону, что всё в прошлом и теперь они снова вместе. Такие выпадения из реальности были редким явлением, а Ли всегда помогал из них выбираться. Сейчас же, видимо, воспоминания всколыхнули беспокойные кадры в памяти вампира. Хан сфокусировал свой взгляд на лице предназначенного, чувствуя, как пожирающая тревога отходит назад.  — На нас началась охота, — вновь подаёт голос. — Поэтому я был вынужден увезти его и себя подальше от вас. Было бы ужасно, если бы из-за моей невнимательности, вышли на ваш след. — Но мы бы что-нибудь придумали! Брат бы что-нибудь решил... — Ага. Сдать меня прямо в руки охотникам, а моего предназначенного оставить себе для питания. Ликс, ты всё ещё веришь, что твой брат когда-то делал что-то из чистых побуждений? Феликс молчит с опущенной головой пару секунд. Когда-то он правда в это верил. В начале, когда брат спас его от смерти и превратил в вампира, Феликс был предан ему и благодарен. Но после, тот начал открываться с других сторон. Более жестоких и пугающих. А после того случая... Феликс окончательно разочаровался в своём старшем.  — Кто-то сдал нас, — продолжает Хан. — Мы были хорошо спрятаны, но видимо недостаточно. Охотники нашли моего предназначенного, пока я убегал от других. Его убили в нашем доме, а ведь он даже не был обращён. Он был всё тем же человеком.  Джисон постепенно затих, опуская взгляд и теперь рассматривал свои руки. Именно в них он держал бездыханное тело, не имея понятия, что теперь делать, как помочь. В тот раз вампир ощутил смерть. Несмотря на то, что он уже был мёртв, вместе с его предназначенным умерла и душа Джисона. Она последовала за любовью, а в реальности осталась лишь пустая оболочка, что бесцельно слонялась по миру, после того как была выполнена месть... — Хани, — мягкий голос раздаётся около уха, вновь возвращая в настоящее. Хан фокусирует взгляд на источнике голоса, видит любимые глаза, точно такие же как два века назад. — Ты здесь, — прикрыв глаза, шепчет Джисон, вызывая у Минхо улыбку и кивок. Хан легонько вдыхает и наполняет лёгкие запахом мяты. Успокаивается. А после переводит взгляд на поникшего Феликса. — Прости, — тот дёргается от неожиданности. — В тот момент я потерял себя, а появившийся план твоего брата был единственным, что хоть как-то позволяло наполнить моё существование смыслом.  — Поэтому ты так беспрекословно подчинялся ему? Поэтому позволил заточить меня в темницу? — Чанбин, стоящий рядом напрягся, поворачиваясь к Феликсу лицом, а тот вовсю сверлил взглядом Джисона.  — Именно поэтому. Но я всегда сожалел об этом, — в голосе слышится горечь, но в груди Ли её ещё больше. Он разрывается между желанием простить и послать. Хочется вернуть старую дружбу, но он понимает, что как раньше уже не будет. Они не те дети, что весело и беззаботно веселились, теперь они действительно выросли и обрели свои жизни, в которых прекрасно уживаются и друг без друга. Феликс качает головой и трёт глаза, чувствуя, как слабеет из-за пережитых эмоций. — Я не понимаю, а сейчас-то что изменилось? Почему ты вдруг решил предать его и помочь нам? — Потому что я вновь обрёл свой смысл существования. Эта война начнётся с охотников и, как бы я их не ненавидел, мой предназначенный в этой жизни им и является, и я обязан защитить его. Феликс смотрит на Минхо, который всё это время слабо улыбался и поддерживал хоть какой-то позитивный настрой. Вампир сейчас мог бы использовать свою силу, заставить их говорить правду насильно. Но он верил им и так. Будучи преданным, Феликс от части благодарен Хану, ведь иначе он бы вряд ли оказался тут. Вряд ли бы нашёл Чанбина и познал настоящее вампирское счастье. С большей вероятностью, он бы гнил где-нибудь под землёй или был бы очередной марионеткой брата.  — Если хочешь помочь, то помогай. Я не в праве тебя останавливать, но если ты выкинешь что-то угрожающее жизням моих друзей, — пониженный хриплый голос вызвал мурашки у людей в этой комнате, но не у того, на кого эта угроза была направлена. — Я убью тебя самой мучительной смертью. Джисон согласно кивает.  — Угроза жизням будет в любом случае, но я сам сделаю всё, чтобы их защитить.

ХХХ

      Крис вновь проходит в своё кресло, надеясь, что они закончат как можно скорее. Сейчас безумно хотелось куда-нибудь выехать, возможно на природу, почувствовать свежий вечерний воздух и насладиться тишиной. Было бы здорово прихватить с собой Чонина, что уже несколько дней не выходил на улицу. Ах, да, им ведь ещё предстоит помочь Яну стать «нормальным», а для этого нужно подобрать время… Чан подумает об этом чуть позже, а сейчас он окидывает присутствующих усталым взглядом. Замечает взволнованный взгляд Феликса на Сынмина и грозный взгляд Хёнджина на Ли. Хван, к счастью, успокоил тревожную душу своего предназначенного и теперь тот сидел как ни в чем не бывало. Как понял Крис из быстрого объяснения Джина, у Сынмина есть страх перед вампирами, но он проявляется не часто. Сейчас же это случилось, из-за давления Феликса... Кристоферу очень хочется тяжело вздохнуть, но это не имеет смысла для него, поэтому вампир просто решает начать уже обсуждение. — Теперь, когда мы все наконец-то в сборе, давайте разберём всё по полочкам, — с предложением соглашаются остальные, а после переглядываются, чтобы хоть как-то понять, кто первым начнёт.  — Во-первых, вам надо знать врага в лицо и, хотя бы, по имени, — начинает Хан. — Его зовут Адам Ли, он является чистокровным вампиром с силой гипноза. Свою армию собирает достаточно давно и я ему в этом помогал, поэтому мне многое известно. — А у тебя самого, что за способность? — подаёт голос Крис. Обычно он отмалчивается, позволяя другим разговаривать, а сам лишь слушает и анализирует, но сейчас ситуация требует знать даже такие детали. — Я телепат, — стало заметно, как некоторые в комнате напряглись. — Но чтобы задействовать силу, мне нужна ваша кровь, поэтому расслабьтесь, я не слушаю ваши мысли.  — Раз мы начали представляться, думаю, стоит это сделать всем, чтобы иметь представление друг о друге. Это может нам помочь в будущем, — вступает Крис, проводя глазами по лицам других и, не встретив отказа, начал сам. — Итак, для тех, кто не знает я – Кристофер, но можно просто Крис или Чан и я чистокровный вампир... — внезапно в горле встал ком, а Бан закрыл рот стискивая зубы. Ему придётся рассказать о своей бесполезной силе, которой он стыдился почти всё своё существование. Возникшие в голове образы издевающихся сверстников, вызвали лёгкую тошноту. Его тихо позвал Чонин, положив ручку на напряжённое плечо. — Моя способность – исцеление. В ответ он ожидал услышать минимум смешок, вырвавшийся из чьих-нибудь уст, но его встретила лишь тишина и ленивое восхищение со стороны Минхо.  — Исцеление не будет лишним, — заключил Ли, кажется догадавшись о мыслях чистокровного. — Кто дальше? Давайте тогда уж по всем вампирчикам пройдёмся сначала. Феликс? Твоя сила в глазах? — Да, я владею внушением, — вампир стягивает с себя очки, чтобы показать глаза, когда замечает, что охотник хочет спросить что-то ещё. — Они такие с самого обращения, что-то вроде дефекта. — Так и думал, что ты врёшь насчёт своей чувствительности к свету, — охотник укладывает голову на руку, локоть которой ставит на спинку кресла, а после скользит взглядом по остальным. Остались тот угрюмый парень рядом с Феликсом и Чонин?.. Минхо был удивлён встретить этого мальчика среди всей собравшейся компании, но накинутый капюшон, под которым «что-то» уже несколько раз дёрнулось, говорит сам за себя.  — Получается, всего четыре вампира, считая меня, — задумчиво тянет Хёнджин, обращая на себя взгляды. И тут многие в этой комнате задумываются. Хван единственный, кто ещё ни разу не раскрывал своих способностей и кажется только Бан знает о них. — А ты чем колдуешь, принцесса? — усмехается Минхо, игнорируя грозный взгляд Кима. — Иллюзии... — что-то неуверенное в ответе подметил Сынмин, но пока не заостряет на этом внимание, решая, что с этим можно будет разобраться и позже. — С этим можно что-то придумать, — кивает Ли, переводя взгляд на Со. Тот всё время, что они тут находятся, стоит в позе телохранителя Феликса, сложив руки на груди и сверля всех острым взглядом (в основном, конечно, Минхо и Джисона), от которого, честно, мурашки по коже идут. Чанбин замечает взгляд. — Я человек, — отвечает тот на немой вопрос. Минхо приподнимает брови в лёгком замешательстве. — Охотник?  — Далеко нет. Я агент, — это заставляет Ли тихо присвистнуть и сверкнуть глазами, наклоняя голову.  — Впервые встречаю помощника вампиров, наслышан о вас. Чтож, остался ты, Нини. Оборотень?  Ян чуть дёргается, поражаясь догадливости старшего. Они с Минхо не часто контактировали, но иногда встречались, благодаря общему другу и каждый раз Ли принимал младшего с радостью. Чонин кивает, сцепляя руки в замок. Отчего-то он был взволнован мыслью разочаровать старшего. Всё-таки то, что он и его близкий друг охотники не выходила из головы.   — А я-то думал, для чего Минни книга о них. Кстати, — Ли роется в своей сумке и выудив оттуда нужную вещь, передаёт её в руки Кима. — Ну, о нас с Минни вы наверняка все знаете и в курсе нашей деятельности. Сразу заверю, что хороших вампирчиков я не трогаю. Так что, пока вы не совершаете подозрительных действий, я закрываю глаза на вашу сущность.  Все безмолвно соглашаются с позицией Минхо и на пару минут виснет тишина, нарушаемая редкими шепотками. Узнать друг о друге было хорошей идеей как минимум потому что теперь знаешь, чего ожидать от того или иного присутствующего здесь. "Знакомство" прошло спокойно, но информация всё равно должна устаканиться в головах, тем более, что сейчас начнётся более серьёзная часть обсуждения. В воздухе, на самом деле, больше не витает ранняя напряжённость, а наоборот с каждой секундой складывается ощущение правильности. Они все тут не просто так и готовятся не к обычным соревнованиям, а к целой битве за мир. Словно сама вселенная свела их в этом кабинете и быть может после всей бури они продолжат видеться и проводить время вместе. Плана ещё нет, но почему-то кажется, что всё получится. Должно получиться. В сказках же всегда добро побеждает зло, не так ли?.. — Итак, думаю, можно продолжать, — в тишину встревает Крис. — Какую цель преследует Адам? — Порабощение человечества, — отвечает, на удивление, Феликс. — Причём, он не гонится за смертями. Ему нужен страх и уважение в глазах окружающих. Насколько помню, он не убивал своих жертв, а... скорее доводил до состояния невменяемости, а потом бросал доживать в темнице. — Он и вправду не издавал приказа убивать людей. Только охотников, по понятным причинам, — подтверждает Джисон, на что Сынмин чувствует крепкую хватку у себя на талии. Хёнджин внимательно слушает, но заметно как напряжена его челюсть. — Те инциденты, которые мелькают в новостях - это уже неумение вампиров, которых он отправляет на точки, держать себя в руках.  — Как он находит вампиров, которых нужно вербовать? – Раньше у него был вампир со способностью... по типу провидения. Он сумел определить местонахождения вампиров в определённые моменты времени, и с тех пор он отправляет пару вампиров во главе со мной заниматься отловом. – А если вампир откажется присоединяться к вам?.. – осторожно спрашивает Хван. – У них нет выбора, – шепчет Хан в ответ, опуская голову и качая ей. – Я привожу к нему вампиров, а потом он вводит их в транс, и они подчиняются любому его приказу. На меня его гипноз не действует, так как я могу ставить ментальный блок. – И за сколькими вы пришли на этот раз? – Чан выпрямляется в кресле доставая какой-то блокнот и карандаш, чтобы записывать главные мысли и идеи. – В Корее лишь пара мест, а именно в Сеуле мы должны завербовать троих. Двоих, можно сказать, я нашёл – это Хёнджин и Феликс. Остаётся ещё один и нет, Чан, это не ты. Если бы он вообще узнал об ещё одном чистокровном, то потребовал бы избавиться от тебя, но тот провидец либо не почувствовал тебя, либо умышленно скрыл. Задумчиво стуча карандашом по губам, Крис бубнил всю информацию себе под нос, это помогало ему обрабатывать информацию. В голове активно работали шестерёнки, дабы разработать, хоть какой-то скелет плана. — Мы должны найти его и других оставшихся вампиров раньше Адама и перетянуть на свою сторону. Тогда мы сможем собрать свою армию и пойти против него. В любом случае, главное избавиться от главного, а после уже и от тех, кто был согласен с его позицией, — он рассуждал вслух, не замечая, что другие кивают в ответ на его слова и соглашаются с неким планом. В этот момент в голове Джисона звучит неприятный писк и он жмурится, привлекая внимание остальных в комнате. Те взволнованно смотрят, а он жестом показывает им молчать, после чего глубоко вдыхает и тихо отвечает на внезапный «звонок». Его глаза приобретают красный цвет, а взгляд слегка стекленеет. — Сэр? На глазах растёт непонимание на лицах тех, кто в кабинете. Джисон показывает на свою голову и вновь жестами просит всех молчать. — От тебя уже давно никаких вестей, Джисон. Что происходит? Хан заметно напрягается. Он совершенно забыл об отчётах своему боссу, а также о его нетерпении в последнее время. На плечи ложатся небольшие руки его предназначенного, что немного расслабляет. Джи промаргивается и спешит ответить. — Я же говорил, что тут дело немного затянется... — Твоё "немного" уже переступило порог дозволенного. Нам надо приступать к следующему шагу. Охотники совсем озверели, уже несколько наших убиты. — Я знаю, но... — Никаких «но». Заканчивай уже. Сколько найдёшь, столько найдешь. Я дам тебе неделю, а после жду у себя с отчётом, и мы приступим постепенно к очищению. Фантомные мурашки пробежались по коже, от понимания, что это за этап под названием «очищение». Адам начнёт выискивать семьи охотников и избавляться от них. Джисон прикрывает глаза, прикидывая возможности их "команды" и время на осуществление плана. — Понял вас. Голос в голове пропадает, затихает шум окружения Адама и теперь Хан слышит только человеческое сердцебиение и тихий стук часов. — Тебе сейчас "позвонили" по мозговой связи? — спустя пару секунд оцепенения спрашивает Хёнджин, получая несильный, но болезненный тык в бедро. — Ну типа, — жмёт плечами Хан. — Я могу сделать так, чтобы со мной была возможность связаться телепатически. Хван и ещё пара находившихся в кабинете произносят тихое "вау", а Минхо гордо улыбается, словно говоря: – "Ага, это мой умелый парень, вон, что может". — Мне надо будет вскоре вернуться к боссу, — задумчивый взгляд Джисона скользит по полкам в кабинете, а мозг напрягается за обдумыванием дальнейших действий. — Тогда я смогу разведать обстановку и передам вам информацию. Сколько там вампиров, сколько людей для питания и так далее, — со стороны остальных следует положительное кивание, поэтому Хан продолжает. — Однако я не могу вернуться совсем один. Мне нужно привезти с собой тех вампиров, которых я найду. В кабинете вновь виснет тишина, всех затягивает в мыслительный процесс. Сынмин вспоминает ранее обсуждение способностей вампиров, чтобы понять есть ли что-нибудь полезное в данном случае, а после бросает задумчивый взгляд на Хвана. — Что, если Хёнджин создаст для Адама иллюзию того, что всё спокойно, пока мы будем обезвреживать остальных вампиров на территории? От них точно надо будет избавиться, как-то вырубить и заключить в темницу... — И как мы это сделаем? — неуверенность в голосе Хёнджина настораживает. Ощущение, что он сомневается во всей этой идее. — Я могу их вырубить внушением, — предлагает Феликс, приковывая к себе пару взглядов. — Это...хорошая идея, но тебе нужен кто-то в поддержку, — согласие Криса радует вампира, который всё равно сомневался в этой идее, хоть и предложил сам. Чанбин тянет руку, которую тут же замечает Бан и качает головой. С одной стороны, внутри всё скручивает даже от одной мысли, что его близкий друг-человек полезет в логово вампиров. Злых вампиров. С другой стороны, для этого есть вполне убедительное объяснение. — Нет, Чанбин, ты нужен будешь нам снаружи. Я так понимаю внутри будут и люди, — быстрый взгляд на Хана, что кивает на догадку негласного лидера их недоотряда спасателей. — Мы выведем их, а ты им поможешь прийти в себя, ну или усыпишь их, чтобы меньше волнений было, — Бан виновато смотрит на друга, который не совсем согласен со своей позицией в плане, но с другой стороны понимает, что так будет лучше. Чанбин силён и умело управляется с огнестрельным оружием, однако лишние звуки им не нужны будут, а в рукопашный бой с вампирами лучше не втягиваться обычному человеку. Он кивает, соглашаясь. — Тогда, я могу с Феликсом, — предлагает свою кандидатуру Минхо, но видит недоверчивые взгляды. — Что? Не впервые с такой задачей сталкиваюсь, знаете ли. — Я тоже пойду, — уверено заявляет Сынмин, что не нравится Хёнджину и он показывает это всем своим видом, однако, Ким игнорирует, глядя только на Минхо. — Вы же не собираетесь идти на толпу вампиров вдвоём? Такое работает только в фильмах, а на деле одна осечка на милисекунду и вы в пролёте. — Мой Минни такой умный, — восхищённый вздох Минхо заставляет младшего охотника закатить глаза. — Ты прав, вдвоём мы не справимся, как минимум потому, что вампиры не собраны в одной кучке и по всей территории бегать за ними такое себе удовольствие. Но с тобой бы тоже кого-нибудь отправить... — Я поищу оставшихся здесь вампиров и попробую их уговорить помочь, — предложение Хана встречается одобрением ото всех, кроме Хёнджина, которому в целом идея посещения Кимом логова вампиров, не нравится. — Ла-адно, тогда я пойду за самим Адамом. Против чистокровного должен стоять такой же, — произнося это, Чан всё ещё обдумывает весь план, способности каждого и свои тоже. Что он может против равного себе по статусу, но отличного по силе? От нервов пальцы начинают отбивать рваный ритм на столе, что замечает Чонин. Своими чувствительными ушками он слышит тихие вздохи Чана и волнуется, что не может его расслабить. Однако всё равно мягко забирает холодную руку к себе в ладошки и словно передаёт своё тепло, проникая внутрь сквозь кожу и распределяя то по всему телу вампира. Бан чувствует спокойствие, окутывающее его. Смотрит на всех и наиболее остро понимает, что он не один. Они мало знакомы, но уже объединены одной целью и это их сближает. — Значит, я с Хёнджином отправимся в особняк раньше всех, — подводит к итогу Джисон. Лениво облокотившись на собственную руку на подлокотнике, ловит взгляд упомянутого вампира. — Да, но нам всё ещё нужно как-то убить Адама, — напоминает Ким, хотя уже знает самый действенный способ, о котором тут же сообщает. — Серебряная пуля. Мы сможем его обезвредить, если выстрелим в голову. — А если её ещё освятить, то это усилит урон, — подхватывает размышления друга Чонин. Сынмин кивает, усмехаясь с реакции Чана, который удивлённо смотрит на оборотня. Бан явно не ожидал такой жестокости от этого лисёнка и даже не знает, радоваться тому, какой Ян сообразительный или начать остерегаться. — Я тоже хочу с вами... — Нет, — строго отрезает Крис, немного пугая оборотня такой резкостью. — Чонин, из нас всех ты самый обычный подросток и это опасно... — Не такой уж я и обычный. — Чонин. Ты остаёшься дома, это не обсуждается. На этой грозной ноте все решили закончить на сегодня. Чонин метал из глаз молнии обиды на Чана, а тот упорно делал вид, что не замечает этого, хотя его затылок уже горит. Джисон первым встал с кресла, спеша уйти. Ему хочется домой. Хочется зарыться в родное тепло с мятным ароматом. Хочется уже просто насладиться временем с тем, кого давно потерял, но недавно обрёл. В мыслях мелькает Феликс и Джисон бросает на того взгляд. А Ли старается совсем не смотреть в его сторону, что-то шепчет Чанбину, при этом виновато смотря на Сынмина. Ким тем временем, кажется, игнорирует весь мир, уткнувшись в полученную недавно книгу. Так он и выходит из кабинета, пока Хван плетётся сзади. — Хани? Пошли домой? — тёплая рука скользит по талии, чуть притягивая ближе к такому же тёплому телу. Джисон прикрывает глаза и желает заснуть прямо так, в руках любимого. Последний раз смотрит на поникшего бывшего друга. Джисон не понимает себя. Он чувствует вину, но ему не хочется, чтобы его простили. "Не заслужил", – думает парень. Джисон просто хочет, чтобы сейчас Феликс был счастлив и Хан уверен, что для этого он не нужен. Зевок прерывает мыслительный процесс, вызывает тихие звуки умиления у Минхо. Вампир почти виснет на Ли, пока тот прощается со всеми, а после они спешат к своим котам и удобной кровати. — Ты хочешь домой? — тихо спрашивает Феликс, пальцами проникая под специальную дырку на джинсах Чанбина. — Я хочу туда же, куда и ты, — бархатный голос приятно звучит над ухом, вызывая слабую улыбку. — Поехали куда-нибудь, хочу проветриться. Чонин тоже решил не задерживаться в кабинете и последовал за друзьями, оставляя Чана одного внутри. Ян не злится по-настоящему на него, но обида присутствует. Обида за слова, что он "обычный подросток", хотя далеко не обычный. Он не маленький и слабый, и Бан мог хотя бы подумать, чем тот может помочь, а не сразу отрезать и закрывать эту тему. — Минни-хён, — окликает Ян своего друга, который ещё не ушёл. — Раздобудешь оружие и я схожу в церковь, чтобы освятить. Заодно пора бы с сёстрами встретиться. — Я с тобой, мне биту надо тоже обновить, — присоединяется Ким. — Да и надо будет потренироваться с Хо-хёном, ты со мной? — Конечно! А ты... догадался, да? — тихо спрашивает Чонин, словно его могут услышать. Ну вообще-то да, могут. В ответ Сынмин кивает и хочет, что-то ещё сказать, но со второго этажа спускается Хван со своей кофтой в руке. Вещи Кима в крови и лучше их постирать сначала, мало ли кого привлечёт запах свежей крови. А ещё на улице давно холодно и Хёнджин не может отпустить своего предназначенного в одной футболке. — Чонин, не злись на Криса, он же просто волнуется за тебя, — Хёнджин сам одевает Кима в свою вещь, а тот и не против. — Я бы сам запретил Сынмини идти туда, но понимаю, что для него этот запрет будет как зелёный свет. — Правильно понимаешь, — подаёт голос упомянутый. — Так вот, лучше подожди пока он остынет и спроси опять. Чонин кивает, а после взглядом провожает друзей из кофейни, да так и остаётся прикованным на месте, пока сзади не чувствуется непривычно-привычный холод. Ян не спешит начать разговор или обернуться, кажется, что Чан тоже. Вампир немного неуверенно устраивает руку на белокурой голове. — Нини... — Я хочу вам помочь. — Ты и так нам поможешь с пулей, — Бан сам разворачивает младшего к себе лицом, замечая стеклянные глаза того. — Малыш, мне будет спокойнее, если ты останешься дома. — А мне, думаешь, будет спокойнее, когда ты будешь там? — дрожь охватывает голос, а после распространяется на руки. — Мы не будем образовывать связь до этого, тогда тебе не надо будет волноваться... — Ты издеваешься? — голос срывается, чуть повышая тональность, а после Чонин делает тот почти беззвучным, потому что сил никаких нет. — Я не за себя переживаю, а за тебя, хён. Если ты думаешь, что мне безразлично твоё состояние, то подумай ещё раз. Чонин одаривает вампира холодным взглядом, а после стремительно проходит мимо, в кабинет. На автомате он возвращается сюда, просто потому что чувствует тут везде Чана, из-за чего это место самое комфортное для оборотня. Он плюёт на удобства и забирается на любимое кресло с ногами, обхватывает себя руками и старается скорее заснуть. Теперь он злится. Злится на Криса за его отношение к себе, не понимает почему тот думает, что может пострадать сам, ведь это сильнее всего навредит самому Чонину. Не о себе, так пусть об окружающих подумает! Да, эгоистично. Но во благо! Оборотень понимает, что даже мысль о какой-нибудь ране на теле вампира заставляет душу трещать. Они точно образуют связь, потому что без Чана, Чонин не протянет. Умрёт Бан, умрёт и Ян. В ночи, уже через сон, Чонин ощущает прохладную руку у себя на макушке и распространяющееся тепло от пледа, которого раньше тут точно не было.